Курок

От третьего лица Утро в старшей школе начиналось, как обычно: звенел звонок, коридоры были полны шагов, зевков и невысказанных раздражений. В этом привычном потоке лица размывались в одно, и даже если кто-то был рядом годами, он мог остаться невидимым. Так было и с Ён Шиыном. Он всегда был… просто фоном. Сидел в третьем ряду у окна, аккуратно заполнял тетрадь, редко вступал в разговоры, если вообще говорил. Некоторые называли его "черепахой" — не потому что он был медленным, а потому что жил, будто под панцирем. А ещё — потому что никто не ожидал, что он укусит. Но на этой неделе всё пошло не так. Вчера был тест по математике — важный, с итоговой оценкой. Утром перед началом дня, пока учитель ещё не вошёл в класс, Хан Минчжу, местный "король среди мелких шакалов", с усмешкой скомандовал двоим своим подпевалам: — Закрепите ему под парту "сюрприз". Пусть повеселится. И когда Шиын сел, ничего не подозревая, то уже через десять минут почувствовал, как его мысли затуманились, руки стали ватными, а строчки перед глазами поплыли. Он не понимал, что происходит, лишь машинально писал числа и формулы, не в силах сосредоточиться. Как потом выяснилось — под его парту приклеили скотч с вмазанным веществом, которого даже в микродозе было достаточно, чтобы вырубить концентрацию. Результат теста — провал. И это была последняя капля. На следующий день, когда оценки появились на доске, Ён Шиын долго смотрел на свой результат. Потом развернулся, медленно подошёл к Минчжу — и без слов ударил его кулаком в челюсть. Настолько резко, что тот даже не успел пошутить, как обычно. Началась потасовка. Тот, кто был фоном, стал ураганом. Столы сдвигались, стулья летели, одноклассники в панике прижимались к стенам. Никто не ожидал от тихого Шиына такого. — УБЬЮ, — кричал он, едва не разрывая Минчжу, который орал от страха. — ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! ЭТО ТЫ! И никто не пытался вмешаться. Все либо прятались, либо снимали на телефон. Кроме одного. Ан Сухо, вернувшийся утром после ночной смены на подработке, сидел в заднем ряду и дремал, пока шум не разбудил его. В глазах — усталость, под глазами — круги. Он встал, подойдя к дерущимся, схватил Шиына за плечо и резко оттащил от трясущегося Минчжу. — Всё, хватит, ты уже перешёл черту, — устало выдохнул он, глядя в глаза Шиыну. Но тот был ослеплён гневом. Его руки дрожали, зрачки были расширены, грудь ходила ходуном. Он вырвался из рук Сухо, схватил ближайший стул и — резко замахнулся. Но Сухо был не из тех, кто даст себя ударить. Он успел уклониться, шагнув в сторону, и стул пролетел мимо, с грохотом врезавшись в парту. В этот момент в класс ворвался учитель, и всё замерло. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — взревел он. Все замерли, а Шиын стоял посреди разрушенного класса, тяжело дыша, со взглядом, в котором было всё: боль, ярость, стыд. Минчжу тихо сползал по стене, а Сухо выпрямился, молча глядя на Шиына. Так они впервые по-настоящему увидели друг друга. От лица Ан Сухо: Все на стадионе бежали. Я — как обычно — почти первый. Не потому что люблю бегать, а потому что хочется побыстрее закончить и сесть. После ночной смены глаза резало от света, мышцы тянуло от недосыпа, но я всё равно гнал. Наверное, чтобы не дать себе времени подумать. Я сидел уже на холодных бетонных ступенях, глядя, как другие доползают свой круг. И да, особенно тот тип — Ён Шиын. Тот самый, который вчера едва не пришиб меня стулом. Не сказать, что я был в бешенстве — скорее, удивлён. Даже немного впечатлён. Я смотрел на него — как он бежит, стиснув зубы, будто не от физической усталости, а от злости, спрятанной под кожей. Сам не заметил, как засмотрелся. Меня вдруг пробила мысль: почему я раньше его не замечал? Он ведь сидел в этом классе столько же, сколько и я. Был всегда, но был... невидим. И вдруг стал громом среди ясного неба. Он кипел. Пылал. Я моргнул. Чёрт, это всё от недосыпа. До моих ушей донёсся шёпот. Я обернулся — ступень ниже сидели двое наших. Типичные пустозвоны, что всегда держатся в стороне, но любят обсуждать всех и вся. — Видел, как черепаха вчера расплакалась? — хихикал один. — Он реально плакал после того, как его от учителя уводили. — Плачущая черепаха, прикинь. Я усмехнулся. Не знаю, что было смешного — скорее, наоборот. Смешны были они, а не Шиын. Особенно если вспомнить, как они пищали, когда он разносил кабинет, как прятались за спины, лишь бы не попасть под горячую руку. Не выдержал. Снял ботинок и метнул в одного из сплетников. Попал. — Принеси, — бросил я коротко. Тот, шмыгнув, поднялся, поднял ботинок и протянул мне. Я снова надел его, не сводя взгляда с них. — Ан Сухо, он что, твоя подружка теперь? — фыркнул второй, оглядываясь на остальных. — Чё так заступаешься? Смех. Жалкий, натужный. Я ответил не задумываясь: — Главное, что не твоя. Он мой друг. Слова повисли в воздухе. Я сам удивился. "Мой друг"? Серьёзно? Я даже не знал, как его зовут до вчерашнего дня. Но... что-то в этом было. Уважение. Да. Он был настоящим в момент, когда все притворялись. Он сорвался, но это была честная ярость, а не показуха. Я отвернулся. Взгляд снова метнулся к нему. Ён Шиын стоял, облокотившись о дерево, смотрел куда-то в сторону. И я всё ещё думал: почему назвал его другом? Может, потому что впервые увидел настоящего. Без маски. Без фальши. Может, потому что узнал в нём себя.