Перейдёшь дорогу - и ты труп

Иногда я, Чхве Бомгю, задумываюсь о том, что бы мне хотелось сделать с людьми, которые хоть когда-либо причинили мне боль? Изначально я отвечал себе: Гю, ты говоришь глупости, зачем что-то делать с людьми, которые тебе сделали что-то плохое? И вправду, смысла нет. Но порой я задумываюсь о страшных вещах, которые никому и никогда не раскрою. *** — О чем думаешь, Гю? — доносится невероятно дотошный голос Ёнджуна, друга, который уже надоел Бомгю. Причем в прямом смысле, какой друг будет настолько сильно хотеть с тобой общаться, так, чтобы без передышки? Это ущемляет личные границы, разве нет? Мои личные границы. — Ай, да так... задумался про книгу, которую прочитал совсем недавно, — сухо, холодно говорит Бомгю и отворачивается от своего друга. Как часто вам хочется врезать своим друзьям просто за то, что они есть? — И что за книга, которую ты прочитал? — интересуется Ёнджун, не отворачиваясь от своего собеседника. — Убийство лучшего друга Джерри, — отрезает Бомгю и поворачивается и смотрит на своего собеседника с ухмылкой, но при этом со внутренней злостью на его дотошность. Дотошные люди вас тоже бесят? Так, что до смерти? — Ого, и про что она? Раскрытие преступления? — искренне, как будто невзначай спрашивает Ён у своего друга. — Да, только вот преступника не нашли до сих пор, — говорит Бом и отворачивается, чтобы положить свой учебник в рюкзак, и прикусывает губу изнутри, чтобы хоть как-нибудь выразить свою злость. Как часто вы цените искренность в людях? А от тех, от кого бы хотели, чтобы эта искренность лилась выходила литрами? — Интересно, насколько нужно быть умным человеком, чтобы не попасться полиции при совершении приступления? — задумчиво проговаривает Ён и смотрит в потолок, а потом в окно. — А это был мой следующий вопрос для тебя, — смеется Бомгю и одаряет собеседника широкой улыбкой. — Ладно, до встречи, Ён, я сегодня что-то не в духе, поговорим после пар, идет? Я тебя подожду. — Идёт… — мямлит Ён и провожает взглядом своего друга, не понимая, почему тот сегодня настолько странно себя ведет. *** — Мы же как раз хотели встретиться, — шепотом, самому себе, произносит Бомгю, затаившись в темном углу, откуда его практически не было видно. Как минимум Ёнджуну, который сейчас находился прямо в поле зрения Гю. Он ставит свою рюкзак на землю и, аккуратно открывая его, достает оттуда то, что чуть не достал вместо книги сегодня на паре. Нечто блестящее сверкнуло в его левой руке, а в правой появилось маленькое лезвие. Которое поможет начать этот концерт. Кинув свой портфель дальше, он начинает то, ради чего жил последние несколько лет. План под названием «Концерт» начинается ровно через… — Ён! — резко, совсем неожиданно для Ёнджуна выбегает Бомгю из переулка и накидывается на него, жалобно скуля. — Боже, там.. Боже… — Бом показывает ему свои окровавленные руки, которые только что, стоя за переулком, обвалял в крови животного, которое хлоднокровно убил перед началом своего плана. — Боже! Бомгю! Что с тобой случилось? Как мило, на это я и рассчитывал. — Ты же говорил, что любишь меня, можешь мне помочь? — искренне, без единой фальшивой эмоции, произносит Бом и смотрит на своего собеседника, прислоняя свою руку к его руке, переплетая их пальцы, но не переставая смотреть в глаза своей жертве. — Ты.. помнишь это? Я думал.. что ты ответил мне.. — Бомгю не дает закончить фразу и прислоняется к Ёнджуну, целуя его губы. Ты наивней, чем я думал. Прислоняется и свободную руку кладет ему на щеку специально, чтобы испачкать его лицо в крови, увидеть, насколько тот может быть жалок, окрыленный ложной любовью, придуманной лично им. — Стой, подожди, что с тобой вообще такое? — резко отпихивает того Ёнджун и Бомгю отходит от него. — Я просто тоже скрывал свои чувства по отношению к тебе, — без стыда, как будто на чистую, произносит Бомгю. — Да, может, я сегодня был не в духе, но это не значит, что я тебя не люблю. — Черт… ты серьезно? — Ён! Я больше тебе не признаюсь в этом, поэтому решил сделать это быстро, помоги мне разобраться с теми, кто там… мне кажется, они всё-таки безоружны. А может и нет… Они убили какое-то животное, вот я и выпачкался в его крови… Эмоциональные качели заказывали? Как приятно владеть чувствами человека, которого ты скоро не увидишь. Ну, либо удивишь, но в другом облике, да, милый Гю? — Я тебе помогу, стой здесь, — лишь отрезает Ён, на что Гю податливо кивает головой, но ждет лишь одного — пока жертва дойдет до нужной точки. Когда Ён заходит в тот самый переулок, он цепляется за невидимую для его взгляда нитку и падает, а сверху на него накидывается некто с тряпкой, в которой было пропитанное снотворное. — И как тебе, Милый, нравится убивать? — Нравится, мой господин. Вы же тоже говорите со своим голосом в