Лезвие в сердце

Глава 1.

(Изучение)

«Чем же ты им не угодил?» - задавал я себе вопрос, глядя на фото молодого парня, которое в общей папке лежало на полу. Я отжимался и одновременно с этим изучал свою цель. Передо мной лежала фотография молодого парня 27-и лет. Немного худоват, светло-русые волосы, которые то и дело норовили вылезти из-под шапки. Тёмные ровные брови на белой коже заметно выделялись, чем придавали лицу миловидность. Открытая улыбка. На бумаге застыло по-детски наивное лицо. Судя по сюжету на фото, он чему-то радовался. Прищур карих глаз заискивающе смотрел на меня. «Красивый парень» - отмечаю я – «интересно за что они хотят тебя убрать? Чем такой, как ты мог им помешать?». Да, вы правильно поняли, те, кто догадался, а кто нет, я наёмник. Устраняю тех, кого мне закажут. Моя специализация несчастные случаи. Но рассказ будет не об этом. Кратко расскажу о себе. Человек я не обычный, раз занимаюсь этим делом. Нравится ли мне отнимать жизнь? Нет. Но это приносит мне хороший доход. Берусь я не за всё подряд. Так сложилось, что по жизни и в своей работе я привык быть один. Поэтому перед работой всегда изучаю цель и, если понимаю, что заказ слишком сложен и требует вовлечение дополнительных людей, то я отказываюсь. Так вот мне чуть больше тридцати лет, спортивного и даже атлетического телосложения, потому как постоянно занимаюсь. Ни в каких отношениях никогда не состоял. Интимных связей тоже не имел, потому что имею один приобретённый дефект на лице, который переходит на плечо. А приобрёл я его еще в юношестве, когда, как и многие пацаны того возраста, баловался пиротехникой собственного производства. И так случилось, что моё изделие сдетонировало раньше, чем должно было и левое плечо, часть лица: щека, ухо и часть губ были сильно обожжены. Ну а дальше вы сами понимаете, что за этим следовало. Общество у нас всегда исторгает подобных мне уродцев. Потому, сначала был страх и отрицание, потом непринятие, отчаяние и обида вперемешку со злостью на весь мир. От суицида меня уберегла мать. Не напрямую. Просто я был у неё один и я видел, как она старалась. Лишь ради неё я и жил. Но стресс всё же её подкосил, и она умерла. Отца я не знал. Мать никогда не рассказывала о нем, а я не спрашивал. После всех этих трагедий пришло смирение и принятие себя. Я не стану описывать весь путь к настоящему себя, лишь скажу, что он был труден, жесток и к данному моменту не обошлось без крови. Сейчас, чтобы скрыть свои увечья, я постоянно хожу в тёмных очках и в капюшоне. Иногда, если выхожу на улицу днём, надеваю специальную маску, чтобы своим видом не шокировать людей. И потому, я уже давно смирился с тем, что мне обеспечена жизнь одиночки. По образованию я биохимик. Попутно изучаю микробиологию и нейрофизиологию. Моя работа-прикрытие позволяет мне и учиться, и работать в лаборатории. В родной город я возвращаться после учёбы не стал. Потому здесь нет ни родных, ни знакомых, ни друзей. Я ничем не приметный мужчина средних лет, среднего возраста, без имени и фамилии, без лица и личности. Мой позывной для работы «Тихий». Вся моя вторая работа выстроена таким образом, что лично с заказчиком я никогда не встречаюсь. Конечно, при огромном желании, определённым органам меня можно вычислить, но для чего им это делать, ведь все мои клиенты умирают от несчастных случаев. Так вот о моей настоящей цели. Раньше мне не доводилось работать с такими молодыми. Случались разные моменты, было даже несколько случаев, когда люди заказывали сами себя. Причиной была неизлечимая болезнь. Но вот, чтобы молодежь заказывали, это впервые. И сейчас я тщательно изучал свою цель. Буквально следовал тенью за ним. Сегодня в 18:30 он идет в фитнес клуб. Парень состоятельный работает в одной компании, связанной с разработкой современных программных продуктов, а потому деньги у него есть. Уже поздняя весна, молодёжь начинает раздеваться, у парней играют гормоны, девушки этим пользуются, это существенно облегчает мне слежку, потому что бдительность у людей почти отсутствует. Смотрю на часы. Ровно в определённое время он выходит из дому. Машины нет. Идет пешком. «Маршрут в обе стороны занимает час двадцать три» - отмечаю для себя. Это время мне необходимо для того, чтобы проникнуть к нему в квартиру. Живет один. Это хорошо. По пути из зала постоянно заходит в одну и ту же кафешку, покупает воду без газа. Потом садится в парке на скамейку и какое-то время просто сидит. Ключи от квартиры в лёгком доступе. Это я заметил, когда наблюдал за ним, сидя в кафе. Сегодня на нём нежно голубая футболка с длинным рукавом и кремовые удлинённые бриджи. На ногах светло-серые мокасины. Широкой походкой он направляется в зал. Что сказать парень красив. Не тусовщик, не курит и он гей. Это я выяснил в процессе слежки. Видел, как поздно ночью он шёл в обнимку с каким-то мужичком примерно моего возраста. Возможно, что он был с ним уже знаком. Потому, как в парке этой ночью они целовались и лапали друг друга за члены, просунув руки через штаны. Их уверенные действия говорили о том, что они видятся уже не первый раз. Это было видно по тому, как они гладили друг друга, как нежно одаривали поцелуями, думая, что в этот момент их никто не видит. Вне сомнений у них была любовь. По крайней мере, у одного из них точно. Имя у моей цели было необычное для славянского человека. Его звали Ян. Наблюдая за ним в ту ночь, я всё думал: - «Неужели кто-то настолько возненавидел его, что решил таким образом отыграться» - размышлял я, стоя в глубине парка.  Выполняя свою работу, я никогда не задумывался о причинах, которые приводили одних ко мне, других… Но сейчас, и я не могу объяснить причину, мне хотелось понять, почему его заказали? Что он мог такого сделать, что его приговорили к смерти? Наблюдая за всеми их лобзаниями, я поймал себя на мысли, что начинаю задумываться о такой форме отношений, хотя до этого момента, я никогда не задумывался о сексе с парнем. Нет, я не испытывал отвращения или какую-то агрессию по отношению к геям, просто не думал об этом. Эта мысль, которая сейчас посетила меня, вызывала на моем лице улыбку. Картина, возникшая сейчас в моих мыслях: я стою почти в обнимку с деревом и улыбаюсь, меня чуть не выдала, потому что я едва не засмеялся. К реальности меня вернула другая мысль, точнее воспоминание из личной жизни. Воспоминание это было о том, как я заказывал себе девушку по вызову. Это всё, на что я мог рассчитывать в моей ситуации. И я никогда бы не подумал, что сцены меж двух парней могут меня возбудить. Но стоя и наблюдая за этой парочкой, я в какой-то момент почувствовал жёсткий стояк. Вот они стоят в обнимку в тени деревьев и целуются. Мужик, что-то шепчет ему на ухо. Тот в ответ крепче прижимает его к себе. Он даже не подозревает, что жить ему осталось небольшое трех месяцев. Но как бы там ни было, сейчас я завидовал ему. Завидовал тому, что при всех своих деньгах, коих у меня скопилось не мало, я не мог даже купить себе эти чувства. Я бы сейчас с радостью оказался на месте того мужичка. И меня совсем не волновало бы то, что меня обнимал парень. В моём положении, даже это было бы роскошью. Но на сегодня слежка закончена. Я проводил его до дома, где они разошлись и вернулся домой. Принял душ и лёжа в кровати, я вспомнил этот момент. Снова стояк. Как обычно прибегаю к помощи рук. Одной рукой, на которой смазка, вожу ладонью по головке члена, второй двигаю вдоль члена. Воспоминания и мои фантазии приводят меня к фееричному окончанию. Вот и вся моя любовь в жизни. Смываю сперму. Нужно спать, потому что завтра второй этап в слежке. Мне надо сделать дубликат ключа и проникнуть к нему в квартиру, чтобы установить видео наблюдение и изучить его изнутри, так сказать. Тут мои мысли от рабочих постепенно перешли на личные. Я осознал это, когда понял, что представляю себя в его объятиях. «Вот же зацепило». Выбрасываю эти мысли. «Это моя цель, а не объект обожания» - поспешил я переключить свои мысли. Буквально заставил себя уснуть. Проникновение в его квартиру даст мне возможность разработать главный план, как и какой случай подстроить. Сложность этого заказа заключается в том, что объект молодой и здоровый парень. Банальным инфарктом или инсультом не отделаешься. А мне нужно сделать всё так, чтобы это не выглядело, как убийство. Просыпаюсь с мыслью о нём. Так всегда, когда я работаю, все мысли об объекте. Но сегодня я поймал себя на том, что думаю нём не как о работе, а вспоминаю ночные похождения. За этими мыслями, которые я тщетно пытаюсь отогнать, я провожу все утренние процедуры и подготовку. Выхожу из дома, чтобы минут за пятнадцать до его появления оказаться в том кафе. Я расположился за столиком и стал ждать. Меня почему-то пробирала мелкая дрожь. «Но почему? Откуда это?» - от этих ощущений и мыслей я уже давно избавился. Я ощущал себя так, словно на свидание пришёл, а не по работе. Вот он у двери. Сегодня он в белой футболке на выпуск, свободные белые шорты, под которыми, я уверен нет нижнего белья и кожаные белые сандалии. Такой воздушный мальчик. Он входит и порыв воздуха в пороге взлохмачивает его волосы. Он немного морщится и проходит. По своему обычаю он с широкой улыбкой на лице заходит в кафешку. Его отвлёк какой-то звук, он обернулся и в этот момент я налетаю на него. Выглядело всё так, словно он не заметил меня. Во время этого короткого контакта, я делаю разрез лямки на его штанах, на которых болтался ключ. -Ох, извините – начинает он – я не заметил вас. – Вежливо отвечает он мне, отстраняясь. Я словно на скалу наткнулся. Крепкая, тренированная фигура. И не смотря на свои габариты и размеры, парень был крепок. Не просто занимался, он явно тренировался и скорее всего единоборствами. Немного не рассчитав силы, я так на него налетел, что моя маска и очки упали на пол. «Бл*ть» - мысленно кричу я. В этот момент он смотрит сначала на мои упавшие предметы, а потом на меня. Пиз*ец – думаю – сейчас как от поражённого отпрянет. А мне же нужно побыть некоторое время рядом.  Он ловко ловит одной рукой мои падающие очки, а второй маску. «Идеальная реакция» - делаю вывод – «такого с наскоку не возьмёшь». Смотрит на меня. За свою жизнь я много в свой адрес чего натерпелся и уже давно привык к тому, что мои шрамы вызывают отвращение. Но сейчас я ощущал себя так, словно боялся того, что он увидит моё изуродованное лицо. Но вместо ожидаемой реакции, он спокойно протягивает мне мои очки и маску. -Больно? – Вдруг спрашивает он. За всё время никто никогда не спрашивал меня больно ли мне. Все лишь выражали жалость в разной форме проявления, сожаление, но никто не интересовался. Мы так устроены, что по большей степени наше сочувствие основано на своего рода некой радости, что подобное обошло нас стороной. -Терпимо – быстро отвечаю я. Забираю свои вещи и надеваю их обратно. Он мило улыбается и проходит к стойке. За ним тянется шлейф приятного аромата зелёного чая с лёгкими нотками корицы и ванили. Я вдохнул его, сделав глубокий вдох. -Могу ли я тебя чем-нибудь угостить? - Обернувшись ко мне, спросил он. -Я бы с радостью, но мне уже пора. И ты обронил свои ключи. – Я протягиваю ему ключи. -Ой, спасибо. – Он хлопает себя по тому боку, где они только что висели. Увидев оборванный хлястик, он высказал некоторое недовольство в отношении своей расторопности. Мы расходимся. Я спешу изготовить дубликат по слепку. Закончил я уже к полуночи. Да, век современных технологий значительно упрощает многие процессы. Снова ложусь спать с мыслью об этом парне. Я ещё слышу его запах. Помню тепло его тела в момент нашего столкновения. В мыслях воспроизвожу его движения, как он разворачивается ко мне с открытой улыбкой на лице и предлагает мне в знак примирения угостить каким-нибудь напитком. Я понимаю, что думаю сейчас о нём не как о цели и это меня пугает. Одной частью себя я понимаю, что нельзя позволять себе сближаться с объектом настолько, чтобы это мешало конечной цели, но другая часть меня кричала, нет она надрывно орала «остановись, не делай этого, откажись». И сейчас я уступаю своему профессионализму и снова погружаюсь в свои фантазии. Я представляю, как он обнимает меня, как нежно целует. Как его губы спускаются по моему телу, не оставляя ни одного места без поцелуя. Он спускается к моему члену, рисуя замысловатые узор своим языком на моей груди. Я чувствую, как его язычок проходится по моей головке члена и меня обдаёт кипятком изнутри. Я немного выгибаюсь в спине, поддаваясь немного вперёд, представляя при этом, как он насаживается на мой член своими губами. Двигаюсь в такт его ритму. Мой член исчезает в его милом ротике, снова, снова и снова. В считанные минуты, моё тело становится одной сплошной эрогенной зоной, и я бурно кончаю. Кончить-то я кончил, но вместо губ парня, на моём члене мои руки все в моей сперме. Обтеревшись заранее приготовленным полотенцем, я лёг на бок. Мне никак не удавалось уснуть. Снова это удручающее чувство одиночества и зияющая незримой дырой пустота внутри меня. В наказание мне, за мою работу, эти ощущения, как мой невидимый истязатель, приходили рвать мою душу каждую ночь. Сейчас, как никогда, я почувствовал себя пустым и одиноким. А самое главное, никому не нужным. Все, с кем я работал, все они кому-то были нужны, а по мне и скучать-то не кому. От этих мыслей у меня сжалось сердце и отдалось нудящей болью, где-то внутри к горлу подступил удушающий ком. Ведь там, снаружи идёт жизнь, люди любят друг друга, встречаются, ссорятся, переживают эмоции, ощущения, чувства. А я здесь – на обочине жизни, наблюдаю за всем этим и лишь иногда мне удаётся принять участие в жизни людей, прожить отголоски их жизни. Ведь разрабатывая план и следя за объектом на какие-то дни я погружаюсь в его жизнь и словно проживаю её вместе с ним его последние дни. Однако, я никогда так эмоционально не реагировал на свою цель. И в данном случае меня это пугало. Я отогнал эти мысли и попытался уснуть. Завтра у меня один из важных дней перед самой подготовкой. Мне нужно установить видео наблюдение. Хотя в этом не было никакой необходимости. Вся необходимая информация у меня уже была. Но я хотел посмотреть на его жизнь. Я хотел погрузиться в неё и прожить какую-то её часть. Не знаю почему, но меня тянуло к нему. Хотя у меня было много красивых целей, как женщин, так и мужчин, но ни к одному из них у меня не было такой тяги. Утром я, разумеется, проснулся с «чугунной» головой. С одной стороны боль довольно сильно удручала, а с другой стороны, она отвлекала меня от мыслей о парне. Глянул на часы. Ещё есть время подготовить всё необходимое. В нужное время я у его двери. На первом этаже устанавливаю беспроводную камеру, чтобы наблюдать за входом, на тот случай, если он решит вернуться раньше. Перчатки бахилы, и шапка. Ни одного следа моего нахождения здесь не должно остаться. Аккуратно открыл дверь. Пахнуло его любимым ароматом зелёного чая. Передо мной предстала однокомнатная квартира-студия в светлых тонах. Ничего ахового в самом ремонте не было. Но в квартире было почти стерильно.  Я установил камеры в нужном месте. Заряда должно хватить на столько, чтобы собрать ту информацию, которая меня интересует. Тем более, они срабатывают на движение. Вот и всё, камеры стоят, можно уходить, но нет, меня потянуло на лирику. Я решил посмотреть, чем парень живёт. Первым делом заглянул в холодильник, почти пусто. Ну понятно, он редко появляется дома. Плита наверно, как с магазина была привезена, так никогда и не использовалась. Лишь на чайнике и на микроволновке были видны потёртости от использования. Зашёл в ванную, заглянул в стиральную машину. «И зачем я это делаю, не пойму?» - веду мысленный диалог с самим собой.  Но какая-то неведомая сила заставляет меня протянуть внутрь руку и достать оттуда его майку. Повинуясь этой же неведомой силе, я прикладываю её к лицу и вдыхаю его запах. Потом ещё один глубокий вдох и ещё один. Возвращаю её обратно и прикрываю крышку точно также, как была. Меня удивило отсутствие фотографий, вывесок, магнитов на холодильнике, фигурок, и тому подобной атрибутики. Я ещё раз осмотрел квартиру и его большую двуспальную кровать. Я провел рукой по застеленному покрывалу, представляя то, как он придаётся на ней плоским утехам. Сглотнул голодную до секса слюну. Заглянул под кровать.  Не знаю, что я там хотел увидеть, но под ней даже пыли не было. Нежно-жёлтый пудровый оттенок постельного белья так и манил лечь на кровать, напротив которой стоял биокамин. В какой-то момент я содрогнулся от мыслей, которые меня посетили: вечер, свет от пламени играет на наших телах, а мы лежим, обнявшись на этой кровати. Его светловолосая голова вздымалась на моей груди. Одной рукой он обнимал меня, а второй нежно поглаживал мои соски. Тут же всплыл в голове запах его майки. Это был не терпкий запах застарелого пота, а нежный аромат тела с лёгким терпким запахом мускуса мужского тела. Мои игры возбуждённого разума, прервал тихий сигнал на секундомере. Значит пора уходить. Вышел я почему-то с полным нежеланием покидать это жилище. Мне хотелось нежиться в его постели, в его объятиях, наслаждаться его запахом и телом, наблюдая, как огонь из биокамина играет на нём. Но я тихо закрыл дверь и спешно вернулся домой. До дня икс у меня была ещё неделя, в течение которой я решил понаблюдать за жизнью Яна. «Стоп» - остановил я себя – «Никаких имён не должно быть». Я знал, нельзя цель называть по имени, это первый шаг на пути к сближению. Конечно, я запретил себе думать о нём в таком ракурсе. Однако, моё личное подсознательное уже всё для себя решило, только какая-то часть моего сознания отказывалась это принимать. Конечно, я верил и знал, что это моя работа, что этот парень лишь моя цель и не более того. Я включил ноутбук. Он был уже дома. Ходил по квартире без одежды и пританцовывал. Мокрые волосы не причёсанными лохмами топорщились на голове. Внушительных размеров член болтался в пухе светлых волос. Он тщательно куда-то собирался. Упругие, идеально очерченные ровными полусферами ягодицы поочередно подпрыгивали. Он разложил несколько комплектов одежды вплоть до нижнего белья и подбирал, перемешивая их друг с другом. Я знал куда и на встречу с кем он собирался. И сейчас я решал пойти за ним или нет? И приняв эмоциональный позыв за профессиональный интерес, я перевёл одну из камер на планшет и выдвинулся в направлении его жилища. Парень не шёл, он низко парил, перебирая ногами по брусчатому покрытию. Как это обычно воспевают в любовных эпосах, летел на крыльях любви. Понятное дело, что весь мир в данном случае у него был заключен на том таинственном человеке в ночи. Уже смеркалось, что существенно облегчает мне работу. Да и парень был сейчас погружён в свои эмоции, его совершенно не интересовал окружающий мир. Он шёл на встречу к тому неизвестному мужику. Тот же парк, та же скамейка. Снова поцелуи, объятия. Но что-то было не так в поведении второго. Сегодня он был холоден к парню. Но Ян этого как будто не замечал или делал вид, что не замечает. Он жался к нему, обнимал и целовал. О чем они говорили, я не слышал, но зато я отчётливо видел, как рука парнишки скользнула в ширинку к мужику. Через какое время парень, не осматриваясь по сторонам, наклонился к его паху и ритмично задвигал головой. Руки мужика опускаются на шевелюру парня и с силой прижимают его к паху. Последовали ритмичные движения таза. Стон удовольствия мужика, уже был слышен даже мне. Несколько минут таких движений и мужик замер, содрогаясь в оргазме. Парень еще какое-то вылизывал его член, а потом аккуратно упаковал его обратно. Они встали со скамейки, и Ян потянул его в сторону своего дома. Но тот что-то невнятное буркнул и высвободив свою руку, не оглядываясь растворился в сумраке позднего вечера. Парень смотрел ему в спину. Я не знаю, какие его сейчас одолевали мысли и чувства, но был уверен, что от былой окрылённости не осталось и следа. Он ещё долго стоял и смотрел в тёмную пустоту, потом медленно пошёл обратно. Он вернулся домой и не приняв душ, в одежде плюхнулся на кровать. Я видел, как его молодое и крепкое тело иногда вздрагивало. Он плакал. Плакал без звука, лишь иногда ночную тишину наполняли его вздохи и всхлипы. В этот момент, мне стало как-то тяжело внутри и немного жаль его. Я поймал себя на мысли, что больше всего сейчас хочу обнять его и поддержать. Просто посидеть с ним в обнимку и помолчать. Сейчас, вместе с Яном я проживал и его боль. Но как бы мне не было жаль его, как бы мне не хотелось быть с ним, мне нужно было довести свою работу до конца. Видно, парень уснул, потому как камера отключилась. А я приступил к изготовлению специальных препаратов. Как ни странно, но сама ситуация мне подсказала наилучший вариант его смерти. Самоубийство на почве неразделённой любви. Идеальный вариант. А препарат, синтетический наркотик, который сейчас можно купить почти на каждом углу. Передоз и клиент готов. Жаль парнишку, но, что поделаешь, такова моя работа. И безо всякого выпендрёжа, могу с уверенностью сказать, что в нашем мире, ну в нише таких же, как я, мне удалось прослыть дурной славой. Многие из наших, коих никто никогда не видел, но все друг о друге знали, боялись, что однажды за ними пришлют меня. А так, как никто не знает кто я и как выгляжу, никто не знает моего имени и прочего, я могу быть каждым на улице и никем. Это и вызывало тревогу моих коллег, так сказать. Ведь никто не обращает внимание на смердящего бомжа или инвалида на костылях, или на велосипедиста в наушниках. Все эти люди мои безликие ипостаси. Боялся ли я того, что когда-нибудь, кто-нибудь закажет и меня? Нет. Я бы даже не сопротивлялся, если бы меня смогли найти, а пытались многие. Я не боялся смерти, а после пережитого мной, не боялся и боли. Но страх у меня всё же есть. Я боюсь одинокой старости. Боюсь того, что так и проживу свою жизнь оставаясь никому не нужным, никем не любимым. Боюсь того, что, когда я стану совсем дряхлым, мне, кроме смертей и слежки нечего будет вспоминать. Это пугает, когда вместо лица любимого человека ты видишь лица своих целей. В этот момент я мысленно обернулся и за моей спиной никого не было – зияющая чёрная пустота. «Может…» - я оборвал себя на полу мысли – «никаких может». Теперь я осознал свои тайные мысли, которые вызывали во мне все возможные противоречия. Теперь мысли разделились и обрели голоса -Ты должен довести дело до конца. – Вторил самый громкий и уверенный голос. -Нет, ты никому, ничего не должен. Поживи хоть раз для себя. – С наименьшим напором, звучал в моей голове второй голос. Я обхватил руками свою голову, словно пытался задушить их обоих. И как бы долго я так не сидел, но что-то делать было нужно. Когда я изготавливал тот или иной препарат, я всегда изготавливал антидот. Каждый из препаратов был замедленного действия и в течение трёх дней в случае, если заказчик вдруг, по какой-то причине, решит дать заднюю или выяснится, что произошла ошибка, можно было дать противоядие. Однако, после четвёртых суток наступала точка невозврата, когда ничто уже не могло спасти человека. Вот и сейчас передо мной лежала упаковка таблеток и баночка с противоядием. Только, в этом случае, у парня не будет трёх дней. У него будет всего пару часов. Если ничего не изменится, он умрёт. Всё рассчитано так, что он должен будет по сценарию оказаться либо в своей кровати, либо в душевой кабине и рядом открытый пакетик с таблетками. Никто не будет сверять анализ этих таблеток и тех, которые продают. Просто сделают анализ крови сверят с таблетками и сделают вывод… Дело закрыто до следующего заказа. Заключительный этап в моей работе всегда вызывал у меня волнение. Волновался я всегда лишь за чистоту исполнения сценария. Однако, сейчас причиной моего волнения были иные мысли. Я боялся того, что не смогу довести дело до конца, не смогу даже подойти к нему. Эти мысли вызвали во мне непонятные ощущения и некую дрожь. Таких ощущений и чувств я ещё никогда не испытывал. И сегодня всё как-то по-другому, что-то изменилось, но что именно я не мог понять. Время близилось к моменту икс. Я уже был на исходной позиции. Парень собирался на встречу с тем мужиком. За всё время наблюдения, они ни разу не созванивались. Скорее всего, потому, что второй не хотел, чтобы кто-то знал об его предпочтениях. Наверно он попытается вернуть его. Потому что, они очень долго переписывались, и парень очень тщательно подбирал одежду, он хотел выглядеть идеально. Но исходя из того, что делал он это без особого энтузиазма, вероятность удачного исхода, была мала. Наверно часть его понимала всю безысходность ситуации, а другая часть всё ещё надеялась на удачный финал. По плану мне нужно будет встретить его у квартиры, когда он вернётся и сделать едва заметный укол с заранее нанесённым препаратом. Затем внести