Кофе, кольцо и катастрофа

Патруль проходил как обычно. Город начинал погружаться в мягкий полумрак — последние солнечные лучи скользили по стеклянным фасадам зданий, окрашивая улицы в золотисто-оранжевые оттенки. Воздух был прохладным, но спокойным, и каждый шаг отдавался чётким эхом по пустынному тротуару. Трое стажёров из класса 1-А — Бакуго, Киришима и Токоями — уверенно двигались по восточному сектору, поддерживая стандартную схему обхода. Людей было немного, преступников — не видно. Всё шло по плану. Именно в такие моменты обычно и происходит что-то невозможное. Резкий треск разрезал воздух. Не гром, не взрыв — что-то иное, чуждое. Звук, от которого зубы заныли, как от удара по металлу. Он пришёл сверху — и внутри, будто пространство над ними вдруг перестало быть цельным. Они резко остановились. Небо над домами вспухло, словно от жара, и трещиной расползлось, как стекло под ударом молота. Словно сама ткань реальности лопнула по шву, и из зияющей бреши в мир упало тело. Фигура с глухим, тяжёлым грохотом врезалась в асфальт в нескольких метрах от них, подняв в воздух мелкие камни и пыль. Киришима инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя собой товарищей, Токоями мгновенно поднял руки, активируя свою тень. — Что за… — прошептал он, глаза сузившись. Пыль рассеивалась медленно, как в замедленной съёмке. Силуэт в клубах золотого заката и бетонной крошки был неожиданно знакомым. Мужчина. Высокий, крепкий. Волосы — взъерошенные, колючие, цвета палёной платины. Челюсть резко очерчена, брови сдвинуты в раздражённой складке, глаза цвета лавы — но глубже, тяжелее. Он сидел на асфальте, поддерживая себя на одной руке, будто падение выдрало из него воздух. На нём были обычные домашние вещи: простая футболка с потёртым принтом и свободные чёрные штаны, словно его выдернули из квартиры, а не из эпицентра катастрофы. Он поднял голову. И в этот момент стало понятно — Это был Бакуго Кацуки. Только старше. Гораздо. Лет на десять, а может и больше. Тот же острый взгляд, та же упрямая линия рта. Только спокойная и более зрелая улыбка. — …твою мать, — выдохнул младший Бакуго, голосом, в котором отразились шок и ярость, смешанные в один клубок. Все трое застыли, не веря своим глазам. Старший Бакуго тем временем нахмурился, поднял лицо к небу — словно хотел убедиться, что оно больше не разваливается — и шумно выдохнул. Его рука прошлась по лицу, как будто он пытался проснуться. Потом он медленно, почти небрежно, перевёл взгляд на троицу перед собой. Секунда — и его глаза остановились на младшей версии самого себя. Оценка. Узнавание. Усталость. Всё это мелькнуло в его взгляде, прежде чем он скривился. — …отлично, — пробормотал он себе под нос. — Только этого мне и не хватало. Позже, в общежитии UA проходил допрос. — Значит, вы… Бакуго Кацуки из будущего? — осторожно повторил Аизава, опершись на стену с планшетом в руке. Его голос был ровным, но бровь слегка дёргалась — признак того, что терпение педагога уже начинало сдавать. Старший Бакуго сидел в кресле с таким видом, будто это был его дом, а не общежитие U.A. В одной руке — кружка с чаем, во второй — покрывало, которое он явно прихватил ради уюта. На нём всё ещё были спортивные штаны и потёртая футболка с изображением какой-то старой рок-группы. Никакой героической формы. Никакой готовности к бою. Просто усталый мужик, которого выдернули из дома без предупреждения. — Ага, — пробурчал он, откидываясь назад. — Мне тридцать. Работаю героем. Был дома, ел рамен, никого не трогал. И тут — бдыщ, разлом, шмяк. Даже тапки не успел надеть. Спасибо, вселенная. Он помахал босой ногой, поддразнивая класс. — Но вы утверждаете, — вмешалась Яойорозу, сложив руки перед собой, — что вы не злой клон, не иллюзия и не результат телепортационного сбоя? — Честно, я и сам бы усомнился, — хмыкнул он. — Но раз уж я здесь… Момо, если хочешь доказательств — вспомни тот случай с автобусом. Ты тогда вырвала страницу из учебника и собрала из неё мини-бомбу, потому что я сказал, что «настоящий герой всегда может сделать взрывку из подручных материалов». Она замерла. — Это не было в официальных отчётах… — Ага. А Мидория тогда так подпрыгнул, что стукнулся головой о поручень. С визгом. Как девочка. Память у меня — отличная. Изуку мгновенно покраснел до ушей. — Э-это было не так визгливо! — Было, было, — усмехнулся старший, глядя на него… слишком уж пристально.

