Фетиш Нила Джостена

Нил

В Лисьей Норе было по-удивительному тихо. Не было сносящихся туда-сюда первокурсников, недовольных невыспавшихся студентов. Никто не кричал и не шумел как это было всегда. А виной тому было наконец наступившее Рождество. Последние жильцы, которые собирались отправиться на каникулы домой, поразъезжались сегодня. Нил и Эндрю были в гостиной своего блока. Вместо вечно играющего Ники, который вчера уехал к Эрику в Германию и Аарона, который отправился на свидание с Кэйтлин, на кресло-мешках лежали Нил и Эндрю. Чтобы Эндрю не держать все время шею в тонусе, перед этим они решили пододвинуть мешок ближе к стенке и теперь его голова покоилась там, в то время как Нил всем телом лег на него спиной и положил голову на плече. По телевизору шел какой-то боевик. Нил немного удивился выбору Эндрю, поскольку все это время считал, что у того и так много экшена в жизни, но судя по всему, только этот жанр Эндрю воспринимал. Нил не был этому против, поскольку тоже любил такого типа фильмы и поэтому внимательно наблюдал за сюжетом, почти не спуская глаз. Боковым зрением он видел как Кевин, не переставая, ходил туда-сюда и собирал вещи в небольшую сумку, больше напоминающую барсетку. Внезапно его телефон позвонил и тот, не глядя, тут же поднял трубку. ─ Да, пап, уже выхожу. ─ Он сбросил звонок и направился к кресло-мешкам, которые были расположены по пути к выходу из комнаты. Нил повернул голову в его сторону. ─ Куда-то уходишь с Ваймаком? ─ Поинтересовался он. ─ Как ты понял, что я ухожу с па... ─ Кевин закрыл глаза, почти что закатил, и шумно выдохнул. ─ Понял. Да, сегодня меня вечером не будет, завтра все расскажу. Нил многозначительно приподнял уголки губ. Ему нравилось, что между этими двумя шаг за шагом, день за днём выстраивалось хрупкое, но непоколебимое доверие. Они шли к этому очень долго, чтобы Кевин называл Ваймака отцом, а Ваймак Кевина сыном. Он наблюдал как парень обулся и быстро вышел за дверь. Наконец внимание Нила снова привлек боевик и теперь уже Эндрю. После того как Кевин ушел, Эндрю значительно расслабился. Он понимал такую реакцию его тела, потому что неосознанно с момента Балтимора и до сих пор тот продолжал смотреть в оба когда кто-то находился рядом с Нилом: будь то Кевин, член команды или кто-то посторонний. Фильм рыжеволосому отошёл на второй план, теперь его внимание было исключительно на Эндрю. Он немного приподнялся, якобы поудобнее усесться и потёрся бедрами о живот Эндрю. ─ Что ты делаешь? ─ спросил он у Нила, так как тот немного закрывал обзор на только начавшуюся интересную сцену. ─ Я пытаюсь поудобнее сесть, у меня нога затекла, ─ отмахнулся Нил. Эндрю ничего на это не сказал, так как буквально в тот же миг Нил наконец нашел себе место. Так они просидели еще пару минут, настороженно наблюдая за тем, как главный герой пытался узнать кто злодей в этой истории. У него почти получилось, как вдруг раздался голос Эндрю. ─ Ну неужели он действительно настолько тупой, что не может сложить два плюс два. Я хочу выключить этот ебучий фильм, он начинает действовать мне на нервы. ─ Дрю, если бы он понял кто главный злодей в тот момент, который ты хочешь, этот боевик длился бы 3 минуты и это я уже считаю с титрами. Миньярд тяжело вздохнул и повернул голову в сторону окна. Нил знал, что означает это жест - Эндрю стало скучно и Нил готов был помочь развеять ему эту скуку. Он опять немного приподнялся на руках, но на этот раз не для того, чтобы опять "найти удобное положение", а чтобы повернуться к своему блондину. Эндрю смотрел в окно и делал вид, что не заметил как все внимание Нила было направлено на него. Белые, немного отросшие прядки, которые падали на его щеки, такого же оттенка, как и волосы кожа, ореховые глаза, на солнце мигающие оттенком янтарного - все это зачаровывало Нила и заставляло выпадать его из реальности на миллиарды лет. Он не смог бы насладиться видом своего "не парня" никогда. Казалось, все это стало частью его, запечатлелось в его ДНК и прокручивалось в голове столько раз, сколько существует вселенная. Он не знал сколько времени они так просидели, пока опять не раздался голос Эндрю. ─ Пялишься. Нил вдруг резко осознал, что все это время они смотрели друг на друга. Он не знал, когда Эндрю успел повернуть голову, но его это и не особо волновало. Вид на шею оставался прежний. Мускулистая, в нескольких