Пока ты не покоришься сам.

Пальцы касались медленно. Как будто в первый раз. Валтор не спешил — он ждал. Смотрел, как в Скае дрожит дыхание, как тело само тянется, как губы раскрываются не от боли, а от желания. Скай лежал под ним — обнажённый, раскрывшийся не только телом, но и всем, что так долго держал за щитом. Взгляд был прямым. Без стыда. Без просьб. — Я хочу, чтобы ты взял меня, — сказал он. И Валтор подчинился. Не как властелин — как мужчина, который получил разрешение быть нежным. Поцелуи были горячими, неровными. Язык касался шеи, плеча, груди — Скай извивался, пульс под кожей стучал громче заклинаний. Он задыхался от каждого нового прикосновения, как будто это очищало его от всех ран. Руки Валтора гладили — твёрдо, но не грубо. Он знал его тело. Изучил, где дрожь, где стон, где Скай открывается так, как раньше не умел. Когда он вошёл в него — медленно, без насилия, с терпением, почти с благоговением — Скай застонал. Высоко, надрывно. И притянул его ближе. — Не останавливаться, — выдох. — Только не сейчас. Движения были сильными. Ритмичными. Между стонами — только шёпот. — Моё. — Всегда. Скай обвил его ногами. Принял всё. До конца. До слёз. Но эти слёзы были о другом — о том, что наконец случилось нечто, за что не стыдно. Что можно вспомнить без боли. Оргазм был взрывом. Волна магии окутала комнату, сорвав с потолка пыль, книги, золото. Скай закричал. И не сдерживался. А потом — упал. В руки. В тело. В него. Они лежали вместе. Тихо. Влажно. Долго. — Это была не победа, — прошептал Валтор. — Это был дар. — Тогда береги его, — ответил Скай. — Иначе я сожгу всё, что мы построили. И Валтор улыбнулся. Потому что вот теперь — он был действительно его.