Игра на грани

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась, отрезая Фу Сюань от бушующей внутри бури. Розовые пряди, выбившиеся из сложной традиционной прически, трепетали в такт ее тяжелому дыханию. Темно-фиолетовый костюм с высоким воротником и вышитыми серебряной нитью облаками казался сейчас непосильной ношей. Она остановилась, обернувшись к закрывшейся двери, и устало вздохнула, проводя тыльной стороной руки по лбу, словно пытаясь стереть с себя напряжение, которое царило внутри. — Мой позывной Предсказатель, а не «Действую на опережение, чтобы не получить люлей за Генерала», — пробормотала она, отворачиваясь от двери, но тут же замерла, заметив, что на её пути стояла преграда в виде коллеги. Взгляд уперся в Кафку. Бордовые волосы, безупречно накрахмаленная белая рубашка под строгим пиджаком — воплощение спокойствия и контроля. Темные круглые очки скрывали взгляд, но Фу Сюань чувствовала, как винные глаза насмешливо поблескивают. — Охотница, — сухо кивнула Фу Сюань, признавая преграду на своем пути. — И за что же влетело самой профессиональной команде? — Кафка прищурилась, словно сканируя Предсказателя насквозь. — Генерал облажался, — отрезала Фу Сюань. — Довел до самоубийства цель, которую, по мнению начальства, должен был доставить в полицию за ручку. — Всего-то? Фу Сюань, вам давно пора перестать работать так чисто. Горжусь Генералом, — с легкой иронией произнесла Охотница, складывая руки на груди. В её голосе звучала нотка восхищения, смешанная с недоумением. — Но, похоже, он снова перепутал свои обязанности с игрой в бога. Девушка закатила глаза, её розовые локоны слегка колыхнулись от движения. Она знала, что ее агент всегда был склонен к риску, но в этот раз его азарт обернулся катастрофой. Внутри неё нарастало раздражение, и Фу Сюань не могла избавиться от мысли, что вся скромная команда теперь будет расплачиваться за его ошибки. — Кафка… Мне сейчас не до твоей подначивающей поддержки. — Фу Сюань попыталась обойти Охотницу, но та перехватила ее за руку. — Стой, там все настолько плохо? — Кафка кивнула в сторону кабинета начальства. — Нас отстранили, пока я не найду Генералу напарника. — Фу Сюань закатила глаза, давая понять, насколько это безнадежно. — А это, как ты понимаешь, задача не из лёгких. — Черт! Думаю, Рэна вообще уволят и отправят обратно в места не столь отдаленные. — Что натворило твое любимое Лезвие? — в голосе Фу Сюань прозвучало нескрываемое любопытство. — Ничего необычного, — ответила Охотница, но в её голосе звучала нотка иронии. — Заказ на устранение наркокартеля был исполнен, но вот последствия в виде кровавого месива устранить как-то не успели. — И правда, ничего необычного, — Фу Сюань кивнула, но внезапно замерла, уставившись на Кафку. — Так эта кровавая баня в порту — дело рук Рэна? Вас не то, что уволят… — она кивнула на дверь кабинета. — Он вас сейчас сожрет с потрохами. — Если Рэн не найдет способ выкрутиться из этой ситуации, — произнесла она, — Нам всем придется несладко. Охотница, казалось, задумалась, её винные глаза потемнели, и в воздухе повисло напряжение. — Сначала ты выслушаешь целую тираду по поводу беспечности своего подчиненного, — Предсказатель начала показательно загибать пальцы, чтобы не забыть ни один из пунктов, которые сегодня сама пережила. — Затем тебе прочитают лекцию по поводу того, как надо контролировать полевого агента, ведь ты его координатор, навигатор, мама, папа и все остальные родственники вместе взятые. — девушка загнула второй палец и задумалась. — Мм, после этого я уже не особо слушала, но, по-моему, там был еще пункт о том, что уволить нас всех мало. А сразу за ним пошли угрозы и требования найти Генералу напарника, иначе он вернется на поле ой, как не скоро… — Твой хотя бы может сработаться хоть с кем-то… — Кафка сняла очки и покрутила их в руках, раздумывая над тем, как помягче сообщить о том, что ее агент полный псих и человеческое общество ему противопоказано. — Да, щас! — кивая в подтверждение своим словам, воскликнула Фу Сюань. — Он же долбанный менталист, чтец лиц и эмоций, ходячий детектор лжи, а еще… Еще… — Не напрягай извилины, я поняла, что Шерлок повесился на своем шарфе, завидев твоего Генерала, — хохотнула Кафка и мысленно взвыла. Внешне она старалась оставаться невозмутимой, но предстоящая взбучка от босса свинцовой тучей нависала над девушкой, все сильнее сдавливая ее метеозависимые мозги. — Лучше бы он сам грохнул эту киберпреступницу, нежели соблазнил, а потом бросил. — Фу Сюань не переживала по поводу того, что спокойно выдавала коллеге конфиденциальную информацию задания их команды, тем более, что цель самоустранилась от неразделенных чувств, чем и вызвала недовольство их шефа. Девушка, что взломала базу данных тайного подразделения федерального бюро, а потом слила информацию в сеть, должна была сесть и надолго, но Генерал решил действовать по-своему, чем не очень приятно удивил их начальника, ведь ключ, ведущий к их базе, затерялся где-то в сети, и найти его могла лишь та самая взломщица. — Нам всем придется несладко, — пробормотала Фу Сюань, голос её стал тише, пропитанный тревогой. Она представила себе ярость Генерала, его ледяной взгляд, способный пронзить насквозь, стоит ему узнать о том, что его отстранили. Кафка промолчала, сжав кулаки. Кровавая баня в порту — это не просто провал, это скандал международного масштаба. Наркокартель «Черный Дракон» — не какая-то мелкая сошка, а могущественная организация с глубокими корнями и влиятельными покровителями. Устранение их лидера должно было быть проведено тихо, без лишнего шума, но Рэн, как всегда, действовал по-своему, эффективно, но крайне неаккуратно. Лезвие был блестящим оперативником, лучшим из лучших, но его методы… Его методы оставляли желать лучшего. Он был одиночкой, неприспособленной к командной работе, и часто пренебрегал правилами, считая их препятствиями на пути к цели. Сейчас же, кажется, он переступил грань. Даже для него последствия были слишком серьезны. — Что будешь делать? — Фу Сюань, не выдержав гнетущей тишины, нарушила ее, задав вопрос, который висел в воздухе, как предчувствие беды. Она понимала, что молчание лишь усугубит ситуацию. — А ты? — мгновенно парировала Кафка, известная своим саркастическим складом ума. Ее тон был полон едкой иронии, словно она уже предвидела все возможные варианты развития событий. Фу Сюань, не желая вдаваться в долгие объяснения, быстро изложила свой план: — Искать напарника Генералу и создавать симуляцию, чтобы тот сразу его не убил, а заодно собирать чемодан на случай, если у меня ничего не выйдет, — она явно не питала иллюзий относительно успеха своей затеи. — Мм, — Охотница в очередной раз посмотрела на дверь кабинета вышестоящего начальства. — У меня есть идея, но сначала ее нужно донести до нашего босса так, чтобы меня не сбросили из окна за косяки Рэна…- в ее глазах читалась сложная смесь сомнений и предвкушения. — Поможешь? — У меня будто своих проблем мало, — хмыкнула Предсказатель. — А если эта идея решит обе наши проблемы одним махом… — настаивала Кафка, пытаясь заинтриговать Фу Сюань. — Выкладывай. — она нервно поглаживала пальцем узоры на своем пиджаке. Кабинет начальства, за дверью которого, казалось, кипела жизнь, внушал ей нешуточный страх. — Твои слова о симуляции натолкнули меня на мысль. А что, если мы объединим Рэна и Генерала? — Команда будет супер. Мы даже до трех досчитать не успеем, как у одного в пузе будет глефа, а у другого пуля во лбу… Не понимаю, чем твоя идея лучше моей — свалить отсюда и забыть все как страшный сон. — Предсказатель явно не верила в успех такого союза. — А если мы создадим условия их благотворного знакомства… — Кафка продолжала развивать свою мысль, и Фу Сюань почувствовала, как её собственные сомнения начинают рассеиваться. — Как? — спросила она, уже заинтересованная. — Допустим, закажем их друг другу. Но заказ будет со звездочкой. Основная цель — узнать, почему их заказали… — Кафка произнесла это с такой искренностью, что Фу Сюань не могла не задуматься о возможностях, которые открывались перед ними. В её голове уже начали складываться образы, как они могут организовать эту встречу, как будто это была не просто игра с огнем, а тщательно продуманный план. Предсказатель прищурилась, пытаясь представить, как это будет выглядеть. Два мастера своего дела, каждый из которых был готов на всё ради достижения целей, оказавшиеся в одной комнате. Она знала, что это может быть опасно, но в то же время в этом была какая-то захватывающая идея. Возможно, это действительно могло сработать. — Они точно не знакомы? — спросила она, всё ещё сомневаясь. В её голове крутились мысли о том, как важно, чтобы их пути никогда не пересекались до этого момента. Она знала, что полевым сюда нельзя. Только координаторам. А вместе они никогда не работали. Это было единственным преимуществом. — Нет, — ответила Кафка, достав телефон и заглянув в него, её голос звучал уверенно. — Я проверила. Это даст нам возможность создать идеальные условия для их встречи. Фу Сюань задумалась о том, чем это может обернуться. Она знала, что их план был рискованным, но в то же время в этом была своя привлекательность. Предсказатель не могла не вспомнить о том, как часто в их жизни приходилось принимать решения на грани, когда ставка была слишком высока, а последствия могли быть непредсказуемыми. — Твой замысел имеет место быть, — произнесла она, всё ещё взвешивая все «за» и «против». — Но вот, зная о ваших успехах по поводу картеля, я боюсь, как бы Рэн моего Генерала не пригвоздил одной пулей к полу в первые пять секунд знакомства. Фу Сюань представила, как Генерал, с его холодным и расчетливым взглядом, будет изучать Рэна, который, в свою очередь, будет готов к действию в любой момент. Это могло обернуться настоящей катастрофой, но в то же время, если всё пройдет гладко, они могли бы получить нечто большее, чем просто временное решение своих проблем. — Хах, это мне стоит переживать, как бы твой Генерал не залез в трусы моего Рэна. — Кафка, казалось, тоже осознавала всю абсурдность ситуации, но в её голосе звучала уверенность. — У тебя есть план, как это организовать? — скептически спросила Фу Сюань и развернулась лицом к кабинету шефа. Она почувствовала, как мурашки побежали по спине, стоило ей представить, как ее подопечный отреагирует, если их сиесекундный план провалится. — Да, — ответила Охотница спокойно. — Мы подробно разработаем легенду, контролируемую среду. Главное — не дать им понять, что они работают на одну организацию. И, конечно, мы подберём нейтральную территорию. Место, где они не смогут сразу же друг друга убить. — И как ты собираешься убедить босса, что это… безопасная идея? — Кафка вздохнула, заслышав вопрос. Предсказателю нравились смелость и изобретательность Охотницы, но риск был слишком велик. — Я попробую подчеркнуть стратегическую выгоду, — хитро улыбнувшись, сказала девушка и широким шагом направилась к двери. — Пошли, поможешь мне с уговорами. Я же вижу, что идея тебе нравится. *** Цзин Юань переступил порог, и его тут же обдало запахом затхлости и пыли, словно он вошел в склеп. Новая квартира, если это убожество можно было так назвать, встретила его облупившейся краской на стенах, сквозь которую проглядывала серая штукатурка, и скрипучим паркетом, помнившим, наверное, еще времена династии Цин. Мебель, казалось, собрали на распродаже уцененных вещей: продавленный диван с выцветшей обивкой, шатающийся стол с отломанным углом и пара стульев, словно ждавших, когда их отправят на костер. В воздухе висело ощущение заброшенности, тяжелое и гнетущее, словно здесь недавно кто-то покинул этот мир. Единственным лучом света в этом царстве уныния была дверь, ведущая на мансарду. Цзин Юань открыл ее, и его взору открылся небольшой, но уютный балкон, с которого открывался вид на черепичные крыши города. Здесь, по крайней мере, можно было вдохнуть свежий воздух и ненадолго забыть о царящей внизу разрухе. Генерал окинул взглядом свое новое жилище и невольно задался вопросом: что он здесь забыл? Зачем согласился на эту авантюру, предложенную Фу Сюань? Ответ пришел мгновенно: долг. Его координатор, как всегда, была немногословна, хотя это был спорный момент, и надменна. «Грехи нужно замаливать, Цзин Юань, — отрезала она, — и эта работа — твой шанс». Бесплатная работа, разумеется. И задание, как всегда, туманное. Изучить некую личность, прежде чем устранить ее. Будто в бюро и сами не понимали, зачем им поступил заказ на этого человека. Фу Сюань сунула ему в руки фотографию. «Вот твоя цель.» Цзин Юань усмехнулся, рассматривая изображение. Мужчина лет тридцати пяти, не больше. Темные волосы, бледная кожа, ничего особенного. Но взгляд… Взгляд притягивал. Один глаз, открытый, цвета кадмия, словно томатный сок, который Генерал любил. Второй скрыт за прядью иссиня-черных волос. Неожиданно для самого себя, Цзин Юань тихо рассмеялся, вспоминая изображение на фотографии. Что-то в этой цели показалось ему до боли знакомым. Он подошел к зеркалу, висевшему в углу комнаты, и внимательно посмотрел на свое отражение. Челка. Он тоже носил челку, скрывающую правый глаз. Словно отражение того парня, только перевернутое. Цзин Юань провел рукой по волосам, ощущая шелковистость прядей, скрывающих его прямой взгляд позолоченных глаз. Он достал фотографию, которую Предсказатель запретила брать ему с собой. Кадмиевый взгляд прожигал его насквозь даже через бумагу. В этом взгляде читалась какая-то обреченность, усталость, словно человек уже видел слишком много слишком рано. Он отвернулся от зеркала, отгоняя навязчивые мысли. Совпадения случаются. И его задача — не искать мистические связи, а выполнить поручение Фу Сюань. Изучить объект. Понять, что в нем такого особенного, что заставило ее отказаться от привычного сценария. Первым делом осмотреть окрестности. Выяснить, где живет этот человек, чем занимается, с кем общается. Собрать как можно больше информации, чтобы понять, какую игру затеяло бюро. Он вышел из квартиры на мансарду, стараясь не обращать внимания на скрип половиц и запах плесени, и вдохнул свежий воздух, окидывая взглядом город. С высоты все казалось не таким уж и мрачным. Обычные дома, обычные люди, спешащие по своим делам. И среди них его цель. Человек с кадмиевым взглядом, скрытым за челкой. Цзин Юань достал фотографию и снова посмотрел на нее. На этот раз он попытался увидеть не отражение себя, а мужчину. Его позу, выражение лица, детали одежды. Он заметил потертую кожаную куртку, небрежно накинутую на плечи, и тонкие пальцы, сжимающие сигарету. В этих деталях чувствовалась какая-то уязвимость, покрытая мраком тайны. Генерал вздохнул. Это будет непросто. Изучить человека — его непосредственный специалитет. И он справится. Он всегда справлялся. Тишину мансарды прорезал едва слышный шорох. Цзин Юань, словно пружина, резко обернулся. Взгляд его, обычно мягкий и рассеянный, сейчас был острым и настороженным, выискивающим невидимую угрозу. Виновником переполоха