местах жилистая, белоснежная шея манила его абсолютно всегда. Это как миф про медузу Горгону: вроде смотреть и нельзя, но как только это сделаешь, превращаешься в камень. Нил прекрасно понимал, что ему стало все тяжелее и тяжелее одергивать себя и заставлять отворачиваться от этого до невозможности сексуального занятия, особенно когда они были не одни, но сейчас... Сейчас вся комната была только в их распоряжении и никто и ничто не мог запретить ему этого делать. Парни прекрасно знали какой сильный фетиш Нил испытывает насчёт этого места и Эндрю всегда нравилось с ним играться. Поэтому сейчас, когда он наконец осознал над чем Нил завис настолько долго, он повернул голову назад в сторону окна и Нилу открылась прекрасная возможность понаблюдать за родинками, тянувшимися почти что от ключиц до скулы. Это место он любил по-особенному по двум причинам. Первое, это то, что родинки было намного интереснее исследовать, целовать и прикусывать, мысленно благодаря природу за такой подарок. А во вторых, это место было самым чувствительным у Эндрю. Больший эффект мог держать в себе разве что его член, и то иногда Нил сомневался что может быстрее привести Эндрю к оргазму. Повинуясь такому порыву, Нил придвинулся ближе лицом к Эндрю и тихо, еле слышно прошептал. ─ Да или нет? Эндрю не ответил. Точнее ответил, но не так как ожидал Нил. Вместо этого он обхватил его шею руками и сократил то небольшое расстояние, которое осталось между ними. Они целовались так, как будто хотели стать одним целым, зарыться под кожу друг друга и никогда не отпускать. Хоть эти поцелуи и были жадными, они никогда не были злыми или напористыми, что всегда очень удивляло Нила. Эндрю умел быть нежным. Он всегда прикусывал его нижнюю губу, потом облизывал её, как бы извиняясь за боль, которую Нил конечно же не чувствовал и потом опять сплетал их языки только в понятном для парней танце. Они целовались всегда так, что у Нила перехватывало дыхание и приходилось отходить от этого еще минут 15, но сегодня, по-видимому, Эндрю не собирался отпускать его так быстро. Вместо этого Миньярд запустил свои руки под футболку Нила, исследуя уже знакомые ему затянувшиеся раны и порезы. Он запомнил их еще в первый раз, ведь память у Эндрю просто отличная, но каждый раз делая это, он водил по телу Нила как будто пытался выжечь себе в голове ощущение шрамов под пальцами. У Нила такой привилегии не было. Максимум, что он мог сделать, это зарыться в волосах Эндрю и делать что ему вздумается. Гладить, немного оттягивать, зарываться - на это у него было полное право. Не успев едва подумать об этом, как он почувствовал, что Эндрю убрал руки с торса и дотронулся до запястий Нила. Парни оторвались друг от друга и дышали так тяжело и глубоко, что начала кружится голова. Нил уже хотел было начать протестовать почему они остановились, но тут Эндрю положил его руки на свою грудь. ─ У тебя открылась новая локация. Даю время на раскопки. Нилу не нужно было повторять дважды. Он опять притянулся к Эндрю и накрыл его губы своими. Он водил пальцами по его груди, ключицам, плечам, отчаянно пытаясь запомнить каждый миллиметр его сильного, мускулистого тела. Спустя пару секунд, минут, месяцев, это не имело значение, Нил почувствовал как отчаянно он нуждается в воздухе. Разделять один кислород с Эндрю было его любимым хобби, но и стать первым человеком, умершим от поцелуев ему тоже не хотелось. Он отстранился от Эндрю, но руки, покоившиеся на его бицепсе, не убрал. Он чувствовал руки Эндрю на своих бедрах, так как уже полностью успел оседлать блондинчика и это заставляло его гореть изнутри. Жар был настолько сильным и так хорошо ощущался внизу живота, что он подумал, что если не предпримет сейчас хоть что-то, то просто превратиться в прах. Нил наклонился вперед, но не туда, где был секундами ранее, а чуть ниже. Он втягивает запах Эндрю, такой родной и до боли сладкий, что чувствует как коленки, упершиеся в материал кресла, начали подкашиваться. Он начал перемещать ладони с рук Эндрю на его шею. Медленно, растягивая удовольствие и наблюдая за реакцией парня, который уже, по-видимому, знал что хочет сделать голубоглазик. Наконец, Нил нашел правильный угол и сократил расстояние его губ и шеи Эндрю. Он начал медленно, почти невесомо целовать то самое заветное место, которое он хотел целый день. Нил прошелся от скулы до середины шеи