его внутрь квартиры и разместить его на кровати. Рядом поставить бокал воды и таблетки. Для большей правдоподобности, я сначала сам лягу в той позе, в которой оставлю его и специально брошу таблетки и бокал с водой так, как это сделал бы человек, желавший покончить с собой и не задумывающийся о падающем стакане. Далее укладываю его в этой же позе, оставляю отпечатки пальцев на стакане и пакетике, убираю все камеры. Делаю контрольный осмотр и выхожу, оставляя дверь открытой. «Тогда почему я сейчас стою неподалёку от его подъезда, когда давно должен стоять этажом выше и ждать его там?» Но вместо этого, я стою поодаль от подъезда и жду его появления. «Неужели не смогу» - скользнула невольная мысль? «Нет, надо довести дело до конца.» - тут же одёргиваю себя, настраивая на нужный лад – «Ты должен. Ты обязан.» - продолжал я настраивать себя. Хотя это было больше похоже на то, как некий незримый собеседник упрашивал меня. Мой мысленный диалог прервал появившийся в вечернем сумраке силуэт. Это был он – моя цель. Сердце бешено заколотилось, руки вспотели и хлюпали в перчатках. Я такое волнение испытывал перед своим первым заказом. Но сейчас…чтобы это могло быть – спрашивал я себя. А между тем силуэт уже стал принимать чёткие очертания. Всё-таки он был очень хорош. И почему людям не живётся? Обязательно ссорятся, ругаются и всё из-за какой-то незначительной мелочи, которая даже внимания не достойна, не говоря уже о том, чтобы становиться причиной раздора. Почему бы не наслаждаться жизнью, ведь она может оборваться в любой момент, и я это знаю не понаслышке? Мне всегда было их немного жаль. Жаль, что у многих, да почти у всех, жизнь не даёт второго шанса. Мысленно философствуя, я вижу, как он приближается ко мне. Я стою у подъезда жду его. Остаётся около трёхсот метров, как мой телефон издал короткий вибрационный сигнал. «Отмена» - подумал я почему-то с облегчением и заглянул в телефон. Но нет, это было сообщение о том, что включились камеры в квартире Яна. Это значило лишь одно, в его квартире кто-то был. Я поднял голову и посмотрел на его окна. Но света в них не было. Рассуждать было некогда, парень уже был близок. Я смотрел в дисплей телефона, создавая определённую занятость, когда Ян поравнялся со мной. Судя по тому, как он вяло передвигал ноги, всё было плохо. Я не видел его лица, он опустил голову и шёл на «автопилоте». Когда он поравнялся со мной я быстро убрал телефон в карман. Приблизившись к нему, я несильно хлопнул его по шее. Он не успел даже развернуться. Схватившись за ручку лестничной двери, он начал оседать. У меня на среднем пальце было устройство в виде кольца и тонкого жала, на которое я наносил препарат. Этот препарат угнетал деятельность периферической нервной системы. Это делало человека как бы мертвецки пьяным и лишало его любой возможности сопротивляться. Я присел и развернул его к себе. Его мутнеющий взгляд скользнул по моему лицу в надежде найти ответы на вопросы. Он хотел что-то спросить, но язык не слушался и из его рта вырвалось бессвязное мычание. Я завёл его руку себе за шею и мы, поднявшись на ноги, пошли. Ну как пошли? Я его буквально волок на себе. Ноги его не слушались. По его попыткам, которые выглядели, как эпилептические приступы, я понимал, что он хочет вырваться. В какой-то момент я почувствовал, что он весь дрожит. Наверно он обо всём уже догадался и теперь он боится того, что может быть с ним дальше. Я тоже был взволнован, ведь я не представлял, что делать дальше. Такого в моей практике ни разу не было. Не смотря на всё неудобство, которое я сейчас испытывал, мне было приятно чувствовать его тепло. Его ровное сердцебиение, его запах моей любимой туалетной воды с запахом зелёного чая и нотками корицы. Его губы иногда упирались мне в шею и своими движениями создавали приятное щекочущее чувство. Некое волнительно чувство, зародившееся где-то в моем мозгу, постепенно спускалось вниз. В этот момент, я почувствовал, как мой член дрогнул и начал набухать. От картины, которая нарисовалась в моих мыслях, я нервно усмехнулся. «Я тащу на себе того, кого должен был лишить жизни. И у меня на него стояк. Ну не маньяк ли?» Я ужаснулся от этой мысли, я не любил маньяков и любого убрал бесплатно, если бы кто-то попросил. Но устраивать самосуд я не был намерен. И всё же, все эти мысли никак не повлияли на моё возбуждение и к тому времени, как я дотащил Яна до кровати, мои штаны в области паха, уже заметно оттопыривались. Впервые за свою деятельность я нахожусь с объектом в таком близком контакте. Этого никогда не было и не должно было случиться сейчас. Я принёс его к себе на съёмную квартиру, которая была в аккурат напротив его окон. Яна я расположил на кровати, предварительно стянув ему руки и ноги штрапсами, а рот заклеил скотчем. Сейчас он мирно посапывал, лёжа на кровати и у меня было время на то, чтобы проследить за странным объектом в квартире Яна. Я достал телефон. Камеры работали. Тёмный силуэт сидел за столом в кухонной зоне и судя по всему, ждал. Но кого? Нас? Меня? Но зачем?... Меня одолевали множество вопросов, на которые я жаждал узнать ответы. Мысли роились в моей голове, рисуя все возможные варианты. К такому повороту я был не готов и у меня не было никаких препаратов, помимо тех, которые я уже изготовил. Изготавливать новые не получится, я жил слишком далеко, чтобы обернуться до того, как он уйдёт. Остаётся прибегнуть к своему методу. Переодевшись в бомжа, я вышел на улицу и расположился прямо на бордюре напротив подъезда. Телефон поставил на запись и положил в карман. Держа в руках пивную пластиковую бутылку, я делал вид, что пью. Меж тем не сводил глаз с окон квартиры Яна. Через какое-то время тюль слегка качнулась. Кто-то посмотрел на улицу. Ещё через час ожидания, телефон снова издал короткую вибрацию. Значит камеры выключились, и он ушёл. Тёмный силуэт появился в дверном проёме лестничной двери. Высокий, коренастый мужчина в деловом костюме разговаривал по телефону: -Нет, они не пришли. Пауза. Видно, слушал оппонента на другом конце. -Да он сказал, что они разошлись в парке. Но до дома он не дошёл. Снова пауза. -Нет в парке никого не было, мы обыскали весь, кроме нескольких парочек, никого не было. По дороге и в квартире никого не было. Тут он посмотрел на меня. Я потянул к нему руку с полу скуренной сигаретой, которую тут же подобрал. -Мужик, есть прикупить? – Просипел я наигранно пропитым голосом. Как я и рассчитывал он даже не повёл бровью. Я в знак негодования промямлил несколько нечленораздельных слов, изображая пьяного бомжа и начал собираться, якобы в поиске места для ночлега. К мужику подъехал черный джип с тонированными стёклами, и он уехал. На всякий случай я прошёл несколько кварталов и только потом снял с себя эти шмотки и вызвал такси. Я съездил домой и прихватил с собой всё необходимое для изготовления нужных мне препаратов. Самое худшее, что я мог предположить, так это то, что на меня открыли охоту, Ян был приманкой и я на неё купился. Но кто? Спецслужбы или криминальные ребята? Первые вряд ли, потому как на парне не было никаких следящих устройств, а эти ребята напичкали бы его этими приблудами по самую макушку. – Размышлял я пока ехал обратно. – Но на всякий случай мне нужно будет полностью осмотреть его, как только приеду. Если это охота, значит, пора уходить в тень. Хорошо, что никто не знает меня в лицо – порадовался я и тут же осёкся. Ян, он видел меня. Внутри, у сердца отдалось болью. Ну не хотел я его смерти никак. Всё моё естество буквально протестовало, когда мысли затрагивали тему его смерти. Я в съёмной квартире. Ян еще находился под воздействием препарата. Я аккуратно отклеил скотч ото рта и тут он открыл глаза. Наши взгляды пересеклись. В его глазах был страх и удивление одновременно. -Ты? – Только и спросил он. Я преподнёс к его губам стакан с водой. После этого препарата очень хочется пить. Но парень, не смотря на жажду, плотно сжал губы. -Это обычная вода. Я знаю, что тебе очень хочется пить. Но губы не разжимались. Тогда я сделал глоток. В знак того, что вода не отравлена. Лёжа пить было не удобно, и я приподнял его голову взяв её рукой под затылок. Ян жадно выпил весь стакан. -Кто ты? – Спросил он облизывая свои влажные губы. Я проследил за его движением языка и мне захотелось попробовать поцеловать его. Но меня что-то останавливался. Хотя сейчас я мог бы делать с ним всё, что захочу. Накачать его препаратами и воплотить все свои грязные мысли. Но делать так я не хотел, потому что предпочитал, чтобы он сам желал близости. Ну и в конце концов, я не насильник же. -Ты знаешь кто я. И тут у парня случилась истерика. Он начал орать на всю квартиру. -Что с*ка убить меня хочешь, ну давай, убей. Чего ты ждёшь? Ублюдок. Чего ты вылупился?... Всё это сопровождалось трёхэтажным матом. Я залепил ему знатную пощёчину. От чего он откинулся на кровать и уставился на меня испуганными глазами. -Не ори. И если бы я хотел тебя убить, то ты бы уже лежал у себя в кровати с передозом. Все бы подумали, что ты покончил с собой из-за неразделённой любви. Парень немного успокоился. Я пошёл к столу. Мне ещё нужно было приготовить несколько препаратов. Я ведь был намерен выяснить, кто на меня открыл охоту. -Что ты делаешь? – Я не ответил. – Ты меня убьёшь, да? – Я снова промолчал. В его голосе слышались интонации безразличия к тому, что будет с его жизнью. Я достал из своего кейса нож и подошёл к нему. Парень вжался в кровать и приготовился умирать. -Не убивай меня, пожалуйста. – Процедил сквозь зубы, сохраняя остатки спокойствия и рассудительности. – Я никому не скажу, что видел тебя. – Но видя моё неумолимое лицо добавил – хотя бы сделай это быстро, прошу. Удивительно, как люди меняют своё мнение перед лицом смерти. Но всё же в определённой степени его слова, вызвали во мне уважение. Он не умолял о пощаде, не скулил, о том, что его заставили, что он не виноват и всё в таком духе. Момент своей смерти очень трудно принять и каждый по-разному реагирует на эту ситуацию. Но как бы там ни было, я не собирался его убивать. Я хотел просто срезать с него одежду для того, чтобы осмотреть на предмет всяких устройств слежения. Хотя кому я вру? Я хотел увидеть его тело обнажённым. Поэтому с определённой долей вожделения, я приступил срезать с него одежду. А так как я не был уверен в том, что он поведёт себя адекватно, развязывать его я не стал. Телефон его я выключил и вытащил симку сразу. -Лежи и не дёргайся. – Он зажмурился, ожидая боли. Я разрезал футболку, потом шорты. -Ты всех своих жертв так осматриваешь, перед тем как пришить их? – Съязвил он, поняв, что я делаю. -Будешь много говорить, языка лишиться можешь. -Ну давай, режь дальше, чего остановился? Ты же хочешь посмотреть, что у меня в трусах. – Уже с большим нахальством произнёс он. Я ехидно улыбнулся “всё, что мне нужно, я уже видел», но говорить этого не стал, лишь уткнул в его промежность острие ножа. Парень вздрогнул. -Не ты хозяин положения, а потому следи за языком. – Я немного сильнее надавил на ткань белых боксёров, чтобы острие несильно укололо его. -Хорошо, хорошо, чувак, я тебя понял. Ты правишь балом. Я разрезал ткань трусов. Ножом убрал её. Ох этот запах, исходящий от его члена… Он вскружил мне голову. Мне захотелось ласкать его начисто выбритый член, который мирно покоится промеж его ног. -Ну что доволен? Я перевернул его на живот снял обрезки и заглянул меж ягодиц. -Что ты там ищешь, мужик? Ты что маньяк? -Чист. – Облегчённо выдохнул я и перевернул его обратно. -Конечно я чист. Его тело было идеальным. Только сейчас я мог его полностью видеть. Гладкая кожа, ни единого волоса на теле. Чёткий рельеф мышц груди и пресса. Два тёмных пятна с торчащими сосками, так и манили пройтись по ним языком. И я едва сдерживал себя от этого. Но надо было убрать обрезки его одежды и вытягивая футболку из-под него, я совершил глупость. Ну и поддавшись своим желаниям я наклонился к нему, чтобы вдохнуть его аромат. Этот подлец воспользовался этим и лбом нанёс мне удар в нос. В глазах всё потемнело, я отпрянул обратно, выронил нож, маска слетела с лица. -Что, ублюдок, не ожидал? – Он зло засмеялся. – А ты думал, я тебе так просто сдамся. Тут два варианта, либо ты меня, либо я тебя. Меня охватила ярость я поднимаю нож с пола и не обращаю на кровь капающую из носа и на то, что я без маски, быстро подхожу к нему и делаю замах. Я уже был готов убить этого нахального мудака. «Стой» - слышу крик в своей голове. Лезвие ножа останавливается у самого лба Яна. Мы замираем. Он молча смотрит на меня, я на него. Его губы плотно сжаты, скулы напряжены. Это значило, что он плотно стиснув зубы, ожидая моей расправы. Моя кровь капает на его голый торс. Она уже начинает растекаться по его груди. Я вижу, как с краёв его глаз стекают слезы. -Решай и делай уже что-нибудь. – Совершенно спокойно произнёс он. Я убрал руку и положил нож в карман. Я выругался трёхэтажным матом, ведь по всей комнате разбрызгана моя кровь. Из своей сумочки я достал бутылку с раствором, который уничтожает все следы крови и сначала стёр всю кровь с пола, потом со своего лица. Теперь предстояло стереть её с Яна. Я обильно смочил тряпку. -Хоть немного дёрнешься и я накачаю тебя такой хернёй, что до конца жизни будешь мычать и под себя срать. Усёк? Парень отвернул голову к стене. Всё время пока я стирал него свою кровь, он лежал неподвижно. После я приступил к укладке своего инвентаря в рюкзак. -Почему я? – Подал голос Ян. – Что я сделал такого, что меня решили убить? – Продолжил он после того, как я не ответил на его первый вопрос. Я всё также безучастно собирал свои вещи и вместе с тем обдумывал, что делать дальше. -Почему ты не довёл дело до конца? Что совесть заела или… - он прервался, словно заранее знал ответ. Я лишь повернул голову в его сторону. -Да ты походу влюбился… - он засмеялся – офигеть, в меня влюбился маньяк, это ж пи*дец. -Я не маньяк, а наёмник. -Так ты точно влюбился в меня, пока выслеживал? Ты поэтому не смог убить меня? – На его лице расплылась победоносная ухмылка. -Ошибаешься. – Я достал телефон и подошёл к парню. Сделал я это настолько резко, что он вздрогнул. – Смотри. – Я включил ему запись камеры в его квартире. -Это ты? – Не без удивления спросил Ян. -Нет. В этот момент я стоял у твоего подъезда и ждал тебя. И после того, как я завершил бы своё дело, меня бы убили, а может и до того, а потом и тебя, как свидетеля. – У парня округлились глаза. Я продолжил укладывать инструменты. -Так ты что, действительно наблюдал за мной? -Да. -И в душевой тоже? – Его голос приобрёл нотки стыда. Я обернулся и посмотрел ему в глаза. – Офигеть, чувак, ты точно не нормальный. -Если ты о том, что ты дрочил под струями душа, то да, я это тоже записывал. Собирал о тебе информацию не боле того. -Ты конечный придурок. – Произнося эти слова, он смотрел на меня, как бы удостоверяясь в том, что я не разозлился и не собираюсь его убить. -Работа такая. – Я усмехнулся своим словам. – Кстати, ты не знаешь того, кто был у тебя дома? -Нет. Я первый раз его вижу. Я подошёл к кровати. -Лучше говори правду. Лгать не стоит, потому что, я могу, накачать тебя, и ты сам мне всё расскажешь. Правда, после этого отходняк будет такой, что ты сам будешь умолять меня убить тебя… -Да я тебе правду говорю, я никогда его раньше не видел. -Охотно верю. А теперь будь добр, подвинься, мне нужно поспать. -Эй, чувак, я не стану с тобой спать в одной кровати. -У тебя выбора нет. – Я сдвинул его к краю. – Хотя, у тебя есть возможность выбрать, либо я тебя связываю, либо это – я показал ему пистолет для инъекций. -Что это? -Это обездвижит тебя и обезопасит меня. -Я так полагаю, что отказаться я не могу. -Нет. -А если я захочу в туалет? -Сходишь сейчас. -Это тебе не заявка такси по расписанию. -Значит спим. – Я быстрым движением уткнул пистолет Яну в шею и нажал на спусковой механизм. От неожиданности он вскрикнул. -Я не чувствую своего тела. -Всё ниже плеч обездвижено. Яна пришлось накрыть покрывалом, потому что на нём ничего из одежды не сталось. -Офигеть, я сплю в одной кровати с химиком-убийцей, кому скажешь, не поверят. Я повернулся на бок лицом к Яну. Мне никак не спалось, и я просто смотрел на него. -И чего ты на меня уставился? -Смотрю на тебя и никак не могу понять. Ты вроде обычный парень. Красивый, спортивный, не состоишь ни в каких криминальных структурах, работаешь на обычной работе. Как тебя угораздило в такие неприятности? Ян молчал какое-то время. -Я не знаю. Ты, когда мне сказал об этом, я подумал, это Костя решил от меня избавиться. -Костя, это тот, с кем ты в парке был? -Ага. -Нет, Костя не заказывал тебя. Я его проверил. -Да наверно нашёл кого-то. -Неа. -Скажи – Ян повернул голову в мою сторону – а что тебе помешало довести дело до конца? -Пара нюансов. -Каких? -Тот чувак, который оказался в твоей квартире. Он испортил весь мой план. -Ну ты же мог это сделать на улице. Я молчал. Не знал, что сказать. Сердце вдруг бешено заколотилось, отдаваясь стуком в ушах. -Ты, что так хочешь умереть? -Я не знаю, что страшнее всего, лежать в одной постели с тем, кто должен тебя убить или жить с чувством, что тебя бросил любимый человек? -Мне твоя смерть ничего не даст, кроме проблем. -А второй нюанс? -Что? – Переспросил я, хотя прекрасно понимал, о чем он спрашивал. -Ну ты говорил, что было два нюанса. Ты назвал только один. Какой второй? -А вторым был ты. Не знаю почему, но я по какой-то причине решил открыться ему. Наверно от того, что я столько лет пребывал в одиночестве и ни с кем никогда не говорил по душам. Вряд ли мне что-то светит с ним, потому что он никогда не полюбит такого как я, да мне всё равно наверно придется его убрать, ведь он видел моё лицо. -Постой, постой, ты что, пока следил за мной, влюбился? – Я молчал, потому что не знал, что ответить. Ты хоть вообще любил кого-нибудь? -Ты повторяешься. И с моей внешностью и работой, смеёшься что ли? Нет никого, никогда. -Значит, я исключительный, раз ты не убил меня. -Не льсти себе, если бы не тот в твоей квартире, твой труп уже давно бы остывал. Я всегда довожу работу до конца. -Значит, ты всё-таки убьёшь меня? -Я уже ответил на этот вопрос. -Расскажи мне о себе. -Давай спать. – Я повернул Яна на бок и подложил ему под голову подушку. -Обними меня. -Это ещё зачем? – Опешил я. -Меня бросил любимый человек в мой День Рождения, меня пытались убить, сейчас я лежу в одной кровати с убийцей. Мне сейчас так плохо, как никогда. А так, я буду немного спокоен, что ты не попытаешься меня убить во сне. По какой бы причине Ян не просил меня обнять его, мне было всё равно, потому что я не раздумывая обнял его и это было волшебно. Предел моих мечтаний. И хорошо, что Ян был под воздействием препарата и не чувствовал мой стояк, который уже вовсю упирался ему в ягодицы. -А как ты стал наёмником, почему ты им стал? -Так получилось. -Не ужели тебе не хотелось влюбиться в кого-нибудь? Детей завести, семью? -Ты рожу мою видел? Кто с таким на свидание пойдёт? – Я придвинулся почти вплотную. От Яна исходили приятное тепло и нежный аромат, который состоял из смеси понравившейся мне туалетной воды и запаха его тела. -Ну ты же не всегда был таким? -Нет, но до того, как начинаешь задумываться о семейной жизни. -А как это произошло? Возвращаясь в памяти к тому моменту, я тяжко вздохнул. Потому что прекрасно понимал, как один момент в нашей жизни способен её изменить. -Любил пиротехнику. Собрал небольшую хлопушку, которая должна была при взрыве разлететься разноцветными огнями. Ошибся в расчётах и решил повыпендриваться перед своими друзьями. Фитиль прогорел быстрее, чем должен был и она взорвалась у меня почти в руках. -Офигеть. -Кстати, поздравляю с днюхой. Ты сегодня заново родился. Поверь, за мою практику такого не было. -Я должен сказать тебе спасибо? -Это вряд ли. «Ведь ты просто стал разменной монетой в этой игре» - этого я не стал произносит вслух. – Давай спать. Мне нравилось обнимать Яна. Я вдыхал полной грудью, чтобы насытиться этим ароматом. За всю свою жизнь, я никого, никогда не обнимал, в прочем, как и меня никто не обнимал. Чувства, которые я сейчас испытывал, опьяняли мой разум, в голову лезли разные мысли и картины. Уснуть мне никак не удавалось. Адреналин зашкаливал и стояк мешал. Однако, сон всё же сморил меня на каких-то два часа. Следующий день. Когда я проснулся, Ян ещё спал. Мне нужно было уехать на пару часов. Увезти свои инструменты и взять инвентарь. Я был намерен выяснить, кто и зачем использовал этого парня, чтобы выйти на меня. Хотя для какой цели, мне и так было понятно, а вот кто… Список этих людей был весьма длинным. Но у меня есть номер машины, этого мне достаточно. Я оставил Яну поесть, ведро и положил нож под матрац, на тот случай, если я уже не вернусь. Рано или поздно, он его найдёт и сможет освободиться. А я направился выслеживать того чувака. Однако, это оказалось не так просто, как выглядело на первый раз. Для того, чтобы мне выйти на него, придётся потратить больше времени. Всё, что можно было сделать сегодня, я уже сделал и надо было возвращаться. Мне хотелось поделиться моим планом с Яном. Я почему-то предположил, что он поддержит эту идею и возможно это нас сблизит. И когда я уже был у двери, мои мысли рисовали картины, где мы с Яном что-то обсуждаем и смеёмся. Пребывая, в своих фантазиях, я неспешным шагом шёл домой. И в ходе своих размышлений, я пришёл к тому, что изготовлю препарат, который стирает память. Да какое-то время ему будет очень плохо, но зато он останется жив, а я растворюсь в этом мире. С этой мыслью и улыбкой я шагнул за порог. «Темно» - только и успел подумать я, как почувствовал удар в грудь. Резкая и острая боль в области груди. Горячее дыхание прямо мне в лицо. По запаху исходящему от горячего тела, которым меня придавило, я определяю, что это Ян. Одним мощным движением он придавил меня к стене. «Нож» - промелькнула мысль в моей голове «он его всё-таки нашёл». Я чувствовал, как боль горячей струёй растекается по моей груди, сползая ниже. Включился свет. Ян одной рукой держал меня, прижимая к стене. Нож вошёл не достаточно глубоко, рана не была смертельной. По началу, как только я почувствовал удар, то схватил его руку чтобы заблокировать движение. И вот мы стоим лицом к лицу, смотрим хищным взглядом друг другу в глаза. Я понимаю, что вот мой конец. Это моя смерть. Сопротивляться смысла не было. И сейчас, смотря в его глаза и чувствуя его дыхание, меня посетила лишь одна мысль, я никогда ни с кем не целовался. А Ян сейчас совсем рядом, я чувствую его дыхание на своём лице. Перед глазами вдруг почему-то предстала та картинка, которую я представлял себе, наблюдая за Яном в парке, когда он обнимался с тем мужиком. «Не так я себе это представлял. Не так.» Тот человек, который станет моим палачом, тот, который стал мне очень близок за это короткое время, он стоит сейчас готовый довести своё дело до конца. По его руке уже сочится моя кровь. Я улыбаюсь. -Че ты лыбишься, придурок? Я же тебе говорил, что либо ты меня, либо я тебя. А я стоял и улыбался. Я смотрел, как шевелятся его губы, как оголяются его белые зубы и в этот момент мне так захотелось его поцеловать. «Да и фиг с ним. Пусть думает что хочет и делает потом, что хочет. Смерти мне всё равно уже не избежать. Так хоть узнаю, что такое поцелуй с любимым». Да, теперь я чётко осознал, что влюбился в него до беспамятства. Я отпускаю его руку, которая ещё держит нож, точащий в моей груди. Обхватываю его голову обеими руками и притягиваю к себе. Ян расценивает это по-своему и я чувствую, как лезвие входит глубже. Мне больно, очень больно, но желание поцеловать эти губы, сильнее. А когда он понимает суть моих действий, уже поздно. Я во всю целую его губы. И пусть это не тот поцелуй любви, который самый первый и обоюдно желанный, но вкус его губ привёл меня в некий трепет. Даже не смотря на то, что Ян вогнал лезвие по самую рукоять, я был на седьмом небе от счастья. Ян быстро освобождается от моих ослабших объятий и я чувствую удар в челюсть. Удар не сильный, но его хватило... Я начал оседать. В глазах появлялись блики и постепенно тускнел свет. Ян что-то яростно кричал, но я уже не слышал. Вот и пришла моя смерть. – Мысли двигались медленно, словно залипали на липкой поверхности. Я ощущал, как медленно моё сознание отключается. Какие-то глухие звуки, ощущение бесконечного падения. Наверно это Ян добивает меня – размышляю я. Не знаю почему, но я даже как-то рад, что это именно он, а не кто-то другой. Каждая мысль становилась всё медленнее и медленнее, словно попала за горизонт событий чёрной дыры – туда где время останавливается. Наверно на моём лице сейчас блаженная улыбка, по крайней мере, мне бы хотелось чтобы было так. Это непрекращающееся ощущение падения. Почему оно не