Сладострасные: Приключения Супер-Попки и Альфа-Героя

В глазах любимых я друзей Живу во мраке тайне сей Ведь стал для них я навсегда Любимой попкой, супер звезда! Получив две жизни я Совмещаю облака! Эти жизни две беря, живу Сладострастные — Навсегда! Алекс сидел и плакал на кровати, слёзы текли по его щекам ручьями. Дверь открылась, и вошёл Рикардо. Его мощная фигура заполнила дверной проём. — Сынок? Опять плачешь? —Пап... я... я не знаю, что делать... —Говори со мной, Алекс. Я твой отец. Я всегда помогу. —Всё пропало, пап. Всё... из-за меня. Из-за этих глупых чувств... —Чувства не бывают глупыми, сын. Они бывают сильными. Слишком сильными. Но это не делает их плохими. В комнату вошли Гульнара и Боб. Боб сразу же уставился на Рикардо. Его взгляд скользнул по мощным рукам, залысинам на груди, упруго обтянутым тканью брюкам... «Чёрт... он такой... большой... Сильный... Я хочу, чтобы он прижал меня к стене... чтобы его руки держали меня... чтобы он вошёл в меня грубо, без предупреждения... чтобы я чувствовал каждый его мускул...» — мысли Боба были пошлыми и голодными. — Ну что, плакса, как настроение? — бросила Гульнара, плюхнусь на кровать рядом с Алексом. Гульнара обняла Алекса. —Ну и что, что мир кончился? Мужчины всё равно остались мужиками. Смотри, — она показала в окно на горящую ратушу. — Твой теоритичиский отчим-мэр там сейчас сидит, наверное, и тоже ревёт. Все ревут. Нормально. —Это не нормально, Гульнара! Всё горит! Всё тёмное! —Зато красиво. Как в кино. Романтично даже. Алекс вытер слёзы. —Всё. С этого момента я не буду с ним говорить. С Леонардо. —С Леонардо? — переспросила Гульнара. —Да. С Леонардо. Не буду. Никогда. Из-за этих чувств я всё проиграл. Всё. Леонардо лежал у себя в комнате. Его мускулистое тело было напряжено, бицепсы играли даже в состоянии покоя. Он смотрел в потолок, думая об Алексе. Его Алекс. Его синеволосый, хрупкий, но такой сильный внутри омежка. Он подошёл к окну и увидел внизу Алекса и Гульнару, выходящих из дома. Леонардо выбежал на улицу. —Алекс! Подожди! Алекс обернулся и покраснел. —Я... я приглашаю тебя. На свидание. Прямо сейчас. — сказал Леонардо. —Хорошо... — тихо согласился Алекс. Они вышли на пустыную поляну. Город пылал внизу. —Всё так запутанно, Лео... — —Запутанно? — —Да. Очень. Мы... мы не можем быть вместе. Не можем! —Не можем? — голос Леонардо дрогнул. —Нет! Не можем! Никогда! — Алекс вскочил и побежал прочь, снова плача. Рикардо пил апельсиновый сок. Вдруг он почувствовал знакомый жар. Он посмотрел вниз. Член стоял колом. Рядом был только Боб. — Что ты сделал? — сурово спросил Рикардо. —Я... я подсыпал в сок возбуждающее... — признался Боб, краснея. — Я хочу тебя... я... Рикардо резко встал,отшвырнул стакан. Он прижал Боба к стене, его тело было готово к действию. Но потом он отступил. —Нет. Я не могу. Я не знаю тебя. И не люблю. —Что? — Боб опешил. — Но... но я же... —Уходи, — сухо сказал Рикардо. Боб, весь красный от злости и унижения, выбежал из комнаты. В дверях он столкнулся с Алексом. —И ты тоже хорош! — крикнул он Алексу и убежал. Алекс стоял в недоумении, глядя на хмурого отца, его лицо было красным от слёз. — Пап! Что ты натворил? Что ты сделал с Бобом? Почему он выбежал отсюда как