легкими, как перышко движениями. Хоть дыхание Эндрю и перестало быть ровным еще с того момента как ушел Кевин, сейчас оно похерилось окончательно. Срывавшееся с его губ, почти что слышное в начале, стало немного громче, когда Нил продолжил целовать его и постепенно продвигался к ключице. Эндрю Он чувствовал абсолютно все. Он чувствовал все эмоции, все те бабочки в животе, которые так отчаянно пытался подавить, но все безрезультатно. Как бы он не старался, как бы он не сопротивлялся, все его мышцы расслабились настолько, что он закрыл глаза и откинул голову на стену, не в состоянии держать её самостоятельно. Нил любезно решил ему помочь с этой внезапно накатившей слабостью, обхватив рукой заднюю часть шеи, не прекращая посасывать до невозможности чувствительную кожу. Эндрю не пытался его остановить, как делал это раньше. Потому что абсолютно все, что сейчас творилось внутри него, все, что вызвало такой сильный жар, особенно в нижней части живота, нравилось ему. Это было безумие, в котором он конечно никогда не признается ни Нилу, ни, возможно, даже себе, но сейчас Эндрю решил полностью отдаться ситуации и дать контроль Джостену. Никогда в своей жизни он не ощущал подобного, осознание этого приходило только в моменты, когда губы его "не парня" и белоснежной кожи соприкасались и становились единым целым. И каждый божий раз Нилу удавалось подарить ему новые ощущения, подарить чувство, которое они оба знали Эндрю не забудет до конца времен. Нил поцеловал его возле скулы, слева, где были расположены эти чертовы родинки и Эндрю испустил тихий стон. Он почувствовал эту треклятую улыбку Джостена и резко захотел её смыть, потому что о Боже, как же много он сейчас чувствовал. Он просто ненавидел Нила. Он ненавидел, что в такие моменты он чувствует себя уязвимым, слабым, но что еще более он ненавидел и даже немного переживал, так это то, что он никогда не чувствовал себя так спокойно как сейчас. Он полностью открылся Нилу и доверил ему все, что у него есть - он сам. Пока он пытался мыслить, хотя получалось немного плохо и мято, но все же получалось, Нил начал улучшать технику. Он прикусил место, где совсем недавно была сломана ключица Эндрю и, мать вашу, как же это взбудоражило парня. Нил продвигался дальше, проведя языком вверх и остановившись возле правого уха, прикусил мочку, где висела черная сережка. Чёрт. Эндрю издал настолько глубокий и тихий, как ему показалось, стон, насколько это вообще было возможно. Не может один человек заставлять испытывать так много эмоций за раз. В штанах стало невероятно тесно, и Эндрю даже подумывал о том, как бы их стянуть Нилу, потому что уже минут 5 ощущал твердый бугорок у себя на бедре, но он настолько расслабился, что единственное, что он мог сделать это лежать и с закрытыми глазами позволять Нилу ломать эту ледяную стену, выстроенную Эндрю в течение многих лет, в пух и прах. Он почувствовал уже где-то за пеленой блаженства и удовольствия, как Нил прикусил его кожу, недалеко от родинок, и втянул в себя на пару секунд. Эндрю даже не переживал по поводу того, что минимум неделю должен будет носить водолазки, которые закрывают шею, из-за трёх засовов, которые он успел получить за пару минут. Самое важное сейчас было то, что он наконец для себя осознал, как же сильно он доверяет Нилу и готов показать ему абсолютно все свои слабые стороны и не бояться, что тот его осудит или как то странно посмотрит. Это осознание его абсолютно не испугало, потому что паросток этого он посадил еще тогда, когда Нил предложил присмотреть за Кевином, пока тот уедет в больницу, сейчас он просто наблюдал за тем, как он растет и расцветает, как и ненависть Эндрю к этому чертовски милому и привлекательному голубоглазику. Наконец, спустя, казалось бы, вечность, Нил началуставать. Эндрю поцеловал его напоследок, чем получил довольный стон прямо вгубы и они отстранились. Нил повернул голову в сторону телевизора, на которомуже давным-давно закончились титры и сейчас шла какая-то реклама. Поняв, чтоничего интересного там не увидит, прильнул к плечу Эндрю и положил на него голову. Спустя пару минут тот задремал, а Эндрю, так и оставшись сидеть, боясь разбудить своего партнёра, наконец улыбнулся и через несколько секунд почувствовал, как пелена удовольствия и усталости, начала потихоньку брать свое и он провалился в спокойный и крепкий сон без сновидений.