оказался серый кот, который, кажется, сам испугался произведенного им шума. Он злобно зашипел на небольшой фикус, мирно стоящий в кадке у стены, а затем поднял на Генерала свои золотистые глаза. Улыбка тронула губы Цзин Юаня. — Кис-кис, — позвал он, присаживаясь на корточки. — Надеюсь, в холодильнике найдется что-нибудь вкусненькое для такого важного гостя, — проговорил он весело, наблюдая, как кот, словно стрела, метнулся к нему. Подхватив пушистого зверька на руки, мужчина вошел в квартиру. — Ты — первый гость в этом скромном жилище, — пробормотал он, почесывая кота за ушком. Подойдя к холодильнику, он распахнул дверцу. — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас. Надеюсь, Фу Сюань не забыла, что я все еще нуждаюсь в человеческой пище… Холодильник встретил его полупустотой. Пара контейнеров с чем-то неопределенно овощным, початая бутылка соевого соуса и одинокий брикет тофу. — Кажется, придется довольствоваться малым, — вздохнул Цзин Юань, доставая тофу. Кот, удобно устроившийся у него на руках, мурлыкнул, словно выражая свое сочувствие. — Не волнуйся, дружок, что-нибудь придумаем, — заверил его Генерал, ставя тофу на стол. Он оглядел кухню, ища хоть что-то, что могло бы скрасить эту аскетичную трапезу. В верхнем шкафчике обнаружилась пачка сушеных водорослей нори. — Вот оно! — воскликнул он, доставая их. Быстро нарезав тофу кубиками и обернув каждый кусочек водорослью, Цзин Юань разложил получившиеся «суши» на тарелке. Кот с интересом наблюдал за его манипуляциями, порой потягиваясь и пытаясь дотянуться лапой до аппетитных кусочков. — Подожди, подожди, — усмехнулся Цзин Юань, отодвигая тарелку. — Сначала я попробую, а потом решим, достойно ли это твоего царственного вкуса. Он взял один кусочек и отправил его в рот. Вкус оказался неожиданно приятным: солоноватый привкус водорослей отлично сочетался с нейтральным тофу. — Вполне съедобно, — заключил он, протягивая тарелку коту. Тот, недолго думая, схватил один кусочек и с удовольствием его проглотил. — Кажется, тебе понравилось, — констатировал мужчина, наблюдая, как кот жадно поедает остатки «суши». Закончив трапезу, кот запрыгнул на подоконник и уставился в окно, наблюдая за суетливой жизнью города. Генерал присел рядом, облокотившись на раму. — Интересно, откуда ты взялся? — пробормотал он, глядя на кота. — И почему решил заглянуть именно ко мне? В ответ кот лишь лениво зевнул, демонстрируя свои острые зубки. Цзин Юань улыбнулся. Кажется, у него появился новый, пусть и молчаливый, компаньон в этом одиноком пристанище. И, возможно, именно этот пушистый гость сможет немного развеять тоску, поселившуюся в его сердце. Цзин Юань вздохнул, глядя на кота, греющегося в лучах заходящего солнца. Он всегда любил животных. Возможно, даже больше, чем людей. Не то чтобы он испытывал к человечеству какую-то особую неприязнь, просто… он их не понимал. Вернее, понимал слишком хорошо. Наблюдать за сложными переплетениями человеческих мотивов, за тщательно выстраиваемыми масками и хитроумными планами было для него утомительно. Все эти попытки скрыть истинные намерения казались ему наивными и даже забавными. Словно дети, играющие в прятки, уверенные, что их никто не видит, хотя их ноги предательски торчат из-под покрывала. Он видел их насквозь. Их страхи, их амбиции, их маленькие, грязные секреты — все это было для него открытой книгой. И от этого знания ему становилось скучно. Цзин Юань предпочитал отстраняться от этой разумной расы, предпочитая общество существ, чьи мысли были ему непостижимы. В отличие от людей, животные были искренними. Они действовали по инстинкту, не утруждая себя сложными стратегиями и многослойной ложью. Цзин Юань находил увлекательным наблюдать за их повадками, за их непредсказуемым поведением. Он не понимал, что движет этим маленьким хищником, но именно эта загадка и привлекала его. Конечно, были исключения. Близкие люди, которых он мог пересчитать по пальцам одной руки. Они знали его слишком хорошо, чтобы пытаться обмануть. Они выучили все его паттерны, все те мелочи, на которые он ориентировался, пытаясь распознать ложь. С ними он мог быть собой, не опасаясь, что его поймут неправильно. Но таких людей было немного. Поэтому он и ценил общество этого пушистого создания. Кот не пытался его обмануть, не строил козни, не преследовал скрытые цели. Он просто был. И этого достаточно. Цзин Юань прикрыл глаза, чувствуя тепло заходящего солнца на лице. — Мне придется покинуть твое пушистое общество, — усмехнулся Генерал и не сдержал порыва погладить кота. — Пойду оценю качество воды в этом убогом месте, — пробормотал он, направляясь в ванную комнату. Внутри оказалось довольно скромно. Никакой душевой кабинки, только старая, обшарпанная ванна. Цзин Юань вздохнул и начал раздеваться. Сначала он снял шелковую рубашку с золотыми эполетами и сложной вышивкой, под которой виднелась мускулистая грудь. Медленно стянул брюки из плотной ткани, идеально сидящие по фигуре, и кинул их следом к рубашке. Оставшись в одних боксерах, он начал снимать и их, ступая в холодную ванну. Быстро ополоснувшись, Цзин Юань вылез из-под прохладных струй воды и вытер волосы полотенцем. Замотав его вокруг бедер, он вышел из ванной. У ног тут же замурлыкал кот, обвиваясь вокруг его щиколоток. Генерал улыбнулся, подхватил пушистого друга на руки и снова погладил. Первый день его миссии под прикрытием не принес никаких результатов, но Цзин Юань не собирался торопиться. Он знал, что спешка может все испортить. Не успел Генерал дойти до обшарпанного дивана, как в дверь раздался оглушительный стук, больше похожий на попытку ее выбить. Подойдя, Цзин Юань медленно открыл дверь, и в этот момент его сердце забилось быстрее. На пороге стоял тот самый человек, которого он изучал на фотографии: высокий, с черными, как смоль, волосами. Его резкие черты лица, казавшиеся на снимке холодными и безразличными, в реальности выглядели гораздо более выразительными. Глубокие глаза, полные уверенности и даже некоторой угрозы, смотрели прямо на молчаливого Генерала. Вблизи его цель была еще внушительнее. Высокий, как дуб, он немного возвышался над ссутулившимся Цзин Юанем, отбрасывая тень в узкий коридор. Его темные пряди волос, слегка растрепанные, казались вороньим крылом, а резкие черты лица, которые на фотографии выглядели просто суровыми, теперь дышали какой-то дикой, необузданной красотой. Глаза, глубоко посаженные под густыми бровями, сверлили Цзин Юаня пронзительным взглядом, словно сканируя его насквозь. В них плескалась смесь раздражения и чего-то еще, что Цзин Юань не смог сразу определить. — Чем могу помочь? — спросил Генерал, ничуть не смущаясь своего полуобнаженного вида. — Кот, — коротко бросил незнакомец. Голос мужчины был низким, хриплым, с легким акцентом, который Цзин Юань не смог сразу идентифицировать. Он звучал так, словно его обладатель привык отдавать приказы, и не терпел возражений. — Что «кот»? — говоря это, он опустил взгляд на свои руки, где уютно устроился пушистый зверь. — Верни кота. — Кому? — Цзин Юань заметил, как напряглось лицо незнакомца. Внутри него зародилось предчувствие удачи. Кажется, он нашел свою цель и уже успел вывести ее из себя всего тремя короткими фразами. Цзин Юань наблюдал, как гнев и отчаяние борются на лице незнакомца. Тот сжимал кулаки, и Генерал почти физически ощущал исходящее от него напряжение. «Неужели все так просто?» — промелькнуло в голове Генерала. Он ожидал долгих недель слежки, кропотливого сбора информации, а тут, похоже, цель сама пришла к нему, да еще и с таким очевидным поводом. — Кому вернуть кота? — повторил Цзин Юань, растягивая слова. Он наслаждался моментом, как хищник, играющий с добычей. Ему нравилось наблюдать за реакцией этого человека, за тем, как его тщательно выстроенная маска хладнокровия трещит под напором эмоций. — Мне, — прорычал незнакомец, его голос звучал глухо и опасно. — Это мой кот. Его зовут… его зовут Лун. Цзин Юань усмехнулся про себя. Лун. Какое претенциозное имя для такого облезлого кота. Но, видимо, для этого человека он значил больше, чем просто домашнее животное. Незнакомец, словно пантера, сорвался с места. Один стремительный шаг, и он сократил разделявшее их расстояние, нависая над Цзин Юанем. Генерал невольно отпрянул, инстинктивно прижимая к себе дрожащего кота. Острые коготки впились в его влажную после душа кожу, оставляя на груди багровую полосу. Боль была мимолетной, почти незаметной на фоне пристального внимания, которое мужчина уделял своему незваному гостю. Сначала он подумал, что это испуг за кота. Но нет. Взгляд незнакомца изменился. Зрачки расширились, поглощая почти всю радужку, и в глубине глаз вспыхнул нездоровый, почти хищный блеск. Веки нервно затрепетали, а брови, до этого нахмуренные в негодовании, теперь сошлись у переносицы, образуя глубокую складку, выдающую первобытную ярость. Цзин Юань, будучи опытным шахматистом, просчитывал каждый ход противника. Он изучал тончайшие нюансы его мимики, будто читал открытую книгу, но на незнакомом языке, потому что в его эмоциях было что-то неправдоподобное, неправильное и одновременно удивительное. Уголки губ слегка дрогнули, выдавая сдерживаемую злость. Но это было не все. В глубине этих алых глаз, сквозь пелену гнева, промелькнула тень… безумия? Отчаяния? Цзин Юань не мог быть уверен. Он распознавал классические паттерны, но за ними скрывалось нечто большее, нечто личное и глубоко запрятанное. «Интересно,» — пронеслось в голове Цзин Юаня. Он ожидал привычной всем людям ярости, возможно, даже физической агрессии. Но эта смесь эмоций, этот мимолетный проблеск уязвимости, сбивал с толку. Это было как увидеть трещину в безупречном фасаде, как услышать фальшивую ноту в идеально сыгранной мелодии. Он не отводил взгляда, позволяя незнакомцу нависать над собой. Это был рискованный ход, но Цзин Юань всегда любил играть на грани. Он знал, что малейшая ошибка может стоить ему дорого, но и выигрыш мог быть огромным. Генерал хотел понять, что скрывается за этой маской, что движет этим человеком. Кровь, сочившаяся из царапин на груди, начала холодить кожу. Цзин Юань машинально прижал кота еще крепче, чувствуя, как тот дрожит всем телом. «Лун» — какое ироничное имя для такого трусливого создания. Но, возможно, именно эта трусость и заставила незнакомца так отчаянно его искать. Генерал ощущал, как напряжение в коридоре сгущается, словно перед грозой. Он знал, что сейчас произойдет что-то важное, что-то, что определит дальнейший ход событий. Он был готов к любому развитию событий, но в глубине души надеялся, что этот человек раскроется, покажет свою истинную сущность. — О нет, у твоего Генерала кровь, — взволновано произнесла Охотница, наблюдая за происходящим в монитор. — Нам стоит быть готовыми к провалу. — Его поцарапал кот, а не пытался убить Рэн, — Фу Сюань откусила батончик и причмокнула, запивая его газировкой. — Не устраивай панику. — Ты не понимаешь. Рэн дуреет с крови! — Я только села обедать и не стану срываться из машины из-за царапины, — она осмотрела арендованный грузовик, который нашпиговала оборудованием для слежки и вздохнула. Если Рэн и правда впадает в неконтролируемую ярость от вида капли крови, то их миссия прямо сейчас находилась под угрозой. — Нет камеры поближе? — Нет. Я итак установила три штуки на такой маленький коридор, — Предсказатель посмотрела в экран и расхохоталась, увидев, что происходило на экране. — А ты в панику впала… — Я впервые такое вижу, — удивленно пробормотала Кафка и натянула на глаза круглые солнцезащитные очки, пытаясь скрыть искреннее недоумение во взгляде. Цзин Юань замер, когда чужие пальцы грубо вырвали Луна из его объятий. Кот жалобно мяукнул, протестуя против такого обращения. Дверь захлопнулась перед самым носом генерала, оставив его в ошеломленной тишине затхлой квартиры. Он моргнул, пытаясь осознать произошедшее. Незнакомец… просто забрал кота? В следующее мгновение он услышал, как хлопнула соседняя дверь. Цзин Юань прислушался, но за стеной воцарилась тишина. Любопытство и легкое недоумение боролись в нем с нарастающим чувством тревоги. Что все это значило? Тем временем, Рэн, прижимая дрожащего Луна к груди, ворвался в свою квартиру. Губы мужчины сжались в тонкую линию, и он проматерился сквозь плотно стиснутые зубы, словно пытаясь выпустить наружу всю ту ярость, что накапливалась внутри. Обшарпанная дверь с облупившейся краской с грохотом захлопнулась, отрезая его от внешнего мира. Его жилище представляло собой жалкое зрелище. Квартира была маленькой и темной, с обшарпанными стенами, на которых висели старые, выцветшие постеры, прикрывавшие собой облезшие обои. Пол был покрыт слоем пыли, а в углу стояла старая мебель, обитая потертым велюром. На столе валялись пустые бутылки и остатки еды, создавая атмосферу запустения и безысходности. В воздухе витал запах дешевого освежителя воздуха, которым Рэн опрыскал всю квартиру первым делом, смешанный с чем-то горьким и металлическим, что напоминало о недавних событиях. Единственным источником света была тусклая лампа, свисавшая с потолка на тонком проводе. В углу громоздилась неубранная кровать, заваленная его, впопыхах вываленной из чемодана одеждой. Рэн прислонился спиной к холодной двери, закрыв глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. Лун забился у него на руках, но мужчина не отпускал его, машинально поглаживая взъерошенную шерсть. Что с ним творилось? Обычно, когда он приближался к своей цели, особенно окровавленной, его разум застилала багровая пелена, а жажда крови затмевала все остальное. Но сейчас… ничего подобного не было. Он видел кровь на груди Цзин Юаня, видел его спокойный, изучающий взгляд, и… ничего. Никакого безумного желания добить его, никакой эйфории от предвкушения убийства. Только замешательство. И странное, почти нежное чувство к этому трусливому коту, которого он держал в руках. Или это было сочувствие к раненной цели? Рэн и сам не понял, что испытал минутой ранее. Он снова открыл глаза, уставившись в потолок. Что-то сломалось. Что-то изменилось. И он понятия не имел, что делать дальше. Он должен был убить соседа по жилплощади. Это было его задание, его цель, его единственная причина нахождения здесь. Но теперь… теперь он сомневался. И это было хуже всего. Рэн опустился на пол, все еще прижимая Луна к себе. Кот, почувствовав твердую поверхность, попытался вырваться, но Рэн крепко держал его. Он смотрел на животное, словно пытаясь найти в его испуганных глазах ответ на мучивший его вопрос. Почему? Почему именно сейчас, когда он был так близок к цели, его охватили сомнения? Он вспомнил годы собственных тренировок, жестокие уроки, выбитые в нем им самим. «Эмоции — это слабость. Сострадание — это яд. Цель превыше всего». Эти слова были выжжены в его сознании, стали его мантрой, его путеводной звездой. Но сейчас, глядя на дрожащего кота, он чувствовал, как эта мантра рассыпается в прах. Он вспомнил лицо мужчины. Спокойное, уверенное, даже немного насмешливое. Он ожидал увидеть в них панику и страх, от обуревавшего Рэна на секунду безумия. Но вместо этого он увидел лишь любопытство и… что-то еще. Что-то, что заставило его остановиться, засомневаться, а после и вовсе успокоиться. Такая осечка случилась впервые. Рэн закрыл лицо руками. Он был убийцей, машиной для уничтожения. Он не должен был чувствовать ничего, кроме жажды крови и стремления к цели. Но он чувствовал. Рэн чувствовал замешательство, сочувствие, даже… вину? Он отнял руки от лица и снова посмотрел на Луна. Кот, успокоившись, потерся мордочкой о его ладонь. Рука машинально погладил его, чувствуя под пальцами мягкую шерсть. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это было… приятно. И речь шла вовсе не о тисканьях пушистого животного. Он понимал, что это безумие. Он должен был вернуться, закончить начатое, несмотря на указание не трогать цель до изучения. Но ноги словно приросли к полу. Он не мог заставить себя двинуться с места. Он был парализован своими сомнениями, своими чувствами. Рэн знал, что у него нет времени на раздумья. Цзин Юань не будет ждать. Он наверняка уже что-то заподозрил. Мужчина отпустил Луна, и кот, воспользовавшись свободой, юркнул под кровать. Рэн остался сидеть на полу, прислонившись спиной к холодной двери. Он чувствовал себя потерянным, одиноким, преданным. Преданным самим собой. Тишина квартиры была нарушена резким звуком стандартного рингтона, который казался особенно громким в этом мрачном пространстве. Рэн, все еще сидя на полу, вытащил телефон из кармана домашних брюк. На экране высветился одноразовый номер, и, не раздумывая, он принял вызов. — Слушаю, — голос сорвался, звучал хрипло и сломленно. — Ты в норме? — бесстрастно поинтересовалась Кафка на другом конце провода. — Я его не убил, — удивленно выдохнул Рэн. — Даже не пытался… — Я знаю, дорогой, — даже через экран он чувствовал, как она едва сдерживала улыбку, которая, чаще всего раздражала Рэна. — Не могу сказать, что не горжусь тобой. Неужели начал ходить на психотерапию? — Нет. Я не знаю, почему не обезумел в этот раз. Но откуда ты узнала? — Я знаю все, что касается тебя, Рэн. Продолжай в том же духе. Цель нельзя устранять до моего распоряжения. — Понял, отключаюсь, — Рэн понимал, что, если не прервет разговор сейчас, то Кафка найдет способ затянуть его в бесконечную беседу. Она начнет вытягивать из него подробности о его чувствах, словно сама была психиатром, к которому он ни за что не пошел бы даже под дулом пистолета. Мужчина сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Он знал, что Охотница наблюдает за ним, как за подопытным кроликом, и это знание одновременно раздражало и успокаивало. Раздражало, потому что он не любил быть марионеткой, даже в руках такого искусного кукловода, как она. Успокаивало, потому что он не был один. В этом безумном мире, где он был оружием, Кафка была его предохранителем. Он снова посмотрел в сторону кровати. Лун, казалось, уснул, свернувшись калачиком в тени. Рэн поднялся, чувствуя, как затекли ноги. Он подошел к кровати и осторожно присел на корточки, чтобы не разбудить кота. «Почему?» — этот вопрос эхом отдавался в его голове. Почему он не смог? Почему не поддался извечному желанию пролить кровь? Он всегда был безупречным исполнителем своего безумия. Машиной. Что изменилось? Ответ был очевиден, но Рэн отказывался его признавать. Он боялся признать, что в нем еще осталось что-то человеческое. Что-то, что могло чувствовать, сомневаться, сострадать. Что-то, что могло любить. Он протянул руку и снова погладил Луна. Кот, не просыпаясь, слегка дернул ухом. Рэн почувствовал тепло под пальцами. Тепло, которое проникало глубже, чем просто прикосновение к шерсти. Тепло, которое согревало его душу. Он знал, что это опасно. Мужчина знал, что Кафка не позволит ему отклониться от курса. Но Рэн не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. Рэн встал и направился в ванную. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Уставшее, измученное лицо и глаза, в которых больше не было огня. Он включил воду и умылся. Холодная вода бодрила. Он вытер лицо полотенцем и снова посмотрел в зеркало. — Что ты собираешься делать? — спросил он себя, уже зная, что сделает. Рэн открыл дверцу зеркального шкафчика в ванной. Внутри обнаружилась небольшая аптечка. Он не знал, кто обустраивал эту квартиру, но если бы знал, то убил бы без колебаний за такой убогий ремонт и убранство. Однако за наличие базовых вещей для оказания первой помощи он не мог не испытывать благодарность. Покопавшись в коробке, он достал флакон с антисептиком и несколько пластырей. С этими скромными запасами Рэн поспешил к соседней двери и принялся колотить в нее так же настойчиво, как и в прошлый раз. Дверь медленно приоткрылась, и на пороге возник Цзин Юань. Он успел переодеться в простую белую футболку и идеально выглаженные брюки со стрелками. Футболка сидела на нем безупречно, подчеркивая атлетичную фигуру. Брюки, казалось, были сшиты на заказ, настолько идеально они облегали его бедра. На месте недавней царапины от острых коготков Луна на ткани виднелось багровое пятно засохшей крови. — Что-то еще? — лениво поинтересовался Цзин Юань, одаривая Рэна дежурной улыбкой, которая, впрочем, не коснулась его глаз. — Да, надо обработать рану, — Рэн ткнул пальцем в область солнечного сплетения Цзин Юаня, туда, где под тканью скрывалась царапина. Мужчина зашипел от боли и опустил взгляд на свою футболку, на которой вновь начало расползаться пятно свежей крови. — Нежнее, я очень чувствительный, — с напускной обидой проговорил Цзин Юань, морщась, но тут же тихо рассмеялся. Он распахнул дверь шире, приглашая незваного гостя войти, но Рэн лишь протянул ему флакон с антисептиком и несколько пластырей. — Даже не поможешь мне? — с притворным разочарованием спросил Цзин Юань. — У меня нет времени оказывать тебе первую медицинскую помощь, — спокойно ответил Рэн, хотя внутри него бушевал настоящий ураган. Он не мог избавиться от навязчивой мысли: стоит ему увидеть кровь Цзин Юаня снова, и безумное марево может привычно набросится на него. Один раз можно было списать на случайность. Даже самое совершенное оружие иногда дает осечку. Один раз. Но дважды… Цзин Юань нахмурился, словно Рэн оскорбил его в лучших чувствах. Он взял протянутые предметы, рассматривая их с нескрываемым подозрением. — Боишься запачкаться? — пробормотал он, скорее, себе под нос, чем Рэну. — Или боишься… чего-то другого? Рэн проигнорировал колкость. Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Ему нужно было уйти. Сейчас же. Пока он не сделал чего-то, о чем потом пожалеет. — Просто обработай рану, — сухо повторил он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Подожди, — Цзин Юань схватил его за рукав. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Рэн замер как вкопанный. Он почувствовал, как по спине пробегает стадо мурашек. — Что еще? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Цзин Юань внимательно смотрел на него, словно пытался прочитать его мысли. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Или, может быть, это было просто отражение его собственных страхов. — Представься хоть, прекрасный незнакомец, — сказал Цзин Юань, отпуская его рукав. — Кого же мне благодарить за такое великодушие, — он указал взглядом на пластыри, которые крепко сжимал в ладони. Рэн усмехнулся. — Блэйд. — Цзин Юань, — в ответ представился он, даже не стараясь придумать себе иное имя. — Точно не хочешь мне помочь? — Генерал небрежно отдернул прилипшую к ранке ткань футболки. — Не скажу, что рад знакомству, — пробормотал Рэн, что назвался одним из своих позывных, которые ему постоянно накидывала Кафка. — Увы и ах, я уверен, что с такой пустяковой раной ты отлично справишься сам. Цзин Юань нарочито медленно закрыл дверь, оставляя Рэна одного в коридоре. Он стоял неподвижно, чувствуя, как внутри него бушует буря. Мужчина сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Рэн резко развернулся и направился к своей квартире. Ему нужно было собраться с мыслями. Ему нужно было понять, что происходит. И, самое главное, ему нужно было решить, что делать дальше. *** — Безумие какое-то! — рассмеявшись, воскликнула Фу Сюань и игриво накрутила локон своих розовых волос на изящный палец. — Первый день миссии «примири непримиримое, соедини несоединимое и желательно без летальных исходов» объявляю завершенным! — Рано радоваться, — угрюмо ответила Кафка. Она переживала за Рэна. Охотнице не верилось, что болезнь Блэйда исчезла чудесным образом, стоило ему завидеть Генерала. — Точно-точно, — Предсказатель начала тыкать пальцем в экран, забыв о своей игривости. — Я забыла сообщить, что у наших соседей одна мансарда на двоих. Знаешь, сколько мне стоили услуги по объединению этих чертовых балконов? — Ты правда снесла стену между ними? — Охотница перевела задумчивый взор на небольшой экран и прищурилась, приподнимая солнцезащитные очки. — Что там собрался делать Рэн? — Мамочка, успокойтесь, ваш ребеночек не прыгнет! Он же не идиот падать с пятого этажа в надежде разбиться? — Я бы не была так уверена… Рэн, словно каменная горгулья, застыл на краю балкона. Ноги безвольно болтались в пустоте, а взгляд блуждал по ночному полотну, где редкие искры звезд едва пробивались сквозь пелену городского смога. Внутри него бушевала тихая революция. Привычный, выверенный до мелочей распорядок жизни, где каждое действие было продиктовано жаждой крови, рассыпался в прах. И это… пугало. Он привык к этому голоду, к безумному зуду, который заставлял его сердце биться чаще при виде крови. Это было его проклятием, его сущностью, его… определением. А теперь? Тишина. Пустота. Он словно лишился части себя, и эта ампутация, вопреки ожиданиям, не принесла облегчения. Скорее, наоборот, породила тревогу. Мог ли Блэйд, вечный скиталец, убийца, когда-либо представить себя нормальным? Без этой темной, всепоглощающей страсти, что вела его по жизни? Без этого извращенного, но все же такого знакомого чувства удовлетворения, когда багровая жидкость окрашивала его руки? Он был дефектным, сломанным, психом, которого заводил один вид крови. И эта дефектность была его единственной константой. А теперь что? Тишину ночи прорезал тихий скрип открывающейся двери, звякнуло неплотно вставленное в нее стекло. На балкон вышел Цзин Юань, неся в руках поднос, уставленный изящными чашечками и чайничками для традиционной китайской чайной церемонии. Он, казалось, был погружен в свои мысли, не замечая Рэна, сидящего на самом краю. Цзин Юань аккуратно опустился на подушки возле низкого столика, который еще днем перетащил на балкон, готовясь к своему вечернему ритуалу. Блэйд не шелохнулся, наблюдая за мужчиной. В его движениях была какая-то умиротворяющая плавность, контрастирующая с той бурей, что бушевала внутри самого Рэна. Чайная церемония… Как же это далеко от его мира, от мира крови и стали. Он всегда презирал подобные проявления спокойствия, считая их слабостью, иллюзией, за которой прячутся трусы. Но сейчас, глядя на соседа, он не чувствовал презрения. Скорее, какое-то странное, почти болезненное любопытство. Может ли быть, что в этом спокойствии есть какая-то сила? Он даже не мог сформулировать. Он никогда не задумывался о том, чего он хочет, кроме утоления голода. Его существование было простым и понятным: найти, убить, выжить. Но теперь он словно оказался на перепутье, где все дороги ведут в никуда. В сознании раздавалось эхо воспоминаний, как отголоски давно забытых мелодий. Воспоминания, как в темных переулках среди шепота ночи. Раньше его сердце колотилось в унисон с ритмом охоты. Каждое мгновение было наполнено ожиданием, азартом, который заставлял его чувствовать себя живым. Теперь же, когда эта жажда отступила, Рэн ощущал себя как будто в пустыне, где не осталось ни капли влаги, ни намека на жизнь. Мужчина задумался, что значит быть нормальным. Нормальность — это не просто отсутствие безумия, это целый мир, в котором он никогда не жил. Он не знал, как вести себя среди людей, как общаться, как чувствовать. Все эти мелкие радости, которые казались ему такими далекими, теперь вовсе выглядели как нечто недостижимое. Он не знал, как смеяться, не зная, что за этим стоит. Как можно наслаждаться простыми вещами, когда в тебе все еще живет тень того, кто был готов на все ради мгновения безумия? Он поднял взгляд к звездам, и в этот момент ему показалось, что они тоже смотрят на него с недоумением. Они, как и он, были частью этого бескрайнего космоса, но в то же время были далеки от его внутреннего мира. Рэн чувствовал, как холодный ветер касался его кожи, словно напоминание о том, что он все еще жив, что он все еще здесь, на этом парапете, в этом моменте, который, казалось, растянулся до бесконечности. Реальность казалась жестокой и кровавой. В момент, когда его клинок пронзал плоть врага, когда его кольт пускал пулю в тело, он чувствовал… облегчение. Облегчение и странное, извращенное удовольствие. Этот вкус преследовал его, превратившись в навязчивую потребность. Он пытался бороться с этим, сопротивляться. Но чем больше Рэн сопротивлялся, тем сильнее становился голод. В конце концов, он сдался, позволив тьме поглотить себя. Он стал Блэйдом, воплощением смерти и разрушения. И теперь, когда тьма отступила, он чувствовал себя потерянным ребенком, выброшенным на берег незнакомого мира. И все из-за мимолетного видения крови Цзин Юаня, который, возможно, даже не подозревал о том, какие эмоции вызывал у мужчины. Рэн задумывался о том, что, вероятно, когтей его маленького зверя было недостаточно, чтобы вызвать алую бурю марева во взоре, но мужчина помнил, как терял контроль и из-за меньшего. Цзин Юань тем временем закончил приготовления. Аромат чая, терпкий и успокаивающий, поплыл в ночном воздухе. Рэн невольно втянул его в себя, ощущая, как напряжение немного отступает. Он никогда не пил чай. Блэйд предпочитал что-то более крепкое, что-то, что могло заглушить внутренний голос, шепчущий о крови. Но сейчас, в этом странном моменте, он был готов попробовать что-то новое, но только если в компании своей цели. С привычной грацией хищника, Рэн развернулся и бесшумно соскользнул с парапета. Он приблизился к Цзин Юаню, ступая легко, словно тень. Генерал, погруженный в свои мысли, заметил его лишь в последний момент. Вздрогнув, он выронил чайник, из которого обмывал маленькую керамическую фигурку льва. Чайник с глухим стуком разбился о камень, разливая по столу первую заварку черного чая. Обжигающие капли кипятка коснулись его рук, но Цзин Юань, казалось, не обратил на это внимания. — Я тебя не заметил, — пробормотал он, не отрывая взгляда от львенка. Его изящные пальцы, обычно такие уверенные и сильные, сейчас дрожали, когда он осматривал фигурку на предмет повреждений. — От тебя одни неприятности… Внезапно, Рэн перехватил его руки. Холодные, словно лед, его ладони обхватили горячие руки Цзин Юаня, вынуждая его выпустить керамического львенка. Кожа Генерала, тонкая и почти прозрачная, была испещрена узкими