угорелый? Рикардо вздохнул, отводя взгляд. В мыслях он прокручивал: «Не могу сказать. Не могу лишить сына друга. Особенно сейчас. Он и так сломлен.» — Сынок... это я виноват. Я... я не сдержался. Нагрубил ему. Просто... нервы сдают. Прости. — Нервы? У всех нервы! Нервы говоришь? Нервы! — крикнул Алекс. — Из-за тебя я теперь могу потерять единственного друга! Друга! Понимаешь? Знаешь что значит друг? Он развернулся и убежал в свою комнату, громко хлопнув дверью. Алекс плакал у окна, глядя на тёмный колледж. Вдруг он увидел знакомую фигуру. Это был Эрик Хуй Дэ Пиздэ. Он шёл по территории как ни в чём не бывало. Алекс выбежал на улицу. — Ты! Гандон! Убийца! Как ты смеешь здесь появляться? Гандон! Убийца! Эрик холодно улыбнулся. — Алексик, милый, мой милый, милый Алекс. Как сын мэра, я теперь исполняю его обязанности. Я — новый мэр этого города. Я НОВЫЙ МЭР ЭТОГО ГОРОДА. И тебе лучше не перечить мне. НЕ ПЕРЕЧИТЬ! К ним подошли Гульнара, Боб (всё ещё красный) и другие студенты. — Что? Эрик? Мэр? ЭРИК? — возмутилась Гульнара. — Это шутка? ЭТО ШУТКА? — Да он же псих! Настоящий псих одиночка! НАСТОЯЩИЙ ПСИХ ОДИНОЧКА! ОН ПСИХ, ПСИХ! — крикнул кто-то из толпы. — Он нападал на людей! НАПАДАЛ НА ЛЮДЕЙ— поддержал другой. Эрик засмеялся. — Всё это неподтверждённые обвинения. А вот неповиновение новой власти — это факт. Роджер! Арестовать этих бунтовщиков! Из-за угла вышел Роджер Полицейский с мрачным видом. Студенты, испугавшись, понуро опустили головы и разошлись. Алекс, подавленный, побрёл по улице. Он зашёл в дом Жопастой. Та лежала слабая. — Бабушка... что мне делать? Эрик... он теперь у власти... ОН ТЕПЕРЬ У ВАЛСТИ! Жопастая слабо улыбнулась. — Дитя моё... есть сила... древняя... сила веры... православия... она поможет тебе в решающий момент... ОНА ПОМОЖЕТ ТЕБЕ! — Православие? — Алекс разочарованно всхлипнул. — Какое православие? Здесь ад кромешный! — Он не стал слушать дальше и выбежал. Алекс направился к горящей ратуше. Он пробился внутрь и нашёл кабинет Федерико. Тот сидел в кресле, опустошённый. — Мэр... Эрик... он творит безумие! Федерико грустно посмотрел на него. — Алекс... я... я потерял всё. Власть. Уважение. Даже... мужество своё потерял. Я не могу ничего сделать. Алекс подошёл к нему. Глядя в его уставшие глаза, он вдруг понял, что нужно делать. Он опустился на колени перед креслом мэра. — Позволь мне вернуть тебе его... твоё мужество... Он расстегнул брюки Федерико. Тот ахнул, но не сопротивлялся. Из-под ткани показался густо поросший рыжими волосами член. Алекс, не колеблясь, наклонился и провёл языком по его длине, чувствуя солёный вкус кожи и возбуждающий мужской запах. Он взял его в рот, стараясь глубоко захватить, его губы плотно обхватили плоть. Он работал языком, посасывал, одной рукой стимулируя яйца, покрытые той же жёсткой рыжей порослью. Федерико застонал, его пальцы вцепились в подлокотники кресла. — Ах... да... вот так... Через несколько минут Федерико кончил, его тело затряслось от экзаза. Алекс отстранился, вытирая губы. Федерико открыл глаза. Они горели новым огнём. Он выпрямился, его плечи расправились. — Чёрт возьми... я снова чувствую себя мужчиной. Спасибо, Алекс. Теперь я знаю, что делать. Я разберусь с этим сыном-неудачником. Лично.