Искусство смущения

Когда Си зовет его в гости через несколько дней после показа финального эпизода их сериала, Джимми не знает, что думать. Вернее, знает, но… не знает. Он даже не знает, надеется ли на что-то. В конце концов, это далеко не первый их совместный вечер наедине с каким-нибудь фильмом фоном. Поэтому Джимми решает действовать по стандартной схеме: заезжает в любимое кафе Си за едой, потом в кондитерскую за пирожными. Знает, что в последнее время Си не позволял себе лишнего, и хочет немного его побаловать. У него уже давно есть ключ-карты от лифта и квартиры, поэтому встречать его необходимости нет и Си он застает за готовкой — в фартуке и с хвостиком на голове. Ужасно милое и уютное зрелище, Джимми залипает, пока сгружает пакеты на стол. Потом подходит к Си со спины и укладывает подбородок ему на плечо, руки тянутся обнять, но это вроде как-то уже слишком интимно, поэтому Джимми засовывает их в карманы. — Что готовишь? — спрашивает, принюхиваясь. Пахнет очень аппетитно. — Куриные грудки и овощи на гриле. Попробовал сделать маринад как в том ресторане, где мы были пару недель назад, помнишь? — Помню, было вкусно, — соглашается Джимми. Ему нравится, как готовит Си, но еще больше нравится то, что Си этим заморачивается только из-за него, Джимми, и его любви к чистому питанию. — Сейчас соус доделаю, и, считай, все готово. А ты что купил? — интересуется Си, выжимая лимон в мисочку. Капелька сока попадает ему на щеку, и Джимми, не успев даже подумать, что делает, слизывает ее кончиком языка. Новое понимание граней интимности, не иначе. Си замирает на мгновение, сглатывает — и никак больше не реагирует. Джимми, уже готовый к возмущениям или, например, получить ложкой в лоб, удивляется. Чуть отодвигается, чтобы посмотреть, не покраснел ли Си, но нет, ни намека на румянец. Странное дело. — Салат из папайи, спринг-роллы и пирожные, — перечисляет Джимми, размышляя, можно ли все-таки обнять Си, раз уж облизывание сошло… с языка, получается. — О-о-о, — довольно тянет Си и начинает активно перемешивать соус. Джимми кажется, что в этот момент Си прижимается к его груди как-то плотнее, но возможно, ему действительно только кажется. — Накрывай на стол. С легким чувством упущенной возможности Джимми отступает и, вымыв руки, принимается за поручение. Перекладывает салат в стеклянную миску, расставляет роллы на квадратной тарелке, достает приборы. Пирожные убирает в холодильник — Си точно не будет их сразу после ужина. — У тебя получилось вкуснее, чем у них, — восхищенно говорит Джимми, попробовав курицу. — Что там, секретный ингредиент? Любовь? Он специально подначивает Си, выводит на знакомые реакции, чтобы убедиться, что все в порядке. Изменений, конечно, хочется, но в глобальном смысле, а вот так, в привычных мелочах, они скорее пугают. — Все-то ты знаешь, — улыбается Си вместо того, чтобы смущаться. И как ни в чем не бывало отпивает воду. Джимми хочется проверить у него температуру, пульс и давление, причем одновременно. — Просто угадал, — улыбается он в ответ, чтобы скрыть замешательство, и переводит тему. — Что будем смотреть? Остаток ужина они проводят за обсуждением фильмов и чтением рецензий, потому что выбрать что-то одно, как всегда, сложно. Хотя Джимми уже и дела нет до фильмов — он внимательно наблюдает за Си, пытаясь понять, откуда изменения и что они значат. Он стал безразличен Си? Это вообще возможно за такой короткий срок? А может, это и раньше был просто фансервис? Хотя ведь по большей части их особые ситуации происходили без фанатов рядом. Но, может, для поддержания тонуса?.. К моменту, когда они перемещаются на диван в гостиной, Джимми успевает накрутить себя до такой степени, что почти готов извиниться перед Си за все на свете и уехать домой. Решает даже, что не зря не бросил врачебную практику, потому что, наверное, лучше всего уйти из агентства, чтобы не доставлять проблем. Пока Си возится с поиском фильма — Джимми даже не обратил внимания, на чем они в итоге остановились, — атмосфера становится