Обманчивое зло

*** Анна тяжело вздохнула и села на неказистый стул, делая финальный взмах палочкой и завершая наконец уборку. После смерти дяди три года назад, ей удалось продать дом в Фэлкрофте и переехать в Крэгкрофт. Правда, дом оказался не в лучшем состоянии, но Анна не была привередливой. Больше её волновали опасные топеройки, что вечно досаждают жителям. Вновь боль пронзила все тело, что Анна едва не свалилась со стула. Проклятие невыносимо истощало девушку, особенно плохо стало в последний год, ей едва хватало сил сходить за продуктами. Сэллоу понимала, что скоро сляжет (а после ей останется совсем немного) и все думала о том, чтобы написать Себастьяну — сообщить хотя бы где она живет. За эти три года они не разу не общались. Девушка лишь узнала от дочери жительницы деревни (которая училась на курс младше на Слизерине), о том что брат успешно завершил свою учебу. Но невыносимое чувство разлуки исчезало, когда она вспоминала дядю — с навсегда застывшим выражением неверия и страха. Нет, она не может... Её размышления прервал стук в дверь, от которого Анна чуть не свалилась со стула. Было уже поздно, кто же мог прийти к ней? Сэллоу собралась с силами и подошла к двери, неловко открывая её. Перед ней стоял молодой человек, которого она не сразу узнала — юноша с короткой стрижкой и с светло-рыжими волосами, в круглых очках с темными стеклами (кто носит затемненные очки, когда солнце уже скрылось за горизонтом?), в темном костюме с фиолетовыми вставками и мантии-накидке с причудливым узором. Одет с иголочки, это её удивляло даже тогда... В этот момент она узнала гостя. Это был Николас Рейн, друг Себастьяна, который активно помогал брату в поисках излечения от проклятия. Однако, если Себастьян в своих письмах и при встречах красочно расписывал нового друга, как отличного парня и однокурсника, который никогда не выдаст — Анне же он никогда не нравился. Николас мило улыбался, но его карие глаза оставались холодными. Лишь когда переводил взор на её брата, в глазах парня появлялся странный блеск. Хотя это была только её интуиция — по слухам, что ей рассказывала соседка, Николас был добрейшей души волшебником: помог студентке из Хогвартса вернуть семейную реликвию, спас нюхлера у браконьеров и даже подружился с кентаврами. Но сейчас, как и три года назад, Анну сковало странное напряжение. -Позволите ли Вы войти, мисс Сэллоу? Девушка приоткрывая дверь шире, и давая пройти. Напряжение стало ещё сильнее, и в голове, словно набатом, звучало «опасность». Но и отказать она ему не могла, Анна почувствовала себя словно пушишка, которую поймала змея в свои смертоносные кольца. -Если Вы пришли по поводу брата, то я пока не готова с ним говорить... — начала было девушка, но Николас остановил её, взмахнув рукой. -Ну что Вы, я точно не собираюсь уговаривать Вас общаться с Себастьяном, хотя он невыносимо грустит по Вам и пишет письма, которые не знает куда отправить. Да и Оминис, так переживает... С ним то Вы могли бы встретится где-то, аппарировав из этой деревеньки. Хотя... я так понимаю, что Ваше состояние намного хуже, чем я предполагал. — Рейн снял очки, и на секунду Анне показалось, что глаза юноши.. красные? Но нет. Он подошел к ней ближе, внимательно осматривая своим янтарно-карим взглядом с ног до головы. -Тогда, зачем Вы здесь? — Сэллоу села на стул, чувствуя как боль от проклятия снова накатывает на неё. -Три года назад я одолел гоблина Ранрока, получив доступ к крайне... интересной магии, хотя мое решение одобрили далеко не все. Впрочем, не они будучи пятикурсником сражались с троллями, браконьерами и темными магами. — Николас отошел от девушки, взяв в руки с небольшого стола колдографию в рамке, где Анна раз за разом обнимала брата. — Такими как Виктор Руквуд, который и наложил на Вас это проклятие. Все это поворачивает Вашу историю совершенно на другой лад, не правда ли? Девушка тяжело вздохнула и ответила: -И что это меняет? Что не гоблин, а волшебник наложил на меня проклятие? Рейн улыбнулся и посмотрел на Анну, как на маленького ребенка, который переел шоколадных лягушек, и, поставив рамку на место, сказал: -Ну как же — во-первых, не нужно пытаться искать информацию про гоблинскую магию. Вы сами прекрасно знаете о закрытости этой расы, да и даже если получится найти какую-то книгу, то поиск хорошего переводчика и сам перевод займет месяцы. Во-вторых, если даже в Мунго не смогли