~^~

Тем вечером комната отдыха в общежитии гудела, как улей. Все из класса 1-А, без исключения, собрались, чтобы допросить своего необычного гостя — взрослого Бакуго Кацуки. Он сидел в большом кресле, откинувшись назад с чашкой чая в руке, в домашних штанах и футболке, словно это его гостиная, а не часть U.A. Его поза была расслабленной, а взгляд — лениво внимательным. Словно он прекрасно знал, кто где будет сидеть, кто что скажет и как они все отреагируют. Словно… он это уже прожил. — Ладно, ладно, — смеясь, сказал Каминари, перекинув ногу через подлокотник дивана, — ну а что, у тебя в будущем всё так круто? Сколько ты уже герой? — После выпуска, — небрежно ответил старший. — Долго уже. Много чего видел. Много с чем пришлось справляться. — А ты чего такой… тихий? — нахмурилась Джиро, уставившись на него. — Ты вообще не орёшь. Ты же обычно начинаешь разговор с “заткнись, идиот”. — Ну, — протянул он, прищурившись. — Это я в вашем возрасте думал, что орать — это авторитет. Потом понял: кричать на друзей — тупо. Он отпил из кружки. — Глупость уходит с годами. Ну, или бьётся об стену до тех пор, пока не отлетит. По комнате пронёсся смешок. Младший Бакуго сидел в углу, уставившись в пол, и злобно жевал чипсы. Он не сказал ни слова, но всем было ясно: он кипит. — Слушай, — Киришима вдруг прищурился, наклоняясь вперёд, — у тебя… эм… кольцо? — Что? — вскинулась Мина. — Где? — На безымянном! — Киришима ткнул пальцем. — Смотрите, слева! И действительно. На безымянном пальце левой руки старшего Бакуго серебряным блеском сверкнуло кольцо. Лаконичное, без камней, с лёгкой потертостью. Такое кольцо носят не для моды, а по причине. — Ты… женат?! — ахнул Минета, вскакивая с подушки, будто его ударило током. — ЧТО?! — Вообще-то замужем, — невозмутимо поправил старший Бакуго и сделал глоток чая. — Почти пять лет уже. В следующем месяце годовщина. Комната замерла. Тишина опустилась мгновенно и тяжело, как свинцовая плита. Даже вентилятор на потолке казался подозрительно молчаливым. — Пять лет?! — взвизгнула Мина, подскакивая. — Пять лет?! И кто?! Кто этот святой человек, способный вытерпеть твою… ну… тебя?! — Да, кто?! — с интересом подхватили Урарака и Серо, подаваясь вперёд, будто старший сейчас назовёт победителя телевизионного шоу. Все уставились на него. Взгляды сверлили. Шёпоты разносились по комнате, как ветер по лесу: уже вовсю шли ставки, версии и бурные обсуждения. Старший Бакуго слегка приподнял бровь. На его лице не было и намёка на смущение или насмешку — только едва заметная, спокойная мягкость. Он будто знал, что именно сейчас вызовет бурю. — Изуку, — просто сказал он. Пшшшшшш! Тодороки тут же выплюнул чай обратно в кружку, поперхнулся и закашлялся. Изуку в панике похлопал его по спине, одновременно пытаясь телепортироваться в стену. — …ЧЕГО? — выдохнул Минета, его глаза полезли на лоб. — Изуку? — переспросила Яойорозу, будто не поверила собственным ушам. Все головы повернулись. На Мидорию. Он сидел, застыв, словно его загипнотизировали. Глаза — шире некуда. Руки сжаты на коленях. Лицо — покраснело до ушей. — П-подожди… — хрипло выдавил он. — Я… ты… мы?.. — Угу, — подтвердил старший Бакуго с тем самым спокойствием, от которого хотелось стукнуть его подушкой. — Ты даже фамилию мою взял, кстати. Очень трогательно вышло. Мидория окончательно покраснел. Кажется, если бы у него была возможность испариться — он бы уже оставил после себя только тапки. — АХРРГГГ?! — взревел младший Бакуго, резко вскочив на ноги. — Это ШУТКА?! Ловушка?! Манипуляция?! Это что вообще за… искажение реальности?! — Это твоя жизнь, детка, — лениво отозвался старший, снова потягивая чай. — Только ты из будущего. Со стабильной психикой. Более-менее. Он поднял левую руку. На безымянном блеснуло кольцо. — И нет. Это не шутка. Я не растрачиваю юмор на такие вещи. Кто-то тихо уронил чипс. Возможно — навсегда. — Ты и он?! — простонал Серо, хватаясь за голову, будто пытаясь удержать в ней остатки здравого смысла. — Подожди… Подожди… А кто сделал предложение?! — Я, — ответил старший Бакуго так спокойно, будто речь шла о заказе в кафе. — В машине. В сорокаградусную жару. Потому что не мог больше ждать. В комнате на мгновение повисла тишина, снова. — В машине?! — пискнула Хагакуре. — Летом?! — Без кондиционера, — добавил старший, чуть усмехнувшись. — Но зато с кольцом. Я тогда думал, что если не скажу — сойду с ума. Изуку тихо застонал, спрятал лицо в ладонях от смущения. Кто-то сдержал смешок, кто-то наоборот — захихикал вслух. Мина уже лезла за блокнотом, чтобы срочно записывать детали. Младший Бакуго молча опустился обратно на подушку. Медленно. Как человек, которому только что сообщили, что он в будущем добровольно расстаётся с остатками нервов. Он уставился в одну точку, затем перевёл взгляд на пустую пачку чипсов, лежащую рядом. — Всё. Я больше не ем чипсы, — мрачно произнёс он. — Это были проклятые чипсы. С привкусом травмирующего будущего. — С солью и экзистенциальным кризисом, — пробормотал Токоями философски. — …и лёгкой ноткой безысходности, — добавил Шинсо, заглянув из-за двери. Старший Бакуго усмехнулся, откинувшись в кресле, как будто весь этот хаос был для него воскресным сериалом. Изуку всё ещё прятался за руками, и, возможно, пересматривал всю свою жизнь — включая тот странный выбор носков утром.