совсем уж невыносимой. По крайней мере, так кажется Джимми. Он не знает, куда себя деть, не знает, вправе ли вообще сидеть тут, на диване Си, с его-то чувствами… — Что с тобой, нонг? — поддразнивая, спрашивает Си, усаживаясь рядом. Очень-очень рядом, буквально вплотную. А ведь у него на диване половина агентства поместиться может при желании. — Да ничего, — отвечает Джимми с нервной улыбкой и, сам того не замечая, начинает заламывать пальцы. Си наблюдает за этим чуть удивленно и перехватывает его ладонь, укладывая их сцепленные руки к себе на колено. Потом и вовсе пристраивает голову у Джимми на плече. — Ты какой-то нервный, — говорит, уже глядя в экран на начинающуюся заставку фильма. — Непривычно. Обычно ты таким не бываешь, это, знаешь ли, беспокоит. — Да? — хмыкает Джимми. Кто бы тут еще говорил о непривычном. — Ты тоже сегодня какой-то не такой. — Почему? — искренне удивляется Си и пытается заглянуть в лицо Джимми, не отрывая голову от его плеча. — Реагируешь… не так, как всегда, — неопределенно отвечает Джимми. От разговора неожиданно становится легче. — О, — откликается Си и… все. Дальше молчит. Смотрит в экран, крепко сжимает ладонь Джимми, замирает настолько, что даже дышит еле заметно. Заставка заканчивается, вместо нее появляются виды Нью-Йорка. По улицам ходят люди, кто-то что-то говорит. Джимми смотрит в экран, но быстро перестает видеть, что там показывают. Мозг сосредотачивается на том, как плотно переплетаются их с Си пальцы. На приятной тяжести на плече. На тепле, идущем от чужого тела. Память подкидывает взгляды и прикосновения, кучу самых разных ситуаций и реакций Си. Джимми анализирует их и думает, что нет, бред полнейший, не может это все быть фансервисом. Потом вспоминает все те слова, которые ему чудились — или нет? Вишенкой на торте проносится в голове «Больше не забывай, что ведешь у нас ты». На самом деле, трактовать все можно по-разному, и Джимми не знает, какая выйдет трактовка, если отключить эмоции — потому что сделать это ему не под силу. Но, возможно, правильно их все-таки не отключать? Возможно, пора отпустить себя и узнать, что из этого получится? Возможно, верна только та трактовка, в которую веришь сам и на пути к которой не пытаешься себя обмануть? Возможно, Джимми просто дурак, который сидит рядом с парнем своей мечты и буквально держит удачу в руках, но зачем-то накручивает себя на ровном месте? — Неудобно же, — говорит он тихо и, разжав пальцы Си, обнимает его, притягивая ближе. Сам чуть съезжает на подушках, устраиваясь поудобнее, и слышит вздох облегчения. Си расслабляется, берет его за вторую руку, рисует на ладони какие-то символы. Джимми уверен, что фильму внимания не перепадает вообще. Он бездумно перебирает пальцами по боку Си, пока не соприкасается с голой кожей — футболка задралась почти сама собой, Джимми тут ни при чем. Ладонь удобно съезжает на живот, поднимается чуть выше. Джимми слышит, что дыхание у Си меняется, становится более вкрадчивым, и его ведет. Отпустить себя — интересная, заманчивая мысль. — Дурацкий какой-то фильм, — говорит он негромко и сам усмехается тому, насколько хриплым вдруг стал голос. — Угу, — согласно мычит Си и потягивается. Движение вроде бы естественное, но Си так ловко утыкается носом ему в шею, подставляясь одновременно под ладонь еще больше, что в этот раз Джимми в естественность не верит — и почти задыхается от восторга. — Знаю занятие поинтереснее, — он едва не мурлычет, дразняще пробегаясь кончиками пальцев вдоль кромки штанов Си. — Как ты на это смотришь? — М-м, — задумчиво тянет Си и отстраняется, чтобы посмотреть в глаза Джимми. — Преимущественно снизу. — Понахватался, — восхищенно говорит Джимми и поднимается с дивана. — Тогда меняем дислокацию. Стоит Си подняться следом, как Джимми, хитро ухмыльнувшись, наклоняется и закидывает его на плечо — зря, что ли, столько времени в спортзале проводит? Получается не так легко и грациозно, как представлялось, но все равно эффектно. Си хохочет и хватается за него, но Джимми такой