Бесящее тебе я тоже доверяю

— Че недовольный такой? — вопрос пинается носком в бедро. Аарон не удивляется ни прямому вопросу, ни появлению опустившегося рядом Рико. Задний двор дома Ваймака не красит открытым взор, даже не светит той одинокой тройкой подножных фонарей где-то между неаккуратно стриженными кустами. Аарон видит их только потому, что привык к темноте; место совсем не освещается ни блеклой сегодня луной, ни выходящими на другую сторону окнами. А пришедший по темноте Рико не потрудился щелкнуть даже выключателями в кухне. — Не недовольный, — уставше морщится Аарон, этим отмахиваясь. Сил на разговор – как и в принципе ни на что сейчас – нет. Тяжело описать это неприятное недовольство, скрутившее в тупейшей обиде грудь и выжавшее до попытки в побег все существо. Даже собственная вспыльчивость с укором молчала, не возникая: настолько глупой и незначительной являлась та причина, по которой только и хотелось, что ныться и истерить. Неожиданная, неуместная и непрошенность ревность. Полный идиотизм. — Брось выебываться, — голос у Рико тихий. Такой же сонный и уставший, как едва-едва колышущий верхушки миниатюрных елей Ваймака ветер. Рико то-ли чувствует настроение, то-ли проникается атмосферой, то-ли просто устал. Аарон цепляется за это, чтобы только не думать о разрушающей выходке сердце. Выходки сердца. — Просто устал, — Аарон поворачивает голову на сложенных на коленях руках так, чтобы видеть профиль чужого лица, и беззлобно продолжает, — А тебе лишь бы доебаться? Кевин послал? И, твою мать. Аарон не мог знать, что это станет ошибкой. Спокойное выражение Рико вытягивается в озвучке удивленного «о». Когда он копирует позу Миньярда, встречаясь с ним бездонным взглядом по-особенному неживых в темноте глаз, на его губах уже играет кривая усмешка. — Значит, что-то случилось с Кевом? — попадает в точку он и, что ужасно в секунду взбешивает, отлично это понимает. Аарон толкает его плечо локтем. Рико насмешливо ойкает. Ответить получается не сразу. Тяжелый выдох срывается вместе со всей вспыхнувшей в моменте злобой, взгляд падает с лица Рико чуть ниже, куда-то к неразличимым в темноте фигурам маленьких татуировок на фалангах каждого из его пальцев. — С ним – ничего. — А с тобой? Аарон не думает: — И со мной ничего. — Аар, — Рико вздергивает бровь, – такой похожий на Кевина жест, что в груди все вновь сворачивается болезненной судорогой – невольно заставляя вернуть внимание к своему лицу, — Если даже я заметил, что ты варишь какую-то хуйню, думаешь, Кевин не заметил бы? — Я не говорил, что он не заметил, — сквозь зубы выцеживает «не». Рико пожимает плечами. — Просто скажи мне, в чем проблема. Ты, блять, не похож на того, у кого отлично получается подавлять их в себе, — и на молчание добавляет: — Без вреда для себя и окружающих. И, возможно, в другой ситуации – тогда, когда Аарон позже ушел бы в тошнотворный анализ с головой – он бы подумал, что сорвавшийся ответ оказался этой, его типичной охраняющей защитой. Но это был Рико. Аарон не боялся задеть его потому, что это никогда не было в обиду. — О, как мы ахуительно похожи. Рико его ответ явно не впечатляет и, возможно, даже не задевает. Что-то в Аароне надеется, что это действительно так. Его подколка Рико наоборот веселит: кривость разглаживает губы в ровную линию забавляющейся улыбки, которую он так часто привык видеть на Рико по вечерам. — Поверь, тебе будет лучше, — смягчается Морияма, и от этого пульсация перестает дробить ребра. Не то, чтобы они с Рико были достаточно близки для подобных разговоров, и уж тем более Аарон больше даже не хотел делиться, чем не умел, но Рико... Рико снова пинает его носком, в этот раз прямо по открытому от задравшихся спортивных штанов участку голени, а беспросветная тьма его глаз поглощает целиком. Она обволакивает ледяным снаружи, контрастно горячим растекается внутри, и Аарон почти не заставляет себя вспомнить, что говорить с Рико иногда бывает полезно. А еще – с этим нет смысла спорить – никто не знает Кевина лучше него. — Ну, а ты у нас, блять, прям гуру в поддержке, — сдается Аарон. — Сук, да хватит, — Рико выпрямляется, лишь чтобы задрать рукава спортивной кофты Кевина, а затем также укладывается обратно, — Ты позволишь мне побыть хорошим другом и выслушать тебя или так и будешь зачитывать список причин меня уничтожить? — Я вполне не против, — и это – уже оттягивание неизбежного. Аарон смирился с тем, что разговору быть, но никто еще не обязывал его к тому, чтобы он начался прямо сейчас, — Можем пойти от обратного: причины, по которым человечеству будет чудесно без тебя. Я однажды рассказывал такой Кевину. Елки ловят иглами чужой звучный смех. Что-то в смехе Рико всегда выдавало его бархатистую мягкость японской речи, которую Аарон слышал едва ли часто, – в одни из тех редких моментов, когда Рико созванивался с братом по телефону, – и это казалось удивительно интересным, всегда за себя цепляя: как можно смехом отражать то, к какой стране по-настоящему принадлежишь? — Оставлю размышления о том, с кем из нас Кевину сложнее, на потом, — все-таки произносит он, и упоминание свежей болезненности заставляет заметить, что отдача дробовика в груди уже едва отдается слышимостью в голову. Но судорога ноющее сердце не отпускает по-прежнему. Поэтому, отшутившись: — Обязательно поделись результатами, — Аарон, не позволяя сбежать, на выдохе продолжает: — Джереми.