определить тип проклятия, значит это либо личное изобретение Виктора — в чем я сильно сомневаюсь. Как маг он был весьма... посредственный. Либо же это семейный секрет. И какая удача, что у меня есть возможность пообщаться с портретом Чарльза Руквуда, предка Виктора, который рассказал, в чем заключается Ваше проклятие — а именно условия для его совершения. -Но только не для его снятия? — Анна едва прошептала эти слова, но Рейн видимо обладал крайне хорошим слухом и мигом ответил: -Увы, да, сам Чарльз не смог дать ответ на этот вопрос, но тут мы возвращаемся к магии, которая дала мне куда больше, чем стандартное обучение в Хогвартсе. Конечно, поиск информации для освоения этой магии заняло это немного больше, чем я ожидал. Но мои исследования и опыты значительно продвинули меня вперед, и теперь я могу снять с Вас это проклятие. Сэллоу было просияла, наконец-то, у неё есть шанс избавится от этой боли — да даже если ничего не получится, девушка надеялась, что ей хотя бы не придется мучится. Но тут Анна поняла, что в последней фразе Николаса что-то не то. -Подождите, Вы сказали... опыты? -А как считаете ещё можно проверить, успешно ли снимается проклятие, если сначала не наложить его на человека? — Рейн улыбнулся, словно говорил о том, что катался на метле, а не ставил эксперименты над кем-то. Он заметил, что лицо Анны побелело. — Не переживайте, побочных эффектов не наблюдалось. -Вы ставили опыты над живым человеком?! Меня беспокоят не побочные эффекты, а то каким образом Вы достигли этого. Я отказываюсь от вашего «решения». Вы такой же, как брат — не понимаете, к чему приводят такие действия! -Дорогая Анна, — Николас подошел к ней ближе, опираясь на спинку стула рукой. Вся его поза стала напряженной, словно гиппогриф, что готовится к атаке. Голос же перестал быть мягким и интонированным. Он стал холодным и... равнодушным. — Мой лимит любезности исчерпан. Я приму твое сравнение с Себастьяном, как комплимент. Но неужели ты думаешь, что даю тебе выбор? Я потратил последние три года изучая древние фолианты, совмещая это с учебой и попытками заработать. Ведь в Англии не нашлось нужных данных, так что я побывал во многих странах и, увы, не с целью отдыха. Я прошел через это всё не потому что сильно симпатизирую тебе или испытываю иные глубокие чувства. — Рейн достал из кармана флакон с зельем. — Я делаю это потому, что обещал твоему брату это ещё когда мы были учениками. Потому, что если излечу тебя, то Себастьян никогда в жизни не посмеет оставить меня. — на лице юноши появилась жуткая улыбка, а глаза стали неестественно красными. — Так что, Анна, советую тебе выпить это самой, иначе заставлю силой. Девушка трясущимися руками взяла бутылек. Она понимала, что даже если закричит и попытается позвать на помощь, то вряд ли кто-то останется невредимым. Анна выпила зелье одним глотком и вытерев губы сказала: -С той встречи, я знала, что с тобой что-то не так. Я расскажу брату... — внезапно Сэллоу наклонилась в бок и едва не упала со стула, если бы не подхвативший её Николас. -Да-да, вот только какая «удача», что у зелья все-таки есть небольшой побочный эффект. Последние сутки полностью выпадают из памяти, да так, что ни одни чары забвения не сравнятся. — Рейн посмотрел на уснувшую девушку и, взяв её на руки, перенес на кровать. — Полагаю, мне стоит отправить письмо совой Себастьяну как можно быстрее, как славно что я подготовил его заранее. Николас вышел из дома, вдыхая прохладный воздух. Он посмотрел на звездное небо, вспоминая свой пятый курс обучения, когда он летал по ночам в поисках астрономических столов. Он никогда не жалел о школьных годах: учителя дали ему много полезной информации, что пригодилась для освоения древней магии, а уж знакомство с Себастьяном... Он уже представлял, как тот будет плакать от счастья, благодарить его и скажет: «спасибо тебе, проси, что хочешь». А после Рейн заключит того в объятья, прошепчет ему: «просто оставайся рядом». И может быть легкий поцелуй в щеку, от которого Сэллоу засмущается... Николас наконец-то расскажет о своих чувствах, и пусть они даже не будут взаимны, чувство обязанности буквально вынудит ответить на признание исключительно положительно. Ах, чудесные мысли, чудесные фантазии. Юноша вновь надел очки, скрывая красные глаза, что особенно ярко выделялись ночью и решительно подошел к небольшой деревенской совятне. Пора бы мечтам осуществится. ***