синими прожилками вен, будто карта неизведанных земель. Пальцы были тонкими и изящными, с длинными, аккуратно подстриженными ногтями, с мягкой, едва розоватой кожей, такой приятной на ощупь. — У тебя входит в привычку травмироваться, когда меня видишь? — криво усмехнулся Рэн, и, не дожидаясь ответа, подул на бледные пальцы, пытаясь облегчить боль от ожога. Цзин Юань вздрогнул от неожиданного прикосновения, его глаза расширились, и в них мелькнуло что-то, что Рэн не мог точно определить: удивление, страх или, возможно, что-то более глубокое, что пряталось за привычной маской спокойствия. Генерал не ожидал… заботы. Человеческой заботы. Возможно, дело было в том, что он редко ранился. А, может, все дело было в том, что у него прежде не было людей, которые на свой страх и риск, игнорируя желания самого Цзин Юаня, заботились о нем. Он привык быть тем, кто заботится, кто защищает, кто принимает решения. Быть объектом чужой заботы было… странно. Непривычно. И, пожалуй, немного пугающе. Рэн продолжал дуть на длинные пальцы, его дыхание обжигало кожу, создавая странный контраст между ледяным прикосновением его ладоней и теплом его дыхания. Цзин Юань невольно задержал дыхание, чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь. Он попытался высвободить руки, но хватка Рэна была неожиданно сильной. Блэйд, ощущая тепло, исходящее от этих нежных прикосновений, вдруг задумался о том, как странно и противоречиво это все. Он, существо, созданное из тьмы и разрушения, теперь держал в своих руках нечто такое хрупкое и живое, но лишь на первый взгляд. В его сознании всплыли образы: образы крови, боли и страха, которые он обычно сеял вокруг себя. Но сейчас, в этом мгновении, он чувствовал, как эти воспоминания начинают тускнеть, уступая место чему-то новому, чему-то, что он не мог понять. — Не дергайся, — запоздало прорычал Рэн, не поднимая глаз. Его взгляд был сосредоточен на покрасневшей коже, словно он пытался вычитать в ней какую-то тайну. — Иначе будет только хуже. Цзин Юань замер, подчиняясь. Он не понимал, что происходит. Почему Блэйд, которого он индефицировал, как человека, которому близка работа Генерала, который явно знал, каково это — убивать, вдруг проявляет такую… нежность? Аромат чая, смешанный с запахом крови и металла, исходящим от Рэна, создавал странную, почти сюрреалистическую атмосферу. Лунный свет, пробиваясь сквозь облака, играл на лице Блэйда, подчеркивая его резкие черты, его нечеловеческие глаза, его вечную печаль. Цзин Юань вдруг осознал, что смотрит на него не как на врага, а как на… человека. Истерзанного, сломленного, но все еще человека. Рэн, закончив осматривать его пальцы, медленно поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас казались другими. В них мелькнула какая-то искра, какое-то подобие сожаления. Или это была просто игра света и тени? — Не так уж и плохо, — пробормотал он, отпуская его руки. — Но в следующий раз будь осторожнее. Цзин Юань молчал, глядя на свои покрасневшие пальцы. Он чувствовал, как внутри него зарождается странное, неизведанное чувство. Что-то между желанием прикончить его на месте и любопытством, что же будет дальше. Что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. — Спасибо, — прошептал он, наконец, поднимая взгляд на Рэна. — За… заботу. Рэн лишь усмехнулся в ответ. — Не стоит благодарности, — сказал он, отворачиваясь. — У тебя слишком бурная реакция на мою скромную персону. И с этими словами он направился к краю террасы, оставляя Цзин Юаня в полном замешательстве. Генерал смотрел ему вслед, пытаясь понять, что только что произошло. Он знал, что Блэйд — его цель. Он знал, что пришел, чтобы убить его. Но сейчас, в этот странный, хрупкий момент, Генерал почувствовал что-то другое. Что-то, что заставило его усомниться во всем, что он знал. Что-то, что заставило его задуматься о том, кто такой Блэйд на самом деле. Ичто он на самом деле хочет. Цзин Юань, несмотря на нежелание показывать заинтересованность, украдкой взглянул на Блэйда. Тот был сосредоточен, его лицо, обычно скрывающее бездну холодного безразличия, сейчас выглядело растерянным. Его пальцы, грубые и сильные, с едва заметными шрамами, которые совсем недавно нежно, почти трепетно касались ожогов на руке Цзин Юаня, сейчас крепко сжимали бетонный край мансарды. Вспомнив о недавней заботе, Генерал признал, что это было настолько неожиданно, настолько противоречило всему, что Цзин Юань умозаключил о Блэйде, что он почувствовал неловкий прилив тепла, разлившийся по всему телу. Не боль, а именно тепло, странное и нежное, как утреннее солнце. Рэн, словно почувствовав взгляд Цзин Юаня, резко обернулся. Его лицо казалось ещё суровее в свете луны. Он тяжело вздохнул, звук был грубым, как скрип ржавого металла. — Что? — хмыкнул Блэйд и облокотился телом о балкон. — Что ты вообще забыл на моей мансарде? — заторможено спросил Генерал, вновь подхватывая керамическую фигурку льва, о которой заботился порой даже сильнее, чем о себе. Пальцы, которые все еще пекло от кипятка, аккуратно погладили ее край. — Если ты не заметил, — мужчина обвел рукой пространство вокруг них, намекая на то, чтобы собеседник осмотрелся, — У нас какого-то черта общий балкон. — Ночное время мое, — отрезал Цзин Юань и коснулся небольшого скола на ушке изделия. — И не надейся, — усмехнулся Рэн и закатил глаза, стоило ему заметить хмурый взгляд Генерала. — Как львумба? — Кто? — мужчина вскинул брови. Он соврал бы, если бы сказал, что понял, о чем его спросил Блэйд. — Ну, лев, — нехотя объяснил Рэн и отвернулся от искрящихся злобой глаз. Улыбка сама расползлась по потрескавшимся губам Блэйда и, заметив ее, он тут же хмыкнул в попытке убрать нелепое выражение лица. — Ранен, но жить будет, — ответил Цзин Юань, возвращая льва на его привычное место подле чайных чашек. Он внимательно наблюдал за Блэйдом, пытаясь понять, что тот задумал. Он показался каким-то… другим. Менее отстраненным, что ли. Даже попытался пошутить. Генерал нахмурился, не доверяя этой перемене. Слишком уж она была неожиданной. Обычно полевой агент читал людей как открытую книгу. Мимолетное движение бровей, едва заметное подергивание губ, легчайшее изменение тона голоса — все это складывалось в четкую картину, раскрывая намерения и скрытые чувства. Он был мастером психологической игры, умело манипулируя чужим сознанием, направляя людей к нужному ему решению. Его работа редко требовала физического устранения цели. Гораздо чаще он выступал в роли тонкого психолога, выявляя мотивы, находя слабые места и подталкивая к саморазрушению или сотрудничеству с законом. Но Блэйд… Блэйд был исключением из правил. Он должен был стать очередной целью, пусть и необычной, но вместо этого превратился в настоящую головоломку. Цзин Юань привык к тому, что его заказы заканчиваются либо капитуляцией, либо смертью цели, но всегда с четким пониманием причин и последствий. Однако, Блэйд, казалось, жил по своим собственным законам, не поддаваясь привычным схемам. В памяти всплыло лицо последней цели: молодой женщины, укравшей секретные данные из базы данных теневого федерального бюро. Информация, которой она завладела, была смертельно опасна: полные досье на всех сотрудников, детали операций, планы на будущее. Раскрытие этих данных означало бы конец для бюро, а для его работников — неминуемую расправу. Цзин Юань должен был вернуть данные любой ценой. Он почти добился своего, но девушка, загнанная в угол, предпочла смерть, не оставив ни единой зацепки, ни намека на то, где спрятан ключ от базы федералов. И теперь, глядя на Блэйда, Генерал чувствовал, как нарастает раздражение. Он привык контролировать ситуацию, но этот человек с его непредсказуемым поведением и загадочным прошлым ускользал от него, словно песок сквозь пальцы. Раздражение это было сродни зуду, который невозможно почесать. Цзин Юань привык к определенности, к тому, что каждое его действие имеет предсказуемый результат. С Блэйдом же все было иначе. Каждое слово, каждый жест, даже его молчание — все это могло означать что угодно, и Цзин Юань не мог с уверенностью сказать, что именно. Он чувствовал себя шахматистом, играющим вслепую, не видя доски и фигур противника. Ирония ситуации заключалась в том, что Блэйд был его целью. Он должен был его убить. Просто и эффективно. Но что-то мешало. Не жалость, нет. Цзин Юань давно перестал испытывать подобные чувства к своим целям. Скорее, профессиональный интерес. Блэйд был слишком… интересен. Слишком сложен. Слишком не похож на всех остальных. Мужчина подозревал, что за этой отстраненностью и кажущейся безразличностью скрывается нечто большее. Что-то, что он должен разгадать, прежде чем сможет выполнить свою работу. Возможно, именно в этом и заключался ключ к пониманию Блэйда: не в его словах и действиях, а в том, что он скрывал. Он снова взглянул на соседа, на его потрескавшиеся губы, на пылающие в полутьме глаза. Цзин Юань задавался вопросами: что заставило этого человека стать тем, кем он является? Какие события оставили на нем такой глубокий отпечаток? Он понимал, что копает слишком глубоко. Что его профессиональный интерес перерастает в нечто большее, что может помешать выполнению задания. Но Генерал не мог остановиться. Блэйд был для него не просто целью, а вызовом. Загадкой, которую он должен разгадать. Цзин Юань отпил давно остывший чай, пытаясь успокоить свои мысли. Он должен оставаться сосредоточенным, не поддаваться эмоциям. Он должен помнить, что Блэйд — это всего лишь цель. И что его задача — устранить ее. Но где-то в глубине души он знал, что это будет не так просто, как он думал. Что Блэйд уже проник в его сознание, посеял семена сомнений и любопытства. И что теперь ему придется бороться не только с Блэйдом, но и с самим собой. *** Спустя неделю Тишину фургона разорвал какофонический хор электронных писков. Фу Сюань, полусонная, попыталась сообразить, как она вообще оказалась в этом тесном, неудобном кресле. — М-м, Охотница, это, наверное, тебе… Кафка мгновенно встрепенулась. Резко выпрямившись, она протерла глаза и, нацепив свои неизменные темные очки, включила тусклый свет в салоне. — Неправда, — пробормотала она, — Хотя… похоже, все-таки мне. Поток уведомлений не утихал, словно телефон сошел с ума. Кафка пыталась продраться сквозь этот цифровой шум и понять, что же так срочно понадобилось ее работодателям. — Да заставь его замолчать! — простонала Фу Сюань, натягивая на глаза рукав. — Я всю ночь, после обеда и до самого утра, пялилась в эти камеры, и ничего! Дайте хоть немного поспать, умоляю. Кафка, не обращая внимания на мольбы, толкнула Предсказателя в плечо и сунула ей под нос телефон. Экран пестрел анонимными оповещениями от Федерального Бюро, требующими немедленного прибытия любого свободного полевого агента на заброшенный склад, расположенный в непосредственной близости от их конспиративной квартиры. — Они же оба отстранены, — пробормотала Фу Сюань, сонно моргая. — Им не должны приходить такие вызовы. — Надеюсь, — коротко ответила Кафка, не отрывая взгляда от экрана. — Сейчас же раннее утро, — девушка выхватила телефон из рук Охотницы и прищурилась, разглядывая дисплей. — Пять утра?! Я спать. Кафка вырвала телефон обратно, положив его дисплеем вниз, и откинулась на спинку автомобильного сиденья, взяв пример с напарницы. В пять утра уж точно ничего интересного на камерах они не увидят. Рэн, обычно, в это время мирно спал, а Генерал… До Генерала Кафке не было дела. Он ведь не ее забота. Первые лучи рассвета прокрадывались сквозь лениво плывущие облака, окрашивая стены балкона в призрачные оттенки розового и золотого. Блэйд сидел на полу, прислонившись спиной к холодному выступу. В пальцах тлела уже третья сигарета. Он глубоко затягивался, втягивая горький дым, который медленно расползался по мансарде, смешиваясь с запахом пыли города и старого дерева. Кончик сигареты вспыхивал ярким огоньком, освещая на мгновение его суровое лицо, прикрытое лезущей в глаза челкой. Он выпускал дым медленно, наблюдая, как он растворяется в полумраке. Скука грызла его изнутри. Ему не хватало адреналина, запаха крови, той первобытной ярости, что охватывала его в бою. Не хватало ощущения, что он делает хоть что-то полезное, избавляя мир от отбросов. Рабочий телефон молчал. Лишь Кафка изредка нарушала тишину своими звонками, предлагая еду, одежду и антидепрессанты. Он всегда обрывал ее на моменте с таблетками, закатывая глаза. Ему не нужна была жалость, не нужны таблетки. Ему нужна была работа. Это задание было самым унылым в его карьере. Цзин Юань почти не появлялся. Лишь ночью, когда Рэн тренировался в затхлой квартирке, он мог видеть его сосредоточенное лицо, склоненное над чайным столиком на балконе. Днем Цзин Юань спал. После обеда из его комнаты доносилось тихое сопение. Блэйд завидовал даже коту, который мог беспрепятственно проникать в его апартаменты и греться рядом с мирно отдыхающим мужчиной. Тяга Рэна к соседу росла с каждым днем все сильнее, и он уже почти не мог сопротивляться, покоренный чем-то странным, чем-то, что исходило от загадочного мужчины, который был лишь его очередной жертвой. Единственным развлечением за всю неделю стал случайный утренний инцидент. Не в силах уснуть, мужчина вышел на балкон покурить. И увидел его. Цзин Юань сидел в позе лотоса, растрепанный, с закрытыми глазами. Казалось, он уснул прямо во время медитации. Рэн не удержался и тихо пробормотал: «Львумба». Он был до смешного похож на свою любимую керамическую фигурку из набора для чайных церемоний. Цзин Юань резко открыл глаза и, не выбирая выражений, посоветовал Блэйду отправиться в известном направлении. Мужчина сначала усмехнулся, а потом, услышав его ворчание, разразился истерическим хохотом. Смех Рэна эхом отдавался в тишине раннего утра, нарушая сонный покой мансарды. Он представил себе лицо Цзин Юаня, покрасневшее от гнева и сонного раздражения, и смех вспыхнул с новой силой. Он задыхался, хватаясь за живот, слезы выступили на глазах. Это было так нелепо, так далеко от той величественной фигуры, которую Цзин Юань обычно являл миру. Постепенно смех стих, оставив после себя лишь легкую дрожь в теле и пустоту. Он снова затянулся сигаретой, вдыхая горький дым. Рассвет разгорался все ярче, заливая пространство золотым светом. Тени отступали, обнажая убогость обстановки: старые подушки на полу рядом с низким столом, сломанный стул в самом углу, странный цветок в едва сдерживающей его корни кадке. Это была его тюрьма. Он выбросил окурок в наполненную пепельницу. Снова тишина. Только тихий шелест ветра над крышами домов и далекий гул города напоминали о существовании мира за пределами этой мансарды. Рэн поднялся, чувствуя, как затекли ноги. Подошел к краю балкона, всматриваясь в горизонт. Город просыпался. Жизнь закипала, бурлила, а он стоял здесь, словно выброшенный на берег обломок после кораблекрушения. Он чувствовал себя чужим в этом мире, лишним, ненужным. Его существование было противоестественным, его природа — разрушительной. Он был оружием, созданным