Хотя бы что-то

— Элли, отдай по-хорошему, — Джоэл говорил с напускной строгостью, сквозь которую пробивалось снисхождение. — А иначе что? — в голосе Элли звенела насмешка, а в глазах полыхал непокорный огонь. Тяжело вздохнув, Джоэл едва заметно повернул голову, словно вынося вердикт: «Ты сама напросилась». Резким движением он шагнул к девочке, пытаясь перехватить ее руки, спрятанные за спиной, где она судорожно сжимала бутылку. Но едва Джоэл наклонился, чтобы разомкнуть ее хватку, Элли, встав на цыпочки, дерзко коснулась его губ. Мгновение — и все произошло. Джоэл не успел ни отстраниться, ни осознать случившееся. Не дрогнув, мужчина остался неподвижен. Поступок Элли, безусловно, ошеломил его, но он был готов списать все на юношеский пыл, подогретый вином. Однако, вглядевшись в ее лицо, Джоэл испытал еще большее изумление: прежняя насмешка исчезла, уступив место уверенности и вызову, с которыми Элли теперь смотрела на него.  — Не делай так больше, — выдохнул он наконец, отступая от Элли, словно от огня. — Почему? Чего ты боишься? — голос девочки прозвучал вызывающе, словно бросал ему перчатку. Джоэл замер, обратив к ней лишь спину, напряженную, как натянутая струна. Еще один вопрос, угодивший точно в цель, застигнув его врасплох, словно удар исподтишка.  Элли глотнула ещё вина, стараясь распробовать терпкий вкус, который пока еще казался ей слишком резким.  Мужчина обернулся, и в его взгляде читалось скорее замешательство, нежели гнев. — Есть вещи, которые тебе пока просто не дано понять, — прозвучал его голос. Лишь секунду спустя Джоэл осознал, что слова сорвались с губ напрасно. — Ах, вот оно что! — Элли, стремительно приближаясь, расплескала по пути багряную жидкость. — Знаешь что, это тебе, кажется, не дано понять, — процедила она, прожигая его злобным взглядом, словно разница в росте не имела значения.  Джоэл не отрывал взгляда от девочки, наблюдая, как она, не мигая, смотрит на него в ответ, жадно прихлебывая вино. Теперь она казалась даже более зрелой, чем он сам, но выражение её лица всё равно сохраняло юношескую наивность. — Что ты имеешь в виду? — наконец спросил он, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе. Элли растянула губы в довольной ухмылке, словно только и ждала этого вопроса.  Выдержав паузу, словно выверяя каждое слово, она произнесла, и в голосе её звучала тихая, но непреклонная убежденность: — Бояться больше нечего.  Часто он слушал, не утруждаясь скрыть пренебрежение, словно её слова были лишь пустой болтовнёй, но сейчас он проявлял неподдельный интерес. Однако, как ни терзала его гордость, спорить с ее правотой было бы глупо. Поразительно, с каким упорством он бежал от этой элементарной, но неоспоримой истины, словно от навязчивого кошмара.  Оторвав взгляд от лица Элли, Джоэл потянулся к бутылке красного полусухого. Обхватив прохладное стекло ладонью, он запрокинул голову и сделал долгий, жадный глоток. Терпкая волна вина обожгла гортань, расплетаясь по телу теплом.  — Продолжай, — прохрипел он, вновь прильнув к горлышку.  — Я к тому, что любой день может оказаться последним, понимаешь? И… — Элли осеклась, словно споткнулась о собственные слова, закусив губу в нерешительности.  Брови Джоэла смыкаются к переносице, он напрягся, пытаясь уловить то, к чему она вела.  Элли прикрыла веки, ощущая, как хмель мягкой волной смывает остатки подкрадывающейся неуверенности. — Я хочу прочувствовать те самые эмоции, пока ещё жива, — в голосе Элли слышалась едва заметная грусть, будто тяжесть ещё не прожитых ею лет давлела над ней.  Мгновенно осознав смысл ее слов, волна протеста вскипела в нем, но слова, словно ком, застряли в горле, и он смог лишь яростно замотать головой в знак отрицания.  Девочка несмело протянула руку, желая коснуться его, но мужчина отпрянул. Плечи Элли вздрогнули, выдавая ее смятение. — Джоэл, — позвала она, и в голосе ее звучала такая безысходность, такая мольба, что сердце Миллера болезненно сжалось. — Я так боюсь не успеть… хоть что-то… Застыв на месте, девочка не решалась вновь приблизиться к нему, страшась, что тонкий лед, на котором они стояли, вот-вот даст трещину.  