прекращается? Неужели это и есть та смерть – постоянное падение в пустоту? Я ни о чем не жалел. Хотя нет, я жалел, что моя встреча с Яном произошла при таких обстоятельствах. Но при других-то мы бы никогда бы и не встретились. Каким же сладким был этот смертельный поцелуй… Это была последняя мысль, которая словно зависла и возникла абсолютная тишина, никаких мыслей и ощущений, просто тишина и безмыслие. Однако, это длилось не долго, как мне тогда показалось. В какой-то момент, я будто включился, словно прибор подключили к элекропитанию. Резкая боль а области груди быстро вернула меня в реальность. Сколько времени прошло, я не знаю, но было либо ещё темно, либо уже. Мозг начинает включаться. Прислушиваюсь к своим чувствам и ощущениям. В глазах стояла белая пелена. Я ощущал себя на предмет новых ран. Нож в том же месте. Значит, испугался наверно и убежал. Пацан-то ни разу никого не убивал, но удар нанёс точно в сердце. И если бы не аномалия смещённого сердца, то мне бы наступил конец. Других ран или повреждений, судя по ощущениям, не было. С одной стороны это радовало, а с другой угнетало. Значит, я буду жить и снова заниматься своим делом. Снова меня будет съедать мой страх по ночам. Снова я буду один. И это сильно удручало. «Я даже на том свете никому не нужен, раз меня грохнуть как следует не могут» - я усмехнулся этим мыслям, представив, как моя душа, ищущая пристанище в раю изгнана из него по причине моих греховных дел, а в аду, не захотели даже разговаривать, посчитав меня недостойным даже котла с кипящей смолой. Вот и решила моя отвергнутая душа вернуться обратно. Зрение вернулось, тело приобрело способность двигаться, но мышцы затекли, да ещё нож в груди, поэтому подняться удалось не сразу. Превозмогая боль, я сел на стул и принялся раскладывать предметы для операции. Коли остался жив, значит, продолжаем жить и цепляться за жизнь. Вколол себе местную анестезию и аккуратно вытащил нож. На удивление крови было мало, значит, ничего важного задето не было. Скидываю куртку. Ножницами разрезают футболку. Сниму ее позже. Дезинфекция. Подготавливаю предметы для зашивания. Раскладываю всё это в порядке последовательности использования. Беру иглу, но руки трясутся, я не могу сосредоточиться. Рука ходит ходуном. Четыре попытки и всё без толку. Краем глаза замечаю в пороге силуэт Яна. И прежде чем осознать что это он, я схватил тот самый нож, который только что был во мне. Увидев меня, он сначала рванулся ко мне, но моя реакция заставила его остановиться. Понимая, что это Ян, я кладу нож на стол. -Что, добить меня пришёл? – Я бросил ему под ноги нож. – Ну давай. -Как? – Только и спросил он, поднимая нож. Я уж было подумал, что он спрашивает о том, как это сделать, но что-то мне подсказывало, что он пришёл не за этим. -В рай меня не пускают, а в аду посчитали, что слишком унизительно тратить время на меня. Вот и застрял здесь. Ян положил нож на стол. Меня сейчас одолевал лишь один вопрос, почему он вернулся? -Давай помогу. – Предложил он мне, видя мои тщетные попытки. Он протер руки дезинфектором и взял иглу. -Почему вернулся? – Как-то сухо прозвучали мои слова. Ян молчал. Я думаю, что он подбирал слова для ответа. Хотя и без слов было понятно, это либо чувство вины, либо потому что понял, что теперь ему некуда идти, потому что сейчас с одной стороны его ищут те, кто меня заказал, а позже к ним прибавится и полиция. Надеялся, что я ещё не совсем умер и ему удастся меня привести в чувства. И возвращаясь в мыслях в тот момент когда Ян проявился на пороге и увидел меня живым, в его глазах я не мог не заметить облегчение. Есть ещё и третий вариант. Конечно, я мог бы предположить, что он влюбился в меня, но рассматривать эту версию я даже не стал. Потому что человека с моим уродством и того, который должен был убить его, а так же держал его связанным, полюбить невозможно. -Я же точно в сердце бил? - То ли с сожалением, то ли с радостью произнёс Ян. -У меня сердце правее. – Я постучал по правой стороне своей груди, поясняя причину его неудачи. -Так что заставило тебя вернуться? Совесть или безысходность? Ян выдержал паузу, прежде чем отважился ответить на мой вопрос. -Скорее безысходность, - начал он, накладывая очередной шов - ведь, когда я осознал, что произошло, я понял, что меня будут искать, даже, когда тебя найдут. Потому что свидетели им не нужны. -У меня теплилась надежда, что ты еще не помер… Ян прервался. Дальнейшее объяснение не потребовалось. Но то, с какой интонацией он это сказал, вызвало у меня смех. -Мне не понятен твой ход с поцелуем. – Ян смотрел мне в глаза. -А что поцелуй? Что в нем такого необычного? Он ничем не отличается от многих других, в коих, я уверен, у тебя точно не было недостатка. Ян прекрасно понимал о чем я хочу ему сказать. Он даже уловил ироничные интонации в моём голосе, но отдать ему должное, не отреагировал, ну или по крайней мере, не показал своего раздражения. -Ты же мог спокойно высвободиться для ответного удара. – Продолжил Ян. – Ведь первый удар смягчила твоя куртка ну и твоя реакция, когда ты почти молниеносно подставил свою руку. Поэтому нож вошёл не глубоко. Но ты решил потратить эту возможность на поцелуй. – Его слова больше походили на следственный результат. Он словно следователь, понявший суть поступка преступника, озвучивал свои выводы. – Ооо, я понял… - Ян прервался. Его сосредоточенный взгляд был направлен на накладывание последнего шва. -Что ты понял? – Пытался вернуть его к разговору я. Хотя мне было понятно о чём он хотел сказать, но я предпочёл это услышать. -Что тот поцелуй, ради которого, ты пожертвовал своей жизнью, был первым в твоей жизни. Но я не пойму почему ты не стал дальше сражаться, ты же мог уложить меня? И после этого делать всё, что тебе захочется. Я усмехнулся, это вызвало резкое движение моей груди и я дёрнул нитку. -На ноже был парализующий препарат. – Пояснил я. – И я понимал, что у меня не больше двух минут, потому что потом я отключусь и ты с лёгкостью доделаешь то, что начал… - Я прервался, потому что следующие слова мне было стыдно произносить. Ян закончил меня зашивать и обрезал нитку. Он ещё раз осмотрел шов, обработал его антисептиком. -Ну вот, как-то так. Уж не обессудь, как мог. Я осмотрел себя. - Пойдет. Ян не сводил с моего троса глаз. Что он там пытался увидеть, мне не известно. Почти всё туловище было в запекшейся крови. -Пошли, надо отмыть всё это. – Он указал на засохшие подтёки. Обклеив рану специальным пластырем, чтобы не намочить её, мы пошли в ванную. -Ты что со мной? – Удивился я, когда Ян зашёл со мной. -Вряд ли тебе удастся помыть себя одной рукой. Так что да, я с тобой. Меня одолевали противоречивые мысли. С одной стороны, я буквально жаждал этого, а с другой сильно беспокоился, что от долгого воздержания и от того, что объект моего тайного обожания будет находиться почти вплотную со мной, у меня встанет член. И пока я договаривался сам с собой, Ян уже снял с меня остатки одежды и стоял со мной или душем. Вода приятно расслабляла. В этот момент меня словно обдало кипятком, потому что Ян обнял меня сзади и плотно прижался. Его член, пребывая в полу вставшем состоянии, прижался между моих ягодиц. Не стану скрывать, мне было очень приятно. Я еще никогда не испытывал таких ощущений. -Ты ведь не будешь против? – Прошептал он мне на ухо. Конечно, я не буду против – мысленно прокричал я. Меня охватило сильное волнение плавно переходящее в слабость. Я облокотился головой о стену, подставив руки. Ян еще сильнее прижался ко мне тазом и я почувствовал как его член, набравший изрядную твёрдость, компактно вкладывался в пространство между моих ягодиц, создавая приятное щекочущее где-то внутри меня, чувство. Так приятно от физической близости мне ещё никогда не было. Ян двигался тазом прижимаясь ко мне и гладил руками по моей груди, иногда спускаясь к члену. Нежно обхватывая его своей рукой, он совершал несколько поступательных движений. Вторая рука в этот момент перебрала мои яички. От этих движений, мой член напрягался, желая большей стимуляции. Но в какой-то момент, яркой вспышкой посреди непроглядной тьмы, проскользнула мысль, а кто в какой роли будет? Мне хотелось всего и сразу, но было волнительно и даже немного страшно. Я так не волновался, даже когда шёл на первый заказ. Но все мои мысли утонули в новой волне удовольствия, от которой у меня остановилось дыхание. Ян, видно, почувствовал или просто знал о моём волнении или страхе. Пока я пребывал своих мысленных терзаниях, он развернул меня к себе лицом и вобрал мой член в рот. Вот он, тот самый момент, о котором я грезил почти каждую ночь с момента, когда увидел его в том парке с мужиком, которому он делал минет. «До чего же приятное дело – минет, особенно, если его умеют делать» - проскользнула мысль, но тут же возникла другая, да мне, собственно, и сравнивать-то не с чем. Однако, определённо могу сказать, когда умелые ротик позирует твой член, это лучше, чем рука. Моя последняя мысль утонула в волнах наслаждения и я с удовольствием позволял себе тонуть в них, играя с шевелюрой волос Яна. Приятная щекотка растекалась по всему организму, приближая меня к развязке. Я делаю вдох, словно перед погружением под воду и со стоном кончаю в милый ротик Яна. Чтобы не упасть, мне пришлось упереться руками в стену. Ян продолжал нежно обрабатывать головку члена, от чего я всем телом вздрагивал и держа его за голову, погрузив в его мягкие волосы свои руки, я не хотел его отпускать. Настолько приятным был этот момент. Ян поднялся и продолжил мыть меня. Его руки спустились от шеи к моим ягодицам и его намыленные пальцы поочередно играли с моей дырочкой. Он снова плотно прижался ко мне со спины. Я чувствовал, как пульсирует его вставший член. Ян наклонился к моему уху -Промойся и выходи. – Прошептал он, и вышел из ванной. Я не знаю почему, но его слова заставили моё сердце бешено колотиться. В руках появилась странная дрожь. Наверно это всегда так, когда случается первый раз. Больше всего в этой ситуации меня возбуждало то, что Ян совершенно безапелляционно показал, кто в какой роли будет. От этого во мне смешались два ощущения, с одной стороны, я был зол на то, что я был поставлен перед фактом, а с другой стороны, это довольно сильно возбуждало, о чем свидетельствовал мой, вновь налившийся силой, член. Промываться первый раз, это, я вам скажу, то ещё дело. А для меня это было кошмаром. Но как бы там ни было, я не хотел, чтобы первый мой раз был испорчен, потому вылизал себя снаружи и внутри. К тому моменту, когда я уже был готов, Ян лежал на кровати и поглаживал свой полувставший член. Это зрелище меня заворожило. Я замер у входа в комнату и какое-то время наблюдал за этим. Его безволосое тело с проглядывающимся рисунком мышц из-за постоянных тренировок распласталось на кровати. Его рука поглаживала член и яички, на которых также не было ни единого волоска. Его кожа с шоколадным отливом после загара бликовала в лучах ночника, висевшего над кроватью. Он был прекрасен. Ян похлопал рукой по кровати, давая мне понять, чтобы я присоединялся к процессу. -Погладь его рукой. – Ян взял меня за руку и приложил её к своему члену. – Нежно и аккуратно. – Корректировал он меня в процессе. – Да, вот так. – Ян закрыл глаза и издал звук удовольствия. – Не останавливайся. Прикосновение к чужому члену, да ещё тот момент, когда он набухает, вызвали во мне довольно широкий спектр чувств, эмоций и ощущений. А если просто, то мне было очень приятно и меня этот момент самого возбуждал. Я наклонился к члену и сделал вдох. Запах, который я услышал, вскружил мне голову. Я облизал его яички и хотел сделать ему минет, но Ян остановил меня. -Я не люблю это так. Не испытываю возбуждения. – Пояснил он, когда увидел мой растерянный взгляд. Чтобы разрядить напряжение, которое возникло, Ян притянул меня к себе и поцеловал. По началу во мне это вызвало некоторый дискомфорт. И не потому, что мне это не нравилось, а, скорее всего, из-за того, что я же понимал, как я выгляжу – что половина моего лица обожжена. Но Ян, похоже, совсем не обращал на это внимание и уже во всю орудовал у меня во рту, посасывая мой язык. Что сказать, это было приятно. От одного лишь осознания того, что сейчас происходит и что это происходит с тем, кого я впустил в своё сердце, я уже испытывал неимоверный кайф. Он буквально схватил меня за подбородок и довольно сильно сжал его. Мои губы выпятились и он принялся их облизывать и с легка покупать своими губами, постепенно ослабляя хватку. Потом он сполз на шею и проследовал за ухо. Приятные чувства разбежались мурашками по всему телу и все эти мурашки концентрируясь внизу живота, заставляли мой член снова наливаться силой. Я отклонил голову чуть назад, открывая больший доступ и сильнее прижал голову Яна. Сладострастный стон вырвался из моего рта. Несколько ловких движений и Ян оказался на мне. Мой член уже стоял со все свои девятнадцать сантиметров и жаждал новых ощущений. Через несколько мгновений язычок Яна круговыми движениями по венцу головки, доводил меня до головокружительного кайфа. Он чередовал движения по уздечке и круговые по головке. Потом вбирал большую часть члена и так несколько раз. Такого кайфа я никогда ещё не испытывал. И невольно в моей голове проскользнули мысли: «Как можно было отказаться от такого парня?» - возвращаясь к моменту расставания Яна с тем мужиком в парке. «Никому его не отдам. Он мой. Буду грызть землю ради него, но никому не отдам». Будучи занятым этими мыслями, я не заметил, как Ян пристроил свою попку к моему члену. Вот он, мой первый раз первый момент, который много раз представлял, который проигрывал в своей голове не один раз, по-разному проигрывая эротические картины, но при всём моём безудержном воображении я даже на половину не приблизился к тому, насколько это приятно в действительности. Я почувствовал, как моя головка плотно обхваченная сфинктером проникала внутрь Яна. Это кайф кайфов – первый вход. От плотного соприкосновения при минимальной смазке, его движения создавали просто улётные чувства. Ян раскачивался в разные стороны разминая свою дырочку моим членом. С каждым таким движением, мой член всё глубже погружался внутрь, даруя каждому из нас свои чувства. Разница была лишь в том, что Яну они были уже давно знакомы, а для меня всё ново и от этого просто сносило башню. Приятное тепло внутри Яна, обдавало мой член. По его лицу, по тому, что он закусил губу, было понятно, что он привыкает к моим размерам, но вместе с этим ему тоже было приятно. Мой член, от накатывающего напряжения периодически вздрагивал и, по всей видимости, затрагивал чувствительные участки, потому что при каждом вздрагивании моего члена, Ян сильнее закусывал губу и откидывал голову назад. Повинуясь какой-то силе, я обхватил его за талию и сильнее прижал к своим яйцам. От этого он громко ахнул и поддавшись вперёд, упёрся руками мне в грудь. -Дааа – протянул он закрытыми глазами – просто кайф. Ян начал плавные движения в разные стороны. Потом начал двигаться вдоль члена. Немного привыкнув к толщине, он вводил в себя только головку и снова высвобождал мой член. Делая так несколько раз, он плавно садился на член до основания, а я прижимал его с силой. В этот момент Ян в голос выдыхал. Из его члена сочилась смазка. При каждом движении, она крупными каплями тянущейся нитью спускаясь мне на живот. Не знаю почему, но мне захотелось попробовать её на вкус. Изловчившись, я дотянулся языком и лизнул его головку члена по уздечке. На вкус она оказалась немного солёной. - Не останавливайся – прошептал Ян – так очень приятно. Двигаясь назад и вперёд, Ян обхватил мою голову руками и удерживал её, таким образом головка его члена свободно входила мне в рот. Я, для большей стимуляции, немного напряг губы и реакция Яна сразу отразилась на его лице. Плотно прижимая его к своему паху, я помогал ему двигаться, а он держа мою голову и сидя на моём члене, трахал меня в рот. Это сильно завело меня и я понимал, что скоро кончу. Точнее, я не успел об этом подумать и начал изливаться внутрь Яна. Это было очень и очень кайфово. Я весь дрожал, любое движение создавало новые волны кайфа. И не смотря на то, что около получаса назад я уже кончил, в этот раз спермы было не меньше и она полилась мне на яички. Ян тоже задвигался ритмичнее. Я почувствовал, что его головка сильно напряглась и врыв эмоций, Ян начал обильно поливать меня своей спермой. После столь бурного обоюдного оргазма, он наклонился ко мне, почти лёг на меня и начал целовать, слизывая остатки своей же спермы. -Ты чёткий. Это был лучший оргазм в моей жизни, а мне, поверь, есть с чем сравнивать. Я хотел выйти из его чудной попки, но Ян остановил меня. -Пожалуйста, побудь ещё во мне. Я не стал этому противиться, да мне самому это было приятно. Ян устроился в меня на груди. Меня удивило то, как он изменился за эти несколько часов. Буквально четыре часа назад, он был готов убить меня всеми известными и доступными ему способами, его жестокости в тот момент могли позавидовать даже самые лютые убийцы, а сейчас, это был человек совершенно другой – сама нежность, сама обаятельность. Он поглаживал меня и иногда целовал в шею. И не стану скрывать, что мне было очень хорошо внутри, что этот красавчик со мной. Такой контраст не мог не удивить меня. Возможно, что это и дало такую остроту чувств и ощущений в сексе. Но как бы там ни было, я был безмерно благодарен тем обстоятельствам, которые нас свели вместе. -Я хочу выследить того чувака, который был у тебя дома. – Нарушил я тишину. -Зачем тебе это? – Как-то безучастно спросил Ян, выдыхая горячим воздухом мне в шею. -Хочу выяснить, кто его нанял. -И что ты будешь делать, когда найдёшь ответ? -А ты сам как думаешь? -Неужели нет другого выхода? – Ян поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я притянул его, а себе и поцеловал. -Ты должен понимать, что, если я не отвечу на это должным образом, на меня откроют охоту. Они почувствуют мою слабость и тогда нам постоянно придётся прятаться и оглядываться. Необходимо довести это дело до конца. Этим я покажу, что ко мне лучше не соваться… И только после этого мы сможем спокойно жить, правда из города всё равно придётся уехать. -Делай, как знаешь, лишь вернись ко мне живым и невредимым. Его слова меня тронули, потому что такого мне никто, никогда не говорил. Только ради этого момента я был готов пройти весь свой прошлый путь ещё раз. Это действительно трогает, когда ты понимаешь, что кому-то нужен, особенно после стольких лет одиночества и изолированного образа жизни. Сейчас я был счастлив. Наконец-то мне удалось пережить то, что столько лет наблюдал со стороны, изучая свои цели. Глава 2. «Прозрение » И снова я в своей стихии. Слежка и поиск. Я был уверен, что искомый мною персонаж появится возле дома, где находилась квартира Яна, даже, если не сам, то обязательно кого-нибудь пошлёт. Мои одноглазые друзья камеры снова в засаде. И так уж распорядилась судьба, что возле дома Яна, неподалёку стоял тот самый джип, который я видел ночью. А ребята оказались весьма настойчивыми. Через два часа ожидания, караул сменился и джип уехал. Я, находясь за рулём такси (водителя усыпил и уложил на заднем сидении), поехал за ним. Подъезжаем к многоэтажке. Я осмотрел местность, заприметил пару кафе в домах напротив «идеальное место для наблюдения» - отметил в мыслях. Машину с таксистом я отогнал в другую часть города и вернулся домой на автобусе. Подходя к двери квартиры я услышал запах еды. Ян что-то готовил. Я буквально ворвался в квартиру. -Ты что творишь? – Сохраняя спокойствие окликнул я с порога. -Я заказал нам еды. – Улыбчивая мордаха выглянула из кухонного порога. -Ян, старайся оставлять меньше своих следов. -А что, даже пиццу заказать нельзя? -Ну какой заказать, ты что не понимаешь, что нас будут искать не какие-то шестёрки, а серьёзные люди? Ян удалил из истории последний звонок и тихо положил телефон на стол. -У тебя паранойя, ты знаешь об этом? «Нет ну ребенок, ей богу". – Я вошёл в кухню. На столе стояли упаковки заказанной еды. Ян хотел взять посуду, которая хранилась в шкафчике, но я остановил его. -Не нужно оставлять своих отпечатков. И нужно будет собрать всё, до мельчайшей крошки, чтобы не оставлять ни единого следа. Ян рассмеялся. -Ты что агента 007 насмотрелся? -Я слишком хорошо знаю, как эти ребята умеют искать. Поэтому, пожалуйста, поешь из упаковки. – Я протянул ему одноразовую посуду. С после сложи всё в пакет и вынеси в контейнер, но не в ближайший, а за несколько домов отсюда. -Ты просто пиз*ец чокнутый. – В голосе Яна было явное раздражение, и я его понимал. Для меня такое поведение было нормой, которая годами оттачивалась, тогда, как для него, который жил обычной жизнью, это казалось безумием. -Ян, - я остановил его, обхватив ладонями щёки – я не хочу твоей смерти. Там – я указал в сторону – люди без моральных принципов. Они без сожаления убивали всех и детей, и взрослых. Им нет дела до того, случайный ли ты человек и непосредственно цель. Они устранят любого без тени сомнения и сожаления. Поэтому, прошу тебя, делай так, как я тебе говорю. Я не первый год в этом, и я знаю эти законы. – Я слегка поцеловал его в губы. – Если тебя не станет, я этого не переживу. Ян обнял меня. -Как ты в этом живёшь? Я не понимаю. -И не нужно. -Ты есть будешь? – Перевёл он тему. -Нет. Сейчас переоденусь и пойду. Я выяснил его адрес, сейчас осталось только выяснить по какому расписанию он живёт. Я одел обычные шорты и футболку и взял с собой одежду для велоспорта. Возьму велосипед на прокат и поеду к его дому. Там снова переоденусь и буду следить. *** -Господи, чем от тебя несёт? – Завопил Ян, когда я вернулся из своего очередного похода. -Сегодня я был в роли бомжа. – Снимая с себя этот до тошноты вонючий наряд, пояснил я. Хотя нет, сам прикид я снял ещё до того, как пришёл домой. Наверно за весь день, я настолько пропах этим бомжарским ароматом, что даже через нормальную одежду исходил смрад от моего тела. -Давай быстро мыться. – Ян зажал нос и поспешил открывать окна. Его нагое тело проскользнуло за занавеску. Между ног болтался полу возбуждённый член. Не знаю, какую цель преследовал Ян, будучи раздетым, но страсть как захотелось почувствовать его член внутри себя. Захотелось почувствовать то, что чувствуют, когда тебя трахают. Хотя нет, не трахают, а любят. Я мигом несусь в душ. Тщательно и долго смываю с себя всю эту бомжарскую грязь и тщательным образом промываю внутри себя. Это будет мой первый раз и мне очень не хотелось бы обделаться в процессе секса. Яна я застал лежащим на кровати на животе. Эти два ровных бугорка так аппетитно выглядели. Они гипнотически воздействовали на мой разум. Распуская слюни с постоянно учащающимся пульсом, я сходу зарылся в эти два полушария носом. Сделав глубокий вдох, я млел от запаха. Обхватив его за бёдра, я сильнее прижался лицом к его ягодицам. Мой член уже стоял и изливался смазкой. Я прошёл губами по обеим ягодицам. Ян немного оттопырил свою попку и розовое колечко предстало перед моими глазами. Плотно сжатое, с ровным узором, манило пройтись по нему языком. Я не стал себя томить ожиданием и прошёлся язычком по этому колечку. Реагируя на прикосновение, сфинктер сжался плотнее. Ян издал звуки удовольствия. Я уткнулся кончиком своего языка прямо в его центр и надавил чуть сильнее, чувствуя, как под моим натиском напряжение сменяется расслабленностью. Ян томно выдохнул и подался назад, плотнее прижавшись к моему лицу. Я совершал круговые и поступательные движения, раздвигая его ягодицы. Сфинктер уже расслабился и почти полностью впускал мой язык. Ян в это время покрылся мелкими мурашками и мелкой дрожью. Тихонько постанывая, он то и дело пытался плотнее прижаться к моему лицу. Вместе с этим я поглаживал его мошонку, яички и член, который, как и мой уже весь был в смазке. Ян перевернулся на спину. Его ровный член призывно пульсировал. Я прошёлся по нему языком, и он напрягся до предела. Оголив головку, я прошёлся языком по уздечке. -Бля не томи – выдохнул Ян – возьми его уже в рот. Медленно вбирая его член, я губами проходился по каждой неровности на нём. – О дааа – протянул Ян удовлетворённо. В какой-то момент я почувствовал, что Ян напрягся. -Что такое? – Я оторвался от его члена. -Зубы… - Он криво улыбнулся, снимая напряжение неприятной паузы. Я быстро учился. И уже через несколько секунд, Ян открыто постанывал от удовольствия. Его руки гладили мою голову. Иногда он обхватывал её и сам руководил процессом, либо насаживая мой рот на свой член, либо трахая меня в рот. Иногда он терял контроль и засаживал слишком глубоко. Звуки моего желудка, стремящегося освободиться от содержимого из-за такого натиска, возвращали Яна в реальность, и он возвращался в нормальный