Душевные (физические) страдания

Сотый, а может уже тысячный поворот в кровати заставляет Сынмина наконец разлепить уставшие за сутки глаза и принять всю обреченность затеи. Как-бы сильно бета не изматывал себя, нагружая всеми возможными практиками, сон отказывался приходить к нему. Так продолжалось уже чертову неделю, но по ощущениям - вечность. Погружаться в беспокойную дремоту на несколько часов - даже во время возвращения с новым альбомом кажется страшным сном, ведь организм желает полноценного отдыха, что уж говорить о незапланированных выходных, когда твое единственное желание - отоспаться на всю жизнь вперед. К счастью, Сынмин знает причину своего состояния, но едва ли это меняет положение. Мемберы с головой погружены в сольное расписание, а свободное время посвящают друг другу, при этом, вероятно, считая, что не тактильный бета переживет без внимания и физического контакта какое-то время. Вот только это "некоторое время" затягивается. Беты не имеют связи со стаей, так скажет любой, но помимо стаи есть группа. Сынмин не чувствует себя частью ни того, ни другого. Щенок всего лишь хочет провести время со своими мемберами в столь долгожданный выходной, даже не смотря на отголоски головной боли. После сна все пройдет, уверен Сынмин. Но с трудом открыв глаза после пары часов сна, бета уже сомневается, головная боль не отступила, а только набрала обороты. Внезапный гул отдает в виски и тут же вызывает удивление. Почти всегда мемберы собирались в общежитии трирачи и Хёнджина. Неужели решили навестить своего щенка? Может они заметили его плохое самочувствие накануне и пришли проверить?  С трудом сползая с кровати, Сынмин направляется в сторону кухни, гул не утихает, как и головная боль, она распространяется и переходит на затылок, что сильно напоминает собой мигрень. И если еще несколько часов назад бета обрадовался бы приходу стаи, надеясь получить хотя бы малую долю внимания, то сейчас его главной задачей является избавиться от давящего на весь его мозг агрессора, поэтому он, собрав всю волю в кулак, медленными шагами пытается дойти до цели, в надежде найти какое-нибудь обезболивающее.  Бета заваливается на кухню, его присутствие едва ли остается замеченным, запахи членов стаи успокаивают, но главная цель - как можно скорее схватить аптечку и ретироваться к себе в комнату. Неожиданно кто-то пихает его в плечо, вынуждая застонать от боли. В тот же момент разговоры стихают и все мемберы разом оборачиваются в его сторону.  — О, Сынмини, ты уже проснулся — Улыбка на лице Бан Чана выглядит доброжелательно, но бета улавливает в запахах стаи что-то неприятное, не понимая, чем это вызвано. — Доброе утро, хён — с трудом натянутая в ответ улыбка лишь на секунду дрогнет, когда до Сынмина доходит смысл тихих причитаний их макнэ — Опять стащил мою рубашку, своих вещей будто мало — закатывание глаз Чонина точно уловили все мемберы.  Сынмин осматривает себя, действительно замечая рубашку младшего участника, кажется, он взял ее вчера, чтобы почувствовать его запах. Но никто больше не произносит ни слова, лишь Феликс, будто извиняется взглядом за младшего участника. Желание убежать к себе в комнату и не высовываться оставшиеся выходные вызывает зуд под кожей, хочется убежать от этих взглядов, от душевной и физической боли. В два шага приблизившись к шкафу, где обычно находится аптечка, Сынмин хватает её, уже собравшись убегать, как в тот же момент Минхо резко останавливает его, схватив за плечо. Бета замирает, поднимает глаза полные удивления и непонимания, тем временем тело доверчиво льнёт к прикосновению, уж слишком давно члены стаи не касались Сынмина. Но уже через пару секунд хён неожиданно отшатывается и изчезает из поля зрения. Не выдержав нахождения в тесной комнате с затхлыми запахами стаи Сынмин покидает кухню настолько быстро, насколько возможно с разъедающей его сознание головной болью.