для убийств, и без убийств Рэн терял смысл. Может, Кафка права? Может, ему действительно нужны антидепрессанты? Может, ему стоит попытаться вписаться в этот мир, найти себе какое-то занятие, завести друзей, семью? Мысль показалась ему абсурдной. Он, Блэйд, охотник на отбросов общества, убийца, должен сидеть в офисе, пить кофе и обсуждать с коллегами последние новости? Он должен водить детей в школу и ходить на родительские собрания? Нет. Это не для него. Он не создан для этого. Он создан для другого. Он оторвался от лицезрения рассвета и направился к своему оружию. Нужно было что-то делать. Нужно было найти себе занятие. Он не позволит себе сгнить на этой мансарде, умирая от скуки и бессмысленности. Словно в ответ на его внутренний крик завибрировал рабочий телефон. Экран вспыхнул, заполнившись уведомлениями о срочном поиске агента. Сердце Блэйда забилось быстрее. Это был знак, ответ на его мольбу. Не теряя ни секунды, он под псевдонимом "Рэн" отправил анонимный отклик. Движения Рэна были отточены годами тренировок. Он облачился в практичный, не привлекающий внимания наряд: черные тактические брюки из плотной ткани, способные выдержать любые испытания, облегающую водолазку из дышащего материала, поглощающую пот и не сковывающую движений, и легкую, но прочную кожаную куртку с множеством потайных карманов. На ногах — высокие берцы с усиленной подошвой, обеспечивающие надежное сцепление с любой поверхностью. Он выхватил из кобуры свой верный кольт, проверил обойму, убедился, что каждый патрон на месте. Оружие было продолжением его руки, инструментом, с помощью которого он вершил справедливость. Рэн вылетел из квартиры, словно выпущенная стрела. В спешке он забыл погладить Луна, своего молчаливого в последнее время компаньона. Кот недовольно мяукнул, проводив захлопнувшуюся дверь укоризненным взглядом. Но Рэну было не до этого. Зов долга был слишком силен, чтобы его игнорировать. Охота началась. В голове мужчины уже складывался примерный план. Уведомления были расплывчатыми, но достаточно информативными: «Высокий уровень угрозы. Требуется немедленное вмешательство и устранение.» Никаких имен, никаких деталей. Идеально. Чем меньше он знал заранее, тем веселее была его работа. Он выскочил на улицу, сливаясь с утренней толпой. Город просыпался, но Рэн чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он был ночным хищником, и рассвет лишь подчеркивал его отчуждение. Он не принадлежал этому миру с его кофейнями, спешащими на работу клерками и утренними газетами. Его мир был в тени, в лабиринтах темных переулков и заброшенных складов, где обитали те, кого общество предпочитало не замечать. Он чувствовал прилив адреналина, знакомое покалывание в кончиках пальцев. Скука и бессмысленность, терзавшие его еще несколько минут назад, отступили, уступив место сосредоточенности и решимости. Он был охотником, и его добыча ждала. Жажда крови давила на виски, медленно просыпаясь от одного ощущения приближения к цели. *** Внутри было темно и сыро. Запах плесени и гнили бил в нос. Рэн достал из кармана небольшой перочинный нож, а в другую ладонь взял пистолет, который ловко выудил из кобуры. Луч света выхватил из темноты пыльные ящики, старые станки и паутину, свисающую с потолка. Он двигался осторожно, стараясь не издавать ни звука. Он знал, что его могут ждать, и был готов к любому развитию событий. Рэн ступал бесшумно, словно тень, крадущаяся по чужим кошмарам. Каждый скрип половицы, каждый шорох заставлял его напрягаться, готового к мгновенной реакции. Он чувствовал их присутствие — чужое, враждебное — где-то впереди. И вот за грудой покореженных станков он увидел их. Шайка мужчин, сгрудившихся в тесном кругу, лица искажены злобой и страхом. В руках — пистолеты, направленные друг на друга. Казалось, вот-вот разразится буря. Рэн не стал медлить. Резкий, звенящий свист разорвал тишину, словно хлыст. Все взгляды мгновенно обратились к нему. — Не мешаю? — хмыкнул он, в его голосе сквозила ледяная насмешка. Он сложил руки, используя ладонь с зажатым ножом как подставку для руки с пистолетом. Раздался выстрел. Один, единственный. Пуля, выпущенная из пистолета Рэна, пробила голову ближайшего к нему мужчины. Кровь брызнула на стену, окрашивая ее в багровый цвет. Внутри Рэна что-то сломалось. Безумие, до этого дремавшее в глубине души, вырвалось на свободу рычащим зверем. Ноздри раздувались, жадно втягивая затхлый воздух, глаза наливались кровью. Он чувствовал, как его захлестывает волна неконтролируемой ярости. Остальные опомнились слишком поздно. Рэн был уже рядом. Молниеносным движением он метнулся к следующей жертве и, словно демон из преисподней, вонзил нож снизу-вверх в живот мужчины. Лезвие прошло сквозь плоть, словно сквозь масло. Внутренности вывалились на грязный пол, смешиваясь с пылью и кровью. Недюжинная сила, подпитываемая безумием, овладела им. Жажда крови, желание убивать пульсировали в висках, заглушая все остальные чувства. Он был неудержим. Один из мужчин попытался выстрелить, но Рэн уклонился, словно призрак. Он выбил пистолет из его руки и, не давая опомниться, сломал ему шею одним резким движением. Хруст костей эхом разнесся по цеху. Двое других бросились на него одновременно. Наемник отбил их атаки, двигаясь с невероятной скоростью и ловкостью. Увернувшись от удара ножом, он перехватил руку нападавшего и, используя его же оружие, вонзил лезвие ему в горло. Кровь хлынула фонтаном. Первый мужчина, который пришел в себя, попытался выстрелить, но Рэн был то ли быстрее, то ли ловчее. В этом безумии полевой агент даже не пытался анализировать свои действия, всецело отдаваясь желанию убивать. Он резко повернулся, уклонившись от пули, и, не теряя ни секунды, бросился на противника. Нож в его руке блеснул в тусклом свете, и он вонзил его в бок, заставив врага издать хриплый крик. Рэн не дал ему упасть, удерживая за плечо, и с силой провернул лезвие, заставляя кровь брызгать на пол. Следующий ублюдок, увидев, что происходит, попытался отступить, но Рэн был на шаг впереди. Он метнулся к нему, как хищник, и, схватив его за горло, прижал к стене. В этот момент он почувствовал, как страх заполнил глаза противника. Блэйд улыбнулся, и, не раздумывая, остервенело направил нож в его грудь, оставив тело бездыханным. Трое последних мужчин, осознав, что ситуация вышла из-под контроля, начали паниковать. Они разом направили оружие на Рэна, но он лишь усмехнулся, словно зная, что у них нет шансов. Полевой агент бросился в сторону, избегая пуль, и, оказавшись за одним из ящиков, выхватил пистолет. Один из мужчин, решивший напасть, оказался под его прицелом. Рэн выстрелил, и пуля попала в плечо, заставив врага закричать от боли. Он, охваченный безумием, не останавливался ни на секунду. Его движения были стремительными и точными, он был не человеком, а машиной для убийств. Один из мужчин попытался выстрелить, но Рэн, предвидя его действие, резко отклонился в сторону, одновременно выстрелив ему в грудь. Пуля пробила сердце, и мужчина рухнул на пол, заливая его кровью. Следующий противник попытался бежать, но Рэн, будучи хищником, настиг того в несколько прыжков. Он схватил его за волосы, резко дернул назад и перерезал горло ножом. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая стены в багровый цвет. В цеху воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Блэйда. Он стоял посреди кровавой бойни, словно демон, восставший из ада. Его руки, лицо, одежда — все было залито кровью. В глазах горел безумный огонь. Он был победителем. Но какой ценой? Рэн стоял, тяжело дыша, в центре этого кровавого хаоса. Влажный, металлический запах крови щекотал ноздри, вызывая странное, извращенное удовлетворение. Безумие, которое на мгновение захватило его, медленно отступало, оставляя после себя лишь пустоту и холод. Он оглядел поле битвы: искореженные тела, лужи крови, разбросанное оружие. Все это было делом его рук. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали всю энергию. Но вместе с тем в глубине души тлел уголек. Странное, болезненное удовлетворение от того, что он выжил, что он победил. Он знал, что это неправильно, что это безумие, но не мог ничего с собой поделать. Рэн вытер рукавом окровавленное лицо. В отражении в луже алой жидкости он увидел чудовище. Глаза, все еще налитые кровью, смотрели на него с ненавистью и презрением. Он отвернулся, не в силах вынести этот взгляд. Он должен был уйти. Сейчас же. Пока не пришло подкрепление, пока не приехала полиция. Он знал, что его здесь не ждут с распростертыми объятиями. Он был незваным гостем, нарушившим их планы. Рэн поднял с пола свой пистолет, проверил обойму. Патронов оставалось немного. Он подобрал нож, вытер его о штанину и спрятал обратно в карман. Блэйд был готов к любому развитию событий. Он двинулся к выходу, стараясь не смотреть на тела. Каждый шаг отдавался эхом в пустом цеху, напоминая о том, что он сделал. Он чувствовал себя грязным, запятнанным кровью. Но он знал, что не мог позволить себе сломаться. Рэн замер, прислушиваясь. Шум доносился из дальнего конца цеха, за завалами ящиков и станков. Он должен был уйти, не оставляя следов. Но что-то внутри, какая-то мрачная, неумолимая сила, тянула его туда, в эпицентр неизвестности. Он знал, что кто бы там ни был, Блэйд не даст ему уйти. Не сегодня. С тихим скрежетом берцев о бетонный пол Рэн двинулся в сторону шума. Он не торопился, но и не медлил. В каждом его движении чувствовалась смертельная уверенность. Вывернув из-за груды покореженных ящиков, он застыл, словно пораженный молнией. Картина, представшая его взору, была сюрреалистичной и жуткой. Посреди хаоса из тел, в окружении окровавленных стен и развороченных станков, стоял Цзин Юань. Его сосед. В руках Цзин Юаня ловко вращалась глефа, смертоносное лезвие которой выписывало в воздухе замысловатые узоры. Мужчины в черных костюмах, словно марионетки, дергались в предсмертной агонии, падая к ногам Цзин Юаня. В отличие от Рэна, измазанного кровью с головы до ног, Цзин Юань выглядел почти нетронутым. Лишь несколько багровых капель украшали его щеку и воротник рубашки. В пылу битвы мужчина обернулся на звук шагов Рэна. На его лице мелькнула удивленная, а затем довольная ухмылка. Он едва успел увернуться от удара последнего из живых противников, прежде чем пронзить его глефой. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая и без того залитый кровью пол. — Львумба? — Рэн не мог сдержать удивления, смешанного с мрачным удовольствием. Он наблюдал, как Цзин Юань, переступая через трупы, приближается к нему. — Еще раз так меня назовешь, и я отрежу тебе стратегически важную часть тела, — прорычал Цзин Юань, стряхивая кровь с лезвия глефы. Багровые капли разлетались в стороны, орошая пыльный пол. — Постой, — Блэйд решил не уточнять, о какой именно части тела идет речь. Он знал, что любой его вопрос вызовет лишь новую порцию угроз и саркастических замечаний. — Подойди… Цзин Юань неохотно приблизился. Он даже не пытался выяснить, что здесь делает его сосед. Он знал, что Рэн не ответит ни на один вопрос, касающийся его присутствия в этом месте и происхождения крови на его одежде. — Что? — У тебя кровь. Вот тут, — Рэн облизал подушечку большого пальца и нежно провел им по щеке Цзин Юаня, стирая багровую каплю. Его движения были плавными и точными, словно он стирал не кровь, а произведение искусства. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на нежность, но тут же исчезло, сменившись привычной мрачной отстраненностью. Его палец двинулся дальше, касаясь игривой родинки под глазом, и, чуть надавив на нее, Блэйд пришел в себя, тут же отдернув руку, будто его кипятком ошпарило. — Фу, — возмутился Цзин Юань, но не стал вытирать лицо от слюны Рэна. Он лишь поморщился и отвернулся. — Ты так пойдешь домой? — Блэйд кивнул на глефу в руках Генерала. — Я на машине, — спокойно ответил тот и, не оглядываясь, направился на выход, открыв скрипучую дверь. Снаружи послышался приглушенный шум города, контрастирующий с тишиной смерти, царившей в цеху. — Меня заказали, да? — Рэн сам удивился своему вопросу. Он прозвучал так буднично, словно они обсуждали погоду, а не вероятную попытку убийства. Но мысль, возникшая в голове, казалась логичной, даже неизбежной. В его жизни редко что-то происходило случайно. — А есть за что? — парировал Цзин Юань, не поворачиваясь. Его голос был ровным, без намека на удивление или злость. Он словно ждал этого вопроса, как неизбежного финала их странной встречи. Рэн молчал, обдумывая ответ. «Есть за что?» — вопрос, который он задавал себе всю жизнь. За убийства, за безумие, за ту боль, которую он причинил другим. Список был бесконечен. Но сейчас, глядя на спину Цзин Юаня, он не мог найти в себе ни капли раскаяния. Лишь холодное любопытство. — Возможно, — наконец ответил он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ни вызова, ни оправдания. Цзин Юань замер на пороге, словно взвешивая его слова. На мгновение Рэн подумал, что он сейчас обернется, достанет глефу и закончит начатое. Но вместо этого Цзин Юань лишь вздохнул и шагнул за дверь, оставив Рэна одного в цеху, полном трупов и вопросов без ответов. Рэн остался стоять посреди бойни, чувствуя, как холод проникает в его кости. Он поднял пистолет, снова проверил обойму. Патронов все еще оставалось совсем немного. Он оглядел цех. Кровь, трупы, разруха. Все это было их рук дело. Но на этот раз он чувствовал, что стал лишь пешкой в чужой игре. И правила этой игры ему были неизвестны. Он вышел из цеха, вдыхая холодный воздух. — Подвезешь? — усмехнулся Рэн, доставая пачку сигарет из внутреннего кармана его кожанки. — Нет, — Генерал помотал головой, оценивая ущерб для салона его арендованного джипа. Он ни в жизнь не расплатится за чистку сидений от крови. — Если кто-то спросит, скажешь, что ты мясник. — Ты давно понял, кто я? — мысли наконец начали приходить в себя после кровопролития, но если обычно Блэйд довольствовался пустой головой, то сейчас его разум заполоняли вопросы, адресованные одному определённому человеку. — Только что, — он лениво улыбнулся и подмигнул, будто намекая, что будь это правда или нет, то Цзин Юань никогда не скажет об этом. — Ладно, надо валить отсюда, пока не понаехали всякие, — грустно усмехнулся Рэн и снял с себя куртку, выворачивая ее наизнанку. Он повязал ее на бедра, пытаясь скрыть кровавые разводы на одежде, но вышло не очень. — Поговорим дома, — Генерал сказал это так, будто они были супружеской парочкой, что не могло не вызвать улыбки Блэйда. Правда, Цзин Юань уже не видел этого, так как быстро запрыгнул в старенький, но крупногабаритный джип и, заведя его, резко дал по газам. *** — Твою мать, Кафка! — орала Фу Сюань, выглядывая в затонированное окно грузовика. — Ущипни меня! Твой подопечный под кровавым дождем искупался? — Блять… Дверь громко хлопнула. Тишина квартиры обрушилась на него, словно тяжелый занавес. Он двигался механически, сбрасывая с себя пропитанную кровью одежду. Водолазка, брюки, куртка — все полетело в