Прости, что не послушал

Эндрю стоял в аэропорту рядом с Нилом и наблюдал, как Ники судорожно пытается выиграть игрушку в одном из автоматов, при этом смеясь. Какая глупость. Его руки невольно вздрагивали от тревоги, которая была совсем не похожа на страх. Несмотря на то, что в основном Эндрю не испытывал таких сильных эмоций, как ужас или паника, сейчас он чувствовал подступившую рвоту. Скривившись, он неосознанно зацепился взглядом за сумку Нила. Она словно давала ему якорь, за который можно было ухватиться. — Переживаешь... — это был не вопрос. Парень сказал это скорее утвердительно, нежели вопросительно, ведь видел, в каком состоянии находится Эндрю. И пусть тот особо не проявлял своих эмоций, Нил словно чувствовал его беспокойство на себе. Эндрю ничего не ответил. Он отвёл взгляд в сторону, стараясь сосредоточиться на чём-то одном. Такие эмоции и чувства были для него чем-то новым или давно забытым — он не помнил, да и это его не интересовало. В любом случае такие ощущения ему не нравились. Он не понимал, что именно с ним происходит, но был уверен: нет, это точно не страх. Это чувство было более ощутимым и мерзким, словно все внутренности переворачивались в его теле. — Самолёт — это самый безопасный транспорт, ты помнишь? Если не веришь, забей в интернете... шанс разбиться один к миллиону, — сказал Нил. Его голос звучал спокойно, что на удивление немного раздражало Эндрю, но он ничего не сказал, лишь кивнул, не желая обсуждать приближающийся полёт в Атланту. Что уж тут говорить — он не желал даже думать об этом.

***

Читая электронную книгу, Эндрю резко вздёрнул плечами, что было ему совсем несвойственно. Он всегда контролировал свои эмоции. Но сейчас, когда он услышал объявление о том, что посадка на рейс открыта, по его телу пробежали колкие мурашки. — Предчувствие плохое, — произнёс Эндрю осипшим голосом, сжимая ткань толстовки в своих руках — это помогало отвлечься. Нил не стал говорить лишних слов, ведь они просто-напросто не имели никакого значения. Поджимая губы, он взял Эндрю за руку и, переплетая пальцы, ощутимо её сжал, поглаживая тыльную сторону ладони парня большим пальцем. Он не умел поддерживать словами, сейчас ему хотелось лишь одного: показать, что он рядом. Что вот он — живой, ощутимый и, что самое главное, родной. Он не был просто образом в голове Эндрю. Тот лишь невольно фыркнул. — Всё хорошо. Пойдём, нас ждут, — напомнил Нил и уверенно двинулся вперёд, словно непоколебимая стена. Когда они заняли свои места, Эндрю с горечью заметил, что ему как назло выпало место рядом с иллюминатором, который он тут же захлопнул с громким стуком. Его сердце колотилось так, словно было готово выпрыгнуть из груди и сделать несколько кульбитов перед тем, как прекратить свою работу. Телу становилось жарче, а в ушах загудело, от чего он скривился, хватаясь ладонью за спинку кресел напротив. — Ложись. Поспишь — и всё закончится. Я тебе обещаю, — уголки губ Нила в один миг приподнялись в неловкой улыбке, после чего он ловким движением уложил голову Эндрю себе на плечо. Эндрю не стал отнекиваться или сопротивляться. Этот жест был очень важен для него именно сейчас. Глаза ему удалось сомкнуть сразу, но вот уснуть выходило с трудом. Паника была настолько сильной, что становилось тяжело дышать. Поэтому Эндрю быстро поелозил рукой, пытаясь нащупать ладонь Нила. Да, раньше он никогда не поступал таким образом, но сейчас для него это было необходимо. Нил только понимающе сжал чужую руку в ответ, кивая самому себе.

***

В наушниках играла любимая мелодия, когда нос самолёта резко склонился вниз. Нил невольно напрягся и буквально выдернул их из своих ушей, вслушиваясь в слова девушки, которая ранее комментировала полёт и предоставляла инструкции. — «неполадки не позволяют самолёту лететь дальше, и в данный момент он стремительно снижает скорость. Приземлиться удачно, по крайней мере по данным показателям, не удастся...» Услышав это, сердце Джостена пропустило пару таких необходимых для него ударов. Он стиснул руку Эндрю крепче и уткнулся носом в мягкие волосы. Это успокаивало. Возможно, если бы он послушал его немного раньше, всего этого можно было бы избежать, но винить кого-либо в этой ситуации было неправильно, да и слишком поздно. Будить его он не стал. Пусть лучше для него это произойдёт быстро, без боли и страха. Он это ненавидел. — Я очень тобой дорожил. Прости, что именно сегодня не прислушался к тебе. Мне жаль... ведь ты снова оказался прав, неизменно, — прошептал он в губы Эндрю, когда лоб съехал ко лбу напротив, плотно прижимаясь и переводя взгляд на закрытые глаза того. У него всегда были такие длинные ресницы? Ответных слов он, конечно же, не услышал, поэтому прикрыл веки, обнимая его под плечи. Так они находились плотнее друг к другу. Его сердечный ритм был равномерным, что успокаивало Нила даже в такой ситуации. Дальше всё прошло так быстро, что Нилу не удалось запомнить совершенно ничего. Его руки в одно мгновение скользнули к скулам парня, а губы до горечи в горле прижались к губам Эндрю. Колкие ощущения тут же обожгли нежную кожу, напоминая о том, что жизнь по-прежнему есть. Парень сделал это без разрешения, без просьб, он сделал это сам. Именно после этого поцелуя он почувствовал, как слёзы предательски подступают к глазам, а в горле зарождается тяжёлый ком из всех несказанных слов, которые он никогда не сможет сказать. Никогда. НИ-КО-ГДА. Эти слова напрочь отпечатались в его сознании. Эндрю умрёт во сне, думая о том, что скоро они прилетят в Атланту и возобновят свой путь. О том, как в очередной раз позовёт Нила на крышу, чтобы покурить и поговорить по душам, а может просто посидеть в тишине. Да... это привлекало обоих куда больше... В любом случае, всё то, что когда-то казалось обыденным, станет для него невозможным. И сейчас, держа его за щеки, Нил смотрел в эти закрытые глаза и до боли стискивал зубы — лишь бы не заплакать... Он не хотел умирать со слезами на глазах. Не тогда, когда рядом с ним Эндрю, который боролся за его счастье всеми силами и выиграл эту борьбу несмотря ни на что. Уже через секунду все его переживания и мысли разбились о холодную землю так же сильно, как и самолёт вместе с его сознанием. Он потерял контроль над своим телом мгновенно, но последнее, что успел сказать, так это те три слова, которые они бы не сказали друг другу никогда. Это были не слова о вечной любви или благодарности, нет. Это было простое: — "Ich brauche dich." (Ich brauche dich. = Ты мне нужен.)