ценной ноше упасть бы и так не позволил. — Ты псих, — выдавливает Си сквозь восторженный смех. — Это ты виноват, — парирует Джимми, аккуратно заходя в спальню. — Вдохновляешь меня на безумства. Он опускает Си на пол возле кровати и оглядывает жадно, чувствует себя немного пьяным и чересчур счастливым. Си смотрит в ответ примерно так же, но еще — с легким смущением, он такой красивый, что Джимми хочется кричать от восторга. Он наконец-то не сдерживается и делает то, чего хотел больше всего — обнимает Си за талию, притягивает к себе и прижимается к его губам в поцелуе. Не экранном, не на камеру, не постановочном, а, боги всемогущие, сладком и чумовом настолько, что сносит все тормоза. Они целуются жадно, пальцы Си сжимаются на затылке Джимми, не давая отстраниться ни на миллиметр, но будто ему это нужно. Разве что — раздеть Си и раздеться самому. Футболки падают на пол, одна на другую, Джимми замечает это краем глаза и даже в этом находит гармонию. Два шага до кровати, и он уже тянет Си к себе на колени, прижимается к его груди, чувствует, как часто бьется чужое сердце — вторит сердцу Джимми. Они снова целуются — так долго, пока не начинают задыхаться, но даже после этого крадут друг у друга поцелуи урывками. — Охренеть, — тянет Джимми, пытаясь отдышаться. — Согласен, — улыбается Си, прижимаясь лбом к его лбу. — Хотя я рассчитывал на занятие поинтенсивнее. — Ох-х-хо! Кто ты и куда дел моего нонга? — восторженно интересуется Джимми. — Ладно, будет тебе поинтенсивнее. Одним движением он подминает Си под себя и нависает над ним, придавливая к кровати. Снова целует, пальцами пробираясь к кромке штанов, и отстраняется. Слезает с кровати, раздевает Си до конца и на секунду зависает от того, как красиво тот выглядит с припухшими губами и стоящим членом, как завлекательно его чуть смуглая кожа контрастирует с белой постелью, как голодно и жадно смотрит на самого Джимми. Кончить можно уже от одного этого вида. Пока Джимми отмирает и расправляется с собственными джинсами, Си тянется к тумбочке и достает из ящика презервативы и смазку. Потом забирается на кровать повыше, укладываясь на подушку, закидывает руку за голову. Сгибает одну ногу в колене и сжимает член у основания, медленно проходится по всей длине. Представление настолько горячее, что Джимми забывает дышать. А потом замечает основание анальной пробки, и у него окончательно что-то коротит в голове. — Пиздец, — выдыхает он, опускаясь на колени перед Си. — Это ты виноват, — усмехается тот, но голос его подводит, скатываясь в стон. — Беру на себя все обязательства, — соглашается Джимми и прижимается губами к колену Си. Опускается поцелуями к паху, скользит носом по животу, дразнит головку кончиком языка. Потом берет член в рот до середины, одновременно надавливая пальцами на пробку, пропихивая ее немного глубже, и с наслаждением слышит, как Си теряет всю свою томность, срываясь на почти жалобные стоны. А Джимми ведь предупреждал, что способный. Он насаживается на член сильнее, активнее двигает головой, помогает себе языком. Потом с чпоканьем выпускает головку изо рта, надрачивая член ладонью — по слюне идет легко и чувствительно. — Хочешь кончить сейчас? — спрашивает у Си, подмигивая и облизываясь. Тот закрывает лицо руками и снова стонет, потом отчаянно мотает головой. — Я не для того столько времени на подготовку потратил, — Си звучит почти раздраженно. Джимми усмехается и отпускает его член, переключая внимание на пробку. — То-то тебя сегодня не смутить было, — замечает негромко, нежно поглаживая натянутую кожу вокруг основания. — Да уж, как-то сложно смущаться с пробкой в заднице, — фыркает Си, и, несмотря на смысл, за грубоватыми словами Джимми легко улавливает смущение. — Ты восхитительный, — шепчет он, наклоняясь вперед. — У меня от восторга внутри все плавится. Хочется мир к твоим ногам положить — впервые прямо ощущаю смысл этого выражения. — О-о-ой! — Си шлепает его по плечу. Его возмущение тонет в новом поцелуе. Джимми жадно вылизывает его рот, пока вытаскивает