профессиональный интерес

вкус — это не просто физиологический процесс, а сложное взаимодействие сенсорных систем и мозга. вкус формирует "вкусовую память", которая связывает определённые вкусы с эмоциями, травмами или значительными событиями и может вызывать сильные воспоминания или даже изменить восприятие реальности. наверное, именно поэтому стол ганнибала чуть ли не ломился от еды, будто алтарь, где каждый бокал и тарелка обещали откровение или погибель. это буквально эстетический оргазм. дубовый стол, который почему-то до сих пор пах лесом, будто дерево было только что срублено и ещё не успело отсыреть после дождя. звукоизоляция в доме действительно поражала, потому что на улице идёт чуть ли не ураган, а в стенах этого дворца не было слышно абсолютно ничего, кроме треска камина поблизости. дворец, где "его величество" сидело во главе стола с расслабленно-выжидающей позой. сначала уилл думал, что отказать лектеру было бы не очень умно с его стороны, когда тот попросил его поужинать. действительно, будто максимально дружественное приглашение поужинать, выпить хорошего вина и поговорить в хорошей компании. но компания подразумевает хотя бы наличие более двух человек. всё так вежливо и заботливо, будто оба эти человека не готовы друг друга зарезать при любом удобном случае. но это тоже было бы достаточно грубо и нежелательно. и некрасиво. так что грэм действительно ему не отказал. как он может упустить возможность вывести человека на чистую воду, когда он так давно этого хотел? это неразумно. даже после рабочего дня. даже если он устал. даже если он не спал пару суток. снова. это профессиональный интерес. уилл, как ему казалось, смотрелся довольно неуместно: сгорбленный от напряжения, брови нахмурены, лёгкая сутулость, мятая клетчатая рубашка, почему-то тугая хватка за столовые приборы — всё это выдавало явный дискомфорт, точно он здесь не принадлежит от слова "совсем". ганнибал же, напротив, — идеал контроля и элегантности. конечно, это же его территория, почему лектеру нужно чувствовать себя некомфортно в своём собственном дворце? единственное, что явно придавало ситуации хоть какую-то уютную атмосферу, — запах специй, хорошего красного вина, мяса под каким-то красным соусом, который уилл почему-то не мог опознать, поскольку не являлся чрезмерным гурманом или вообще как-либо разбирался в высокой кухне. всё-таки уилл всё ещё не считает себя самой хорошей компанией для этого ужина, но он действительно предвкушает их сегодняшний разговор, как ребёнок, который ждёт маму с работы, потому что та пообещала купить что-то сладкое после смены. — вы всегда подаёте такие... необычные блюда, доктор лектер? — уилл пробормотал преимущественно себе под нос и только позже установил зрительный контакт на пару секунд. — только для тех, кто умеет их ценить, уилл, — голос, как обычно, соразмерно спокоен. — вы ведь цените, не так ли? — ценю, доктор лектер. но я всегда задаюсь вопросом: что именно вы прячете в своих блюдах? — уилл наклоняется чуть ближе, его голос низкий и с намёком на угрозу. — или в этих широких жестах? глаза снова опускаются на мясо, пропитанное красным соусом. почему-то на языке он ощутил резкий привкус крови, хотя ещё ничего не попробовал, а уже будто выпил целый пакет этой красной жидкости. он звучно сглотнул, но всё-таки отрезал маленький кусочек от блюда и пару секунд наблюдал с интересом, как соус стекал по волокнам мяса. вероятно, ягнёнок. а может, и нет. нож в руке был холодным, но пульс под ладонью грэма — тёплым, живым. лектер будто почувствовал чужой дискомфорт и только едва заметно улыбнулся, когда сделал глоток вина, конечно же рассматривая своего компаньона чуть ли не с ног до головы, напитываясь видом чужого присутствия. создавалось впечатление, что, пока уилл утоляет голод физически, ганнибал утоляет голод исключительно эстетически, потому что то, с каким видом на него смотрит лектер, едва ли можно назвать только любопытством или дружелюбными манерами. — вкус — это память, уилл, — ганнибал снова отхлебнул вино, его губы оставили след на хрустале. — гордон шеперд писал, что ретроназальное обоняние связывает нас с тем, что мы боимся вспомнить. что вы пробуете сейчас? уилл проглотил кусок, быстро пережёвывая, и железо хлынуло на язык, как кровь из его снов, где он выстрелил в гаррета джейкоба хоббса. вспомнил, как эбигейл с перерезанным горлом задыхалась на полу, пока он пытался оказать ей минимальную первую помощь, а в конечном итоге уехал обратно в бюро, вымокший в крови, точно он зашёл в реку из плоти и крови. но хуже всего — сны о ганнибале, где он сжимал его шею, пока их губы сливались в хрусте позвонков. картина совершенно не ужасающая, а какая-то эротичная по своей натуре. но он до сих пор не может отмыться от крови, как было в сюжете десяти египетских казней. "...