для меня темп. Когда я начал чувствовать горьковатый привкус, он остановился, не желая заканчивать сейчас. Он перевернулся на живот и оттопырил свою попку, приглашая меня войти в её. -Я хочу сегодня попробовать … - я замялся, не зная, какие слова подобрать. Но Яну не нужно было подробных объяснений. Мы быстро поменялись местами, и он зачехлил свой член в резину. – Только очень осторожно, это у меня первый раз. Ян хищно улыбнулся, смазывая моё очко и свой член. Приставив головку члена к сфинктеру, он несильно надавил. -Давай дальше сам. – Пояснил он. – Тебе так будет проще. Ну что сказать? Приятного в этом действе было мало. Жгучая боль и желание исторгнуть из себя инородное тело. Но осознание того, что часть твоего любимого человека сейчас в тебе, приносило определённое удовлетворение и желание продолжать дальше. И вот я упёрся. Пришлось на какое-то время остановиться, чтобы привыкнуть. Ян начал двигаться. Сначала особого удовольствия я не испытывал. Но когда Ян поменял угол входа и надавил на мою простату, вот тут я понял, чем приятен такой секс. Смешанные чувства удовольствия наполняли моё тело. От чего я начал постанывать и подаваться назад, двигаясь в такт движениям Яна, чтобы усилить эффект давления на простату. «Как же хорошо» - крутилось в моей голове каждый раз, когда Ян делал вход под определённым углом. Дыхание Яна участилось. Он начал двигаться более ритмично и жестче. Чувствуя, как его член напрягается. Он в голос выдыхает и делает еще несколько движений, после чего замирает и я чувствую, как пульсируя, его член извергает сперму. Отдышавшись, от переворачивает меня на спину и вбирает мой член. Пара движений и я выгибаюсь в оргазмичекой конвульсии. Белая пена стекает по моему члену. Ян, совершая постепенно замедляющиеся движения, слегка обводил язычком головку члена. От неистово приятных чувств я вздрагивал и стонал. Так он продолжал делать до тех пор, пока мой член полностью не опал. Да, это невообразимо кайфово. До невозможности приятное действо. Ян прилёг рядом. Измождённые сексуальными играми, мы с Яном лежали в кровати. Он закинул одну ногу на меня и положил голову мне на грудь. Свободной рукой он гладил меня по животу иногда поглаживая мой член и играя яичками. Эта приятная нега растекалась по всему телу. Мы лежали молча. Каждый наверно думал, о своём. О чём думал Ян, я не знал Я же думал о том, что сегодня всё должно свершиться. Ведь я почти выследил того чувака. Осталось самое трудное узнать на каком он этаже живёт. Новые дома оборудованы камерами и в каждом холе сидит как минимум один человек. Не знакомых людей он явно не пропустит, да ещё и тревогу может поднять. И надо думать, как выяснить, где этот чувак живёт и как к нему проникнуть. Смотрю на часы. Скоро он должен будет вернуться. По плану, я перехватываю его у входа, делаю свой укол и потом вхожу вместе с ним. Консьерж явно заинтересуется, но увидев сильно пьяного знакомого, расслабится. Спрошу в какой квартире он живёт, ну а дальше начнётся игра, у кого яйца круче. Я высвободился из объятий Яна. -Ты куда? -Надо закончить начатое. Если завтра не вернусь, собирай вещи и вали из города, как можно быстрее. Я закончил одеваться и посмотрел на мирно лежащего Яна. Как же я люблю этого парня… Просто безумие какое-то. За ним я готов в ад спуститься, если потребуется. Я любовался этой мордашкой, на лоб которой свисали взлохмаченные лохмы. -Чего сморишь? -Как же я тебя сильно люблю. – Как-то само собой сорвалось с моих губ. -Это напрасно. – Сказал Ян совершенно отрешённо и с долей некоего цинизма. -Почему же? -Потому что ты сам всё знаешь. Это были злые слова. Они… они были хуже того лезвия в сердце. Мне на какое-то время показалось, что время вокруг меня остановилось. Дышать стало очень тяжело. -Но секс… - пытался я апеллировать. -А что секс? Это просто секс, ничего больше. – Его слова звучали совершенно спокойно, словно ничего не происходило. Это буквально выбило меня из «седла». На какой-то миг меня охватил полный ступор и я просто не знал, что дальше делать. Я просто замер как статуя. Из этого состояния меня вывел стук, в дверь постучали. Наши взгляды с Яном пересеклись. «Нашли» - первое, что пронеслось у меня в голове. Всё, что было до этого момента моментально отошло на второй план. Мозг сработал автоматически, повинуясь годами отработанной схеме. -Ты кого-то ждёшь? -Нет. – Прошептал Ян покачивая головой. Я медленно подошёл к двери. Посмотрел в глазок. Один человек. -Кто? – Надеваю свою маску. -Я сосед снизу, вы нас заливаете. «Чего он так орёт?» - мысленно отмечаю для себя. А говорил он громко. -У нас всё выключено. -Я бы хотел убедиться в этом сам. «Ага как же? Сам убедиться он хочет. Соседей снизу уже как год нет.» Но наблюдая за ним через глазок, я не заметил никаких движений, которые говорили бы о том, что он за дверью не один. -Хорошо. – Отвечаю ему. Делаю глубокий вдох распыляю в воздухе перед дверью специальный препарат. Открываю дверь. – Проходите. Он делает шаг и кажется хотел сделать замах для нанесения удара, но первый вдох и он начинает падать. Мне приходится его ловить, чтобы не создавать шум и не привлекать ненужного внимания. Аккуратно кладу его на пол закрываю дверь. Втаскиваю его в комнату. -Кто это? – С ужасом произносит Ян. -Наш разговор не закончен. Вернёмся к нему позже. И я понятия не имею кто этот чувак. – Но мой мозг включается и автоматически начинает анализировать. -Собирай постель и иди в кухню. Не выходи оттуда, чтобы тут не происходило. Он не знает, что мы тут вдвоём. -А ты что будешь делать? – Я смотрю на Яна и вижу, как его начинает трясти. -Займусь выяснением, кто он. Иди отсюда. Не сводя глаз с вечернего гостя, Ян покинул комнату. Из своего «волшебного» чемоданчика я достал пистолет для инъекций. У меня было ещё минут пятнадцать, перед тем, как закончится действие препарата. Этого времени мне хватит, чтобы осмотреть его. В кармане ключи и телефон, который я тут же отправляю в кружку с кофе. Начинаю осматривать тело. Ножевые шрамы, следы от пулевых ранений. Несколько хирургических швов. Видно, частенько посещал хирургическое отделение. Типичный исполнитель – тот, кого посылают, чтобы он, либо выбил дурь из какого-нибудь бедолаги, либо привёл жертву. Разглядев его лицо, оно показалось мне весьма знакомым. Но где я мог его видеть, я не помнил. Я помнил всех своих жертв, но где я видел этого человека, не мог вспомнить. Лицо тоже было в многочисленных шрамах. Я терялся в догадках. Неужели меня вычислили? Нашли раньше, чем я смог отреагировать? Нет, это не возможно, я делал всё так, что меня нельзя было отследить. И если бы он знал, кто я и что здесь Ян, то он сразу бы, как услышал мой голос, превратил дверь в решето. Но если он не из них, то кто? После тщательного осмотра, неимоверными усилиями я усадил этого тяжеленого быка на стул и привязал его к нему, чтобы не падал. Вколол ещё один препарат в шею в район позвоночника и стал приводить его в сознание. Два стула. Мы сидим друг напротив друга. Его затуманенный взгляд начинает обретать ясность. Он резко вскидывает голову. Это была попытка пошевелиться. -Это бесполезно. – Поясняю я. – Ты полностью обездвижен. – Он не обращает на меня никакого внимания. Несколько попыток. Наконец он прекращает дёргать головой. Сознание проясняется и он начинает понимать всё происходящее. -Кто ты такой? – Задаю вопрос. Он лишь поднимает свою голову и смотрит прямо мне в глаза. Дааа… Я знаю этот взгляд. Это взгляд хищника. И если бы не сдерживающий фактор, я был уверен, что придушил бы меня голыми руками. А сила там есть, судя по его мускулатуре. Мы смотрим друг другу в глаза. Никто не отводит взгляд. Это ментальное сражение, в котором каждый из нас не может проиграть. -Лучше начинай говорить сам. – Я понимал, что силой из него вытянуть не получится. Этот зверь, заключённый в человеческое обличие выдержит любую боль и даже глазом не моргнёт. Даже препараты вряд ли смогут сломать его разум. А повышение дозировки или концентрации «расплавит ему мозги» - Если не будешь говорить сам, накачаю тебя забористым котельчиком. Тебя так штырить будет, маму родную продашь. Мы так же продолжали смотреть друг другу в глаза. Никто не отводил взгляд. Я говорил медленно, почти нараспев. Таким образом я показывал своему гостю, что времени у нас очень много и продолжаться это может до бесконечности долго. И обычно после слов про маму, народ ломался. Ломался не сразу, но мать, это святое и каждый реагировал соответственно, но по-разному. Хотя в таких случаях была важна сама реакция, а не её характер. Но этот даже бровью не повёл. Сильный уродец. Он всё так же смотрел мне в глаза. Я понимал, что сейчас в своих мыслях он убивает меня всеми возможными способами. Всё, что его останавливает, это лишь химия. -Ты кажешься мне очень знакомым. Где я мог тебя видеть? – Реакции ноль. Я поднялся и не сводя своего взгляда подошёл к нему ближе, но так, чтобы он е достал меня своей головой. Присел на корточки и достал свой многострадальный нож. Всё так же смотрит. Даже глазом не повёл в сторону ножа. – Я знаю этот взгляд. Это взгляд… - я прервался. Меня осенило. – Я тебя вспомнил… В дверь снова постучали. «Вот бл*ть» - мысленно выругался. Заклеив рот пленника скотчем, я направился к двери. «Прямо день открытых дверей.» Из дверного проёма кухни показалось лицо Яна. Я показал ему жестом, чтобы шёл обратно и выключил свет. Проделываю тот же манёвр, что и двадцать минут назад. Открываю дверь. Резкий впрыск в лицо стучащего и он падает, как и первый. Снова ловлю его, чтобы не шуметь. Этот хоть не такой тяжёлый, но тоже крепкий. Также внимательно осматриваю его. Ничего, кроме ключей и телефона. По лицу не узнаю. Никогда не встречал. Значит его напарник – решаю я, возможно, из новеньких, так как тело ещё не имело стольких шрамов. Этого второго я усаживаю немного позади от первого, но так, чтобы боковым зрением, он его смог видеть. Меня удивляет его выдержка. На протяжении моих действий, он даже голову не повернул и не издал ни единого звука. Хотя прекрасно понимал, что происходит. После завершения своих приготовлений, я вернулся к первому. Сел напротив него на корточки. -На чем мы остановились? – Я снял скотч. – Вы кажется знакомы. – Я ножом указал на второй стул. – Снова никакой реакции. Я вытащил из кармана пистолет для инъекций и вставил ампулу. – Тебя мне сломать не получится, но он – я указал пистолетом в сторону его напарника – он не такой крепкий. И да. Да, чёрт возьми. Его взгляд дрогнул. Не явно, чуть заметно, но я это заметил. Ликовал мой внутренний победитель. Мне удалось сломать его. Его глаза едва отклонились в сторону второго и снова вернулись в исходное положение. Но он продолжал молчать. -Я повторю вопрос. Кто вы такие и что здесь делаете, на кого работаете? - Молчание в ответ. – Ладно я подошёл ко второму. Он ещё был в отключке. Его голова свисала вперёд. Изо рта тянулась нить слюны. Я приподнял его голову за подбородок. – Чет слабоват он для такой работы. Зверь на стуле даже не повернул голову в мою сторону. -Знаешь, а я ведь вспомнил тебя. – Я отпустил голову его напарника. – Я вспомнил, где я видел тебя. У Апостола, точно. Но у меня нет никаких с ним дел, тогда зачем вы здесь? – Я выдержал паузу, давая возможность ему ответить на вопрос. Но, как и прежде, этот исполин безмолвствовал. – Я понимаю, ты человек волевой и тебя не сломать ни препаратами, ни болью… - он усмехнулся, мол бросило мне вызов – но, скажи, как ты думаешь твой напарник такой же крепкий? Сможет ли он выдержать хоть половины того, что выдержишь ты? Смотри, он уже начал приходить в сознание. – Я вернулся на свой стул. – Подождём, когда он очнётся. Будет очень интересно. Я посмотрел на часы. Нужно было засечь время действия препарата. Второй издал звук. Да, после этого препарата отходняк жуткий. -Что происходит? – Промычал он вялым языком. -Ты смотри – я указал в его сторону – а напарник твой оказался общительнее тебя. – А в мыслях отметил «бля, чувак, да у тебя походу не только нервы стальные, но и яйца», потому что даже сейчас никакой реакции не последовало. -Где я? – Последовал первый вопрос. – Почему я не могу пошевелиться. -Вы у меня в гостях, а пошевелиться ты не можешь потому что всё, ниже шеи обездвижено. -Ты понимаешь, что Апостол тебя размажет? Я рассмеялся. -Это так забавно звучит, учитывая ситуацию. Ты, что не объяснил своему напарнику на кого охотиться, а? За кем вас послали? -Просвяти. -Я тот, кого зовут Тихий. Слышал о таком? Даа, по взгляду вижу, что слышал. Значит знаешь меня. У меня всего лишь один вопросик, почему Апостол послал за мной? У меня нет с ним дел, всё ровно. Я посмотрел на часы. -Молчи, ничего не говори. – Нарушил молчание второй. Я подошёл а нему и повторил инфекцию. Он дёрнулся в бесполезной попытке, проявляя таким образом свою несломленность. – Ты думал, я о тебе забыл? Напрасно. Я вернулся ко второму. -Значит, смотри какой расклад – я поменял ампулу в пистолете – здесь просто адский коктейль, который развяжет твой язык, но сотрет часть твоей памяти, когда закончится действие. Какая часть памяти это будет никто не знает. Готов рискнуть, или так всё расскажешь? -Молчи – тяжелым языком промямлил громила. Его уже начало выключать. -Ну как хочешь. Я сделал инъекцию в шею. Через пятнадцать минут я узнал всё, что мне нужно. И то, что я узнал не обрадовало меня. У Апостола лично ко мне не было претензий, но за мою голову назначен солидный куш и его интересовали лишь деньги. Но никто никогда не видел меня и найти было делом почти невозможным. Они вышли на Яна, когда этот идиот выходил за какими-то покупками и за псевдо гонорар он решил сдать меня. В памяти всплыл момент, когда он отложил телефон. Позднее я проверил его последний вызов был удалён. И вообще откуда он у него, ведь при нашей первой встрече я все его вещи уничтожил. Из всего узнанного мной, я понимал, что в живых Яна оставлять нельзя. Но убить его я не смогу. Эти мысли рвали меня изнутри, боролись две мои ипостаси и профессиональная побеждала. Я проделал аналогичный фокус со спреем и в комнате лежало уже трое. Я старался не смотреть в гаснущий взгляд Яна, потому что боялся не выдержать этого. Но отступать уже было нельзя. Я потерял много времени на разговор с этими двумя. На подготовку моего плана уже не хватало времени и поэтому пришлось изменить его. Действия препарата как раз хватит, чтобы завершить свои дела и исчезнуть из города. Я корил себя за столь опрометчивый поступок. Наивный дурачок – верил, что меня любили. Я хотел верить в это. Сам влюбился и потерял бдительность. Идиот – ругал я себя. Не знаю, для кого, как, но для меня это было очень тяжело. Ведь, если разобраться, это была моя первая любовь. И она была похожей на внезапно обрушившуюся лавину. От бездумных поступков меня удерживал лишь мой профессионализм. Я аккуратно отвязал руки второго и уложил его рядом с первым. Ничего часа через три-четыре очнутся, а я за это время успею доделать своё дело. Доверие, это роскошь, которую я решил себе позволить. Вот идиот… повёлся… наивный дурак. – Мысленно ругал я себя, за допущенную оплошность. Все следы моего пребывания здесь были уничтожены. Я аккуратно закрыл дверь. В мыслях постоянно всплывали наши постельные сцены страсти, но к сожалению не любви. И мне было больно, как никогда еще не было. Самое печальное в том, что не было таких препаратов, чтобы унять эту боль. По наивности своей, я впустил человека в свой мир, открыл ему своё сердце, но всё оказалось моим воображением. И я впервые за столько лет плакал. Нет, это не был град слёз, всего лишь несколько скупых слёз скатились по щеке, следы которых, я поспешил быстро убрать. Вытерев слёзы у двери лестничной площадки, я вышел на улицу. Сухой ветер ударил мне в лицо. Ком из боли и печали, который застрял в горле, пришлось засунуть глубже внутрь, чтобы она не отвлекала меня. Мне ещё необходимо было успеть встретиться с этим чуваком. Всё его расписание я знал наизусть и поминутно. Сгонял на такси домой, подготовился и обратно. Стою на исходной позиции. Жду его. Вот он входит в подъезд. Я жду, ведь ему ещё в лифт зайти надо и подняться на этаж. В лифт с ним заходить не стал. Но он остановился на шестнадцатом этаже. Консьерж, как по расписанию отлучается, чтобы сходить в туалет. Поднимаюсь на этаж. Три квартиры. «Лишь бы он жил один» - проносится в голове мысль, когда я нажимаю на звонок двери. За первой дверью никто не открыл. Звоню во вторую. -Ты кто? – Раздаётся голос из видеофона. -Курьерская доставка. -Я ничего не заказывал. Я сделал вид, что смотрю в накладную. -Здесь указан ваш адрес. – Я поднял заранее подготовленную коробку. Слышу трёхэтажный мат и щелчок электронного замка. -Входи. Я медленно открыл дверь и вошёл. У в хода в конце коридора в меня был направлен Глог 17. Изобразив испуг, я машинально отшатнулся назад и спиной хлопнул дверью. -Ты думаешь, я не знаю кто ты? -Я курьер. – Изображая испуг в голосе, ответил я. -Подними руки вверх. Якобы от страха, я ослабляю хват и поднимаю руки вверх. Коробка с грохотом падает. Раздаётся звук бьющегося стекла. Я в этот момент вздрагиваю. -Что это? – Не сводя с меня дула пистолета спросил мужик. На вид очень крепкий. В личной схватке я ему не ровня, уложил бы меня одной рукой и не моргнул бы. -Я не знаю – дрожащим голосом ответил я. -Открывай. – Я задержал дыхание и наклонился, чтобы открыть коробку. – Стой. – Остановил он меня, видимо побоявшись, что я там спрятал оружие. – Пни её мне, я сам открою. Когда он её открыл в коробке лежали осколки разбитых банок. -Какого хера здесь… - он не успел договорить, как рухнул на пол. Я надел противогаз и открыл окна, чтобы выветрить газ. В этих баночках находились реактивы, которые сами по себе инертны и безвредны, но при соединении друг с другом выделяли газ, который мгновенно отключал человека, как только он его вдыхал. Если бы этот план не сработал, то у меня в кармане еще лежит баллончик, в котором аналогичная смесь в виде спрея. Когда мужик очнулся, он уже был крепко привязан к стулу. Я зафиксировал его так, чтобы на нём не оставалось следов. Хотя в этом не было особой нужды, но я всё же решил перестраховаться. Придя более менее в сознание, он попытался вырваться, но предвидев это, я вколол ему мышечный релаксант, чтобы ослабить его, из-за чего его потуги больше походили на мышечный спазм. -Сопротивляться бесполезно… - Пояснил я ему, когда он тщетно пытался высвободиться. -Ты кто такой, ублюдок? – Перебил он меня. – Ты понимаешь, что тебе хана – ревел он рычащим голосом? Я выставил перед его лицом запись в доме Яна. -Кто тебя нанял? -Сука я же кожу живьём с тебя срежу. – Продолжал он орать на всю квартиру. -Похоже, чувак, ты не совсем понимаешь кто я. -Да мне по*уй кто ты. Потому что, когда я освобожусь, я буду убивать очень медленно. – Последние слова он попытался подчеркнуть. -Кто тебя нанял? -Где бы ты не спрятался, в какой бы норе на закопался, я тебя найду и даже в аду содрогнутся от того, что я с тобой сделаю. Я вытащил из рюкзака резиновый елдак. И смазку. Увидев эти предметы, чувак как в рот воды набрал. Его взгляд метался от предмета в моей руке, до меня. Я демонстративно поводил у него перед глазами этими предметами. Его реакция была вызвана ещё и тем, что теперь он начал догадываться, почему я связал его абсолютно голым. -Ты наверно уже почувствовал сквознячок у себя в жопе? – Я выдержал паузу. – Ты правильно понимаешь – увидев его бычий взгляд, подтвердил я – в стуле я проделал отверстие в аккурат под твоей дыркой. – С этими словами я распаковал смазку. – Говорят первый раз больно, но если расслабиться, то потом приходит удовольствие. -Только попробуй прикоснуться ко мне этой *уйнёй и тебе *изда. -Кто тебя нанял? -Не вздумай. Я медленно выдавил смазку на головку резинового члена и чтобы придать моменту большей значимости, я также медленно растер её по фаллосу. Зашёл со спины и присев на корточки, приставил член к его анусу. Мужик едва заметно вздрогнул. -Последний шанс… - Он молчал до последнего, пока я не начал медленно круговыми движениями вкручивать в его очко дилдо. – Кто тебя нанял? -У тебя больше нет козырей. – Этими словами он пытался показать мне то, что бы я не делал, он всё равно хозяин положения. Я зашёл спереди и немного присел. -Зря ты так думаешь. – Я начал развязывать ему руки. Его глаза блеснули коварным блеском. – Даже и не пытайся, ты и пальцем пошевелить не сможешь. – Я ухмыльнулся ему в лицо. – У тебя есть выбор, либо ты рассказываешь мне то, что я хочу знать, либо я буду трахать тебя этим елдаком, а потом сделаю несколько фотографий с нужным ракурсом и распространю среди вашего брата. – Я специально сделал паузу и посмотрел ему в глаза. – Скажи, как долго ты протянешь? Твои же друзья тебя же и заклюют. – И вот. Взгляд дрогнул. Я пробил его. Не так явно и на первый взгляд незаметно, но для того, кто столько лет смотрит смерти в глаза, даже такая едва заметная реакция будет видна… Он рассказал мне всё, что я хотел знать. Рассказывал неохотно и постоянно смотрел на меня взглядом хищника, готовый в любую минуту разорвать меня на куски голыми руками. И он бы не сомневаясь ни секунды так бы и поступил, но химия сильная вещь, особенно в умелых руках. Я брызнул ему в лицо спреем и аккуратно уложил его на кровать, прибрав за собой я покинул его квартиру, за исключением одного, через два дня, у этого бугая просто остановится сердце. А когда его вскроют, все следы препаратов исчезнут. А сейчас очнётся он с сильной головной болью и ещё часов пять не будет ничего соображать. Потом пару часов будет приходить в себя, а за оставшееся время он ничего не успеет сделать. Распространяться и подключать своих он тоже не станет, потому что вряд ли он захочет, чтобы кто-то узнал, что какой-то чувак, отымел его дилдо, ведь тогда его авторитет резко упадёт. Значит, будет искать сам, используя малый руг ресурсов. Исходя из всех этих моментов я был уверен, что ему не хватит времени, чтобы хоть на йоту приблизиться ко мне, ведь он не знает ни моего имени, ни того, как я выгляжу, ни того, где я живу, кем работаю, в общем у него нет никакой информации обо мне. Так что я со спокойной душой и с чувством исполненного долга возвращался домой. Единственное, что меня беспокоило сейчас, так это Ян. Он видел моё лицо. А это плохо. «Эх надо было всё-таки стереть ему память» - посетовал я, но назад уже не вернёшься. Это дело я решил довести до конца и уничтожить всех, кто связан с заказом на меня. Потому что это уже было делом принципа. И если в конце этого пути я всё ещё останусь жив, то другие уже никогда не будут пытаться даже выйти на меня. Я хоть и мастер несчастных случаев: один в душе поскользнулся, на другого упали перевозимые трубы, третий не справился с управлением и вылетел с моста на скорости, но некоторые люди смогут свести концы с концами. И эта информация быстро распространить в определённых кругах. Люди там тоже не глупые и никто не захочет рисковать своей жизнью после такого. Но сейчас на какое-то время нужно уйти в тень. Волна поднимется большая, особенно после того, как все поймут, что к смерти этих людей, имени которых я даже не знаю, причастен я - «Тихий». Я шёл по улице. Город уже проснулся и уже было людно. Каждый куда-то спешил. У каждого своя жизнь. И что бы в нём не произошло, город будет жить своей жизнью дальше. Вот вроде как разрешились все мои дела, правда, не все так, как мне бы этого хотелось, но тем не менее. А мне так тяжело на душе. Из глубин её начали выползать эмоции связанные с Яном. Эти чувства мне придётся нести всю оставшуюся жизнь. Они будут подливать масла в тот огонь, который сжигает меня изнутри каждую ночь в моменты осознания того, что ждёт меня в конце моего пути. Я покидаю этот город. Оставаться в нём, по понятным причинам, нельзя. И здесь не столько тот факт, что меня будут искать серьёзные люди, сколько то, что всё будет напоминать о Яне. Это будет меня отвлекать и я могу допустить ошибку. Вообще, я планирую выйти из этого дела. Денег у меня достаточно, чтобы жить несколько лет, в течение которых я могу найти себе работу. Выезжая из города в новую жизнь, которую я хочу построить без всей этой смертоубийственной карусели, я думал или спрашивал себя, что меня там ждёт? Ведь я попробовал на вкус любовь и страсть, пусть и в одностороннем варианте, но всё же. И мне, не стану скрывать, понравилось. И конечно, я хочу это повторить, но вместе с тем, я прекрасно понимал всю невозможность этого и Ян послужил подтверждением этого. Хотя, учитывая, то что я с ним должен был сделать и то, что я с ним сделал, хорошо, что вообще мы так сблизились, пусть даже из-за необходимости. В какой-то степени, я был ему очень благодарен, потому что он открыл мне двери в новый мир и он мне понравился.