~^~

Утро в общежитии класса 1-А началось неожиданно… хотя, после вчерашнего, казалось, ничто уже не могло их удивить. Но они недооценили свою способность к коллективной панике. Как только дверь хлопнула и в коридоре показалась фигура Аизавы-сенсея — с его традиционной взъерошенностью, термосом кофе и выражением усталого презрения к реальности — на него налетела толпа учеников. Словно они всё утро сидели в засаде, дожидаясь удобного момента. — СЕНСЕЙ, СЕНСЕЙ, ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ!!! — первым в голос заорал Минета. — Он на нём ЖЕНАТ! — перекрыла его Мина, подпрыгивая от возбуждения. — Пять лет! Уже ПЯТЬ ЛЕТ! — подхватили Урарака и Яойорозу в унисон. — В жару! В машине! Без кондиционера! — зачем-то уточнила Джиро, прикрывая уши, будто это было особенно шокирующее. — Он носит его фамилию! — добавил Серо, тыча пальцем в пустоту. — И старший Бакуго готовит кофе с корицей! С КОРИЦЕЙ, СЕНСЕЙ! — выдохнул Каминари так, словно это нарушало все законы природы. Аизава замер посреди холла, окружённый галдящей стаей. Он медленно моргнул. Очень медленно. Настолько, что кто-то уже начал подозревать, что он просто уснул с открытыми глазами. — …Что? — хрипло выдавил он. И как по команде — толпа расступилась. Открыв эпицентр катастрофы. В гостиной, уютно устроившись за низким столом, сидел старший Бакуго. На нём была та же домашняя футболка, но теперь аккуратно заправленная в серые спортивные штаны. Он спокойно пил кофе, медленно помешивая его ложкой. Рядом — сидел Мидория. Выглядевший, мягко говоря, замученным морально. Волосы торчали, уши пунцовые, кружка в руках дрожала, будто он не был готов ко всему происходящему и надеялся раствориться в воздухе. Аизава уставился на них. Потом — на кольцо на пальце старшего Бакуго. Потом — на тот факт, что старший Бакуго не взрывается, не орёт и вообще ведёт себя как взрослый человек, живущий с Мидорией под одной крышей. — …Окей, — сказал Аизава после долгой паузы. — Или я всё ещё сплю, или кто-то добавил в мой кофе седатив. — Ты не спишь, — уверенно сказал старший Бакуго, даже не глядя. — И кофе у тебя без примесей. Я проверил. Аизава выронил термос. — ОН ПРОВЕРИЛ КОФЕ СЕНСЕЯ, — завопил Каминари. — ОН ЗАМУЖЕМ И НАЙДЁН! — подытожила Мина, драматично указывая на Изуку. — …Почему вы такие? — только и смог выдохнуть сенсей, поднимая термос с пола и впервые в жизни искренне желая уйти в отпуск. — Привыкайте, — сказал старший Бакуго с самым невозмутимым лицом на свете. — Я тут, кажется, задержусь, хотя я уже хочу к своему мужу.