корзину для белья, словно отработанный материал. Берцы, измазанные грязью и темными пятнами, тяжело шлепнулись в пластиковый таз, наполненный холодной водой. Под ледяными струями душа Рэн замер. Вода обжигала кожу, смывая липкую, застывшую кровь. Она стекала по телу, окрашивая воду в ванной в зловещий оттенок. Он тер кожу до красноты, пытаясь смыть не только кровь, но и воспоминания. Заброшенный склад, тусклый свет, фигура Цзин Юаня… Рэн отгонял эти образы, но они возвращались, навязчивые и неотступные. Он знал, что должен доложить о успехах, запросить разрешение на устранение цели. Но мысль об этом вызывала лишь отвращение. Цзин Юань был сложнее, чем казался. За маской хладнокровного стратега скрывалось что-то еще, что-то притягательное и опасное. В тот момент, когда они встретились, Рэн ощутил, как его сердце забилось быстрее. Цзин Юань с его грацией и силой легко управлялся с глефой, и Рэн, несмотря на всю опасность, не мог отвести от него взгляда. Он знал, что это неправильно, что в его мире не должно быть места для таких чувств, но отрицать их было бессмысленно. С первой встречи, с первого взгляда, с каждым прикосновением, которое он ненавидел, но не мог забыть. В памяти всплывали движения Цзин Юаня в бою. Как легко и грациозно он управлялся с глефой, словно это было продолжением его руки. Рэн поймал себя на мысли, что мог бы стоять и смотреть, как Цзин Юань сражается, вечно, забыв обо всем на свете. Он нравился ему. Признание этой простой истины обжигало, словно кислота. С первой встречи, с первого взгляда, с первого случайного прикосновения. Рэн всегда ненавидел тактильный контакт, считал его вторжением в личное пространство. Но с Цзин Юанем все было иначе. Все было неправильно. И именно поэтому так неотвратимо влекло. Блэйд выключил воду, дрожа не от холода, не от озноба. Скорее, от внутреннего конфликта, раздирающего его на части. Он вытерся жестким полотенцем, растирая кожу до покалывания, словно пытаясь стереть с себя чужое присутствие. Но запах крови, смешанный с едва уловимым ароматом черного чая, преследовал его. Чай. Запах Цзин Юаня. Он вышел из ванной, оставив за собой мокрые следы на полу. Квартира казалась пустой и враждебной, словно осуждала его за слабость. Он натянул старые спортивные штаны и бесформенную футболку, чувствуя себя уязвимым и обнаженным. Рэн подошел к окну, глядя на полный жизни город. Внизу кипела жизнь, люди спешили по своим делам, не подозревая о той войне, что разворачивалась в тени. Он был частью этой войны, солдатом, выполняющим приказы. Но теперь впервые за долгое время он сомневался. Сомнения убивали его так же, как Блэйд устранял цели. Без жалости. Он должен был доложить. Он должен был запросить разрешение. Он должен был убить Цзин Юаня. Но не мог. Не сейчас. Не после того, что увидел. Не после того, что почувствовал. Рэн отвернулся от окна, чувствуя, как в груди нарастает глухая ярость. Ярость на себя, на Цзин Юаня, на всю эту чертову ситуацию. Он подошел к холодильнику, распахнул дверцу, которая звонко ударилась о старый кухонный гарнитур, и достал недопитую бутылку виски, тут же прикладываясь к ней. Алкоголь немного притупил боль, но не заглушил ее. Он знал, что должен принять решение. И чем быстрее, тем лучше. Но любое решение казалось неправильным. Убить Цзин Юаня — предать себя. Не убить — предать своих. Он был зажат между двумя жерновами, и они медленно, но верно перемалывали его в пыль. Рэн снова посмотрел на свои руки. На них все еще оставались невидимые следы крови. Крови, пролитой ради цели, которая теперь казалась ему такой далекой и бессмысленной. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он должен был разобраться в себе. Он должен был понять, что на самом деле чувствует к Цзин Юаню. И только тогда он сможет принять правильное решение. Но времени оставалось все меньше. И с каждой минутой опасность возрастала. Для него. И для Цзин Юаня. В безмолвной тишине раздался звонок. Блэйд начал искать телефон, который куда-то забросил, когда начал собираться на задание. Девайс нашелся на столике рядом с кроватью. — Слушаю, — буркнул Рэн, вновь отпивая из холодной бутылки горячительный напиток. — Все в порядке? — послышался обеспокоенный голос. — Лучше не бывает, — мужчина не хотел лгать Охотнице, но и всей правды рассказать не мог. — Я отменяю операцию, — спокойно произнесла Кафка. Однако, Блэйд понимал, что это лишь видимое спокойствие. В душе она рвала и метала. Он чувствовал это нутром, которое сводило от столь без эмоционального тона, которым она могла говорить что угодно и кому угодно, но не Рэну. Не сейчас. Не в данной ситуации. — Причина? — Я облажалась, ясно? — без лишних объяснений ответила Охотница. — Цзин Юань знает, что у нас взаимоустраняющий заказ? — Рэн начал бродить по квартире. За ним тут же увязался Лун, который внимательно слушал голос хозяина, но не пытался привлечь внимания. — Еще нет, но это ненадолго… — Подтверждаю отмену операции, — механическим голосом ответил Блэйд и отключил вызов, а после и вовсе телефон, наблюдая, как гаснет экран. Рэн вышел на мансарду, его шаги были тихими, но уверенными. Он подошел к соседней двери, ведущей в квартиру Цзин Юаня, и, не сомневаясь ни на секунду, решил, что должен войти. Внутри него нарастало чувство неизбежности. Попробовав открыть дверь, он наткнулся на сопротивление. С раздражением Рэн ударил по дребезжащему стеклу, и оно треснуло, разлетевшись на мелкие осколки. Окровавленная от удара рука нашла ручку с другой стороны, и он вошел в тихую квартиру. В ванной слышался звук воды, который казался ему странно успокаивающим на фоне внутренней бури. Блэйд взглянул на свою руку, из которой медленно текла кровь, и усмехнулся. В этот момент он не чувствовал ни ярости, ни желания разрушать все вокруг. Он просто сел на старый, потрепанный диван, который, казалось, помнил лучшие времена. Сжав руку в кулак, он пытался остановить кровь, но она продолжала меланхолично капать на пол, оставляя за собой красные следы. — Блэйд? — раздался голос, и он обернулся, услышав свое имя для прикрытия. — Инсин, — с трудом произнес он, словно это имя было для него чужим. — Мое имя — Инсин. — Цзин Юань, — усмехнулся Генерал, подходя к нему. Его мокрые волосы, струившиеся по плечам, оставляли за собой капли воды, которые падали на пол, создавая маленькие лужицы. На бедрах у него было обернуто полотенце, которое, казалось, было слишком легким для его мощного телосложения. Цзин Юань выглядел так, будто только что вышел из боя: его мускулы были напряжены, а взгляд пронизывал пространство, словно он искал в нем угрозу. Вода стекала по его лицу, подчеркивая идеальные черты и холодный блеск глаз, которые могли бы заставить любого почувствовать себя неуютно. Инсин почувствовал, как в груди закипает что-то темное и тяжелое. Он не мог позволить себе слабость, но в присутствии Цзин Юаня это было почти невозможно. Генерал всегда умел манипулировать людьми, заставляя их чувствовать себя уязвимыми, и сейчас он не упускал возможности продемонстрировать свою власть. Но в этом не было нужды. Блэйд пришел сдаваться. — Ты даже не постарался придумать себе другое имя… — произнес Рэн с легкой насмешкой, его голос звучал как холодный ветер, проникающий в самую душу. Это была последняя попытка сохранить беспрестанность по отношению к мужчине. Последний оплот трезвости его ума. — Зачем ты пришел? — все же осмелился задать вопрос Генерал. Он присел на корточки напротив незваного гостя, морщинистые после душа пальцы осторожно коснулись окровавленной руки Инсина. Старая квартира, наполненная запахом пыли и застоявшегося воздуха, казалась еще темнее из-за почти физической тьмы, сгущавшейся вокруг Блэйда. Единственным источником света служило солнце, лениво пробирающееся через полузашторенное окно, отбрасывающее длинные, зловещие тени на потрескавшиеся обои. Генерал чувствовал, как его сердце колотится в груди. Он не знал, чего ждать от гостя, но и притягивало его к нему, словно мотылька к огню. — Мог просто подождать, и я открыл бы дверь… — Разве не ты сказал, что мы поговорим дома? — Инсин резко приблизился к лицу собеседника, его дыхание обдало Генерала горячим, резким воздухом, пахнущим кровью и чем-то ещё, неуловимо сладким и алкогольным. Блэйд ощутил, как его пальцы сжимаются в кулак, терпение его лопнуло, он не мог больше ждать, его переполняло нетерпение и желание разрушить ту хрупкую стену, которая стояла между ними. Старые, скрипучие полки в углу качнулись, испуганно проскрипев под весом пыльных книг. — Все-таки ты самая интересная моя цель, — усмешка была доброй, но слова едва ли отражали те же чувства. — А ты — моя самая скучная жертва, — Инсин ухмыльнулся, его взгляд стал ледяным. Он наслаждался своей властью, своим преимуществом. Генерал почувствовал холод, пробежавший по позвоночнику: он понял, что попал в ловко растянутую ловушку. — Поосторожнее со словами, Инсин, — Цзин Юань так проговорил его имя, что у мужчины побежали мурашки. Он растянул каждую букву, промурлыкал его. Генерал произнес имя Инсина словно заговорщический шепот, прислушиваясь к каждому своему звуку, каждому выдоху. Его голос был низким, глубоким, полным скрытой мощи, словно оружие само по себе. За дверью прозвучал глухой стук, будто кто-то пытался пробраться в квартиру. — Еще, — слишком требовательно произнес мужчина. — Назови меня по имени еще раз! — Ин-син… — Еще. — Я тебе что диктофон? — Львумба, ну, пожалуйста, — Блэйд посмотрел ему в глаза. Он втягивал в себя сладость испытываемого наслаждения. Его взгляд пылал в полумраке. Старый диван под Рэном с тихим стоном опустился чуть ниже, словно не выдержал веса мужчины. В комнате стало ещё тише, словно вся среда затаила дыхание, ожидая дальнейшего развития событий. — После того, как ты так назвал меня никогда больше не назову тебя Инсином, — Блэйд был готов поклясться, что он чуть не кончил в штаны от этой игривой улыбки и томно произнесенных букв, которые соединялись в его имя. Лицо Генерала покраснело, его дыхание сбилось, он чувствовал себя беспомощным перед этим молодым человеком, перед его неотразимой силой. — Блять, я окончательно сошел с ума, — Инсин отвернулся, прикрывая лицо рукой. Генерал, с трудом сглотнув слюну, увидел, как по телу гостя пробежала дрожь, как его зрачки расширились. В глазах Блэйда смешались и удовольствие, и страх, и удивление. Он был напуган своей реакцией, своим ответом на эту необычную игру. — Неужели? — прошептал он, и в этом вопросе звучало больше утверждения, чем сомнения. Цзин Юань пододвинулся к нему вплотную, его голос снова стал мягким и обманчиво нежным. Он улыбнулся лучезарно, искренне, до мелкой россыпи морщинок в уголках обворожительных глаз. У Блэйда во рту пересохло от этого солнечного образа мужчины, что сидел перед ним на корточках, прикрытый одним полотенцем, и обнажал ровный ряд зубов, будто рассеивал своей улыбкой ту тьму, в которой прозябал Инсин долгие годы. Он сглотнул и тут же облизнул потрескавшиеся губы. — Что с тобой? — Цзин Юань обеспокоенно посмотрел на Рэна, который замер и, казалось, даже не дышал. Зрачки расползались тьмой по рубиновым радужкам, пряча за собой рыжину и алое пекло взгляда. Генерал коснулся лица Блэйда. — Переживаю клиническую смерть, — со вздохом прошептал Инсин и приблизился скулой к теплой ладони мужчины. — Мне стоит пытаться тебя реанимировать? — послышался игривый смешок, и мужчина прикрыл глаза, тихо рыча. Солнечное сплетение горело и сводило от чувств, что он впервые испытывал здесь и сейчас. Вся его жизнь казалась лишь пылью, которая развеялась под лёгким дуновением этого момента. — Мне жизненно необходима реанимация, — он был потерян. Шептал и сам не понимал смысла своих слов. Все, что казалось Цзин Юаню флиртом, для Инсина было лишь бессвязным бормотанием. — Ну, раз необходима… Генерал подался вверх и, казалось, вот-вот накроет потрескавшиеся губы Блэйда поцелуем, но Цзин Юань двинулся выше, его губы едва коснулись виска Блэйда, оставляя след от едва уловимого, но невероятно горячего дыхания. Тень от его ресниц упала на бледное лицо Инсина, подчеркивая резкость скул и необыкновенный цвет глаз, в которых сейчас, казалось, бушевал настоящий ураган. Рубиновый огонь то затухал, скрываясь в чернильной бездне зрачков, то вспыхивал снова, ослепляя короткой, но яркой вспышкой. Его кожа, обычно холодная, как мрамор, сейчас пылала жаром, передавая это тепло ладони Цзин Юаня. Генерал нежно провел пальцами по его щеке, ощущая дрожь, пробежавшую по телу Блэйда. Этот контакт, казалось, был электрическим разрядом, пронзившим обоих до глубины души. Цзин Юань почувствовал, как его собственное сердце колотится быстрее, откликаясь на беспорядочный ритм пульса Инсина. Он никогда не видел его таким: растерянным, беззащитным, потерянным в вихре чувств, которые вырывались наружу неуправляемым шепотом и стонами. — Получилось? — спросил Цзин Юань, его голос был спокойным, но в нем слышалась глубокая забота, перемешанная с нескрываемым интересом. Он наклонился еще ближе, приближая свои губы к губам Блэйда, чтобы услышать шепот сквозь шум собственного сердца. Инсин приоткрыл глаза, его взгляд был туманным, но в нем теперь четко читалась мольба. Он коснулся пальцами шеи Цзин Юаня, как будто пытаясь убедиться в реальности происходящего. Его касание было легким, почти невесомым, но оно передало Цзин Юаню всю глубину его отчаяния и страдания. — Придется повторить попытку, — прошептал Инсин, его голос был едва слышен, как шелест листьев на ветру. — Более… настойчиво… — Ты такой отзывчивый, когда чего-то хочешь, — Цзин Юань продолжал поглаживать щеку мужчины. — А ты такой вредный, когда чувствуешь власть, Львумба, — Инсин перехватил руку Генерала, накрывая её своей окровавленной ладонью. — Я сразу обозначу, чего хочу, пока мои губы не впились в твои: я хочу тебя… Хочу тебя целиком, — прошептал Инсин, его голос, хриплый от боли и желания, звучал как соблазнительный запрет. Боль в ладони, царапина от разбитого стекла, пульсировала, отдаваясь неприятной дрожью в плече. Но неприятные ощущения уходили на второй план перед острым чувством жажды. Жажды Цзин Юаня, его тепла, его грубоватой, но такой притягательной силы. Он смотрел в глаза Генерала, в которых читалось и удивление, и притяжение, и что-то ещё, неразгаданное, похожее на недоверие, смешанное со скрытой страстью. Генерал, словно окаменевший, застыл, его пальцы всё ещё нежно касались щеки Инсина, но рука постепенно ослабла, теряя прежнюю настойчивость. Он вглядывался в лицо Блэйда, в его очаровательные черты, в блеск глаз, полыхающих неукротимым огнём. Генерал никогда не встречал такой наглости, такого смелого, прямого выражения желания. Обычно он сам диктовал условия, сам выбирал, кого и как приблизить к себе. А здесь… здесь было иначе. Здесь его собственная власть казалась ничтожной перед бурлящей лавой чувств, извергающихся из раненого Инсина. Инсин, не дожидаясь ответа, приблизился, его губы слегка прикоснулись к губам Цзин Юаня, лёгким, нежным поцелуем, словно