пробку, тут же заменяя ее двумя пальцами. Ощущение судорожно сжимающихся мышц сводит его с ума. Он отстраняется, чтобы увидеть собственными глазами, как сокращается вокруг пальцев припухшее колечко. Как завороженный, Джимми гладит края большим пальцем, толкается глубже, одновременно свободной рукой пытаясь нащупать на постели презервативы. — Забей, — стонет Си и подталкивает его ногой. — Что? — у Джимми ощущение, что он в трансе. Не сразу доходит, что имеет в виду Си. — Ты уверен? — Блядь, да, — шипит Си в ответ. — Сделай уже что-нибудь, пожалуйста. Дважды просить не надо. Джимми вытаскивает влажные пальцы — смазки Си не пожалел, — проходится по своему члену, возбуждение разбегается по телу тысячей крошечных уколов. Когда он входит в Си, кажется, останавливается даже время. Си хорошо подготовился, он не тугой, но обхватывает член Джимми плотно, до звездочек приятно. Первые толчки отзываются в каждом нервном окончании, воздух вокруг будто наэлектризован. Джимми стоит большого труда удержаться на краю, но он хорошо себя знает — если перетерпеть вот эту первую волну, дальше его хватит надолго. Поэтому он замирает на пару мгновений, делает несколько глубоких вдохов. Потом подхватывает Си под бедра, тянет на себя, приподнимая, закидывает одну его ногу себе на плечо. На следующем толчке Си стонет куда громче, чем до этого, и Джимми ухмыляется — удачный угол. Он берет сразу быстрый темп, доводя Си до скулежа и заставляя метаться по постели, но когда тот тянется к собственному члену, перехватывает руку и прижимает к матрасу. — Я… почти… — хнычет Си, извиваясь. — Нет, у нас сегодня интенсивное занятие, — усмехается Джимми, замирая, и перехватывает член Си у основания. — Ты сам сказал. — Бля, — стонет Си в ответ и закусывает уголок подушки. Джимми проворачивает эту схему три раза, хотя на последнем еле сдерживается сам. Но есть своя пикантность в том, чтобы мучить не только Си, но и себя. Зато такого яркого оргазма, каким их накрывает в итоге, ни у одного еще не бывало. Джимми едва успевает выйти из Си, чтобы не кончить внутрь. Когда они приходят в себя, постель выглядит плачевно. Подушки валяются на полу, одеяло съехало, даже простыня скомкалась. Джимми оглядывается вокруг и хихикает. Си на это со стоном открывает глаза и смотрит вопросительно. — Ощущение, что мы тут не сексом занимались, а вольной борьбой, — смеется Джимми. — Сексом, — эхом повторяет за ним Си и вдруг начинает краснеть. Тут же подхватывает подушку с пола и накрывает ею лицо. После всего произошедшего за последние часа два это выглядит просто невероятно. Джимми с улыбкой приподнимает подушку, заглядывая под нее, и шепотом спрашивает: — Серьезно? Вот сейчас ты можешь смущаться? От нежности и трепета у него легкие сводит судорогой. — Отстань, — отвечает в подушку Си. — Я не знаю, почему это звучит так смущающе. — «Трахались» лучше? — уточняет Джимми, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Возможно, — отзывается Си. — Я подумаю. — Ладно, думай, — соглашается Джимми. — Я пойду в душ. В ответ Си только мычит, но из-под подушки не показывается. Джимми вспоминает сцену из сериала и решает провернуть ее в жизни. Шумно сползает с кровати, долго возится в поисках шмоток, закрывает дверь в спальню — и тихонько возвращается к постели, нависая над Си. Тот вскоре ожидаемо отодвигает подушку и замирает при виде улыбающегося Джимми. — Другое дело, — мурлычет тот и, наклонившись, целует Си в губы. — Вот теперь можно и в душ. Подушка догоняет его на полпути к двери. Позже они предпринимают еще одну попытку посмотреть тот же фильм, но кто виноват, что Си так сексуально держит пирожные и слизывает с губ крем? И так мило смущается, когда Джимми ему на это указывает. И так сладко отзывается на прикосновения и поцелуи. Впрочем, за такое Джимми готов брать на себя ответственность хоть каждый вечер. И, возможно, каждое утро. Да и вообще, при любом удобном случае. В конце концов, смущать Си — определенно его любимое занятие. Ну, может быть, второе — после поцелуев.