***

Новый город, новая квартира, новая жизнь. Своё оборудование я очень тщательно спрятал, замуровав его в стенах своей новой квартиры. Уже год, как прошёл. За это время я узнал, что такое гей клубы. Устроился на работу, на две работы. Денег вполне хватало. Иногда даже позволял себе снимать мальчика на ночь. Но всегда носил маску, объясняя это тем, что у меня такой фетиш. Все мои шлюшки, которых я иногда снимал были безупречны, по крайней мере внешне. Но они были не настоящими, не было в них той жизни и всего того, чем обладал Ян. Поэтому был лишь секс, хотя многие были согласны жить со мной. Но ближе чем на выстрел спермы, я никого не подпускал. И вот вроде, как жизнь моя начала налаживаться, входить в нормальное русло. Лишь иногда я просыпался ночью от той пустоты, которая ещё преследовала меня. Видно, ещё не скоро я смогу оставить свою прошлую жизнь. Вот и следующее утро наступило. Солнце залило комнату. Собираюсь на работу. Я стоял у входной двери спиной и отвечал на звонок моего директора. -Да, Владимир Антонович, я помню, что через неделю открытая лекция… Услышав щелчок дверного замка, я развернулся. Моя входная дверь открылась и дуло пистолета с глушителем нацелилось мне в лоб. – К сожалению, я не смогу сделать доклад. – На том конце раздался крик, но я завершил звонок и положил телефон на полку. -Привет от Апостола…

Глава 3

   Две медсестры Юля и Настя стоят у дежурной стойки и о чём-то мило беседуют. -Привет девчонки. – В очередной раз пробегая мимо них, поприветствовал я. -Привет, Андрей. – В унисон ответили они, пропевая это, как в песне, и за моей спиной раздалось хихиканье. Но я уже давно перестал реагировать на такие выпады людей. Они пришли к нам в отделение интенсивной терапии совсем недавно и потому ещё не привыкли к тому, что среди врачей может быть гей, который не скрывает этого. Для многих это было очень удивительно: «И как только таких сюда пускают» - неоднократно слышал я в свой адрес. По началу, конечно было немного обидно, но со временем я перестал воспринимать такие колкости в свой адрес. Глупость людская, она ведь, как вселенная – бесконечна и тратить на это свои нервы у меня не было никакого желания, потому что в жизни есть куда более интересные и приятные моменты, которые действительно достойны внимания. -Смотри, опять к Фёдоровичу побежал. -А чего это он к нему бегает? Неужто они там… – и Юлька показала руками жест сексуального соития. -Да не, Федоровичу уже за 70, там уже всё скукожилось, что даже под лупой не разглядеть. – Они обе снова засмеялись. – Это он со своим коматозником возится. -Что хорошенький? -Кто? -Коматозник, кто ж ещё? С этим-то – она кивнула в сторону, куда только что ушёл я – всё понятно. -Да не, там словно после бомбёжки. Вся морда разворочена. -А этот – протянув с долей печали, пояснила она, когда поняла о ком речь – на что-то надеется, что ли? -Наверно. Кто их там разберёт, что у них в голове. Сама не понимаю, чего он с ним возится? Там ведь безнадёжный вариант. Мужику череп разнесло. В коме уже третий месяц. -Во дурааак – обречённо произнесла Юлька – нет бы за живыми и нормальными так ухаживать. -Да может там елда огого – и Настя показала рукой, имитируя размер члена. Обе снова ехидно захихикали. -Дуры вы бестолковые. – Послышался голос третьей медсестры. Это была уже пожилая и умудрённая опытом женщина. -Это ещё почему? -Да потому, что не знаете сколько сил, было потрачено, когда ему голову собирали. Елизаев семь часов его штопал. Операция была очень сложная, приходилось прерываться, а Андрей всё это время держал его, чтобы парень не помер на столе. Выходили они его, но он в кому впал.  Вот Андрей его и ведёт дальше. -Так у него не один он, вон их сколько лежит, а бегает он только вокруг этого. – Любовь не иначе. – С долей иронии и презрения произнесла Юлька, желая, как бы задеть старушку. -А даже, если и любовь, чего вам-то до этого? Потому, как вам завидно, что за вас так никто не хлопочет, вот и стоите тут ехидничаете. Обе девчонки скорчили недовольные мины и поспешили покинуть старушку. -Иван Фёдорович, к вам можно? Глаза старика медленно поднялись и его лицо расплылось в радостной улыбке. -Да, Андрюш, заходи. – Я зашёл и прикрыл дверь. – С чем пожаловал? -Я вот… Всё тот же пациент. – Я выложил на стол снимки, результата анализов и наблюдений. Старик тяжко вздохнул и также неспешно опустил голову и принялся изучать материалы. Закончив с анализами и выводами, он принялся изучать снимки. -Андрюш, - он сложил всё обратно в папку и снял очки – ты же сам врач и прекрасно понимаешь, что вероятность восстановления после такой травмы минимальна, да и нарушения могут быть в мозговой деятельности необратимыми. Случай крайне тяжёлый и в подавляющем случае со смертельным исходом. А даже если и пациент придёт в сознание, то нарушения большинства когнитивных функций не избежать. -Иван Фёдорович, судя по этим результатам тестов – я выложил на стол другие бумаги – активность его мозга в пределах нормы. -Ты же понимаешь, что в таком состоянии невозможно увидеть полную картину в работе его мозга. -Да, но то, что большинство тестов дают положительную динамику, говорит о том, что он идёт на поправку. Старик улыбнулся. -Эх, Андрюша, я завидую твоему неугасаемому оптимизму. Я когда-то был такой же. – Он поднялся из-за стола и отдал мне мою папку с документами. – Пошли прогуляемся, а то что-то ноги затекли, разомну немного. А ты молодец, – старик похлопал меня по плечу – что не бросаешь пациента. – Мы вышли из кабинета. – Но ты вот над чем подумай. Я ведь знаю, что ты пишешь докторскую. -А это тут причём? – Удивился я и даже немного обозлился, что отразил в своих интонациях. -Да ты не злись на старика. Задумайся лучше вот над чем, кто этот пациент для тебя человек или объект исследований и предмет диссертации? -Ни то, ни другое. – Оскорблённым тоном ответил я и опустил взгляд. Мы остановились, и старик посмотрел на меня. -Ммм. Понимаю. -Что вы понимаете? – Удивился я. -Если он не является объектом исследований и, учитывая, что консультируешься у меня ты только по этому пациенту  то с уверенностью могу сказать  что это любовь. -Фёдорыч, ты границы то не переходи. -Чего ощетинился? Я ж безо всякого умысла. Да и все судачат за твоей спиной и поведение твоё говорит об оном. От его слов мне стало как-то не ловко. Я хоть и не скрывал, что гей, но никогда не выставлял это напоказ и никогда не заводил романов с коллегами. -Ну то-то я смотрю Аркаша меня постоянно пытается задеть. Теперь понятно почему он стал себя так вести в моём присутствии. -Именно так. Но ты не обращай внимание, на этого молодого дурня.  Ему ещё взрослеть и взрослеть. Лучше скажи, ты вот тычешь мне своими бумажками, а ты уже разработал методику? -Да, конечно. – Я снова сунул ему бумажки, но он не стал их смотреть. -Я не для проверки это спросил, а для того, чтобы понять, насколько ты готов. Потому что сам понимаешь, кома дело непредсказуемое. Но ты, я смотрю серьёзно настроен. Непосредственно участвуешь во всех процессах. Это похвально и опыта наберёшься, и пациента наверно сможешь вытащить. -Я не знаю, но у меня почему-то такое желание, во чтобы то ни стало вытащить его с того света. – Я отвёл взгляд. Непонятная тоска и печаль накатилась на меня, и я не хотел, чтобы Фёдорович это увидел. -Ты только вот что, не загони себя на больничную койку с таким темпом. Неровен час, сам ляжешь рядом, кто тогда будет за ним присматривать? -Хорошо. Я понял. -Ну всё, ступай. Я любил этого старика, как отца, которого у меня не было. Он с первых моих дней начал относиться ко мне по-отечески и помогал, когда многие только и ждали, когда я ошибусь. Я всегда уходил от него с определённой долей лёгкости и уверенности. Иногда я просто приходил к нему в кабинет молча посидеть и подумать над сложными моментами в своей работе, а иногда перед сложными операциями, чтобы успокоиться и настроиться. И если бы не огромная разница в возрасте, то о нас бы уже точно ходили слухи. -Валентина Яковлевна, что вы делаете? – Спросил я, когда зашёл в палату реанимации. Хотя я прекрасно понимал, что она готовит аппарат для гемодиализа. Старушка многозначительно посмотрела на меня. -Ты глянь на себя, вон как исхудал. Иди поспи, на тебе лица нет. -Давайте, я сам сделаю. Она отошла в сторону. -Как дала бы я тебе сейчас подзатыльник, был бы ты моим сыном. Да наша баба Валя, как её звали в узких кругах, была женщиной без комплексов и за словом в карман не лезла. Могла любого размазать по полу. Нет, до физической силы, конечно, не доходило, но словами могла убить наповал. Хотя сила у неё в руках, не смотря на её преклонный возраст, была значительная. Изначально, когда я только устроился сюда работать, она меня сразу как-то не взлюбила и не потому, что сразу поняла, что я с оттенком, а просто я ей казался полным раздолбаем. Однако, один случай из моей жизни заставил резко поменять её отношение ко мне. Увы, это неприятная история, которая постоянно тяготила меня тем, что по сей день оставалась неразрешённой. А история эта заключается уходит корнями во время моей неразделённой любви. Мне очень нравился один парень. Хотя нет, он мне не просто нравился, я буквально сходил по нему с ума. И однажды, так случилось, я подвыпил, мы остались наедине и ничего не говоря,  я подошёл и поцеловал его в губы. Итог моего поступка, синяк на лице и сломанное ребро. Хорошо, что он об этом никому не рассказал. За это я ему очень благодарен. После этого мы держались друг от друга на дальней орбите. Но это лишь удвоило моей печали и страданий. А рассказать-то некому, нет того, кому можно выговорить всю эту боль. Мама, конечно, видела моё состояние, но видела она по-своему. И в один из таких дней, когда состояние было хоть в петлю я решил открыться своей матери, единственному родному человеку на этой планете. В результате, она выставила меня за порог в том, что было на мне. Уверен, что многие из парней это походили. И я так завидовал тем парням, чьи родители не выгнали, не потащили в психушку, а приняли своё чадо, как есть. Я тогда не плакал, я рыдал, потому что от своей матери я такого не ожидал. Я тогда очень долго отходил от этого разговора. Помню, пришёл на работу никакой, не спал всю ночь, в мятой рубашке. Валентина Яковлевна с несвойственной в тот момент ей нежностью, расспросила меня почему такой неряшливый пришёл на работу. А мне уже терять было нечего. Казалось, мир просто перестал существовать и хуже уже не будет, а даже если и было бы, то сами знаете, что в такие моменты становится уже всё равно. Ведь, когда мать отказывается от своего сына, это не описать как плохо, это такой удар, который для многих заканчивается суицидом. Вот я ей и рассказал о нашем разговоре с мамой. «Это ж где это видано, чтобы от такого сына отказывались?» - взвентилась старушка и хлопнула себя по бёдрам. Я помню тогда снова расплакался как ребёнок. А она обняла меня так нежно-нежно и говорит, - «а давай я тебе побуду матерью?». Я тогда чуть в обморок не упал. От этих слов у меня ком поперёк горла встал, и я начал задыхаться. А она так «хрясть» свой ладошкой по моей спине. Хруст чего-то, звон в ушах, но сразу всё отпустило. -Не сметь мне тут умирать. – Прощебетала она так, словно ничего незаурядного не происходило. Я поднял на неё свои красные от слёз глаза. -Вы это серьёзно? -Конечно. Можешь у меня пожить, пока всё не утрясётся. Живу я одна, сыновья укатили в Европу жить. Так хоть какая-то живая душа будет, да и тебе нельзя сейчас одному. Сразу скажу, что жил я у неё около года. Потом выбили мне комнату от нашей больницы, ещё через какое-то время взял небольшую квартирку в ипотеку. Вот после этого случая она и стала мне как мама. Со своей матерью я сейчас в натянутых отношениях. Она приходила раза два, уговаривала меня сходить к психологу или к психиатру. Ни мои ссылки на исследования в области психоневрологии, ни какие-либо другие увещевания основанные на научных изысканиях не могли убедить её, что это не болезнь и её не нужно лечить. Снова разозлившись, она вышла из моей квартиры и уже больше пяти лет мы не виделись и не связывались. Я запустил процесс гемодиализа. Глядя на то как люди здесь цепляются за жизнь и сказать честно, далеко не каждому это удаётся, ты понимаешь её ценность. Начинаешь ценить каждый момент, потому что понимаешь, что в любой момент можешь оказаться здесь или сразу двумя этажами ниже. Наша жизнь очень хрупка и каждый её поворот может круто изменить всё в ней. Закончив с одним процессом, я приступил к другому. Медсестра, по моей просьбе, принесла таз и тёплую воду и я принялся обтирать моего «любимого пациента», голова которого была вся в бинтах. Все эти трубки, шланги, исходящие из его тела, создавали по истине удручающую картину. Лишь маленькая надежда, теплилась в моём разуме, что он очнётся. Хотя на что я мог надеяться? Вероятность того, что у нас что-то получится, ничтожно мала. «И с чего я вообще решил, что мне что-то светит? Сам себе придумал красивую жизнь… А вдруг он никогда не очнётся? Вдруг все те признаки жизнеспособности его мозга, которые якобы я выявляю, есть лишь моё желание? Может ли быть так, что его мозг уже давно умер и держат его лишь потому, что я оплачиваю это?» - иногда находило на меня уныние. Да вот такой я дурень, трачу немалые деньги на того, кто, либо никогда не очнётся, либо очнется, но не будет со мной. А может быть и так, что человек просто не сможет себя осознавать? Но как бы там ни было, я надеялся и верил, что всё получится и мы всё же будем вместе. Я всегда включал негромко классическую музыку. Говорят, что люди в коме всё воспринимают и классическая музыка способствует ускорению восстановления. Обтирая его, я всегда медленно гладил его руками без перчаток, а потом вытирал мыльную влагу сухой тряпкой. Приходилось аккуратно переворачивать на бок и тоже самое проделывать со спиной. Потом медленными движениями наносил средство от пролежней. Делал я это с особой медлительностью, потому что просто млел от бархата его кожи. В нарушение всех правил делал я это голыми руками, потому что сполна хотел насладится этим чувством. Судя по всему, я тактильный человек. Для меня важны прикосновения.  Я люблю, когда нежные руки глядят меня. Хотя, никогда этого не испытывал, но почему-то уверен, что мне это нравится. Я медленно обвожу его контуры тела. Особенно мне нравится область паха, мошонка, яички, член. Ох, как же меня вся эта ситуация заводила. Мои штаны в этот момент трещали по швам. Благо халат так удачно мог скрыть моё возбуждение. Кожа в этих местах очень приятная. Вспоминая об этом и рассказывая сейчас вам, мне становится немного стыдно. От тяжести этих воспоминаний я даже приложил руку к голове. Но чего греха таить. Всегда перед тем, как начать мыть моего пациента, я наклонялся к его паху и вдыхал его аромат. Разумеется, все процессы организма в таком состоянии замедлены и запахи менее резки, но мне этого хватало. И, сука, мне просто сносило башню. Этот едва уловимый аромат с нотками терпкого муската. Я делал глубокий вдох, вдыхая его полной грудью. Никогда не думал, что от этого запаха меня будет так вставлять. Но нет. Нет. Какое бы сильное возбуждение и желание я не испытывал в такие моменты, я ничего такого не делал и даже не мыслил. Я лишь верил и надеялся, что, однажды очнувшись, он ответит мне взаимностью, если мозг не пострадал и, если он хотя бы би. Но как бы там ни было, я надеялся. Вот, пребывая в своих поднятых в буквальном и переносном смыслах, чувствах, я снова отвлёкся. Так вот после того, как сделав пару глубоких вдохов, я как наркоман ловил приход, поднимая голову и закрывая глаза. Нотки терпкого запаха ещё несколько секунд рисовали в моём воображении довольно красочные картины. После, насладившись этим ароматом, в процессе мытья, я аккуратно гладил его яички играясь ими и перекатывая в своей руке. Невообразимое для меня эйфорическое состояние. Но как бы мне не хотелось это продолжать, я вынужден был уложиться в строго отведённое время. И потом, после смены вернувшись домой, я дрочил. Дрочил до одури, имея самого себя приобретённым дилдо. Бывало, до натёртостей в анусе и на члене. И, конечно, в такие моменты я представлял, как он трахарет меня жёстко и беспринципно, нещадно вгоняя свой член, не взирая на мои стоны от боли. Кончал я обильно и с криком, а потом обессиленный падал в холодную кровать, где медленно расползались пятна от моей спермы. Мне очень хотелось, чтобы сейчас он лежал вот тут – рядом. Я погладил по простыни, где так часто представлял его. Я бы гладил его везде, я бы облизывал его всего. Я бы его любил, а он бы меня жёстко драл. Последнее, что было перед моим сном, это слеза, которая скатывалась с уголка одного из глаз. Я жил один и гостей у меня никогда не было, а потому никогда не убирал следы своих сексуальных утех, после таковых, чтобы не портить послевкусие оргазма. Так заснул и сегодня – со слезой в глазу и улыбкой на лице. Мне часто снилось, как мы безудержно предаёмся абсолютному разврату, после чего я, разумеется, просыпался весь в конче. Иногда снились и кошмары разного типа, что он отвергает меня или не выходя из комы умирает. В такие дни я просыпался от того, что откровенно реву. Дерьмовое чувство, хочу вам сказать. Когда ничего и не произошло, но чувство такое, будто ты это уже пережил. Во рту горький привкус и состояние будто забрали самое дорогое и ценное. Вот именно это утро наступило и сегодня. После всех моих процедур гемодиализа и гигиенических, Валентина Ивановна буквально вытолкнула меня из стационара и старого настрого запретили мне возвращаться. После бурного секса я отрубился, будто меня выключили. Но снилось мне очень плохое. Точно не помню, что, но очередной раз я проснулся с влажными от слёз глазами и уже успевшими высохнуть от них щеками. Хотя я не был сентиментальным, но последние месяцы, что-то вдруг изменилось в моём восприятии, и малейшая ситуация с долей драматизма могла вызвать во мне град слёз и каскадный рёв. Сказать, что я был слюнтяем и размазней было нельзя, я мог залезть и кулаком в лицо, правда, для этого нужно было очень постараться. Наверно поэтому открыто мне никто не высказывался о моей ориентации. Ведь комплекция у меня была довольно внушительная. Было время в юношестве занимался плаванием, потом в армии любил железки потягать, да сейчас иногда ходил в зал. Так что при необходимости мог дать достойный ответ. Это весеннее утро было гадким, как и все те, когда я просыпался после таких снов. Ко всему прочему, мерзости к этому утру добавляла слипшаяся на волосах паха сперма. Надо как-то заставить себя подняться и пойти в душ. Понимаю это, а внутри абсолютная апатия.  Только лишь мысли о моем «любимом» заставляют меня идти в душ, чтобы поскорее приехать на работу. От моих дум меня отвлекает звонок телефона. Звонила Валентина Яковлевна. Ставлю на громкую. -Алло. – Тишина. – Валентина Яковлевна, я вас слушаю. -Алло, Андрюш, хочу тебя порадовать. – Пауза. Затянулась. -Валентина Яковлевна, говорите. Я замер с щёткой во рту. -Андрюша, твой пациент пришёл в себя. Его сейчас Никольский (мой сменщик) и Елизаев осматривают. Разряд тока волнами прокатывается по всему телу несколько раз. Меня бросает в жар. Я моментально заканчиваю все свои дела и лечу в стационар. Как смерч влетаю на этаж и чуть не сбиваю с ног Валентину. -Тьфу ты червяка, напужал старушку. – Она ударила меня своей ладошкой по плечу в знак негодования. – Чего летаешь по отделению, как сумасшедший? – И предвосхищая все мои вопросы пояснила: - Нет его там. Перевели в интенсивное триста семнадцатая. – Кричала она мне в след. Подбежав к палате, я остановился и расправил одежду. И не решался войти. -Чего встал? – За моей спиной стояла Валентина с упаковкой для капельницы. – На вот – она протянула мне упаковку препарата – сам справишься? Да, и в палате он один. Я попросила, чтобы пока в отдельную разместили. Отсюда всех выписали, так что какое-то время он полежит один. Думаю, вам будет о чем поговорить. -Спасибо. – Только и мог сейчас я сказать. Но я был ей безмерно благодарен за это. В животе, как обычно в такие моменты начинаются какие-то непонятные процессы, которые мы – люди называем пением бабочек. Делаю вдох и вхожу.

Глава 4.

Вспышки. Яркие вспышки света. Они то сильнее, то слабее. Какие-то звуки. Не резкие, но приятные. Что это? Это и есть смерть? Но тогда, где коридор, где ангелы или демоны, где предназначенный мне ад? Я умер или жив? Вроде всё предельно чётко, но вместе с тем невозможно удержаться на чем-то конкретном. Но боли нет. Нет. Вообще ничего нет. Свет то пульсирует, то исчезает вовсе, погружая меня во мрак абсолютного безмолвия. Словно я здесь и нигде одновременно. Я не знаю, как долго это происходило, но в какой-то момент я начал ощущать некое давление, словно что-то незримое давит со всех сторон, будто некий пресс. Это ощущение становится уже более явным, и я понимаю, что чувствую боль. Боль везде, по всему телу, но сильнее всего болит голова. “Нееет" – приходит первая осознанная мысль – “я жив". Ну почему даже умереть не могу как все люди. Сука – ору, но слышу лишь хриплый выдох. Открываю глаза и первое, что вижу, это чудо в белом халате. Стоит и пялится на меня таким щенячьим и полным преданности взглядом. Не хватало ещё только высунутого языка и слюней. “Ну и херли ты вылупился, дебил?”. Так и хотелось зарядить по его сияющий мордахе. Рядом суетилась бабка, медсестра, видимо. -Вы находитесь в больнице. Вы три месяца пребывали в коме. Вы помните, как вас зовут? Моргните раз, если понимаете меня. “Бля, иди нах…, а. Мне сейчас невообразимо плохо, не до твоих расспросов” – я демонстративно отворачиваю голову, в надежде  чтобы они побыстрее свалили. -Если что-то понадобится или станет плохо, нажмите вот эту кнопку. – Сияющим лицом поясняет он, не дождавшись от меня ответа. “Да свалите уже отсюда. Хочу побыть один". Но этот дебил белохалатный начал проверять показания приборов. Что-то наказывал этой бабке. А у меня в голове стоял невообразимо сильный гул. «Это капец, два раза меня хотели убить и дважды я выжил. Кому расскажешь, не поверит". Сейчас я ненавидел буквально всё. Окружающее меня было до омерзения противно, а тут ещё этот то и дело поглядывает на меня. Сколько времени прошло, я не знаю, но то, что мне вливали через капельницу меня немного расслабило. Стало немного полегче. Но тут же вернулась гудящая боль в голове. Кружилось всё от малейшего движения. Горло саднило. К боли в голове добавилась ломота во всём теле. Однако, в какой-то момент я начал проваливаться в сон. Когда я открыл глаза, на стуле у стены сидел тот самый доктор. Головой он облокотился о какой-то прибор и спал. Только сейчас я смог разглядеть его очертание лица. Его руки, собранные в замок, покоились на животе. Я рассматривал его одежду и в какой-то момент понял, что взгляд мой остановился на той части, где его халат немного задрался и сполз, открывая область ширинки. От смешанных эмоций, я дёрнул головой в сторону, за что тут же поплатился острой болью в голове и шее. Мой стон, разбудил его и в следующий миг он уже стоял у моей кровати. Осмотрел все приборы, капельницу. Принялся осматривать голову. Сейчас он уже не улыбался, но взгляд не изменился. Всё так же горел и был полон нежности и заботы. Наши взгляды пересеклись. Его нежно серо-голубые глаза буквально топили меня в своей бездонности. -Как ты себя чувствуешь? Слышишь меня? Моргни раз, если слышишь. «Возится со мной, как с дебилоидом каким-то» - посетовал я, но пришлось ему ответить, а то ведь не отстанет. -Очень хорошо. Ты помнишь, как тебя зовут? Я снова утвердительно моргнул. Но тут же понял, что никому никогда не говорил своего имени. Некий страх сковал меня и это наверно отразилось на моём лице. -Тебе больно? Где болит? -Нет. – Почти шёпотом отвечаю ему. Он лыбится. -Очень хорошо. Значит речевой аппарат в норме. – Констатировал он и куда-то что-то записал. Дверь в палату открылась, зашла та бабка. – Я позже зайду. Он вышел, а бабка принялась менять капельницу. Уже свечерело, когда на пороге палаты появился доктор. Он снова открыто улыбнулся. -Как ваше самочувствие? – Он подошёл к той части моей кровати, где у меня были ноги и приоткрыл их до колена. «Фетишист» - скользнула у меня мысль, и я усмехнулся. Видимо он понял это, как положительный ответ на свой вопрос. Потом что-то больно кольнуло меня в палец ноги. Инстинктивно я дёрнул ею и гневно посмотрел на своего истязателя. -Очень хорошо – констатировал он – реакция нормальная. -Я бы мог и сам сказать об этом. – Почти шёпотом ответил я. Но он проигнорировал мой ответ и принялся осматривать приборы и капельницу. Что-то постоянно записывал в свой блокнот. По мере того, как страница его блокнота заполнилась записями, его лицо менялось и приобретало всё более дружественное выражение. Отложив свой блокнот, он вернулся ко мне и какое-то время смотрел мне прямо в глаза. Я не знаю, что он там хотел увидеть и от этого момента, который длился несколько секунд, показался мне целой вечностью, я заёрзал на кровати. -Кстати, я Виктор. – Решил разрядить я обстановку. -Очень хорошо. Память в норме. – Последовала пауза. – Что ж, Виктор, мне нужно осмотреть вас полностью. Я не совсем понял, то ли это было предложение, то ли предупреждение. Но только сейчас я понял, что я голый и этот чувак будет смотреть на меня. Мне стало как-то стыдно, что ли. Не привык я к тому, чтобы меня вот так разглядывали. И видно моё лицо как-то отобразило моё эмоциональное состояние, потому что доктор снова улыбнулся. -В этом нет ничего страшного и постыдного. – Пояснил он, но его слова нифига меня не успокаивали, а наоборот ещё больше распаляли мой стыд. Особенно при том, что я прекрасно понимал, что парень с оттенком и он явно ко мне не равнодушен. Он убрал одеяло и утку. «Бля*ь – утка» - пронеслось в моей голове. Таким ничтожным и беззащитным я себя ещё никогда не ощущал. -Виктор, успокойтесь – видя моё напряжение начал доктор – это нормальный процесс и это моя работа. Его руки коснулись меня. Такие тёплые и мягкие, но вместе с тем довольно сильные. Он ощупал мои ноги сверху донизу, этично избегая зоны бикини. Потом согнул каждую из ног. Начал осматривать моё туловище. Я заметил, что его взгляд зацепился за мой шрам в области сердца. -Могу ля у вас спросить откуда этот шрам? – Продолжая осмотр, спросил он. Отвечать я не стал. Не знаю почему, но мне так сильно захотелось плакать. Таких сильных эмоций я ещё никогда не испытывал. Это наверно от препаратов или ещё от чего-то. Но чтобы не разрыдаться, я отвернулся голову к стене. Доктор, отнёсся к этому с пониманием и не стал лезть с расспросами. Он лишь издавал звуки типа ага, отлично, так, хорошо. При всём моём состоянии, мне очень хотелось с ним поговорить, но что-то сдерживало меня и слова застывали на кончике языка. И эти два противоречия внутри меня создавали некое напряжение, которое появлялось на моём лице в форме раздражительности. -Мне надо чтобы вы перевернулись на живот. Сами сможете перевернуться? Как же меня раздражало это выканье, но на его вопрос я лишь утвердительно кивнул. Переворачивайтесь. – Скомандовал он. В этот момент я заметил в его руках такой большой тюбик, из которого он выдавил себе на руку бесцветный гель. Я не на шутку испугался, думая о всяких непристойностях и мысленно уничтожал этого доктора всеми возможными методами. Увидев моё выражение лица, он лишь улыбнулся. Видно, понимал о ходе моих мыслей, но ничего не сказал. И вот его руки коснулись моих ног. Пару движений и я поплыл. Приятные и расслабляющие чувства растекались по всему телу. Разминая мои мышцы, доктор двигался неспешно и плавно. Бляяя, какой кайф. Мысленно отметил я для себя и тут же отругал за свои недавнишние мысли. Его нежные руки плавно скользили, слегка нажимая. Я кайфовал. Потом он перешёл на спину. И мне стало очень хорошо. В какой-то момент, я на только погрузился в свои ощущения, что забыл, где нахожусь. Мой мозг вернул меня в момент, когда мы были с Яном и от удовольствия я издал стон удовлетворения. Смех доктора вернул меня в реальность, но его руки не останавливались, разминая мне шейные мышцы. Это было блаженно. Почти предоргазмическое состояние. Я был на седьмом небе от счастья. На каком-то этапе, я понял, что из моих глаз текут слезы, просто сами по себе. Такого со мной никогда ещё не было. А когда доктор закончил и мне нужно было переворачиваться обратно, я с ужасом осознал, что