Миллер отвел взгляд, словно боясь обжечься о ее хрупкость. Сейчас, когда она казалась такой беззащитной, он не мог вынести зрелища ее уязвимости. Казалось, мир лишился красок, обнажив лишь ее ранимую душу. Но он был не в силах исполнить её просьбу. Всё должно было произойти по-другому – не в этот час, не в этом месте и уж точно не с ним. В миг груз прожитых в страхе лет опустился где-то внутри, оседая пылью. Вся важность, смысл вдруг исчерпали себя. Время безжалостно зачеркнуло всё, что было, оставив лишь блеклый призрак былого. То, что некогда казалось незыблемой истиной. А осталось ли хоть что-то нетронутым, правильным в этом мире, развороченном до основания? С трудом оторвав взгляд от пустоты, он увидел, как Элли разочарованно пожала плечами. И тут внутри него что-то надломилось, а затем с оглушительным треском разлетелось. Опустив глаза, Джоэл заметил, как побелели костяшки пальцев, сжимавших забытую бутылку. Возможно, именно в этот момент он и решил отпустить ситуацию, сдаться на волю течения. В конце концов, он не Атлант, чтобы держать весь мир на своих плечах. Прильнув к горячительному напитку, он сделал глубокий вдох, будто это будет последние глотки в его жизни, и выпил всё, до последней капли. Последний глоток, задержанное мгновение, и всего лишь один шаг до бездны. Ведь только преумножив свою вину, он сможет привнести в чужую жизнь хоть что-то, что могло бы остаться, то, что не способно отобрать даже время. Выпустив бутылку из ослабевших пальцев, Джоэл, словно грузный зверь, побрёл к Элли, которая всё это время не отрывала от него взгляда, полного невысказанных вопросов. Она как никто другой знала, что значит быть грустным, когда думаешь, что тебя никто не видит. Затравленный трогательный взгляд, нервно дёргающиеся пальцы, она сумела обнажить его перед собой. Выставляя наружу то, что он так отчаянно пытался скрыть от мира и от самого себя. Приблизившись вплотную, он взял ее руку, опускаясь на колено. Вслед за ним, словно отражение, Элли опустилась рядом. Глаза Джоэла скользнули по лицу девочки, запечатлевая каждую деталь, и он бережно коснулся её щеки ладонью. Сердце бешено колотилось, отстукивая панический ритм, но взгляд оставался недвижим.  — Джоэл… — прошептала она, словно боясь спугнуть тишину, но Миллер лишь покачал головой в ответ. И вдруг Элли словно парализовало: дыхание перехватило, рот чуть приоткрылся, а руки судорожно впились в плечи мужчины. Приковав взгляд к широко распахнутым глазам Элли, а затем, словно нехотя, переместив его к губам, Джоэл шагнул вперед, беззвучно падая в бездну. Касаясь её губ мимолетным теплом, он отстранился. Рвано выдыхая, чувствуя, как его захлестывают новые ощущения, он, бережно обняв её лицо ладонями, вновь поцеловал, на этот раз глубже, жаднее, вкладывая в этот поцелуй всю невысказанную нежность. С каждой секундой поцелуя Джоэл все глубже погружался в омут, в тот заповедный уголок души, где еще теплилась жизнь, где он ощущал себя настоящим. Прервать это было выше его сил. Чувствуя, как Элли дрожит всем телом, как ее руки гладят его шею, перебирают волосы, он тонул в этом ощущении, не в силах противиться. Но едва уловимый стон, вырвавшийся из груди девочки, словно ледяной водой окатил Миллера, заставив его очнуться. Он отпустил ее и слегка отодвинулся, вглядываясь в Элли с внезапной, болезненной остротой. С трудом открыв глаза, она с некоторым удивлением посмотрела на Джоэла. Её грудь тяжело вздымалась.  Прыгая в эту пропасть, они не представляли, как глубоко она их затянет. Эмоции — смесь вины и облегчения — сплелись в невообразимый клубок, а сердце трепетало от осознания, что они всё ещё живы. Их неразрывные взгляды, устремлённые друг на друга, одновременно скользнули вниз. Губы — губы Элли — ярко покраснели под интенсивным напряжением Джоэла, в то время как его губы оставались почти неизменными, за исключением едва заметных трещин. Впервые на лице девочки проявилось смущение от взгляда Миллера. Неожиданно для себя он обнаружил, что нуждался в этом не меньше, чем она — если не больше. Не столько близость, сколько ощущение тепла и необходимости, которое исходило от понимания, наполняло сердце. Трепет новых эмоций тряс обоих. Все прежние рамки были разрушены — стекли и исчезли. Границы стирались без звука и сожалений, а понимание уступало место тишине, в которой остались лишь он и она — два существования, сплетённые в едином. Между ними больше не было слов или правил — осталась только голая потребность чувствовать друг друга, как кровь в жилах или дыхание в легких.  - Джоэл, я... — начала Элли, но её слова растворились в тишине, когда он осторожно наклонил её голову и поцеловал. Миллер касался её губ медленно, словно изучая каждую их грань, позволяя рукам говорить за него, не произнося ни слова. Он делал это всё более чувственно, с каждым движением всё сильнее заставляя сердце девочки биться в такт его дыханию. Ответ на вопрос: «Кто же из них первый упадёт?» – возник сам собой. Руки Элли замкнулись на шее Джоэла.