проверка, проба перед бурей. Ласка была короткой, но полной скрытого значения, обещания чего-то большего. Мужчина вздрогнул, ответив на поцелуй неохотно, словно боясь растопить лёд своей собственной сдержанности. Но в этом нерешительном движении уже скрывалось признание неизбежности того, что произойдёт. Набравшись смелости, Рэн снова приблизился. На этот раз поцелуй был более глубоким, более страстным, полным тоски и нетерпения. Его руки обвили шею Генерала, притягивая его ближе, а его тело наклонилось, прижимаясь к телу Цзин Юаня. Он чувствовал биение его сердца, быстрое и сильное, отражающее его собственную тревогу и возбуждение. Вкус алкоголя смешивался со сладким вкусом губ Цзин Юаня, усиливая ощущение запретного возбуждения. Генерал, очнувшись от оцепенения, ответил на поцелуй с растущей страстью. Его руки проникли под одежду Инсина, чувствуя тепло его кожи, его мускулы, напряжённые от желания. Он чувствовал его боль, чувствовал его ранимость, и это только усиливало его влечение. Власть, которая так давно определяла его жизнь, растворилась в этом потоке чувств, уступив место естественному желанию, не запятнанному амбициями и расчётами. Цзин Юань начал стягивать футболку с тела Блэйда, чувствуя несправедливость от того, что он один был полуобнажен. Горячие ладони хаотично водили по спине мужчины, ища край ткани. Старый диван отзывчиво скрипнул, когда Инсин пересел ближе к краю. Ощущая нетерпеливые прикосновения, Блэйд отстранился на долю секунды, чтобы помочь Цзин Юаню избавиться от футболки. Ткань скользнула вверх, обнажая его торс, и Генерал не смог сдержать тихий вздох восхищения. Он провел кончиками пальцев по гладкой коже, которую то и дело пересекали багровые рубцы шрамов. Мужчина перехватил его руку, прижал к своей груди, и снова поцеловал Генерала на этот раз еще более требовательно. Цзин Юань ответил с готовностью, его пальцы зарылись в мягкие волосы Рэна, слегка оттягивая их. Он чувствовал, как собственное дыхание становится прерывистым, а сердце бешено колотится в груди. Инсин заглянул в глаза, которые начал покрывать туман страсти от неловких игр с его волосами на затылке. Блэйд не был умельцем в соблазнении, поэтому не придумал ничего лучше, чем дернуть Цзин Юаня в ответ. Получилось довольно резко и болезненно. Голова мужчины дернулась в след за тянущей рукой, и он простонал. Нижняя губа Генерала была пухлее и Рэн не смог устоять, прикусив ее. Он облизывал и ласкал её языком, посасывал и хрипло стонал, пытаясь осознать, почему ему это так нравится. Жаркий поцелуй прервался, когда в комнате раздалась трель телефона. Цзин Юань, тяжело дыша, оторвался от Рэна. Он нащупал аппарат на диване, бросив мимолетный взгляд на Блэйда. Поднеся палец к губам, призывая к тишине, он принял вызов. — Весь настрой сбил, — угрюмо прохрипел мужчина и встал с дивана, поднимая футболку. Он показал средний палец, приложенный к губам в ответ. — Да, — ответил Цзян Юань и, вскинув брови, помотал головой в ответ на неприличный жест Рэна. — У тебя все в порядке? — послышался обеспокоенный женский голос из телефона. Блэйд хотел было прислушаться, но гордость взыграла быстрее, чем здравый смысл. Он направился на выход из квартиры. — Все хорошо, — Генерал зажал телефон между головой и плечом, освобождая руку, с помощью которой прижал к себе уходящего Блэйда. — Мне не очень удобно говорить, если честно. Ты что-то хотела? Его ладони гуляли по горячей коже. Пальцы обводили рубцы шрамов, которые он не видел, но чувствовал. Цзин Юань крепче прижал к себе пытающегося вырваться мужчину. — Генерал, я отменяю операцию. Эти слова не удивили Цзин Юаня ни капли. Он уже понял, что его цель была не так проста, как ему хотели преподнести её изначально. Инсин и сам был наёмником. Вероятно, работающим на теневое федеральное бюро, как и Генерал. Только после ситуации на складе он понял, что именно упускал из виду, когда пытался разгадать Блэйда. — Подтверждаю, — он поцеловал выпирающий позвонок на шее Рэна, — отмену операции… — и после нерасторопно провёл по загривку языком, чувствуя всем телом, как вздрогнул Блэйд то ли от его слов, то ли от действий. — Я могу больше не опасаться, что меня располосуют глефой? — скорее сам себе хохотнул Блэйд. — Я перезвоню. Очень занят, прости… — поцелуй, и он ведёт носом по мягкой коже, пытаясь вобрать в легкие, как можно больше воздуха. Запах Инсина был металлическим. От него пахло кровью и дешёвым шампунем с травяной отдушкой, но этот аромат сносил все предохранители Цзин Юаня. — Может, отпустишь? — Рэну казалось, что он говорил с самим собой, потому что объятия стали крепче, что в корне противоречило его требованию. — Кто-то говорил, что хочет меня… — после этих слов он вжался пахом в ягодицы Рэна и прикусил кожу у основания его шеи. — Я тебя не отпускал, Инсин. Новая волна дрожи и Цзин Юань её чувствует. Его трясет в унисон с мужчиной, которого жадно изучали его руки. — Мне и не нужно разрешение покинуть твою квартиру, — саркастично ответил он, но с места не сдвинулся и даже не попытался освободиться от цепкого захвата. Ладони огладили его соски, и Блэйд зашипел, намекая, что Цзин Юань зашел в запретную зону. — Лучше бы помог завершить вызов. Не очень хорошо, когда нас слышит мой координатор… — Генерал издевался над Рэном, предвкушая его реакцию на эти слова. Он заметил, как покраснела его шея, и улыбнулся. Новое касание губ, которым помогал игривый язык. Дорожка кратких поцелуев хаотично расползалась по спине и позвоночнику Блэйда. Генералу приходилось горбиться и наклоняться, чтобы ласкать обиженного партнера. Именно так ему хотелось назвать сейчас Рэна. Звонок уже давно завершился, но Инсин об этом не знал, поэтому, ловко вывернувшись в объятиях, он выхватил телефон из захвата головы и плеча, после чего тут же отбросил его обратно на диван. — Знаешь, почему нас друг другу заказали? — Не имею ни малейшего представления… — Цзин Юань отстранился, оставляя на шее Блэйда след от своих губ. — И на данный момент, мне это неинтересно. Цзин Юань усмехнулся, наблюдая за растерянным выражением лица Рэна. В его глазах плескалось замешательство, смешанное с неприкрытым желанием. Эта борьба между разумом и инстинктами забавляла Генерала. Он поймал взгляд Блэйда и, не разрывая зрительного контакта, медленно потянул его за руку. — Пойдем, — прошептал он, его голос звучал хрипло и требовательно. Рэн упирался, но его сопротивление было скорее формальным. Он неохотно последовал за Цзин Юанем, позволяя себя вести, словно пленника. Генерал чувствовал, как дрожит его рука, и это лишь подстегивало его азарт. Добравшись до дивана, Цзин Юань развернул Блэйда к себе лицом и усадил его, при этом сам оставаясь стоять. Он смотрел сверху вниз на Рэна, наслаждаясь его смущенным видом. Медленно, с нарочитой неторопливостью, он опустился на колени перед ним. — Что ты делаешь? — пробормотал Блэйд, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Цзин Юань проигнорировал вопрос. Его пальцы коснулись резинки спортивных штанов Рэна. Легкое движение, и ткань начала скользить вниз, обнажая бледную кожу бедер. Блэйд затаил дыхание. — Не стоит притворяться, что тебе это не нравится, Инсин, — прошептал Цзин Юань, его дыхание опаляло кожу Рэна. — Я чувствую, как ты реагируешь на каждое мое прикосновение. Он опустил спортивки до колен, освобождая ноги Рэна. Ткань сбилась небрежным комком вокруг лодыжек, контрастируя с гладкой кожей выше. Цзин Юань поднял взгляд, встречаясь с глазами Блэйда. В них уже не было и следа сопротивления, лишь голод и ожидание. Генерал провел ладонями по бедрам мужчины, ощущая напряжение в мышцах. Он медленно поднимался выше, к животу, очерчивая контуры пресса и россыпь шрамов. — Ты сводишь меня с ума, Цзин Юань, — прохрипел Блэйд, его голос звучал приглушенно и взволнованно. — Это только начало, Инсин, — ответил Генерал, его голос был полон обещаний. Он прильнул губами к животу Рэна, оставляя влажные поцелуи на коже. Затем поднялся выше, к груди, обводя языком рельефные мышцы и темные соски, что затвердели от мокрых прикосновений. Цзин Юань нежно обхватил один из них губами, слегка прикусывая. Блэйд застонал, запрокидывая голову назад. — Пожалуйста… — выдохнул он, его тело дрожало от возбуждения. Цзин Юань отстранился, глядя на Рэна с нескрываемым удовольствием. Он видел, как тот изнывает от желания, как его глаза вновь потемнели от страсти. — Чего ты хочешь, Инсин? — прошептал он, его голос звучал как шепот дьявола. Блэйд молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он просто смотрел на Цзин Юаня, его глаза говорили сами за себя. Генерал усмехнулся и снова прильнул к его губам. Этот поцелуй был другим, более глубоким и требовательным. Он впивался в губы Рэна, выпивая из него всю страсть. Блэйд ответил на поцелуй с такой же жадностью, обвивая руками шею Цзин Юаня. — Я вот знаю, чего хочу… хочу тебя, Инсин, — прошептал он, и, не дожидаясь ответа, опустился вниз, начиная новую волну страсти. Спортивки окончательно упали на пол, и Цзин Юань, не разрывая зрительного контакта, подхватил Рэна под бедра, удобнее усаживая его на диване. Генерал чувствовал, как его собственное тело горит от желания. Он облизал его член и тут же направил головку в рот, стараясь вобрать его полностью, а рукой, тыльная сторона которой была испачкана запекшейся кровью, гладил щиколотку. Взгляд глаза в глаза. Золото в крови. Было невозможно сопротивляться этому манящему зрительному контакту. Цзин Юань видел, как подрагивали тёмные ресницы Инсина. Он чувствовал, как Блэйд крепко сжимал его плечи, когда было особенно хорошо. Когда было до алой пелены желания горячо и приятно. Когда его слюни стекали по пенису, пока он жадно обводил языком головку, слизывая выступившую смазку. — Цзин Юань… — хрипел Блэйд, откинув голову на спинку старого дивана, который протяжно скрипел каждый раз, когда мужчина нетерпеливо подавался навстречу горячему рту. А Генерал послушно принимал пытающийся проникнуть глубже член, жадно и пошло причмокивая, втягивая щеки и прикрывая глаза от проворной головки, что утыкалась прямо в небный язычок в попытке пробраться дальше. — Не торопись, — он выпустил пенис изо рта, хищно облизал губы и невинно посмотрел на Блэйда из-под полуприкрыиых век. — Я делаю тебе приятно, а ты гонишься за быстрым удовольствием… Ну, раз так... Он отпустился ниже и поцеловал мошонку, после чего, тут же вобрал одно из яичек в рот, посасывая. — Я… — Блэйд забыл, что хотел сказать тут же, стоило Цзин Юаню взять в рот второе. Его трясло от переизбытка чувств, от напряжения в паху, от осознания, что его вредный Львумба сейчас представал перед ним последним развратником. Он не сдержался и схватил его за волосы, направляя обратно к члену, который подрагивал от желания. — Хочешь кончить мне в рот? — в ответ стон безысходности. — Скажешь еще что-то настолько пошлое… таким голосом, и я кончу куда угодно… Он прошелся языком по выпуклой дорожке вены и взял член в руку, мастурбируя. Натянул крайнюю плоть, а потом стянул её обратно и прикусил нежную кожицу, услышав заветный стон. Блэйд нетерпеливо ерзал и готов был скулить, лишь бы развратная пытка закончилась быстрее. Он не мог терпеть больше. И только Генерал принял его головку в рот, как он эякулировал с влажным стоном, неестественно выгибаясь. Горячая сперма брызнула прямо в рот мужчины, и он что-то нечленораздельно проворчал, глотая семенную жидкость. — Требую поцелуй за проделанную работу, — он слизал последние капли эякулята с пениса и, причмокивая, поднялся с колен, седлая Инсина. Полотенце куда-то упало, словно понимая, что оно здесь лишнее. Крепкие бедра сжали ноги Блэйда и Цзин Юань усмехнулся, наблюдая траекторию голодного взгляда Рэна. Он игриво тыкнулся членом в живот мужчины, склоняясь над ним, и захватил в плен чужие губы. Инсин почувствовал вкус своей солоноватой спермы во рту, когда их языки сплелись в неловком от страсти поцелуе. Он невидяще нашел рукой пенис Цзин Юаня, который упирался ему куда-то в область пупка и крепко сжал, вызывая у мужчины стон в губы агента. — Хочу попробовать тебя везде, — прошептал Генерал. — Ты — очень страстная натура, — хрипел Рэн, закатив глаза от волн оргазма, которые до сих пор накатывали на него. — Я — ужасно влюблённая натура… — вдруг признался Цзин Юань и смутился от собственных слов. — И когда это успело произойти? — сердце Блэйда пропустило удар от признания. Он задохнулся и ослеп на мгновение, не ощущая себя в реальности. — Когда ты впервые назвал меня Львумбой… — Жаркая волна прокатилась по телу Цзин Юаня. Он почувствовал, как Блэйд прикусил его плечо, и невольно выгнулся, отвечая на ласки. — Я ужасно романтичный, раз аж глупыми прозвищами пленяю сердца… — Инсин видел строгий взгляд Генерала. — Как ты спишь на этой развалюхе, — прокряхтел он, стараясь перевести тему. — Обычно я его раскладываю, — Цзин Юань собрал всю свою силу воли, чтобы ответить спокойно, даже несколько надменно. — Разложить его? — и, не дожидаясь ответа, Генерал упер руки по обе стороны от головы мужчины и резко дернулся вперед. Диван скрипнул и с шумным стуком опустил спинку. От резкой смены положения Цзинь Юань упал на Рэна и уткнулся ему лицом куда-то в плечо, протяжно простонав. Мужчина, лежавший под ним, схватил его за ягодицы и начал с силой вжимать его в себя, иногда расслабляя хватку. Цзин Юань прерывисто дышал и срывался на краткие стоны, когда Блэйд начал импровизировать, испытывая его на прочность. Его член терся об напряженный живот Рэна и Генерал начал входить во вкус, ерзая на нём. Цзин Юань, застигнутый врасплох внезапной игрой, выдохнул, воздух вырывался из его легких короткими, прерывистыми рывками. Тело Рэна под ним было твердым, напряженным, мускулы напрягались под каждой сменой положения. Генерал, игнорируя стоны и неловкое положение, продолжал свои манипуляции, скользя членом по теплой коже живота. Руки Инсина, сначала державшие Цзин Юаня за ягодицы, медленно ползли вверх, лаская спину, описывая изгибы позвоночника. Касания были то нежными, то резкими, будоражащими и возбуждающими. Первоначальное возмущение Генерала сменилось горячей волной желания. Его тело отвечало на настойчивые действия Рэна, мускулы напрягались в ожидании. Он чувствовал тепло мужского тела, твердость мышц и ритмичное биение сердца. Цзин Юань наклонился, его лицо оказалось рядом с лицом мужчины, дыхание которого щекотало его ухо. Шепот почти неслышен, только легкое дуновение воздуха и вибрация голоса: «Красивый». Цзин Юань протяжно выдохнул, его голос был слабым, почти беззвучным стоном. Руки Рэна переместились на плечи, прижимая Цзин Юаня еще сильнее. Генерал вновь начал медленно двигаться, наслаждаясь сопротивлением и слабыми протестами под ним. Каждый толчок вызывал новые волны удовольствия, смешивая возбуждение с некой мучительной напряженностью. Цзин Юань зарылся лицом в плечо Рэна, его пальцы вцепились в кожу мужчины. С каждой секундой чувства усиливались. Напряжение сменилось расслаблением, протест — покорностью. Тело Рэна отзывчиво