у меня крепкий стояк. -Надо перевернуться. – Поняв моё состояние из-за возникшей неловкой паузы, доктор отвернулся якобы за каким-то предметом. И за это я был ему сильно благодарен. Перевернувшись, я быстро укрылся и лёг так, чтобы через одеяло не было видно моего стояка. Доктор подкатил небольшой столик, на котором стояли тарелки. – Надо поесть. – Пояснил он. И немой вопрос отразившийся на моём лице, был в очередной раз прочитан. -Я сам. – Пояснил я после затянувшейся паузы. Доктор снова улыбнулся, но возражать не стал. Он молча подал мне пустую кружку. -Попробуйте попить. – Предложил он. Я взял кружку. Ну как взял? Пальцы скрючились в попытке обхватить ручку. Но сумев всё же зажать её между своих пальцев, я попытался поднести её ко рту, но как только я поносил её, от напряжения моя рука начинала трястись так, будто я после недельной попойки. Он видно уже знал исход и после пары неудачных попыток, он всё же взял этот процесс в свои руки. А мне стало стыдно до невозможности. Меня здорового мужика кормят с ложечки. Ощущение абсолютной немощности меня злило. -Не нужно так переживать по этому поводу. – Решил разрядить напряжённую обстановку доктор. – Это нормально. Телу нужно время, чтобы восстановиться. Он говорил совершенно спокойно и даже больше. Он всё делал так будто я для него был самым дорогим человеком. И даже не побоюсь этого слова, любимым. И вдруг в моих глазах всё резко потемнело, тело напряглось до предела и я потерял счёт времени. Я понял, что пришёл в себя по тому, что где-то слышал голос доктора. Он с кем-то что-то обсуждал. Судя по всему, осуждение шло о том, что со мной произошло. -У парня серьёзное повреждение мозга, надо провести полное обследование, но ты и сам знаешь, что эпилепсия не лечится. Это будет большой удачей, если получится купировать её медикаментозно. – Услышал я другой голос. -Сергей Геннадиевич, всё же я бы хотел провести операцию. -Андрюш, ты же пишешь по нему докторскую, ты же прекрасно понимаешь, что операция здесь не поможет. Ты же присутствовал на операции, изучал все результаты. Ну и эпилепсия не приговор. Остаётся лишь надеяться, что она у него не в тяжелой форме… Они вышли из палаты и я погрузился в звенящую тишину. От услышанного мне стало очень плохо на душе. Но больше всего, наверно, меня затронул то факт, что для доктора я был лишь объектом изучения и написания диссертации. Злоба, неприязнь и отчаяние захлестнули меня. Хотелось реветь и выть от безысходности. Быть подопытным кроликом мне не хотелось. В таком состоянии я пролежал до вечера. Дверь открылась и с широкой улыбкой на лице доктор закатил столик с едой. Он снова поменял утку и присел рядом, держа тарелку в руках. А когда он поднёс ложку к губам, я демонстративно отвернулся. По моему выражению лица, он понял, что что-то не так. -Что случилось? А я не знал, с чего мне начать. Меня как маленького ребёнка раздирала досада. -Ты ко всем пациентам так относишься? -Вы о чём? – Выразил он непонимание. Хотя, я уверен, что он прекрасно понимал, о чем я спрашивал. -Ну вот так кормишь, утки меняешь, массажи делаешь? По его движениям глаз я понял, что он в замешательстве. Я заставил его выйти из его зоны комфорта. -Я не могу понять, я что-то сделал не так? – В его голосе я услышал раздражение. И тогда я позволил себе сказать величайшую глупость, за которую позднее мне придётся просить прощения. -Люди для тебя объект изучения или пациенты? Да, это было очень жестоко и я это понял, когда озвучил это. Я увидел, как его лицо резко изменилось. Нет, это была не злость, это была не агрессия. Это была душевная боль. Настолько сильная что он едва не выронил тарелку из рук. Доктор медленно поставил её на столик и молча вышел из палаты. Я уверен, что ему было очень больно и я корил себя не один раз за это но слов назад не вернуть. После этого разговора, он больше ко мне не заходил. Наступили дни реабилитации и физиотерапии. Массажи, упражнения. Но ни один массаж не мог сравниться с той нежностью, которую проявлял ко мне доктор. И тут я понял, что не знаю как его зовут. Иногда заходила старушка медсестра и пристально смотрела на меня какое-то время и тяжко вздыхала. Я понимал, что она знает больше, чем ей хотелось бы, но у меня не хватало смелости её расспросить. Я бы наверно так и выписался из больницы, не набравшись смелости, если бы к нам в общую палату не привезли их реанимации мужичка лет под сорок. Ничего необычного, но меня тронуло то, как его навещали его жена и дети. И нет, это не было формальным посещением больного. И дети к нему шли не потому, что так надо, а потому что действительно они любили своего отца. И вся эта семейная идиллия то, как они проявляли свои чувства по отношению друг ко другу, она тронула меня до глубины души. Я понял, ощутил и осознал, что никто никогда не относился ко мне так, как этот доктор. А ещё меня никто не навещал, никто меня не любил, я никому не был нужен. На очередных процедурах я увидел эту старушку медсестру. -А где тот самый доктор, который вёл меня в реанимации? – Начал я. Она смерила меня взглядом. -А что тебе до него? У него много пациентов, ты тут не один такой. – С некоторым холодом ответила она. Но мне надо было выведать у старушки информацию. Поэтому пришлось признаться в своей глупости. -Я немного резко ответил ему и хотел бы извиниться. Но бабка была не промах. Такую с наскоку не возьмёшь. -А ты, милок, уверен, что ему нужны твои извинения? -Каждому это нужно. И почему вы так говорите? -А ты сам не поймёшь, да? -Не совсем. – Решил я окончательно упасть в её глазах. -Что ж вы за создания такие – мужики, ничего не понимаете, пока вас носом не ткнёшь? – Она сделала паузу. – Пошли, проводишь бабу Валю. – Только поклянись, что никогда не скажешь это никому. Пришлось дать клятвенное обещание старушке. -Он ведь с самого первого дня, как ты попал на стол почти не отходил от тебя. Всё проводил тесты, изучал. Иногда даже ночевал возле тебя. -Ну да, я знаю, он же докторскую пишет. Незамедлительно последовал символический подзатыльник. -Ничего ты не знаешь. Он, кстати, оплачивал всё твоё лечение, твоё содержание в палате реанимации. Каждый день мыл тебя сам, делал массажи, обтирал специальными средствами, чтобы пролежней не было. Вот сколько ты знаешь людей, которые делали бы такое ради всего лишь карьеры? -Ну я же его об этом не просил. -Ты чего такой осёл? – Взбеленилась она. – Он всё это делал из любви к тебе. Он ночами не спал. Постоянно всё делал сам, даже меня не подпускал. Вот скажи, многие в твоей жизни готовы на такое? -Дефицита в этом у меня нет. – Соврал я, но тут же был разоблачен. -Не ври мне и себе не стоит. За всё это время никто к тебе не пришёл. Либо у тебя никого нет, либо ты никому не нужен. И это была правда. -Андрей у нас парень, который любит парней, понимаешь о чем я? – Она посмотрела на меня. – Да, вижу, что понимаешь. Так вот влюбился он в тебя. -В меня? – Удивился я. Мы неспешно продолжили шаг. Она вручила мне какие-то банки. -А чего ты так удивляешься? -Да вы посмотрите на меня, голова вся как после мясорубки и через одно место вытянутая. Мне в зеркало стрёмно смотреться… - Я хотел продолжить, но старушка меня прервала. -Так вот это и есть настоящая любовь, не за внешность, а за твою душу. -Душа моя не чище. – Я опустил голову. -Вот и думай, какое сердце у Андрея, коли смог полюбит тебя таким. -А может это все из-за… - Снова баба Валя не дала мне закончить мысль. -Я сейчас как звездану тебе по башке твоей железной – и она довольно ощутимо толкнула меня в бок кулаком. Мы остановились, она указала мне на дверь кабинета. -Сейчас он там один. С этими словами она забрала у меня свои железные банки и свернула с другом направлении. Я ещё какое-то время постоял у двери, не решался войти, потом всё же заглянул в кабинет. Андрей спал, свернувшись на диване. Я не стал его будить, тихо прошёл и сел напротив него. Старался не шуметь. Обвёл его глазами и принялся рассматривать его безмятежное лицо. Милый молодой парень, я бы даже сказал, что симпатичный. Он лежал на спине, подол его халата задрался и в области ширинки виднелся внушительный бугорок. Его глаза постоянно шевелились, видимо что-то снилось – хорошее и эротическое, потому как в ширинке наблюдалось лёгкое подрагивание. Повинуясь неведомой силе, я подошёл и склонился прямо над его лицом. Мне захотелось впиться в его пухлые губы, крепко обнять его и молить о прощении. Я же понимал, прекрасно понимал, что с моей внешностью Крюгера мне не светит ничего, а Андрей почему-то полюбил меня. В добавок ко всему, меня постоянно терзал страх, что он узнает о моей прошлой жизни и тогда всему конец. Но последняя мысль полоснула, как раскалённое лезвие по телу. Ведь моя прошлая жизнь могла догнать и его. Я решился на лёгкий поцелуй, последний в своей жизни. Поцелую слегка и уйду из его жизни – подумалось мне. Прикосновение обожгло мою душу – так бы я выразил своё чувство, которое возникло в момент прикосновения наших губ. Андрей открыл глаза. Он вскрикнул и оттолкнула меня. -Ты чего творишь? – Он озирался по сторонам. -Извини, что испугал тебя. Я не хотел. Андрей потёр сонные глаза и сел. -Как ты здесь оказался? – Он видимо, ещё на понял, что произошло и задавал совершенно не те вопросы, которые его действительно интересовали. -Валентина, не помню по отчеству, помогла. -Ты что поцеловал меня? – Он принялся растирать свои губы, будто искал подтверждение тому. -Да. Очень сильно захотелось. – Я улыбнулся. Хотя в моём положении, скорее оскалился. -Не делай так больше. – Андрей приложил руку к сердцу. Я стёр улыбку со своего лица, полагая, что она вызывает у него отвращение. -Что именно? – Решил я подытожить. -Не подкрадывайся во сне. Ты меня очень сильно напугал. – Андрей облегченно выдохнул. Значит не в улыбке дело – констатировал я и немного успокоился. -Ты извини меня, я наговорил тебе лишнего. Я не привык к такому отношению. Андрей посмотрел на меня. И только сейчас я представил себя на его месте, что он сейчас видит: изуродованное ожогом лицо, голова лысая и вся в бинтах – в общем результат экспериментов Франкенштейна. Он поднялся, я тоже встал. -Ты пришёл только за тем, чтобы извинения свои принести? Я не знал, что ответить, поэтому решил сохранять молчание. Андрей, не дождавшись ответа, подошёл ко мне почти вплотную. -Извинения приняты. – Сказал он заговорщицким тоном, выдыхая прямо мне на губы. После чего вдавил меня в дверь и продолжил целовать. Мы страстно целовались, стоя плотно прижавшись друг ко другу. В штанах каждого из нас нарастало напряжение, словно некий прибор, измеряющий градус нашей страсти по степени твёрдости наших членов. Руки Андрея проскользнули под мою футболку и он прижал меня к себе. Пребывая в сладострастном состоянии, я автоматически положил руки Андрею на ягодицы и плотно сжав их, притянул плотнее к себе. Некий ток наполнял моё тело, даруя мне приятные чувства и ощущения. Я не хотел прекращать этот момент, поцелуя, не хотел, чтобы губы Андрея прекращали. В какой-то момент он отстранился, продолжая молчать и смотреть мне в глаза, а я безотрывно смотрел в его. -Моя смена заканчивается в 8 утра. Буду ждать тебя у себя. После утреннего осмотра и перевязки приходи. – Он называет адрес. – А теперь иди отсюда, пока я не раздел тебя прямо тут. Он открыл дверь и вытолкал меня проч. С радостным выражением на лице, я пошёл к себе в палату. Несколько раз я облизывал свои губы, предаваясь воспоминаниям, как нежные и пухлые губы Андрея наполняли меня счастьем. Я поймал себя на мысли, что я счастлив. Это мне нравилось. Возможно, что кто-то наверху решил сжалиться надо мной и позволить мне вкусить прелести обычной жизни. Но всё же одна мысль меня неустанно омрачала. Это следователь, который то и дело сновал тут с момента, когда я пришёл в сознание. Я всячески пытался отделаться от него, ссылаясь на то, что я ничего из произошедшего не помню. Конечно, я лгал. С одной стороны я не хотел, чтобы всё это поднималось на такой уровень, а с другой – оставлял за собой право ответного хода. Ну и мне совсем не хотелось, чтобы обо мне узнал Апостол. Ведь, если в течение этого времени за мной никто не пришёл, чтобы добить, значит посчитали мёртвым. И в этом случае мне открывалось два пути: один спокойной жизни с Андреем, а второй – путь мести. И я выбрал первый. Жизнь не часто давала мне второй шанс и выбор, а сейчас был идеальный вариант. Оставалось только избавиться от назойливого следака, который уже ждал меня в палате. Убрав со своего лица радостное выражение, я изможденно поприветствовал человека в гражданском и тяжко присел на кровать. Дальше началась игра одного актёра. Словами я был здесь, но мыслями я был с Андреем. Я представлял, как он играючи снимает с меня одежду, будучи уже сам почти полностью раздетым. На его теле оставались лишь трусы, под которыми красовался набухающий бугорок. Его губы скользили по моему телу, как приятное возбуждение, берёт своё начало где-то внизу и распространяется по всему телу. Моя ментальная отрешенность в глазах следователя, который всё подробно записывал, придавала ситуации с моей потерей памяти, некую проникновенность и достоверность. Всё в итоге сводилось к тому, что при таких повреждениях хорошо, что я вообще способен самостоятельно обслуживать себя. Ссылаясь на утомление и головную боль, вдруг возникавшую у меня от напряжения в ходе воспоминания, я просил покинуть меня и отворачивался к стене. Следак что-то дописывал в своих бумагах и уходил. Я же в свою очередь, с нетерпением ждал следующего утра, чтобы поскорее снова оказаться объятиях Андрея… Вечером, после обхода в палату зашла медсестра Валентина. Пришла она не ко мне, а к тому мужичку, который был неходячий. Но на меня смотрела цепко, изучающе. В ответ я ей подмигнул и она с пониманием улыбнулась мне в ответ. Спал я плохо, снилась мне всякая ерунда с постоянным ощущением того, будто я куда-то опаздываю. Проснулся я с тяжёлой головой, но мысли об Андрее унимали всю мою тяжесть в голове. Я с нетерпением ждал, когда врач закончит осмотр, потом ещё перевязка, одеться и мчаться к тому, кого я уже без тени сомнения мог звать любимым. Конечно, это была не та щенячья любовь, коей подвержены те, кто был влюблен первый раз, но всё же… После перевязки я нашёл Валентину, она дала мне одежду, которую оставил Андрей и вывела из корпуса стационара так, чтобы никто не заметил. -Не бегай и не делай резких движений. – Наставляла она меня. – Будешь подниматься по лестнице, не торопись. – И видя моё состояние, она заглянула мне в глаза. – Ты меня понял. – Сказала она очень строго. -Да понял я, понял. -Смотри у меня – она поднесла к моему носу свой кулачок – не вздумай навредить. Я улыбнулся и шагнуло за дверь. У выхода меня уже ждало такси. Я назвал адрес и мы тронулись. Глава 5. Щёлкнул домофон и я неспешный шагом начал подниматься на третий этаж. Мне не хотелось омрачать нашу встречу каким-нибудь приступом на фоне повышенного давления, поэтому поднимался я очень медленно, хотя мне очень сильно хотелось бежать. Дверь в квартиру была открыта. В пороге стоял Андрей в одних чёрных боксёрах с розовым кантиком в центре которых покоился хорошо выделяемый член. Увидев зацепившийся мой взгляд на его промежности, Андрей улыбнулся. Он впустил меня и закрыл за собой дверь. Как только щёлкнул замок, я буквально набросился на него, заключил в крепкие объятия и принялся осыпать поцелуями его лицо, щеки и шею. Андрей стоял обняв меня позволял мне проявлять свои чувства. Он лишь улыбался в ответ на мои ласки и поворачивал голову для лучшего доступа к губам или шеи. От Андрея пахло ванилью. Приятный аромат, который я жадно вдыхал, когда покрывал его поцелуями. А вот от меня несло больницей. Да и в квартире, как я понял по запаху, мы были не у Андрея. Как он мне позднее пояснил, это квартира Валентины. Он помог мне раздеться, но не потому что я не мог этого сделать сам, а потому что это доставляло ему удовольствие. Ну сейчас мне было не до одежды, я был занят. Вместе с тем, как он раздевал меня, он водил своими руками по телу, едва касаясь моей кожи, чем сильно возбуждал меня. Он освободился от моих объятий и проскользнул мне за спину. Стоя сзади он залез мне под футболку и начал снимать её с меня. Она беззвучном легла на пол. Спускаясь по моему торсу руками, он поиграл с моими сосками, чем даровал мне приятные чувства и ощущения мурашками разбегающиеся по всему телу. Его руки быстро справились с застежкой джинсов, которые незамедлительно спали с ног. Трусов на мне не было, их в принципе не было с того дня, когда их с меня сняли перед операцией. Ну как сняли, срезали. Андрей стоя сзади и плотно прижимаясь ко мне всем своим телом, принялся гладить меня в зоне бикини, но не притрагиваясь к члену. Гладил он едва касаясь меня. Его жаркое дыхание обдавало мою шею. Я закрыл глаза и погрузился в прекрасную негу. Андрей прижался ко мне и через ткань его трусов я отчётливо почувствовал немного набухший член. -Пошли, смоем с тебя этот отвратный запах больницы. – Он потянул меня в ванную. Его руки в мыльной пене медленно и со страстью гладили меня по спине, плавно касаясь моих возбуждённых сосков, спускались ниже и плавно, перебирая моими яичками, переходили на ягодицы. Большими пальцами поочерёдно, Андрей прошёлся меж моих ягодиц слегка надавливая на анус. Я стоял оперевшись о стену и наслаждался тем, как Андрей меня моет. Он аккуратно опустился на колено и принялся также мыть мои ноги. Делал он это со знанием моего тела, ведь не первый раз моет меня. Видимо, ему это тоже доставляло определённое удовольствие, потому как делал он всё медленно, не спеша. Он смыл с нас пену и мы вытеревшись, направились на расстеленную постель. Андрей принялся меня целовать, увлекая за собой. Он страстно выдохнул, когда всем телом я придавил его к матрасу. Не отрываясь от поцелуя, он начал гладить меня по спине и ягодицам, сильно сжимая и с не меньшей силой прижимая меня к себе. Нам обоим было очень приятно чувствовать жар своих тел и переживать возникающие от этого ощущения. Но как бы Андрей не старался, внутренне я всё же был напряжён. Он, видимо, это чувствовал и старался всячески расслабить меня, покрывая мою шею поцелуями и поглаживая меня по всему телу. Я пытался повторять за ним, старался полностью погрузиться в приятные ощущения, но никак не мог и дело было не в том, что Андрей что-то делал не так, нет. Просто мой мозг постоянно привыкший к анализу ситуации, к постоянному наблюдению, не мог сейчас вести себя по-другому. В какой-то момент, Андрей развернулся так, что его голова оказалась возле моего члена, а перед моими глазами предстал уже возбуждённый, чисто выбритый член Андрея. Капелька смазки застывшая на кончике члена словно призывала меня пройтись по головке и слизать её. И в этот момент меня охватил экстаз. Андрей вобрал головку моего едва набухшего члена и вытворял губами и языком какие-то движения настолько искусно, что я моментально возбудился. Мой член сразу же принял жёсткость и Андрей полностью насладился на мой член. Головка члена подверглась большей стимуляции горлом Андрея. Я обхватил его голову рукой и прижал сильнее. Его нос упирался в мои яички. Это было волшебно. Возникшие чувства и ощущения в раз отринули все мои напряжённые мысли и разум сосредоточился на источнике блаженства. Повинуясь гипнотической силе страсти, я всё же прошёлся языком по оголённой уздечке Андрюхиного члена и слизал каплю смазки. На вкус она оказалась слегка солёной. Моё движение отдалось реакцией со стороны моего парня и он сильнее прижался ко мне. При этом совершал плавные поступательные движения головой. Я хотел последовать его примеру и также протиснуть его член в своё горло. Но первая же попытка и я понял, что для таких манипуляций без опыта не обойтись. После длительных ласк губами и языком когда я уже был готов накормить Андрея своим соком, он остановился и уложил меня на спину. Нанёс лубрикант на мой член и начал потихоньку садиться на него, плавно погружая внутрь себя. Тугое колечко сфинктера приятно сдавило член. А вместе с этим пришли новые приятные чувства. Андрей постепенно полностью погрузил мой член в себя. Головку сразу же обдало прекрасное жаркое давление. Я обхватил Андрея за талию и прижал плотнее. Он поддался немного вперёд и оперевшись руками мне в грудь, начал медленно двигаться. На его лице читался абсолютный восторг. С каждым разом его движения становились более ритмичными и жёстким. Из его члена потекла мутноватая жидкость, стекающая по его яичками на мой живот. Андрей начал во всю двигаться приподнимаясь и резко с хлопком опускаясь на мой член. Немного замедляясь, он играл своим сфинктером с моим членом, погружая его в себя лишь до венца головки члена при этом совершая вращательные движение своей супругой попкой. Делая так несколько раз, он снова переключался на более ритмичные движения с полным погружением моего члена внутрь себя. Эта смена в движениях даровала нам обоим приятные чувства, которые нарастали и приближали нас к кульминации. Первым не выдержал я и начал изливаться в недра Андрея. Моя сперма начала стекать по члену и всбиваться в белую массу. В такт движениям Андрюхи, я издавал звуки экстаза, в который он меня погрузил. В какой-то момент гласно выдохнул Андрей и я почувствовал, как на мою грудь закапали горячие капли его спермы. Я улыбаясь и наслаждаясь процессом, наблюдал, как из его члена большими каплями выстреливала на мою грудь сперма. Вроде ничего такого особенного, естественный процесс, но было в этом что-то такое, от чего мне захотелось притянуть Андрея, к себе и заключить его в объятия, что, собственно, я и сделал, когда Андрей закончил изливаться на меня. Издавая чавкающий звук, сперма на моей груди размазалась между нами, когда я заключил его в объятия. Так мы лежали около десяти минут приводя своё дыхание в норму и наслаждаясь теплом друг друга. Андрей уткнулся мне в шею и едва касаясь водил по ней кончиком языка. Я в этот момент поглаживал его по спине. Нам было хорошо, каждый из нас по-своему был счастлив и наслаждался моментом после секса. Мысли текли медленно, неспешно. У Андрея была гладкая, бархатистая кожа, мягкие, как женская грудь ягодицы. Спускаясь к ним по спине руками, я несильно их сжимал и прижимал к себе Андрея. Да, мы были счастливы. И даже образ Яна, как эталона, по которому Виктор сейчас бы измерял настоящее событие, терял свою значимость. Да, тот момент – с Яном бесспорно был ярок и фееричен, но не более того. Сейчас же всё было по-другому. -Пошли мыться. – Поднявшись потянул его Андрей в душ. Как же не хотелось вставать, не хотелось прерывать этот момент, но Андрей настойчиво тянул его в душ. Глава 6. К трёх этажному особняку с белыми колоннами и бледно-жёлтым фасадом подъехал синий Бентли Бентьяга. Из машины вышел высокий мужчина в очках и в черном костюме и открыл заднюю дверь. А из двери этой вышел обычный человек в неприметном сером спортивном костюме с такой же серой бейсболкой без каких либо значков. В тёмных очках и с зубочисткой в зубах. Спокойной и неспешной походкой эти два человека направились к массивной двери. Один из охранников, стоявших у двери открыл дверь и впустил пришлых. Сразу за дверью находилось огромное фойе, в центре которого с потолка свисала длинная массивная люстра из хрусталя и фрагментов декора, выполненного из золота. Справа через массивные двери можно было пройти в большой обеденный зал человек на пятьдесят, в центре которого стоял стол изготовленный из фрагментов обсидиана, золота и платины, которые повторяли естественные узоры минерала. В центре стола сидел человек худощавого телосложения. Полностью лысый круглое лицо и прямоугольной формы очки. Он что-то ел. Сопровождающий того, который был в спортивном костюме остался у входа в обеденный зал. Охранник, стоявший у двери в зал, закрыл высокую узорчатую дверь и встал слева от неё. Сидевший за столом указал на ближайший стул по правую руку от себя, приглашая пришедшего за стол. На столе уже стояли приборы и еда, в хрустальном графине возле рюмки, инкрустированной золотом стояла водка. Человек в спортивном костюме сел на стул. -Коля, как так получилось? – Начал хозяин дома, вытирая руки об полотенце. -Да кто ж знал, что после пули в голову он выживет? – Развёл руками в недоумении он.