Un acertijo para un depredador

Если бы я хотел соврать, то сказал бы, что в этом нет моей вины, что это часть игры, притворство ради выживания. Сказал бы, что меня вынудили. — Сделай так еще раз, — говорю я, и это не особо похоже на слова человека под принуждением. Брайан смотрит на меня снизу вверх, и мне кажется, что у него уже начали болеть колени из-за твердого, не покрытого ковром пола, но он не подает виду. Он следит за мной так внимательно и сконцентрированно, что не заметил бы взрыва в соседнем доме. Его пальцы снова касаются головки. Это странно и приятно одновременно. Ситуация… сложно объяснима. Со стороны, наверное, это выглядит нелицеприятно — двое мужчин у кухонной тумбы, один стоит на коленях, у другого спущены вниз брюки вместе с нижним бельем. Никогда бы не подумал, что со мной произойдет нечто подобное, но, вопреки всему, это происходит — да, жизнь и правда странная штука. Брайан меня изучает, вот в чем дело. Его пальцы гладят мой живот, тазовые кости, бедра, и, наконец, мой успевший налиться кровью член. Его взгляд не упускает ни одной детали, он ловит каждый выдох, вырывающийся из моего рта. Он познает меня. У меня никогда не было секса с мужчиной, это логично, учитывая, что я, в общем-то, довольно асексуален. Иногда весь этот… процесс вызывает у меня легкое отвращение, но чаще всего одно лишь безразличие. Сейчас я слегка растерян. То, что делает Брайан, интригует, пожалуй. Это странно, конечно, но я не имею ни малейшего желания его остановить. Я слаб и бессилен в его руках, а наши Темные попутчики расправляют крылья, резонируют друг с другом. Мой разум чист, свободен от оков — я будто очнулся после долгого сна. Я чувствую легкость. — Вот так, Декстер, — шепчет Брайан, — просто доверься мне. Со мной не бывает все «просто», братец, неужели ты это еще не понял? И все же я расслабляюсь. Это получается само собой, неосознанно, я даже не отдаю телу соответствующую команду, оно само откликается на голос Брайана, повинуется ему подсознательно. То, что я чувствую к Брайану, оно, пожалуй, очень близко к доверию, ближе всего, на что я способен. Он мой старший брат, в конце концов. Пускай нас рано разлучили, но в те общие моменты, которые сохранились в моей памяти, он всегда обо мне заботился. Он был продолжением меня, той самой недостающей деталью. Деталью, без которой я, казалось, уже научился жить. Однако вернемся к тому, что происходит в реальности, а именно: я преступаю еще один негласный закон морали человеческой. Интересно, что по шкале уродства хуже, лишать жизни преступников или спать с собственным братом. И считается ли это вообще сексом? Считает ли его таковым Брайан? Остается еще пара повторяющихся движений вперед-назад, и я закончу. Пожалуй, стоит его предупредить. Да, определенно. Но я почему-то этого не делаю. А потом завороженно смотрю как пачкается лицо Брайана, как на нем появляется искреннее удивление. В этот момент, предложи он ответить услугой на услугу, я бы согласился. Но он молчит. Проводит ладонью по своему лицу, собирая белесую жидкость, затем еще мгновение рассматривает свою ладонь, медленно трет пальцами. Без особой радости или отвращения. Может, с долей любопытства. — Извини, — на автомате говорю ему. Мне не жаль, но я чувствую, что должен сказать хоть что-то «милое», раз уж решил проигнорировать предыдущий звонок вежливости. Брайан поднимается на ноги, потирает чистой рукой шею, крутит головой. — Ничего, Декстер, ты не должен извиняться. Это была моя идея. Он знает, что я был неискренен, но все равно подыгрывает — дает мне фору, чтобы обдумать случившееся получше. И я просто киваю в ответ. Пока я натягиваю обратно брюки Брайан делает пару шагов к раковине и выкручивает кран. Его спина кажется крепкой, плечи расслабленными, волосы слегка отросшими. Я бы мог помочь их подстричь. Люди ведь делают нечто подобное, чтобы отблагодарить? Я подхожу сзади, вплетаю пальцы в темные волосы, слегка оттягивая те, что ниже, у самой шеи. Примеряюсь, сколько бы пришлось отрезать. Не возникает сомнений в собственной способности это сделать — уж с режущими инструментами я умею управляться. Вода перестает течь, но Брайн так и не оборачивается. Наоборот, прислоняется спиной, откидывает голову назад, опираясь на мое плечо, как-то устало опускает веки. Будто его мучает головная боль. Я машинально поглаживаю его волосы. — То, что сегодня случилось, больше не повторится, — мягко сообщает он. И не ясно, утверждение это или вопрос. Разочарование так и не настигает меня, но что-то внутри все-таки замирает хищно, будто готовясь… к чему-то. — Ты жалеешь? Он хмыкает, так и не открыв глаз. — Может быть, жалеешь ты. Кто-то другой на моем месте мог бы оскорбиться. — Это была и моя идея тоже. Брайан усмехается, когда я возвращаю ему собственные слова. — Тогда все нормально. Именно, мысленно соглашаюсь я. Все нормально. Это был… опыт. Который, как он и сказал, больше никогда не повторится. Так что все нормально, Декстер. Я смотрю как кадык брата плавно перекатывается, когда он сглатывает. Я бы мог перерезать его горло прямо сейчас, а он ничего не успел бы сделать. Брайан так просто доверяется мне, что это даже немного ошеломляет, как если бы гепард, повстречавшийся в дикой саванне, вместо того, чтобы наброситься и перегрызть сонную артерию, вдруг лег в твоих ногах и начал ластиться… Это ни черта не нормально, вот что, братец. Так не бывает и быть не должно. Я кладу ладонь на его шею, а он даже глаз не открывает. Что ж, с этим хищником явно что-то не так. Может, со мной тоже, потому что, вопреки всему, я целую его. Его губы теплые и влажные, их приятно касаться. Еще они слегка солоноватые на вкус — из-за меня. Он открывает глаза, смотрит из-под полуопущенных ресниц и медленно сглатывает, кадык перекатывается под моими пальцами. Тьма в Брайане настолько же очевидная, глубокая и заманчивая, насколько и родная. Брайан снова улыбается, хитро щурит глаза, будто мысли мои прочитал, говорит приглушенно, но твердо: — Конечно, я соврал, что не хочу повторить. На мгновение я теряюсь, сжимаю горло брата, будто я в беспросветном небытие и это единственная вещь, удерживающая в материальном мире. Этот хищник может уничтожить тебя, шепчет подсознание, загораясь красными аварийными лампочками по всем коридорам нейронных связей, он такой же, как ты, а, может, и хуже. Представь, что будет, стоит вам объединиться, что может случиться, если позволишь ему приблизиться. Это вызов, загадка. Но я люблю и то, и другое. — Конечно, — говорю я. И тоже улыбаюсь.