откликалось, зажигая огонь внутри. Цзин Юань стал отвечать на ласки, руки мужчины окружили шею Генерала, прижимая его ближе. Стоны стали более громкими, более откровенными, смешиваясь с тяжелым дыханием Рэна. Диван скрипел под ними, словно сопереживая бушующим страстям. — Я испачкаю тебя, — проскулил из последних сил он и задрожал в руках любовника, бурно кончая. — Меня все устраивает, — за этими словами последовал поцелуй куда-то в область шеи. Мокрый, развратный и причмокивающий поцелуй, оставляющий после себя алое пятно засоса. Цзин Юань, словно тень, скользнул с тела Блэйда, который лежал на диване, пытаясь отдышаться. Его ноги мягко заскользили к плечам Цзин Юаня, когда тот их ловко поднял. В этот момент пространство вокруг них наполнилось тихим ожиданием, как перед началом чего-то еще более интимного, чем то, что только что происходило. Цзин Юань, с легкостью и грацией, начал исследовать тело Блэйда. Его нос и губы нежно касались кожи, оставляя за собой шлейф из легкого дыхания и тепла. Каждое прикосновение продвигало Генерала к цели. Он нетерпеливо раздвинул ягодицы Рэна и подул на резко сжавшееся анальное кольцо. — Расслабься, — его сиплый голос подействовал на Инсина совсем иначе, заставив того напрячься сильнее. Мужчина попытался приподняться на локтях, но свалился обратно, когда Цзин Юань дернул его таз выше и впился губами в анус, чувствуя, как Блэйд сжал его голову бедрами. Он хотел обласкать его так, чтобы у Инсина не было сомнений в том, что чувствовал по отношению к нему сам Генерал. Только сейчас его партнер мог сказать, настолько сильно были обострены его чувства, потому что ещё никогда в жизни ему не было настолько хорошо. Даже при мельчайшем движении всё тело словно прошибало током, словно во время оргазма, и каждой своей клеткой Блэйд всё сильнее ощущал удовольствие. Он больше не мог сдерживать в себе криков, хотелось полностью отдаться партнёру и забрать у него абсолютно всё, что он только может отдать. Он нуждался в большем, ещё большем количестве этого чувства, абсолютно во всём удовольствии, которое может доставить ему Цзин Юань. Опьянённый им и полностью находящийся в его власти, он уже не мог остановиться и хотел его лишь больше и сильнее. Всё в этом мире потеряло свою ценность и остался только этот момент, который хотелось проживать бесконечно, выжимая из него всё, что только возможно. Понимая, что Инсин находился на пике, профессор изо всех сил старался применить все полученные им знания, чтобы сделать ему как можно приятнее. В конце концов, для него это тоже был первый раз с мужчиной. По крайней мере, с мужчиной, которому он хотел сделать так приятно. Тело Блэйда начало извиваться под лаской его языка, который медленно начал проникать в анус, так что, быстро приноровившись, Цзин Юань уже без доли сомнения взял свободной рукой член Рэна и массировал всю длину от основания до головки, ускоряя темп и наблюдая за тем, как тает и наслаждается в его руках возлюбленный. Тихие, прерывистые придыхания мужчины и учащённые удары собственного сердца эхом вторили в ушах, каждая мышца ликовала, охваченная пленяющим пламенем каждый раз, как начинал ёрзать под ним возбуждённый Блэйд. Генерал проникал в него своим языком и плавился от громких вздохов и стонов, то сильнее сжимая Рэна в своих объятиях, то снова ненадолго отпуская, негромко мыча в порыве наслаждения, не давая себе в этом отчёта. От нехватки воздуха уже яркими цветами плыли круги в темноте закрытых глаз и болезненно сжималась грудь, и, хоть останавливаться абсолютно не хотелось, ему пришлось отстраниться от порозовевшего, блестящего от слюны ануса. — Сдаюсь, — выдохнул Цзин Юань. После этого он ненадолго отполз в сторону тумбочки, расположившейся точно рядом с подлокотником дивана. Он вынуждал Фу Сюань готовить его оперативные квартиры так, чтобы под рукой всегда имелось всё самое необходимое, в том числе и небольшой флакончик со смазкой, предусмотрительно припрятанный ей на случай вроде этого. Предсказатель хоть и краснела каждый раз, когда слышала требования по обеспечению Генерала подобными штучками, но понимала, что работает со взрослым мужчиной, который предпочитал снимать стресс просто и эффективно: сексом. Обернувшись, Цзин Юань был обрадован тем, что всё это время находился под непрерывным наблюдением изнывающего в нетерпении Блэйда. Дабы ещё подогреть его и без того уже кипящий интерес, он уверенным движением снял зубами крышечку и вылил немного тягучего содержимого на область собственного паха, проходясь рукой по возбужденному члену и немного растирая её, а после снова двинулся навстречу партнёру размеренными и вальяжными движениями. Казалось, что Инсин покраснел ещё сильнее, хотя это вряд ли было возможно, когда мужчина нежно отодвинул его ногу, одной рукой игриво поглаживая внутреннюю сторону бедра, а пальцы другой, предварительно хорошо смазанные, неторопливо начинал вводить внутрь, тщательно нанося субстанцию и растягивая его. Рэн уже ничего не соображал, понимая, что сейчас его нагло трахнут. И был бы прав, если бы сказал, что жаждет этого сильнее, чем вновь обезуметь от вида крови. Даже малейшее желание отвлечься от того, что прямо сейчас происходит перед ним, совсем пропало, а единственным, чего сейчас по-настоящему хотелось, было смотреть в эти бездонные чарующие желтые глаза, внимать движениям ласкающих его рук и не упустить ни одного мгновения, которые тянулись нарочито медленно. Дразняще проходясь круговыми движениями головки по телу партнёра где-то снизу, Генерал не меньше интриговал его, чем заводился сам. Изнеможённый ожиданием, он плавным, но уверенным движением вошёл внутрь, сразу же нетерпеливо начав своё движение. Всё это время, надо сказать, он пристально наблюдал за каждым действием Блэйда, за тем, как он на него смотрел и что чувствовал. — Скажи, если будет неприятно, — Цзин Юань не был уверен в том, что сказал эти слова хоть мало-мальски нежно. Его тон был похож на рычание голодного льва, который дорвался до своей добычи, которую выслеживал не один день. — Давай уже… — Блэйд довольно прикусил губу, пытаясь раздразнить партнёра ещё сильнее, и сымитировал небольшую волну всем телом, заставив диван недовольно прокряхтеть ещё сильнее, а Генерала окончательно и безвозвратно подчиниться его очарованию. — Трахни меня, Цзин Юань… Он был в невыигрышном положении, потому что член Генерала, находившийся в самых чувствительных местах внутри него, заставлял его бёдра покачиваться против его собственной воли. Стараясь не отдаться потоку на глазах у недовольного Блэйда, злорадно пожирающего его взглядом, он начал двигаться навстречу. Но, очевидно, сила его толчков оказалась куда сильнее начальной, потому что от неожиданности Инсин чуть было снова не согнулся, но постарался выпрямиться обратно, понимая, что в этом положении будет ещё приятнее, что сейчас было ему очень не на руку. Он хотел в полной мере насладиться стараниями партнера и его пениса. Смиряя друг друга томными взглядами, которые в этих обстоятельствах уже не могли выглядеть как взгляды конкурентов, которые спорили, кто продержится дольше, мужчины уже не скрывали экстаза. С одной стороны, никому не хотелось признать себя проигравшим, ведь оба уж слишком дорожили своей гордостью, а с другой стороны ни один не мог оторваться от новых и сводящих с ума движений оппонента. Член Блэйда подрагивал, будто намекал на то, что пора бы обратить на него внимание. Дотронуться до него было самой опасной затеей Генерала сейчас. Блаженное выражение лица Инсина и общая картина происходящего итак действовали на него, как самый мощный стимулятор. Осознание того, что кто-то настолько желанный был так уязвим, беззащитен и полностью в твоей власти, лишало Цзин Юаня последних крупиц здравомыслия, а потому он уже бесконтрольно водил руками по бедру Рэна, подбирая собственным тазом новый ритм для мужчины. В конце концов, не выдержав постоянной пульсации и пленяющего ощущения внутреннего трения, Инсин взвыл и начал сам насаживаться на член партнера, ощущая, что скоро эякулирует сам. Генерал понял, что больше не выдержит, и изящным движением обхватил головку члена Блэйда подушечками пальцев, блокируя выход жидкости наружу. Но этот трюк подействовал на Рэна с точностью до наоборот: изгиб руки, томный, властный и одновременно безжалостный взгляд, который встретился с пылающими рубином глазами, молящими «помоги мне, позволь наконец ощутить себя хорошо», расслабленные тонкие губы, оголяющие острые белые клыки и выступившие капельки пота на извивающемся под ним теле. Блэйд начал дрожать всем телом, толкаясь в плотно сжатую ладонь, и взвыл. Отчаянная попытка Инсина скрыть оргазм, довела Цзин Юаня до предела. Он обессиленно упал, уже осознав своё поражение, но всё ещё пребывая в восторге от увиденного. Мужчина перестал двигаться внутри любовника, чувствуя, как тугая мышца сжимала его пенис, который изливался спермой внутри. — Черт… — они оба пытались отдышаться от бурного оргазма, который застал их врасплох одновременно. Жаркий воздух в комнате казался густым, почти осязаемым. Цзин Юань, тяжело дыша, лежал на Блэйде, их дыхание сбивалось, не находя общего ритма. Рэн крепко обнимал Генерала, невесомо касаясь губами его виска. Идиллия момента была грубо нарушена назойливым гудением телефона, доносившимся с дивана. — Как же не вовремя, — прорычал Блэйд, в его голосе сквозило раздражение. В голове мелькнула мысль о координаторе Цзин Юаня, возможно, следящей за этой квартирой, но сейчас это казалось совершенно неважным. Он лишь устало усмехнулся, представив лицо девушки, которая видела все, что происходило в этом помещении последние часы. — Сообщение от Предсказателя, — хрипло произнес Генерал, приподнимаясь и беря в руки ненавистный гаджет. Его член все еще был внутри Блэйда, и он не хотел покидать его, несмотря на то, что былого возбуждения уже не было. Ему было комфортно, приятно, пылко… — И что же пишет тебе твоя милая подружка? — с сарказмом поинтересовался Блэйд. Цзин Юань хохотнул и протянул руку Рэну. — Генерал, — произнес он, и в его голосе появилась странная нотка. — Рад познакомиться, напарник, — с этими словами он ткнул экраном телефона прямо в лицо Инсину. — Что? — Блэйд попытался прочитать сообщение, не понимая, почему Цзин Юань вдруг представился своим позывным. — Черт… — Я так понимаю, что все это, — Цзин Юань обвел рукой скромную обстановку съемной квартиры, — было лишь для того, чтобы мы с тобой сразу друг друга не послали… — Ну, считай, я все равно послал тебя, — Рэн намеренно съежился, напрягая анус, в плену которого был пенис любовника, и усмехнулся. — Правда, в свою задницу… Рэн. Мой позывной Рэн, если это еще имеет какое-то значение. В его голосе звучала смесь горечи и иронии. Блэйд, все еще недоумевая, выхватил и отложил телефон в сторону, как будто тот был источником всех их проблем. Он чувствовал, как напряжение в воздухе постепенно нарастает, и это было одновременно пугающим и притягательным. — Напарник, любовник… Какая разница? — Инсин медленно провел ладонью по волосам Генерала, стараясь успокоить его ускоренно работающий пытливый ум. Он уже представлял, как Цзин Юань бьется головой об стену, коря себя за то, что сразу не разгадал замысел своего координатора. Хотя Блэйд не мог отрицать причастность и своего навигатора. Все это было больше похоже на безумный план Кафки, которая сейчас, наверное, пыталась дозвониться до своего полевого агента, что в пылу злости выключил собственный телефон. Цзин Юань, сжав кулаки, посмотрел на Инсина, его глаза сверкали от эмоций. Он не ожидал такого поворота, но в то же время это было именно то, что ему хотелось услышать. — Я успел уже и в любви тебе признаться. Какие напарники? — произнес он, стараясь скрыть волнение. Мужчина отпрянул от теперь уже напарника, и, выйдя из него, сел рядом. Блэйд, лежа на диване, откинул голову назад и закрыл глаза. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, и в этот момент все вокруг словно замерло. Он медленно открыл глаза и посмотрел на потолок, пытаясь собрать мысли в кучу. — Хочешь, я тоже тебе признаюсь? — произнес он, его голос звучал тихо, но уверенно. — Правда, до меня доперло позже, чем до тебя… — Он повернулся на бок, опираясь на локоть, и взглянул на Цзинь Юаня с легкой улыбкой. — Я был покорен тобой тогда, когда увидел тебя среди кучи трупов. У меня сердце в трусы упало, стоило увидеть тебя с глефой наперевес… — Рэн замолчал, искоса наблюдая за реакцией Цзин Юаня. В его глазах плескалось что-то, похожее на нежность, но в то же время и отголоски той самой безумной ярости, что когда-то и покорила Генерала. Не дожидаясь ответа, Блэйд подался вперед, сокращая расстояние между ними. Движение было стремительным, почти хищным. Цзин Юань не успел и глазом моргнуть, как оказался прижат спиной к продавленному дивану. Мужчина навис над ним, заслоняя собой едва пробивающийся свет закатного солнца. Вместо слов последовал поцелуй, грубый, требовательный, почти отчаянный. В нем не было ни нежности, ни ласки, лишь первобытное желание обладать, стереть все сомнения и колебания. Блэйд словно пытался выжечь из памяти Цзин Юаня последние мгновения, когда тот узнал о том, что они — напарники. Он чувствовал, как настроение Генерала стремительно падает, как тень разочарования омрачает его лицо. И Инсин не мог этого допустить. Он хотел вернуть Цзин Юаня к себе, здесь и сейчас, в этом поцелуе, в этом безумном порыве страсти. Он хотел, чтобы остался только он, Блэйд, и его любовь, его одержимость, его желание. — Я не расстроен тем, что ты мой напарник, — болезненно прикусывая губу Рэна, пробормотал Генерал. — Я расстроен тем, что буду думать только тебе, а не об этих чертовых заданиях… — Фу, это так слащаво, — расхохотался Блэйд. — Мне нравится, продолжай… — Обещаю облагородить твою могилку, когда тебя пришибут в одной из твоих безумных драк, — Цзин Юань не планировал продолжать заигрывать, но его настроение, которое скакало, как безумный пасхальный кролик в охоте за долбанными яйцами, настояло на том, чтобы он бормотал всякие глупости. — Черт, это самая романтичная вещь, которую мне когда-либо говорили… Инсин не знал, во что выльется их сотрудничество, но мог сказать наверняка, что теперь безумное и бездумное желание крови отступится от его и без того больного разума. Цзин Юань был тем самым якорем, который удерживал его разум на тонкой грани. И это больше не пугало его. Не раздражало. И уж тем более не расстраивало. Он нашел то, чего ему не хватало в этой скучной жизни. — Вашу ж мамашу! — выругалась Фу Сюань, сидя за рулем арендованного черного грузовика. Она пару раз уже пролетела на красный, но не обратила на это внимание. — Сотри мне память, Кафка! — Ну, я же говорила, что из этого что-то выгорит… — Охотница и сама была в состоянии едва ли лучше, чем ее напарница. — Мои мозги выгорели… Они правда… О, Боже! — Выдохни, Предсказатель, — Кафка прикрыла глаза и попыталась абстрагироваться от ситуации. — Плодотворное же у нас вышло сотрудничество! — То ли еще будет…