- Живучий, сука. – С некоторой завистью произнёс Колян. Хозяин дома оторвался от трапезы и пристально посмотрел на собеседника. -Почему после не решили проблему? – Спокойно продолжил тот, возвращаясь к еде. -Мент крутился, не хотели шум поднимать. Город чужой, работа с тамошними не согласована. Если бы мента убрали, шум бы поднялся местные бы недовольны были. -Да плевать на местных, плевать на мента. – Почти до крика повысил голос хозяин дома. – Любого, кто стоит на пути убери, но эту суку добей. – С презрением прошипел тот. А с людьми тамошними я потом разберусь. Ты, кстати, знаешь, где он сейчас? -В больничке отдыхает. -Что менту говорит? -Да о том, что не помнит ничего. Хозяин дома злобно усмехнулся. -Либо точно память вышибло, либо ответку замышляет. -Вряд ли. – Небрежно бросил Колян, за что тут же был одарен пристальным взглядом. – Он ничего для, этого не делает. – Пояснил Колян. – Ходит на процедуры да с молодым доктором васькается. -Побеседуй с доктором. Выясни, что ему известно? -Хорошо, Апостол, я всё сделаю. – Спокойно ответил тот, кого звали Колей и не спрашивая разрешения, встал из-за стола. -И да, Колян, не церемонься там. -Тамошние могут волну прогнать. -Не переживай, когда узнают, кого я убрал, сами потом благодарить будут… Коля ничего не ответив, покинул дом Апостола. На ночь я оставаться не стал, хотя очень хотел. Не знаю почему, но какая-то неведомая сила тянула меня обратно, в больницу. Да и не хотелось вставать очень рано, чтобы успеть к утреннему обходу. Поэтому Андрей вызвал мне такси и я уехал. Андрей остался. На завтра он взял отгул, чтобы решить какие-то свои вопросы, но ближе к вечеру мы договорились встретиться. С этими мыслями о прошедшем и о грядущем я вернулся в палату. Следующий день тянулся очень долго. Все эти процедуры, перевязки, капельницы, уколы. Вот вроде молодые и энергичные медсёстры, а такие медлительные в работе. Валентина, будучи уже в преклонном возрасте могла им всем спокойно дать форы. Но она сегодня сменилась и ушла домой. Мои мысли сразу же меня направили подальше от этой больницы. Домой – повторилось в моей голове – к Андрюхе. По скорее бы назначенный час, хочу к Андрею. В его жаркие объятия и страстные поцелуи. Думая об этом и мечтая о предстоящем, на моём лице отобразилось улыбка. И вот он час желанной встречи. В распахнутой куртке, с бинтами на голове, я снова вбегаю на этаж. Но… Я застыл на месте. Мой мозг сразу оценил ситуацию, но другая часть меня отказывалась верить в увиденное. Дверь была приоткрыта. Да, моя подсознательная часть уже всё поняла, но сознание отрицало, надеялось, что Андрей в спешке забыл закрыть дверь и сейчас ждёт меня принимая душ. Но Валентина ведь дома – пронеслось у меня в мыслях. – Почему тогда она не закрыла дверь? Но ответ на этот вопрос я уже знал, просто не хотел в это верить. Всё же, в какой-то момент моё профессиональное Я берет вверх. Оно надрывно кричит, чтобы я развернулся и ушёл. Сейчас нельзя туда входить. Но другая моя часть утверждала обратное, ссылаясь на то, что там единственные люди на всей планете, которые были мне близки, и которые не бросили меня. Я сделал шаг. Если дверь открыта, значит там уже никого нет. Потому что если бы был и ждали меня, то закрыли. Подхожу прислушиваюсь. Тишина. Сердце бьётся ровно, дыхание ровное. Это моя рабочая обстановка и натренированный организм работает, как часы. Аккуратно открываю дверь так, чтобы не оставить отпечатков. То, что я увидел дальше, меня бы повергло в шок, если бы я был простым человеком. Валентина лежала на спине, раскинув руки в собственной крови. Растрёпанные волосы, изодранная в клочья одежда. На теле и руках виделись следы от пыток. Из входной двери была видна только она. Исходя из количества крови, разлитой по полу, Валентина была уже мертва. Я закрыл за собой дверь и медленно наступая, пошёл в комнату. На стуле, привязанный к нему сидел Андрей. Всё лицо было в синяках. Но крови под ним не было. Лишь несколько гематом и пятна на одежде. Голова целая, тело тоже. Хотя это могло быть просто внешне. Внутри могло быть всё гораздо хуже. Но Андрей был жив. Он медленно дышал. Голова опущена вниз. Кровавая слюна длинной ниткой тянулась на его мокрые от крови и, видимо, от мочи трусы. Увидев это, внутри меня что-то замкнуло. Неутолимая, жажда мести и ярость захлестнули мой разум. Но всё же я сохранил спокойствие. Я аккуратно отвязал его от стула и отнёс на кровать. Один глаз был полностью заплывшим от внушительного размера синяка. Принёс мокрую тряпку и обтёр лицо от крови. От неожиданности он резко открыл глаза и шарахнулся от меня в сторону. -Андрюш, это я Витос. – Поспешил его успокоить. -Витя? – Он посмотрел на меня мутным взглядом. – Как ты здесь оказался? – Спросил он как-то отрешённо. -Всё закончилось, дорогой. – Я попытался его обнять. Но видимо, он ещё не до конца осознавал происходящее. Он просто смотрел на меня застывшим глазом. – Андрюш, это я. – Продолжая отбирать его лицо, спокойно сказал. -А что произошло? – Он посмотрел мне за спину и увидел Валентину. – Она мертва? – Прошептал он прикрывая распухшие губы рукой. Конечно, я понимал, что сейчас мне нужно срочно уйти, ведь они ищут меня и идут по следу, а я ко встрече не готов. Но я не мог оставить Андрея в таком состоянии. -Да, она мертва. – Он перевёл взгляд на меня. Видимо, ещё пребывая в шоке. -Почему её убили? – Шептал он. -Искали меня. – Коротко ответил я. -Тебя-я-я? – Он недоумённо посмотрел на меня глазом с полопавшимися капиллярами. – Но зачем? И тут его прорвало. Он начал рыдать. -Вить, они пытали меня – сквозь слёзы говорил Андрей – они били меня и хотели узнать где ты. – Он вдруг резко замолчал, беззвучно заливаясь слезами. – Извини, Вить, - заплакал он так, будто провожал меня в последний путь – я не смог выдержать. Я всё рассказал. -Андрей, - я взял его за подбородок и медленно приподнял голову – ничего страшного. Всё нормально. Я тебя люблю, слышишь меня? Он посмотрел на меня своим уцелевшим глазом и криво улыбнулся. -Зачем эти люди тебя искали? – Едва слышно спросил Андрей. -Сейчас это не важно. Я тебе потом всё объясню. – Я смотрел на моего любимого и просто горел внутри от ярости. – Где твой телефон? -Забрали. – Жалостливо ответил Андрей. -Телефон Валентины тоже забрали? -Я не видел. Андрей уже начал отходить от шока и его на начало трясти. -Где она его хранит? -Да в кармане куртки наверно оставила. – Его голос начинал дрожать. Я вышел в коридор и аккуратно осмотрел все карманы. Всё же, Господь сегодня мне благоволил. Старый потертый кнопочный телефон я нашёл во внутреннем кармане пуховика. Взяв его так, чтобы не оставить своих отпечатков, я отнёс его Андрею. -Андрей, - я аккуратно повернул его голову к себе – Андрей, ты меня понимаешь? – Хотел удостовериться я в его адекватном состоянии. Он в ответ кивнул. – Хорошо. Вот телефон, - я протянул его ему – как только я выйду, вызывай полицию и скорую. Но когда будешь рассказывать о происходящем, обо мне ничего не говори. А на вопрос чего они хотели и что искали, отвечай, что не помнишь. Ты запомнил. – Я посмотрел в его уцелевший глаз. -Да. – Ответил он уже более твердым голосом. Я поднялся с корточек и направился к двери. -Ты куда? – Удивлённо спросил Андрей. -Разобраться с этим делом. – Остановившись, но не оборачиваясь ответил я. Потому что боялся того, что если снова посмотрю на Андрея, то не смогу его сейчас оставить. – Но я обязательно вернусь. – С этими словами я вышел из квартиры. А когда вышел из подъезда, направился в другую сторону. Я был уверен на все сто процентов, что люди Апостола уже обшарили всю больницу и сейчас ждут меня. Одни где-нибудь снаружи, а другие по этажам больницы. Единственно, в чём я был не уверен, так это в том, ждут ли они меня по старому моему адресу. Но я питал надежду, что нет. Сейчас у меня не было ни денег, ни моего минимального инвентаря. Всё это находилось у меня дома. И если мне удастся добраться, тогда начнётся великая охота и им меня уже будет не достать. До старого адреса пришлось идти пешком и довольно далеко. Прежде чем войти в подъезд, я хоть и замёрз но долго наблюдал за тем, что происходит. Я знал куда на что смотреть. Час я проторчал на улице и от холода и пустого желудка меня уже начинало потряхивать. Судя по тому, что я видел, за домом не следили. По крайней мере, явных проявлений не было. Но зная этих людей, я был уверен, что навыками маскировки они не обладали. В данном случае мне на руку играло их чувство вседозволенности. Тенью я проскользнул в подъезд, на мою радость кто-то вышел и мне не пришлось звонить и претворяться почтальоном или сантехником. Входная дверь в квартиру была опечатана и закрыта. Надежда оставалась на то, что использовали мои ключи, которые лежали на полочке. Ведь тогда я не успел их взять. Я на всякий случай дёрнул дверь, как и предполагалось, она не поддалась. На такой случай у меня всегда был запасной комплект ключей, которые я магнитом прикрепил за почтовые ящики. И перед тем, как подняться на свой этаж, я их оттуда взял. Настоящая, же радость меня охватила, когда замок издал приятный звук движения сувальд. В том, что мой тайник не смогли найти ни менты, ни люди Апостола, я был уверен. Открыв входную дверь я увидел следы запёкшейся крови брызгами разлетевшейся по стенам и полу. Но сейчас было не до ностальгических воспоминаний. Дверь я быстро, но тихо закрыл и направился к своему тайнику, часть которого находилась под потолком в туалете, а вторая часть также – под потолком в ванной. Это был второй ободряющий момент. Ну что ж охота началась – мысленно произнёс я и хищно улыбнулся. Сейчас я ощущал себя тем сверх человеком из марвеловских фильмов, который добрался до своих доспехов, только мои доспехи это химикаты, реактивы и инвентарь для перевоплощения. Сегодня я буду дряхлым стариком – отметил я, облачаясь в характерную одежду и наносят грим. Закончив с этим, я принялся за изготовление необходимых мне препаратов. Процесс этот сложный и длительный, а если учесть, что я решил развернуть свою лабораторию в тесной ванной комнате, чтобы не привлекать лишнего внимания светом в своих окнах, то он растягивался на часы. Закончил я все свои приготовления, когда на улице уже начало светать. Я знал, что рано или поздно, не обнаружив меня в больнице, они наведаются по этому адресу. Поэтому, облачившись в одёжи старика и тщательно себя загримировав, я выдвинулся в путь. Весь остаточный инвентарь я вернул обратно. Взял припасённые для такого случая деньги и тихо вышел. Дверь закрыл, а ключи вернул за ящик. Времени мне хватало, чтобы добраться до больницы. Первые автобусы уже начали работать. Ещё был сумрак поздней осени, когда я вышел из автобуса. Медленной шуршащей походкой и покашливая как должно старику, я поплелся в больницу. В само здание мне входить не требовалось, ведь всю компашку мне одолеть не получится. Химия химией, но пули всё же быстрее. Поэтому я присел на скамейку напротив здания стационара и стал наблюдать. Уже рассвело, но пасмурный день ещё долго сохранял сумрачный окрас. Это мне было на руку, хотя кто обратит внимание на дряхлого старика, сидящего на скамейке? За это время мне удалось выяснить какая машина была именно той, которая мне нужна. Двигатель у одного из джипов постоянно работал. Хотя эти ребята, похоже и не скрывались. Многие машины уже поменялись, но из этой никто не выходил и никто к ней не подходил, лишь иногда приоткрывалось окно, из которого струится, дым от сигарет. Стояла эта машина передом к выезду грамотно поставили – отметил я – чтобы не тратить время на разворот. Но в данном случае, это сыграло мне на руку. Я прекрасно мог видеть, что в машине на месте водителя сидел один человек. План созрел моментально. И почему-то я был уверен, что они поедут на мой старый адрес. Других машин не было, значит, человека четыре, максимум пять. Я по-стариковски поднялся со скамьи и направился к машине, но не прямо в лоб, а так, чтобы зайти с боку. Сейчас наступает самый волнительный момент, но не для меня. Я был абсолютно спокоен и сосредоточен, всё-таки многолетний опыт доведённый до автоматизма, остаётся на всю жизнь. Перед тем как пойти к машине я выпил антидот. Зачем? Сейчас расскажу. После того, как препарат подействовал я нанес на руку весьма специфический препарат, но без антидота я бы так же подвергся его воздействию. Я специально изготовил его стойким к влаге, чтобы его было не просто так смыть. И сейчас, с нанесённым на свою руку препаратом, я приближался к машине. Моя цель заключалась в том, чтобы выманить водителя из машины, а там дело техники и химии, так сказать. Я прекрасно знаю, как такие ребята относятся к тому, когда к их до зеркального блеска наполированной машине кто-то прикасается. Дойдя до джипа, я облокотился рукой о капот джипа имитируя приступ кашля. Опираясь на свою трость-костыль, я пошатываясь кашлял. Собственно, долго ждать не пришлось. Короткостриженый молодой боров выпрыгнул из машины и в одно мгновение оказался около меня. Извергая маты и проклятия он принялся отталкивать меня от машины. Внутри я улыбнулся такой удаче. Жаль было молодого парня, но он должен был сыграть ключевую роль в саге моей мести. Имитируя падение, я рукой, на которую нанёс препарат обхватил его ладонь якобы для того чтобы не упасть. Контакт с его кожей мне был обеспечен. Липкая и жирная субстанция нанеслась на его кисть. Парень моментально отдёрнул свою руку, скорчив гримасу отвращения и попытался обтереть липкую руку об другую. Отлично – отметил я про себя, удаляясь от машины в сторону своей квартиры. Запустил таймер на наручных часах и побрёл. Препарат действовал не сразу, а медленно и незаметно. Он проникал через поры кожи и начинал медленно угнетать работу той части периферической нервной системы, которая отвечала за моторику. Мой расчёт был на то, что к моменту, когда они будут в пути, препарат вступит в полное действие и они достаточно разогнавшись попадут в серьёзное ДТП. На случай, если выживут все, у меня был план «Б». Примерно зная, как и когда подействует препарат, я шёл к тому месту. Мне нужно было, чтобы один из них выжил и доложил своему боссу о произошедшем. А за время, пока это будет происходить, я вернусь в свой город и начну подготавливаться к следующему делу. Я был уверен, что Апостол лично приедет сюда. Разговор не для телефонов особенно, если учитывать, что пострадал его близкий человек. Все мои расчёты оказались верными плюс минус минут пятнадцать. В это время возле стационара. -Бот, что ты делаешь? – Накричал на крупного парня, который был водителем Колян. – Тебе было сказано следить за входом. -Так я и слежу. – Оправдывался тот оттирая капот от жирного пятна, оставленного стариком. – Никого похожего на него не было. – Уже с большей уверенностью отвечал тот, кого называли Ботом. -Нахера ты машину трёшь, вместо того, чтобы следить? -Да старик какой-то заляпал её, вот и отираю пятно. – Он указал на жирное пятно, которое не хотело оттираться. – Вон какое пятнище оставил, придётся опять в мойку ехать. – Недовольно посетовал Бот. -Да хер с ним, с пятном. Садись поехали. Не пришёл он сюда, надо по старому адресу пробить. – Недовольно рявкнул Колян, давая команду всем садиться. Четверо человек быстро погрузились в машину и та с визгом тронулась. -Давай быстрее. – Подначивал Бота Колян. – Может уйти, тогда Апостол точно всех отпоёт. Сзади сидящие заржали. Машина прилично неслась по прямой дороге, в конце которой был довольно крутой поворот вправо. -Бот, нам вправо. – Торопливо произнёс Колян, видя, что тот не собирается тормозить. – Тормози, куда ты так летишь? – Уже почти кричал Колян. В этот момент он посмотрел на Бота изо рта которого потекла слюна, капая ему на брюки. Он понял в чем дело, но не успел отреагировать, пытаясь пристегнуться. Машина вылетает с дороги, сбивает знаки, перепрыгивая через высокий бордюр. Передний мост отрываясь, отлетает в сторону. Машина зарывшись бампером в рыхлый грунт делает переворот, заваливается, на бок и несколько раз перевернувшись замирает. Двое, которые сидели сзади повылетали из дверей, которые открылись в момент, когда машина зарылась бампером и сделала первый кувырок. Их смерть наступила ещё в полёте. Бот каким-то образом застрял головой в руле. Да и головой это уже назвать было нельзя. Сзади на шее виднелся открытый перелом шеи. Его не спасла даже подушка безопасности. Коляну повезло больше. Он отделался лишь переломами руки и ноги, которые получил в результате последующих кувырков машины. Подушка безопасности его спасла от того, чтобы не вылететь из лобового стекла. Ну и инстинктивно Колян схватился за всё, что могло его удержать. Превозмогая притупленную шоком боль, Колян выполз из искорёженной машины. Он поднял голову и увидел перед собой склонившегося старика. Он смотрел и улыбался. Колян было хотел накричать на него, но не смог. -Что же вы сынки так гоняете? – Спросил старик, но Колян отметил, что голос у него отнюдь не стариковский. И тут до него дошло, вспоминая слова Бота. -Тихий. – Едва слышно прошептал Колян. Старик улыбнулся и наклонился к Коляну. -Передавай привет Апостолу. – Старик вложил какую-то бумажку в его руку и старик пошёл прочь. Теряя сознание, Колян увидел, как старик вызывает скорую. Он понимал, что он это делал не из сожаления, а для того, чтобы он выжил и доложил боссу. Колян посмотрел на бумажку и увидел от руки написанное слово. Перевода Колян не знал, но догадывался что там написано. После чего он провалился в тёмную мглу. Глава 7. Я вернулся в свой город, из которого почти три года назад вынужден был уехать. Покинув вокзал, через пешеходный авиадук, я шёл по знакомой улице. Вокруг спешили люди, молодёжь постоянно куда-то опаздывающая и один из многих стариков, шёл неспешной походкой. Несколько часов проведенные в автобусе, заставили меня пройтись пешком до одной из моих квартир. Точнее, из тех нескольких, которые у меня были осталась одна. В ней хранились все мои основные запасы различной одежды и мобильная мини лаборатория. Я не торопился, времени у меня, хватало, поэтому я решил прогуляться, заодно проветрить свои мысли, в которых постоянно стояло избитое лицо Андрея. Сейчас я мог себе позволить немного расслабиться и подумать о нём. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, хотя нет, не на мысли, а на ощущение страха. Да, меня охватил страх. Я боялся того, что когда вернусь, то Андрей не примет меня, ведь по правде это моя вина в том, что такое с ним случилось. К ощущению страха, добавилось ещё какое-то гадкое ощущение и чтобы окончательно не ввести себя в депрессию, я поспешил отогнать эти мысли и решать вопросы по мере их поступления. Только я привёл свои мысли в порядок, как глаз выхватил знакомый едва узнаваемый образ. Я повернул голову и обомлел. На ступеньке в переулке сидел молодой человек весь грязный, левая рука по локоть была отсечена, вместе с тем правая нога по колено также была ампутирована. Засаленные джинсы и какая-то куртка, которая буквально вся была в заплатках. На голове копна нестриженых и немытых волос. В этом кошмарном образе, я едва узнал Яна. Во что превратился этот человек, хотя здесь было бы правильным, во что его превратили в наказание того, что упустил меня. Не было у меня к этому человеку никаких чувств, которые я испытывал к нему раньше. Сейчас он вызывал жалкое зрелище. Он сидел на ступеньке и что-то жадно ел. Когда увидел, как я к нему приближаюсь, поспешил спрятать внутрь своей одежды скромный обед. Я медленно подошёл к нему и присел на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Сжимая свою одежду, под которой он прятал еду он тихо произнёс: -Не отдам, это моя еда. – И ещё плотнее сжал руки. Я смотрел ему прямо в глаза. Понимая, что в моём образе он меня не узнает, я расстегнул куртку и приспустил свитер, оголяя грудь, на которой виднелся шрам в области сердца. Сначала он долго смотрел на меня, не понимая, чего я от него хочу, но когда его взгляд опустился ниже, его зрачки округлились, он громко засопел, глаза резко увлажнились и его голова опустилась. Я присел с ним рядом. -Да, не легко тебе пришлось. – Как бы там ни было и что в прошлом не произошло, но всё же первая любовь, говорят, не ржавеет. Нет, я не любил Яна как прежде, это была любовь к человеку, попавшему в беду. Я в памяти вернулся к тому злополучному дню, когда Ян меня предал. Он беззвучно рыдал. Я обнял его и прижал к себе, зарывшись рукой в его шевелюру, некогда шикарно лоснящуюся на его голове. Жаль, что он тогда избрал этот путь, ведь я его действительно любил. Он освободился от моих объятий и заглянул мне в глаза. Он просто молчал, ничего не говорил, но мне и не нужно было слов, я и так всё понял. Я достал из кармана небольшую таблетницу, в которой лежало несколько капсул и достал одну. -Ты простил меня? – Увидев капсулу на моей ладони, спросил он почти шёпотом? -Уже давно. Он посмотрел на мою руку, потом снова на меня. -Что это? -Это твой выбор. -Ты снова работаешь? – Он взял капсулу. -Не совсем. – Я выдержал паузу. – Скорее месть. Глаза Яна округлились. -Мне? -Нет. – Ответил я с улыбкой, пожурив его волосы. – Тебя я увидел случайно. Моя цель уничтожить Апостола за это. – Я постучал себе по голове. Раздался характерный звук, по которому было ясно, что вместо кости под кожей металлическая пластина. От этого прозвища Ян вздрогнул и осмотрелся по сторонам. -Они и до тебя добрались? – Шёпотом и со страхом в голосе произнёс Ян. -Ага. – Кивнул я в ответ. – Как видишь, меня даже там не принимают. – Я криво улыбнулся, тыча сначала пальцем вверх, а потом указывая вниз. Ян ничего на это не ответил вернувшись к разговору о капсуле в его руке. -Будет очень больно? – Он повертел её перед глазами, пытаясь что-то рассмотреть. Я посмотрел Яну в глаза и накрыл своей рукой его ладонь, на которой лежала капсула. -Я всё понимаю, твоя жизнь сломалась, но ты уверен, что это правильный выбор? Ведь, если ты её примешь пути назад не будет. Ян ответил не сразу. -Можно подумать есть путь вперёд. – Он освободился от моей руки и демонстративно потряс своими культями. Я тяжко вздохнул. -Нет, больно не будет, ты уснёшь и твоё сердце остановится. -Это нормально. – Ответил он, помещая капсулу в рот. – Посидишь со мной? – Ян развернулся и лёг мне на ноги, смотря в мои глаза. Так мы сидели около двадцати минут. Молча смотрели друг другу в глаза и улыбались. В какой-то момент, глаза Яна сомкнулись, сердце отбило последний ритм и замерло. Аккуратно высвободившись из-под Яна, я покинул переулок. Было ли мне тяжело? Я бы не сказал. Мне было лишь немного жаль, что он так угробил свою жизнь. Из красивого парня превратился в ничтожное существо. А ведь у него была возможность остаться со мной. Я не знаю что заставило его пойти на такой выбор. И у меня не было никакого желания знать об этом. Знание этого всё равно ничего не изменит. Я сделал глубокий вдох. Видимо слишком часто я смотрю в глаза смерти, от того сейчас вместо того, чтобы передаваться печали, я в какой-то степени, был счастлив, что эта боль от предательства ушла. И каким бы не был выбор Яна, я бы всё равно простил его. Чувствовал ли я себя сейчас победителем? Отнюдь. Я никогда не ощущал себя таковым, потому что в игре со смертью, победителей нет. С каждым заказом я терял частицу души. Это было платой за мою работу, в последствии чего на меня сходила жутчайшая депрессия. Но тогда, я не предавал этому значения, потому что не было того, ради которого можно было бы остановиться. И вот ведь в чём весь парадокс, - я даже немного усмехнулся, размышляю над этим. Для того, чтобы остановиться, сохранив остатки своей истерзанной души, мне необходимо снова погрузиться в этот мрак. В какой-то момент, мои мысли вернулись к Андрею. Мне хотелось верить, что с ним всё хорошо. Потому что он являлся единственным человеком на всей планете, который наполнял меня светом, возвращая меня к жизни. Он как ангел света выдирал мою потемневшую душу из оков тьмы и мрака. Мне пришлось отбросить эти сентиментальные мысли и вернуться к работе. И в настоящий момент меня ждёт кропотливая работа по сбору информации. *** Три мощных человека в деловых костюмах вошли в палату. Лежавший на больничной койке Колян, увидев знакомую троицу и рад бы подняться поприветствовать вошедшего вслед за ними Апостола, но не смог. Обе ноги и правая рука были в гипсе. Он даже не мог приподняться. Лишь слегка поправил подушку принимая более удобное положение. Апостол закрыл дверь и подошёл к Коляну. Он крепко пожал верному другу уцелевшую руку и осмотрел загипсованного товарища. -Как? – Только и спросил Апостол. По его тону Колян сразу понял, что тот очень сильно разозлен и не будь сейчас он на больничной койке, то по лицу бы точно съездил его кулак. -Бота чем-то накачали и он на ходу отключился. Ну а потом вылетел с дороги. -Кто? – В голосе Апостола послышался металл. -Какой-то старик назвался Тихим. И он передал вот это. – Колян передал клочок бумаги, который вложил ему в руку старик. Апостол посмотрел на слово, которое там было написано. Он не знал перевода, но смысл ему был прекрасно понятен. Он скомкал бумагу и выбросил в ведро. Хотел было наехать на Коляна за то, что тот грохнул какую-то старуху из-за чего поднялся ненужный шум. Ведь помимо полиции, всполошились и местные авторитеты, потому как до них дошла информация, что в городе появился наёмник с позывным «Тихий», который наводил на людей определённого круга, если не страх, то существенную обеспокоенность. Но Апостол не успел произнести ни слова, как Коляна скрутило. Он выгнулся в дугу издавая хрип, изо рта потекла пена. Когда он понял, что происходит, было уже поздно, Колян обмяк и затих с остекленевшими глазами. В это время в палату вошла медсестра и увидев это зрелище, она без лишних криков моментально отреагировала, вызвав полицию. Когда их компанию повязали в наручники, Апостол понял, что всё это с выжившим Коляном, с бумажкой и с его поимкой полицией, было подстроено. Вместе с тем он не мог понять с какой целью нужно так заморачиваться, ведь рано или поздно всё выяснится и их отпустят. Значит таким образом этот Тихий хочет выиграть себе время. Сейчас Апостол был очень зол на себя за то, что попался в такую изящно спланированную ловушку. Позднее, в результате следствия выяснится, что на руке апостола находился некий химикат, который проникая через кожу, когда тот пожал руку Коляну, взаимодействуя с препаратами в крови, становится мощным нейротоксином. Но как и где этот химикат попал на руку Апостола, он сказать не смог, да если бы и знал всё равно бы ничего не сказал, оставляя право ответного хода за собой. Лишь одно омрачало сейчас Апостола больше, чем наручники на запястье. Встреча с местными авторитетами. И если до этого момента он хотел всё сделать тихо, а потом выставив на общее обозрение уничтожение «Тихого», подняться в глазах многих «вежливых» людей, то сейчас дело принимало совершенно иной оборот. Сейчас острым углом вставал вопрос уже его авторитета. Глава 8. Апостол вернулся злым. Он буквально рвал и метал. Уже был поздний вечер почти полночь, когда он вошёл в дом. Пребывая в таком эмоциональном состоянии он скинул верхнюю одежду, небрежно бросив её на тахту в фойе и направился в душ. Сейчас он хотел как можно быстрее смыть этот смрад, который исходил от него и позор, который ему пришлось пережить на сходке. Он был жив лишь потому, что «вежливые люди» позволили ему разобраться с Тихим самому и исходя из своих возможностей. Все законники грамотно отошли от него. Мол ты заварил эту кашу, ты её и расхлёбывай, но сильно не шуми. Никому не нужна волна из ментов и уж, тем более, федералов. Таким образом законники решали два вопроса. Если Апостол ляжет, то они ни приделах и Тихий их не тронет. А если Апостол выйдет победителем, то и авторитет свой подтвердит, и покой криминальному миру дарует. Мылся Апостол долго. Грязь и пот смылись быстро, но позор и унижение водой не смывались. И стоя под струями воды, он подумывал план. Да только в голову ничего не приходило. Как найти человека, которого никто не видел и не знает как он выглядит? Откуда начинать поиски если нет у него ни родных, ни близких. Доктор пидорок ничего толком не смог сказать. Можно было бы сейчас ещё раз его тряхануть, чтобы выманить Тихого, но того менты не оставляют и подобраться к нему не привлекая лишнего внимания, не представляется возможным. Апостол стоял и колотил стену кулаками до боли в костяшках. На ум ничего не приходило. Он выключил воду и закутавшись в халат пошёл вниз к бару. Нужно было выпить коньяку, чтобы немного расслабиться. Три кубика льда звякнули в хрустальном бокале, наполняя помещение нежным законом. Апостол взял наполненный бокал и сел в кресло напротив биокамина. Красивый, длиной примерно в два метра, встроенный в стену, он светил неярким оранжево-фиолетовым пламенем. Он сделал пару внушительных глотков. Пламя, на которое смотрел Апостол, немного успокаивал его своей игрой разноцветных языков. И только сейчас до его разума дошло, что он камин не разжигал. В этот момент из полумрака барной стойки медленно скользнул тёмный силуэт. Он будто вышел из тьмы, как некий демон, тёмный силуэт бесшумно проскользнул к дивану напротив Апостола и также бесшумно опустился на него. -Привет, Апостол. Вот мы и встретились. – Приглушённым с некоторой хрипотцой прозвучал голос. От неожиданности Апостол внутренне вздрогнул. А от этой жуткой картины у бывалого в разных переделках человека, замерло дыхание. Он ощутил себя совершенно беспомощным. Страх и ощущение безысходности лишили Апостола ясности мышления. Тёмный силуэт был одет во всё настолько чёрное, что казалось будто он растворяется во мраке комнаты, а из-за играющих языков пламени создавалось ощущение мерцания. Даже глаза были скрыты под какой-то… Апостол не смог определить того чем скрыты глаза этого человека. -Договоримся? – Проскрипел Апостол пересохшим горлом, набравшись сил. -Поздно. – Ответил голос с нотами металла. Вместе с этими словами на журнальный стол упали фотографии. Они плавно раскатились по журнальному столику, открывая жуткие кадры происходящего. Едва пошевелив головой Апостол присмотрелся и ужаснулся. На кровати в их спальне лежала его жена. Вся кровать была в крови. А жену он смог опознать лишь по её украшения и прическе. -Ты влез на мою территорию, Апостол. Это было ошибкой. – Говорил этот человек медленно, неспешно. – А тебе всего лишь надо было оставить меня в покое. И я бы жил обычной жизнью. -С доктором пидорком? – Последнее он подчеркнул. Но тут же осёкся. Однако, эти слова никак не повлияли на Тихого. -Кто без греха, пусть первым кинет в меня камень. – Парировал он совершенно не изменившейся интонацией. В этот момент рука Апостола невольно опустилась и он почувствовал холодную сталь. Что это? – Проскользнуло в его голове. Пистолет? Вот оно моё спасение. Как он сейчас был ему рад. Радость и уверенность снова вернулись к нему, но он решил поиграть с Тихим. Ведь не каждый день можно поиграть с тем, кто торгует смертью. Сейчас перевес силы был на его стороне. Он аккуратно без резких движений обхватил пистолет за рукоятку. -Ты пришёл в мой дом. – Не без презрения начал он. – Убил моих людей, убил мою жену и сейчас сидишь, думая, что тебе сойдёт это с рук. -И что ты можешь сделать? -Я тебя пристрелю как бешенного пса … - Апостол попытался поднять руку, которой он сжимал пистолет, но не смог. Его рука буквально онемела. -Какой же ты идиот. – Изображая сожаление и презрение в голосе медленно произнёс Тихий. – Неужели ты думаешь, этот пистолет там оказался случайно? -Как? – Только и смог произнести Апостол. Он ощутил, как страх снова сковывает его разум. -Что как? – Тихий буквально упивался этой игрой. Он контролировал, если не каждую мысль Апостола, то каждое движение, каждый его шаг. -Я помыл бокал, бутылку коньяка я привёз с собой. Как ты обездвижил меня? -Это уже не имеет значения. Пошли. – Тихий медленно встал и подошёл к Апостолу. Обхватив его, он поднял его на ноги и они медленно пошли на второй этаж в спальню. Ноги Апостола шли медленно, едва передвигаясь. В руке всё также был пистолет. И вот, казалось бы, вот оно спасение, но рука не в силах была даже нажать на курок, чтобы издать шум, на который сбежится охрана. Теперь Апостола обуяла злость. Как этот ублюдок всё смог так просчитать? Где вся охрана? Надежда оставалась на камеры, которые были спрятаны по периметру территории и внутри дома. Тихий медленно поднимается вместе с ним по ступенькам на второй этаж. Они подходят к спальне. Он открывает дверь и включает свет. В комнате всё, как на фото. Только ещё лежит один охранник. -Пьяный муж, застает свою жену с охранником. – Пояснил Тихий – В порыве ревности убивает обоих. -Тебе никто не поверит. – Зло шипел Апостол. – Я найму адвокатов. -Конечно наймешь, если останешься жив. Тихий разворачивается к мраморной дугой изгибающейся к низу лестнице. Одну руку Апостола кладёт на перила и отпускает его. -И так, вот в чем вопрос. – Тихий шептал ему на ухо. – Какую смерть тебе выбрать? – Пьяный муж поскользнулся на лестнице? – Тихий указал рукой вниз. – Или застрелился, не вынеся позора? – С этими словами он поднёс руку с пистолетом Апостола к виску. Апостол молчал. Впервые в жизни он по-настоящему боялся. И страх его был вызван не смертью, а тем, как этот человек играл его жизнью. -Выстрел в висок. Будет очень эпично вылядеть. Так благородно. Бааац. – Раздался крик Тихого одновременно с этим щелкнул боёк пистолета, но выстрела не произошло. От этого крика и щелчка Апостол вздрогнул. -Вот жалость, ты все патроны потратил на жену и любовника. – Тихий изобразил разочарование в голосе. – Что ж остаётся лестница. -Стой. – Тяжело дыша в крикнул Апостол. – Я хочу жить. -Баба Валя тоже хотела жить. Доктор тоже хочет жить. Скажи, у них был выбор? -Прошу, прости. – Молил Апостол. -Что ж, живи. – Как бы шутливо подытожил Тихий. – Но знай, – его интонации резко изменились и приобрели металл в голосе – я всегда рядом. Любой может оказаться мной. С этими словами что-то в голове щелкнул и Апостол провалился во тьму. Что ж, я был доволен результатом многомесячной работы по сбору информации. Этот страх, который я заставил пережить Апостола, меня радовал. Но это ещё не конец. Неет. Эти ублюдки, открыли на меня охоту и теперь им надо показать, что это была непростительная с их стороны ошибка. Но об этом позже. Потому как мне нужно подготовиться к финальной стадии моего плана. На утро Апостол проснулся с невероятно больной головой. Резко подняться не получилось. От быстрого движения в голове отдало колокольным звоном. Осмотревшись он понял, что лежит на своей кровати в спальне. Тяжёлой головой он осматривается, в ожидании увидеть страшную картину инсценированной расправу, но всё абсолютно чистое. Всё постельное бельё без единого намёка на кровавую расправу. Апостол потёр лицо, снимая напряжение. Голову распирало от количества вопросов. Он медленно поднялся с кровати. Странно, - отметил он, я не помню как снимал халат. Ещё раз окинув спальню взглядом, он в очередной раз удостоверился в том, что нигде не было ни следов крови, ни следов от выстрелов. А ведь в комнате, как он помнил на полу валялись гильзы. Пистолет – скользнула мысль и он на сколько мог быстро подошел к сейфу. Открыв его, снова удивился. Пистолет лежал на месте, даже обойма полная. Он снова потёр лицо, пребывая в полном недоумении. Апостол посмотрел на часы. Почти полдень. Он вышел из спальни. Осмотрелся. Всё как обычно. Внизу два охранника, один из которых вчера лежал с простреленной головой в его спальне с женой. Они оба стояли у входной двери, как им и положено. Внизу хлопотала уборщица. Всё как обычно, если не считать того, что ночью… Камеры. Апостол почти бегом, держась за перила, спустился в низ. -За мной. – Скомандовал он и один из охранников направился за ним. Быстрым шагом он направился в помещение видео наблюдения. -Стой здесь. – Апостол зашёл в помещение один. Там сидел один наблюдающий. – Отмотай вчера на двенадцать ночи. Тот одарил его не понимающим взглядом и запустил запись. Ничего, всё как обычно. Никакого движения. Апостол замер в не понимании. -Что ищем Аркадий Викторович? Апостол игнорировал его вопрос. -Какой сегодня день? -Четверг восьмое. – Недоумённо ответил охранник. -Как четверг? – С неким страхом произнёс он. – Я что три дня, был в отключке? – Перешёл он на крик. -Вера Андреевна сказала, что вам не здоровится и просила вас не беспокоить. -Сука. – Злобно выдохнул он потирая затылок. – Перемотай на четвёртое число полночь. Тот вопросительно посмотрел на Апостола. -Так вы же приказали отключить систему для профилактического обслуживания? -Я? Приказал? – Апостол чуть не подавился воздухом от накатывающего на него возмущения. – Когда? -За день до этого. Числа второго по-моему.    