голове? Неформально, но вы это делаете, разве не так? Бомгю был таким же, как и все, любил, радовался жизни, смеялся, но в один момент кто-то сказал ему: «сделай это, ведь они не заслуживают тебя». И он послушался, захотев почувствовать мимолетную радость. Я, Чхве Бомгю, выполняю свой план мести для человека, который причинил мне боль. — Бомгю… Бом! Ты где? Ты не ранен? — начинает кричать Ёнджун и понимает, что он привязан к стене, стоя на конях. Но… вот только Бомгю он рядом не видит, а лишь труп животного перед ним. Растерзанный на мелкие куски, как будто этим занимался сам мясник. Возле его шеи сверкает что-то острое, а силуэт, который подходит сбоку, совсем не виден, ведь Ён практически обездвижен. — Что ты от меня хочешь? — лишь вырывается из уст Ёнджуна, как он слышит знакомый смех. Смех, который слышал сегодня за партой. Тот самый смех, который мечтал услышать везде, но только не в такой обстановке. — Тебе все ещё это нравится? — Невероятно нравится. По шее Ёнджуна начинает течь алая кровь, когда лезвие приближается, но не вонзается до конца. В этот момент его руку берет тот самый человек со знакомым ему смехом и начинает что-то вырезать на запястьях, как будто разукрашивая его. — Хочешь я нарисую звезды на твоих запястьях? — говорит и улыбается через злость Бомгю, смотря прямо на обессиленного собеседника. — Ты.. Бомгю? — ошарашенно выдает Ёнджун и сжимает свои руки в кулаки. — Милый, — рука Бомгю идет прямо по щеке своего уже бывшего друга, нынешней жертвы, и резко ударяет его по ней. — Как же приятно, я мечтал об этом. — Добивай до конца. — Я нарисую не только звезды на твоих запястьях, милый, но и все, что ты захочешь, разве ты не рад? — с сарказмом, как будто бы совсем невзначай, произносит Гю. — Имя… — лишь произносит Ён, а из его шеи начинает сочиться ещё больше крови. Нож у его горла не останавливается на секунду. Какое же приятное зрелище, как же приятно видеть его мучения, видеть его жалкое лицо, которое уже даже не молит о помощи, как же хочется растерзать его так же, как и это животное, лежащее перед ним. — Моё? — переспрашивает Гю и улыбается. — Да… — лишь выдает тот и корчится от боли. Твоя искренность выходит интенсивней, чем я думал. Руки Бомгю расстегивают рубашку на Ёна и видят оголенную кожу, которую на которой Бомгю тем самым маленьким лезвием начинает вычерчивать свое имя. Его личные границы будут вычерчены его именем на чужом теле. — Надеюсь, ты больше не будешь нарушать мои личные границы, милый, — произносит Бомгю и садится прямо перед своим собеседником, ближе. Каждый надрез становится все глубже и глубже, и с каждым разом все приятней водить по телу острым лезвием, видя, как оттуда вытекает красная жидкость. Каждая буква кажется настолько корявой, что это выглядит даже красиво на теле человека. Рука с мелким лезвием соскакивает на букве «Ю», поэтому, усмехнувшись своей неловкости, Бомгю достает левой рукой свой нож, который припрятал на такой случай. — Навеки останешься моей самой лучшей жертвой, — произносит Гю и улыбается уже полуживому существу перед ним. — Осталась последняя буква, потерпи, моё чудо. Опять эта нахальная ухмылка, ужасно милый тон в его голосе, миловидное лицо и его взгляд на полутруп перед ним. Кажется, в нем любви больше, чем когда-нибудь тот к кому-нибудь испытывал. — Прелесть, — произносит Бомгю, отходя от своей работы, чтобы осмотреть то, как же красиво на оголенной груди его жертвы большими буквами написано его имя. — А может ещё есть пожелания? — от милости спрашивает Гю у получеловека перед ним. На удивление, тот через силу что-то мямлит, что Гю может разобрать лишь с третьего раза. — П..по..поцелуй… — чуть еле говорит Ён, уже, видимо, смирившись со своей смертью. — Это будет самый ужасный поцелуй в твоей жизни. Гю приближается к нему, понимая, что ему уже даже не противно целовать этого человека. Желание убить его приравнивается к тому, чтобы грубо поцеловать. Он кусает губу Ёнджуна и начинает целовать его смело, с языком, не получая отдачи, начинает вдавливаться в него, облизывая своим языком его небо, при этом придерживаясь свою жертву за подбородок. Гю не жалеет, а целует так, как никого бы не поцеловал при жизни, посасывая сначала нижнюю губу, а потом верхнюю, проходясь своим языком не только внутри Ёна, но и спускаясь на его шею. Оставляя на ней свой засос, он спускается ниже, ещё ниже, и так до груди, на которой вычерчено его имя. Может, и вправду у него было чувства к Ёнджуну? Это не имеет никакого смысла, ведь он здесь, ещё полуживой, но здесь, прямо перед ним. — Я не буду тебя убивать. Сейчас, — лишь вырывается из уст Бомгю и тот прерывает свои прелюдия и, плюнув прямо в сторону, осматривает своего «друга». — Тебе понравилось? — Настолько, что я бы избил его до полусмерти ещё раз прямо сейчас.