и поднял аарон жезл и ударил по воде речной пред глазами фараона и пред глазами рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь, и рыба в реке вымерла, и река воссмердела, и египтяне не могли пить воды из реки; и была кровь по всей земле египетской." грэму хотелось выплюнуть, но он понял, что это очередной ход, а ужин — шахматная партия. — я пробую вас, доктор лектер, — сказал мужчина, и его голос был вызовом, но пальцы подрагивали, выдавая слабость перед "его величеством" напротив. ганнибал, как кошечка, растянулся в улыбке, будто его совершенно не оскорбил ответ, а, наоборот, — это то, что он так давно хотел услышать, и наконец эта фраза донеслась до его ушей. подбородок слегка вздёрнулся, и было видно, как он проглотил слюну по движению кадыка. казалось, что он очень хотел бы проглотить этого профайлера целиком. глаза доктора наблюдали за ним, как за своим юным дарованием, алмазом, который совершенно не требует огранки, но ещё было бы неплохо привести в ювелирный вид. проект, который находится на стадии разработки, но уже прекрасен в теории. человек, который станет его единственным неидеальным в этом мире роскоши и элегантности. — как я прихожусь вам на вкус, уилл? — приемлемо. теперь уже уилл растянулся в улыбке, но она была не такая кошачья, как у доктора лектера, а скорее кривая, будто полуухмылка, но такая же довольная. теперь уилл разрезал мясо на более крупные куски. прежде чем взять в рот новый кусочек, он не забывает предварительно хорошо вымочить мясо в соусе. всё ещё напоминает вкус крови, причём сводит щёки судорогой от того, насколько вкус железный, но теперь это действительно было принципом, а не наслаждением. во время очередного укуса на него нахлынула волна свежих эмоций. сны, где он душит лектера своими руками, как хрустят его позвонки. сны, где он убивает лектера голыми руками, причём соблюдая зрительный контакт, который он так не любит, но с ним желает. сны, где он вгрызается в шею лектера зубами, стягивая с него костюм, царапая его неровно подстриженными ногтями... он вспомнил слишком много прямо сейчас для собственного комфорта. — орбитофронтальная кора ищет удовольствия, даже если оно отравлено. считаете ли вы, уилл, что я являюсь вашей наградой? — кажется, ганнибал промурлыкал последние четыре слова. — вы не можете от меня отказаться? доктор лектер встал из-за стола и плавными движениями, будто он парит в воздухе, подошёл к уиллу и пододвинул к нему тарелку с мясом. их пальцы на пару секунд соприкоснулись, и у грэма сработала ассоциативная память. теперь вкус железа ассоциируется только с ганнибалом. теперь память у них общая, ещё один близкий и интимный момент друг с другом. — эмоции — это тело. ваш вкус, ваш пульс, ваша кожа — всё говорит мне, что вы хотите быть здесь. — а кто вам сказал, доктор лектер, что я не хочу быть здесь? — грэм вздёргивает бровь и удивляется такому завуалированному умозаключению, будто уилл сам никогда не знает, чего хочет и где хочет быть. грэм поворачивает к нему голову, и кажется, что они снова слишком близко друг к другу, но никто из них не отворачивается или не уклоняется назад от сомнительного чувства стыда. зачем стыдиться, если это не игра в кошки-мышки, а диалог совершенно равных людей, хоть и таких разных по породе. проекты друг друга, которые они завершают только тогда, когда находятся рядом, а сейчас как раз не хватает лишнего мазка в этой картине. не заключительного мазка, но важной детали. "его величество" медлит с ответом на сказанную уиллом фразу, но снова откусил от него в своей голове ещё кусочек. — может, уилл, вы путаете страх с влечением? — не вопрос, а скорее утверждение. — чего вы боитесь сейчас? — я не боюсь. ганнибал наклонился ещё ближе, и его пальцы коснулись подбородка уилла в слишком интимном касании. их дыхание смешивается в единое целое, а пульс у обоих одинаковый, как будто они синхронизировались друг с другом в этой шахматной партии. никто из них не прерывает зрительный контакт, который уилл так не любит, не отступает от начатого, планируя довести всё до кульминации сегодняшнего вечера. вкус вызывает эпизодическую память, делая ганнибала "вечностью" грэма. пальцы уилла неожиданно цепляются за чужой галстук, чтобы с яростью потянуть на себя. губы доктора лектера практически такие же на вкус, как это мясо, потому что он тоже чувствует вкус железа. поцелуй выходит грубым, неопрятным и слишком шумным для тихой гостиной. пока одна рука держит чужой галстук, другая держит вилку у вены на шее, ощущая пульс под металлом. но никто не сдаётся. поцелуй длится слишком долго для секундного порыва страсти, но никто не против. уилл мельком вспомнил, как говорил лектеру, что хотел бы поцеловать алану блум, но до этого момента не понимал, что то, что он имеет сейчас, гораздо лучше того, о чём он воображал. это снова профессиональный интерес. только профессиональный интерес и ничего большего. то, как они двигаются, сливаясь друг с другом, — хореография, а "танец" — близость тел, которые никак не могут отстраниться. равенство на грани слияния. зубчики вилки вжимаются в шею лектера, намереваясь её проткнуть, но грэм этого не сделает. дыхание становится тяжелее, звучнее, смешиваясь с привкусом металла, который так напоминает сегодняшний ужин. ничего страшного, если уилл теперь поужинает своим доктором в ответ. когда они наконец отстраняются друг от друга, ганнибал нежно заправляет выбившуюся прядь волос грэму за ухо. — так почему вы здесь, уилл? — профессиональный интерес.