В это день Апостол был в другом городе, разбирался с местными авторитетами и Тихий, видимо, этим воспользовался. -Я ещё тогда удивился, как вы быстро вернулись. -То есть ты хочешь сказать, что кто-то позвонил моим голосом и сказал включить все камеры? -Почему позвонил? – Удивился охранник. – Вы лично мне сказали.    Апостол взорвался, его терпению пришёл конец. -Да как я мог быть здесь, если был за двести километров отсюда.    От этих слов у охранника брови поползли вверх. -Аркадий Викторович, я точно говорю, вы лично дали мне такое распоряжение.    Апостол от злости охватившей его начал расхаживать по помещению. -Вот смотрите. – Охранник запустил видео того дня, когда он давал приказ об отключении. На видео чётко было видно, как точная его копия идёт к пункту наблюдения.  Будто он сам. Скопировано всё идеально походка и даже движения. И судя по словам охранника, голос и интонации. -Хорошо. Предположим. Тогда кто проводил профилактику? – Цеплялся за последнюю возможность Апостол. -Этого я не могу знать. – Пожал охранник плечами. – Вы нас всех отправили сопровождать Блика. – Сразу пояснил тот. -Блика? – Недоумённо и с раздражением в голосе переспросил Апостол. -Да он вёз общак. И очень обрадовался, что в этот раз в сопровождении. -Сука. – Злобно выдохнул Апостол и сильно ударил рукой по столу. Тот завибрировал и на пол посыпались лежащие на нем предметы. – Всё просчитал.    Охранник не рискнул задавать вопрос. -Вера сейчас где? -Выехала в город.    Апостол вышел из помещения и направился к бару попутно набирая номер жены. -Милый… - Только и успела она произнести, как Апостол её перебил -Домой. – Рявнул он и сбросил вызов.    Почти бегом он подошёл к бару и рывком открыл дверцу. Беглым взглядом осмотрел содержимое. Есть – отметил он мысленно. Бутылка коньяка стояла начатой. -Антонина. – Подозвал он неподалёку хлопотавшую уборщицу. Та семенящей походкой приблизилась. -Я вас слушаю, Аркадий Викторович. -Кто убирал бутылку и бокал? -Я, Аркадий Викторович. Утром, как только пришла.    Апостол потеребил пальцем свои губы. -Ты убиралась у меня в спальне каждый день? -Нет. Вера Андреевна сказала вас не беспокоить. Сказала, что вы очень устали и выпили снотворное. -Хорошо. Ступайте. – Женщина удалилась. Из окна Апостол видел, как открывается створка ворот и поспешил встретить жену во дворе, не дожидаясь, когда она войдёт. -Милый, ты проснулся? Как ты себя чувствуешь? – Она попыталась его обнять, искренне проявляя заботу о нём. Но вместо того, чтобы ответить ей на объятия, он остановил её и взял под локоть, чем вызвал смятение и удивление. -Вера, где ты была со второго по пятое число?    В ответ на его вопрос она искренне удивилась. -Что значит, где я была? – Она высвободилась от его руки и развернулась к нему лицом. -Ты же сам позвонил мне и сказал, чтобы я съездила к матери в больницу. – Пояснила она. – Я тогда ещё удивилась, почему ты позвонил с номера Николая. Кстати, как он?   Аркадий проигнорировал её вопрос. -Ты уверена, что это был я? -Был твой голос это точно. А потом ты позвонил после полуночи уже со своего телефона и сказал, чтобы я тебя не беспокоила около трех дней. – Вот и всё. – Я всем наказала, чтобы к тебе никто не входил. А что происходит, Аркаш? – В её глазах Апостол почитал неподдельный страх. -Извини, милая. – Ответил Аркадий уже потеплевшим тоном. – Видимо, перенапряжение сказывается. Поезжай по своим делам. – Он поцеловал его в губы и направился в дом. Как? – Мысленно спрашивал себя Апостол. Как можно провернуть такое в одиночку? Эх, жаль, что Тихий не на его стороне – посетовал он. Такие спецы просто незаменимы в его структуре. И как не хотел, но Апостолу пришлось признать, как всё изящно и красиво он провернул. Всё просчитал, предусмотрел. Даже его полностью скопировал. Не говоря уже о его ночном появлении. Словно призрак из преисподней – появился и также исчез. Уважение и страх одновременно наполняли сейчас Апостола. Теперь он сполна осознал позывной Тихого.    Абсолютно без единого выстрела, тихо, вошёл в одно из наиболее охраняемых зданий и также тихо вышел. Несомненно, Тихий был достоин уважения. Жаль, что он не на его стороне.    Рука Апостола бессознательно сжимала хрустальный бокал с виски и льдом. Он уже поднёс его к губам, но резко отставил его, вспоминая прошлые события. Хотя с другой стороны, если бы Тихий хотел его убрать, - размышлял Апостол, давно бы уже сделал это. Поэтому повертев стакан в руке и посмотрев на игру кристаллов льда в нём, он залпом опустошил его. И снова его мысли вернулись к тому, как найти того, кого никто никогда не видел? Как искать того, который может принимать любой облик. И возможно, что даже сейчас Тихий в облике кого-то из его окружения, наблюдает за ним. И если об этом думать, то можно и с ума сойти.   Апостол почесал голову. Пара идей всё же возникла в его возбуждённом мозгу. В первом случае, можно было обратиться к местным авторитетам с вопросом о том пользовался ли кто-то услугами Тихого? Но среди нашего брата никто никогда не признается в этом и понятно почему. Остаётся доктор.    От дальнейших мыслей его отвлёк звук мобильника. Тот издал звук пришедшего сообщения. Оно пришло с неизвестного номера. В сообщении было лишь два слова: «Включи телевизор». Апостол спешно нажал на кнопку пульта. Шли местные новости. Закадровый голос пояснял происходящее на видео. И увиденное повергло Апостола в шок.    Пресс секретарь местных МВД пояснил, что сегодня утром у себя в особняке один из местных авторитетов, застав свою гражданскую жену с охранником в постели расстрелял обоих. Но из-за количества выпитого не смог удержаться и перевесившись через перила, упал со второго этажа. Парфирий, а в миру Парфёнов Сергей Анатольевич известный предприниматель, а в реальности криминальный авторитет, от полученных травм скончался до прибытия бригады скорой помощи.    Нет. Этого не может быть. Всё именно так, как видел Апостол. Холодный пот поступил на его лице. Он сидел с бледным лицом, уставившись в телевизор.    Вибрация и звук нового сообщения, заставили вздрогнуть Апостола. Он посмотрел. Отправитель «Агапит» Агафьев Анатолий Петрович – сообщала надпись на дисплее. Аркадий открыл сообщение. В нем было одно слово и несколько цифр. Таким образом местные авторитеты созывали экстренный сходняк.

Глава 9.

   Сходняк, как и полагалось, проводился в ресторане Болта – это один из авторитетов, который владел сетью ресторанов и закусочных.    И конечно, выбрали самый удалённый от города ресторан. Все сходки проводились всегда там. Вот и сейчас компания из шести человек собралась вокруг овального стола в помещении без окон.    Слово взял самый старший из них Простаков Юрий Сергеевич, а в своих кругах Арбалет. -Ну что, господа, все мы здесь собрались, чтобы обсудить одну, внезапно нарисовавшуюся проблему. – Он говорил степенно, спокойно проговаривая каждое слово. – Все мы наслышаны о смерти уважаемого нами Парфирия. – Он поочерёдно обвёл каждого взглядом. – Ходит много слухов, сплетен, но никто ничего толком не знает. Менты сводятся к несчастному случаю. Но ведь мы знаем как они работают. – По залу прокатился гул. Арбалет замолчал, давая высказаться каждому. -У него ведь камеры чуть ли не в унитазе стоят и ничего не нашли на них? -Так он же сам выслал всех и камеры отключил. – Сказал один довольно грузный мужчина. -Зачем? – Покатилось по залу от остальных. Лишь Апостол молчал. -Дек кто ж теперь скажет? Все померли. -Да не мог он так поступить. – Вставил третий. -Парфирий, насколько я помню, никогда не напивался. -Ну когда увидишь, как твою бабу шпилит охранник, не так озвереешь.    Арбалет поднял руку, давая знак и все разговоры стихли. -Все мы хорошо знали Парфирия. Все вы правы. – Он перевёл взгляд на Апостола. – А ты, Аркадий Андреевич, чего молчишь?    Апостол поднял налившиеся свинцом веки. -Это сделал Тихий. – Ответил он как-то отрешённо.    По залу прокатился гул и волнение. -Откуда такая информация? – Спросил Арбалет. – Насколько я знаю, ты его утихомирил навсегда. -Если бы. – Апостол выдержал паузу. – Он каким-то чудом выжил и вернулся к работе. – Об остальном он решил молчать. Если будут проявлять интерес, то расскажу, если нет, то буду молчать. В любом случае, эта информация ни на что не повлияет. -Так порешить его и дедов с концом. – Высказался кто-то из присутствующих и помещение наполнилось гулом согласия. На что лишь Апостол отреагировал не так, как все. Он усмехнулся, показывая окружению всю бесполезность из потугов. -Ты что-то знаешь? – Спросил Арбалет. – Поведай и нам. -Как найти человека, которого никто не видел, у которого нет ни родных, ни близких? Его нет ни в одной системе. Он с лёгкостью принимает любой облик и способен проникнуть к любому из нас. Вы даже и не узнаете, что он рядом, пока не станет поздно. И если вам на какой-то миг покажется, что вы одержали вверх, это иллюзия. Он будет контролировать каждый ваш шаг, чтобы вы не сделали, он просчитает. – Апостол замолчал. -Он же обычный человек. – Нарушил тишину чей-то голос, на что Апостол лишь улыбнулся. -Его дважды пытались убить. Один раз в сердце, второй раз в голову и оба раза он выжил. Кто-нибудь из вас может этим похвастать? – Апостол театрально обвёл каждого присутствующего взглядом. Все молчали. -Да будет тебе, Апостол, жути нагонять. – Металлическим оттенком в голосе произнёс Арбалет. – Ты, как я посмотрю, очень многое знаешь о Тихом. И я не ошибусь, если выскажу общее сомнение. – Он выдержал паузу, как бы в подтверждение сказанного. – Но не ты ли заказал Парфирия?    Надбровные дуги Апостола резко поднялись вверх и его глаза хищно сверкнули. -С Парфирием у нас было всё ровно. Никаких тёрок не было. -Тогда поведай нам откуда ты столько знаешь о Тихом? -Я не знаю какое дело у Тихого с Парфирием. А знаю о нем я столько, потому что уже несколько лет охочусь на него. -И безуспешно, как я полагаю. – Арбалет вальяжно откинулся на спинку стула, развод руки в стороны. -Живущий, сука. – Злобно выдохнул Апостол. -Так что решать будем? Парфирий держал каналы, а без него многие из нас могут потерять много вкусных кусков. – Переключился Арбалет на более насущную проблему. -Надо назначить человека. – Ответил кто-то. -А что по Тихому? – Вставил Апостол. Арбалет перевёл на него взгляд. -Ты это начал, тебе и решать эту проблему. А Молот тебе поможет. – Тот в знак понимания кивнул.    Дальше разговор перешёл в русло делёжки бизнеса Парфирия. Он решился гораздо быстрее, чем был весь разговор о Тихом и когда все нюансы были оговорены, официанты подали на стол.    По помещению разнеслись звуки посуды и процесса поглощение еды. Апостол лишь повертел бокал с каким-то не дешёвым коньяком, сглотнул голодную слюну и поставил его обратно на стол. -А ты почему ничего ни ешь, ни пьёшь? – Увидев, что Апостол ни к чему не притронулся, спросил Арбалет. – Брезгуешь нами? -Нет, не брезгую. – Жёстко ответил Апостол, на провокационный вопрос. – Кто-нибудь из вас проверял официантов или повара?    От этих слов все моментально прекратили есть и уставились на Апостола. В воздухе повис немой вопрос. В разговор сразу вступил Болт. -Зачем ты так говоришь? – С характерным грузинским акцентом возмутился Болт. – Мы всегда проводим здесь встречи и ни разу не было проблем.    Апостол не ответил. С одной стороны он не хотел нагнетать обстановку, а с другой – был занят своими мыслями. Надо было как-то покинуть это заведение. Вокруг ходили официанты, убирали одно, подносит другое, наполнял опустевшие бокалы. Всё было как обычно в такие моменты. Но в какой-то момент помещение наполнилось грохотом падающей посуды. Апостол почувствовал, как его тело в раз онемело и он, как и все сидящие, рухнул на стол, больно ударившись о посуду головой. Смягчила удар еда, к которой Апостол так и не притронулся. Он слышал, видел и чувствовал всё происходящее вокруг. Кому-то повезло меньше, он упал со стула, кто-то раскроил себе лицо о бокал.    В момент осознания произошедшего, кто-то поднял его голову и повернул вправо. -Здравствуй, Апостол. Зря не стал есть. – Знакомым голосом произнёс человек в одежде охранника. Он даже не скрывал своего лица. – Еда и правда очень вкусная. – Охранник в доказательство своих слов съел пару кусочков мясной нарезки. – Вентиляция – Пояснил он, указывая пальцем вверх.  Ужас застыл в глазах Апостола. И если бы тело сейчас не было парализовало, то его бы наверно трясло. Охранник взял бокал и поиграв содержимым понюхал. -Отличный коньяк. Зря не выпил. – Рука охранника легла на сонную артерию. – Повышенный пульс. – Резюмировал он. – Да ты не беспокойся, ты не умрёшь. Наоборот, ты будешь жить. Правда, как овощ. – Он улыбнулся. – На твой немой вопрос отвечу. В ходе следствия будет обнаружено, что всё это – охранник обвёл рукой вокруг – подстроил ты, но не рассчитал дозировку антидота и тебя не убило, а парализовало. Ты всё будешь слышать, чувствовать, видеть, но ничего не сможешь сделать. Ты даже глазом не сможешь моргнуть. Выживешь ли ты это большой вопрос. Тут много нюансов. Но одно я тебе могу обещать точно – умирать ты будешь долго и мучительно. И не потому что я питаю к тебе какие-то особые чувства, а для того, чтобы каждый знал, что любой может быть на твоём или их месте, если сунется к Тихому. А что касается нашей власти, так после этого, здесь такое начнётся… ни полиции, ни другим ребятам будет не разбирательства. Всё спишут на тебя, дело закроют и я спокойно доживу свой век. – Охранник уже собрался уходить. – Ах да, чуть не забыл. – Он опустил Апостолу веки. – Мы же не хотим, чтобы ты ослеп от сухости в глазах. Из глаз Апостола потекли слёз, но Тихий этого уже не видел. Ему необходимо было покинуть это место, ведь скоро охрана и официанты очнутся. Этот город Тихий покинул с чувством облегчения. Он понимал, что обеспечил себе спокойную жизнь. Ведь люди в погонах не будут искать его, даже, если очень захотят. Им попросту будет не до него, ведь преступный мир остался без верхушек, а это значит, что в городе начнётся передел власти и бизнеса. И если рабочие моменты для Тихого были предельно понятны и не вызывали никаких тревог, то вот, что касалось Андрея, наоборот вызывало у него сильное волнение. Некий страх охватил меня, когда мои мысли плавно перетекли в русло личной жизни. Андрей был единственным человеком, который был способен вызвать это ощущение. Пугала неизвестность, потому что я не знал, примет ли он меня после этого происшествия или пошлёт подальше. Весь путь меня терзали эти сомнения. Для меня эти ощущения были новыми. Было довольно забавно осознавать тот факт, что я только что уничтожил всю верхушку криминального мира нашего города и при этом испытываю страх всего лишь перед одним человеком. Хоть город, в котором жил Андрей был сравнительно не далеко, я, добирался до него трое суток. Мне специально пришлось настолько удлинить свой путь, чтобы проверить отсутствие слежки. А когда я приехал в город, я с ужасом понял, что совершенно не знаю, где живёт Андрей, ведь мы встречались в квартире у Валентины. Пришлось потратить ещё два дня, чтобы проследить за ним до его коммуналки. И да, мне не хватило смелости подойти к нему на улице, когда я увидел его идущим домой. Высокий парень в пальто неспешно шёл домой после дежурства и за ним, словно его вторая тень, шёл я. Какая-то мысль дёрнула меня купить цветы, после того, как я сопроводил его почти до его комнаты. И вот я стою у его двери с букетиком чайных роз разного цвета, который прячу под своей одеждой и не решаюсь постучать. Я замер с поднятой рукой в не решительности. И я бы наверно не решился сделать этот шаг, слишком велик был страх. Всё снова решил, его величество, случай. Видимо Андрею что-то понадобилось и он решил выйти. Дверь резко распахнулась и мы оказались лицом к лицу. От неожиданности он вздрогнул и отшагнул назад. А я как замер с поднятой рукой, так и стоял, глазея на него. Кое-где ещё виделись заживающие швы в виде тоненьких красных полосок -Привет. – Только и смог выдавить я из себя. Андрей не произнёс ни слова. На его лице было сложно прочитать какую-либо эмоцию. Он стоял и глазел на меня. Потом его взгляд сполз на мою вторую руку, которая удерживала букет под курткой. В какой-то момент я был готов развернуться и уйти, потому что эта неловкая затянувшаяся пауза удручала меня больше, чем любое дело, над которым я работал. Но Андрей схватил меня за куртку обеими руками и втянул в комнату. Быстро закрыл дверь и без слов залепил мне увесистую пощёчину. -Почему ты не позвонил? – Процедил он сквозь зубы, явно сдерживая крик, видимо, чтобы соседи не услышали. – За всё это время ты ни разу не позвонил. – Он толкнул меня в грудь рукой и я спиной ударился об дверь, из-за чего та издала громкий звук. А я был рад. И не смотря на то, что у меня от удара горела щека, я улыбнулся. Аккуратно отложив букет, я сгрёб его в охапку и крепко прижал к себе, зарывшись в него лицом. Андрей трепыхался в попытке вырваться, но это больше для виду. Если бы он действительно хотел вырваться, то без труда бы это сделал. -Мне нельзя было. – Ответил я и лизнул его по шее. -Да отстань ты. – Вырвался он наиграно и отстранился. Он замахнулся для очередной пощёчины. Я лишь зажмурился в ожидании удара, но вместо этого он схватил меня и впился в губы, больно кусая их. Это он делал специально, но я терпел, заключив его в свои объятия. Внутри всё будто шевелились и клокотало. Я был бесконечно рад, что Андрей не прогнал меня, а ведь он имел на это полное право. Я не знаю почему он не поступил так, но как бы там ни было, я был этому сильно рад. Андрей отстранился от моих распухших губ и мы долго смотрели друг другу в глаза. -Прости. – Сказал я протягивая ему букет. – Я не мог иначе. -Я хочу, – Андрей взял букет и осмотрел его – чтобы ты мне всё рассказал. – И я уже набрал в лёгкие воздух, чтобы начать свой рассказ, как Андрей приблизился ко мне и прикрыл своей ладонью мой рот. – Нет. Ничего не говори. Я ничего не хочу знать. – Он развернулся и пошёл в комнату ставить цветы в вазу. – Проходи, чего встал. Я медленно прошёл. -Как ты нашёл меня? – Он стоял спиной ко мне, набирая, воду в банку, чтобы поставить в неё цветы. -Просто проследил за тобой. – Выпалил я уставившись на его обтянутый шортами зад. -А позвонить нельзя что ли? К чему такие сложности. Ну или подошёл бы ко мне на улице. -У меня нет телефона. И ты поверишь, если я скажу, что побоялся подойти к тебе на улице. Андрей поставил банку с цветами на самое видное место и развернулся ко мне. Поймав мой взгляд на себе, он улыбнулся. -Ты? – Удивлённо протянул он. – Чего? -Наверно того, что ты просто пошлёшь меня. – Я отвёл в сторону свой взгляд, потому что моё изголодавшееся по ласкам тело, начало реагировать на полуголое тело Андрея. Он усмехнулся. Я же не удержался и подошёл сзади плотно прижал его к себе, давая почувствовать ему, как сильно я соскучился. -Я скучал. – Прошептал я ему на ухо, за которым прошёлся языком. -Ага. – Он снова усмехнулся. – Я чувствую. – Ответил он, когда мой быстро возбуждающийся член упёрся ему между ягодиц. Я сделал глубокий вдох, вдыхая его запах. Как же сильно он мне нравится. Андрей развернулся и обнял меня. -Ты даже не представляешь, через какой ад мне пришлось пройти за эти полтора года. – Он положил голову мне на плечо. – Но самое страшное во всём этом, была неизвестность. От тебя не было никакой информации. Я не знал, что думать? Не знал, что с тобой, вернёшься ли ты? -Прости. По-другому было нельзя. Андрей отстранился и посмотрел мне в глаза. -Ты, кстати, есть хочешь? -Очень… - Только что осознав насколько голодный, ответил я. Когда пища начала поступать внутрь, ощущение себя человеком вернулось. Андрей готовить умел. Я с наслаждением улетал всё, что он выставил, а он мило улыбался и смотрел. Стол быстро опустел и на нем появились два бокала. Уже свечерело. За окном светила полная луна, заливная комнату своим серебристым светом. Мы не включали свет того, что был от луны нам хватало. Мы сидели в кресле. Андрей сидел на мне. Пили какой-то коктейль, который приготовил Андрей. Разговаривали о разном. Но в какой-то момент нами обоими обуяла абсолютно животная страсть. Одежда, издавая предсмертный треск слетала с нас обоих. Нет, мы не разделись полностью. Просто каждый из нас, добравшись до нужного места, переключился на другого. Андрей ловко зачехлил мой уже стоявший член и быстро нанёс смазку насладился на него. Прислонившись ко мне спиной. Так мы несколько минут сидели в кресле, наслаждаясь волнами экстаза. А потом начались бешеные скачки в разных позах. Никакой нежности и ласки. Очень жёсткий и страстный секс. Я выходил из попе Андрея и снова резко входил с силой ударяясь об его ягодицы. Андрей иногда притормаживал меня, но не потому что ему было больно, а чтобы звуки нашей любви не услышали соседи. Кончал каждый из нас обильно и шумно. Я закусил свою футболку и сопел, сдерживая крик. Андрей закусил что-то из своей одежды. Выходить я из Андрея не стал. Так мы и продолжили сидеть в кресле, поглаживая друг друга и протягивая коктейль из бокала. -Переезжай ко мне. – Предложил я, когда мозг немного пришёл в себя. Андрей посмотрел на меня. -Куда? – Удивился он. -У меня на Калининском переулке есть квартира. -Ого. – Выдохнул он. – Ты уверен, что готов к такой жизни? -Да. – Не задумываясь ответил я и прижал его к себе ещё сильнее. Переезд совершился очень быстро. Вещей у Андрея оказалось не много. В квартире, он по хозяйски наводил порядок и чистоту. Пока он занимался обустройством квартиры, я занимался поиском работы. Мне нравилась работа преподавателем. Пусть за не большие деньги, но я устроился преподавателем органической химии в один из университетов. Денег, которые у меня скопилось за годы моей работы, хватало на долгую и безбедную жизнь. Андрей не задавал вопросов, за что, собственно, я был ему благодарен. Хотя, я уверен, что он прекрасно догадывался об источнике этих денег. В один из вечеров, когда все хлопоты были завершены, я решил устроить нам романтический вечер в честь нашей второй годовщины встречи. Ведь первую отпраздновать нам не удалось. Всё было подготовлено: свечи, ужин, который я заказал, цветы, постель в лепестках роз, лёгкий запах лаванды и сандала. Всё это убранство вызвало слёзы у Андрея. -Для меня такого ещё никто не делал. – Он обнял меня, шмыгая носом. -Я пойду сполоснусь, а ты пока раскладывай по тарелкам, да наполни рюмки. Когда я вышел из ванной, Андрей уже всё сделал и чтобы скоротать время, решил посмотреть телевизор, по которому шёл выпуск криминальной передачи одного из тематических каналов. Я с ужасом понимаю, что сейчас там показывают тот зал, в котором я изрядно потрудился, рассказывая о том, что криминальный мир лишился всей своей верхушки. Андрей увидел меня. Он пристально и молча смотрел на меня. Молчание тянулось несколько секунд, но для меня они показались вечностью. Я не знал, какие сейчас мысли были в его голове, но лил бы не те, которые вели к расставанию. В воздухе висел немой вопрос, который Андрей не решался задать, а я не решался ответить. -Зачем? – Прошептал едва слышно. -Месть. За тебя. – Ответил я нисколько не смущаясь этого. – Я любого порву, кто тебе попытается хоть как-то навредить. – Андрей молчал. – Ты не представляешь, какую ярость я испытал, когда они тебя и Валентину… - я не смог подобрать слова. – И если понадобится, я сделаю это снова и снова, и снова… Андрей подошёл ко мне. -Тихо, тихо. Тебя понял. – Он погладил мой шрам на груди. – Давай постараемся обойтись без этого. – Он нажал на кнопку пульта, выключив телевизор. Я облегчённо выдохнул. -Так, давай ужинать. Ведь у нас сегодня годовщина. – Быстро перевёл я тему. Андрей от округлил глаза. -Точно. – С сожалением произнёс он. Я протянул ему подарок. Это были смарт часы, которые он хотел. -Это дорогой подарок. – Недоумённо п произнес Андрей, пребывая в не решительности. Тогда я взял его за руку и вложил в неё коробку, которую сам распечатал и надел часы на неё. -Я же ничего не подарил. – Виновато произнёс он. -Ты подарил мне очень многое. – Я обнял его. – Ты подарил мне жизнь в прямом и переносном смыслах. Ты подарил мне себя. А это ни с какими подарками не сравнить. Всё, садимся за стол. Вечер обещал быть очень интересным, ведь в дверь раздался стук…