Лепреконское золотко

Джеймс "Баки" Барнс впервые за последние лет пять наконец-то выбрался в отпуск. И понесло его на родину далеких предков - в Ирландию. Хорошо хоть там, на этой пресловутой родине, у него был приятель по онлайн-играм. Из Пекина, где Барнс был в командировке, до Дублина лететь пришлось больше суток с пересадками. Почему Баки решил лететь в отпуск из Пекина, а не из дома, из Нью-Йорка, он и сам не мог ответить. Словно вело что-то. В аэропорту Дублина его встретил Шеймус, здоровый рыжий парень. Он производил ошеломляющее впечатление и был очень гостеприимен, предлагая даже койку в своей маленькой квартире, когда Баки с ним созванивался, чтобы предупредить, что прилетает в отпуск. Знакомы по игре они были очень давно, но вживую еще ни разу не встречались. Баки отказался от щедрого предложения, искренне поблагодарив, и сказал, что уже забронировал номер в отеле. Шем помог Баки заселиться в гостиницу, пообещав наутро насыщенную культурную программу. Баки предполагал, что его протащат по всем приличным и неприличным пабам Дублина. И каково же было его удивление, когда Шеймус предложил съездить в графство Клер, в фольклорный парк замка Бунратти, и остаться там на ночь, потому что ожидалась Ирландская ночь с песнями, танцами и неограниченной выпивкой. Шем даже номер в гостинице в деревне уже оплатил. Баки удивился, но поблагодарил: — Шем, ты внезапен, как торнадо в Канзасе. — Да ладно, приятель. Вот приеду я в Нью-Йорк, тогда ты будешь обеспечивать культурную программу. Баки хлопнул Шеймуса по плечу, и они погрузились в старый Land Rover и поехали навстречу приключениям. Путь занял около 3 часов времени по очень красивой дороге через изумрудные поля. Иногда вдалеке виднелись старинные замки. А Шеймус очень интересно рассказывал историю своей страны и даже древние предания про Сидов из Холмов, Лепреконов, Фоморов, Красных Колпаков и клураканов - старичков, живущих в винных подвалах, любящих выпить и попугать нерадивых слуг. Приехав в Бунратти, они зарегистрировались в местной гостинице и пошли гулять по замку в ожидании праздника. Вечером в огромном амбаре на Празднике Ирландской ночи собралась огромная толпа народа. Все ели, пили хороший виски и Guinness, который наливали из огромных кег. Баки и Шеймус перетанцевали со всеми красивыми девушками на этом празднике, и к утру Баки чувствовал себя слегка пьяным и очень веселым. На рассвете пошел легкий дождик, и в свете поднимающегося солнца появилась туманная красная радуга. И Баки в порыве необъяснимой тяги к приключениям поперся в поля искать другой конец радуги и лепреконский горшок. Зачем ему горшок, он не знал, но очень хотел найти. Поплутав около часа по полю и перейдя ручей у подножия большого валуна, он-таки увидел вожделенный горшок: большой настолько, что в нем можно было сварить каши и накормить пол замка с круглой крышкой из потемневшего от времени дерева, с темной ручкой из какого-то металла. И только Баки коснулся горшка, как тут же материализовался Лепрекон - маленький человечек в зеленом костюме, сапогах и полосатых красно-белых гольфах. — Не трожь, не ты поставил, — буркнул лепрекон. — А разве ты не должен отдариться, чтоб я не забирал горшок? — В голове Баки перемешались все мифы, которые Шем ему рассказывал, и он ляпнул первое, что пришло в голову. — Подарок хочешь? Ну хорошо, будет тебе подарок. Я сам выберу для тебя самый лучший, — Лепрекон хитро прищурился. — Только смотри, не пожалей. — Да ладно, мне не золото нужно, а просто память о хорошо проведенном отпуске, — разулыбался Баки. — Смотри, не пожалей, — повторил Лепрекон еще раз, и поднял крышку с горшка. — Вот, отдаю тебе самое ценное. Он протянул Баки деревянную фигурку сидящего на горшке с золотом молодого парня, вырезанную с такой потрясающей точностью и так детально, что она казалась живой. — Спасибо тебе, добрый дух, — Баки поклонился, прижимая фигурку к груди. — Иди, — отмахнулся Лепрекон, взмахом руки пряча горшок с золотом. И прошептал себе под нос. — Будет тебе воспоминание, не обрадуешься. Баки повернулся, сделал шаг и внезапно оказался стоящим возле амбара, из которого вышел Шеймус. — Бак, ты где был? Я тебя уже обыскался. — Да вот, радугу увидел и пошел искать горшок с золотом. Ну интересно же! — Баки улыбнулся, а Шеймус закрыл глаза ладонью. — Я же тебе говорил не искать горшок на рассвете. Ты разбудил Лепрекона, и он наверняка тебе какую-то гадость дал. Или сделал. — Ничего и не гадость. Смотри, какая прелесть! — Баки вытащил из кармана худи фигурку. — А что он тебе сказал? — Тебе дословно? — Спросил Баки. — Ну было бы неплохо, если ты помнишь, — Шем весь стал само внимание. — Ну, если дословно, то он сказал: “Вот, отдаю тебе самое ценное. Смотри не пожалей!” — Теперь остается только гадать, чем тебя одарили. Ты мне обязательно расскажи, если будет происходить что-то странное. Хорошо? — Шеймус от беспокойства даже протрезвел. — Конечно, расскажу. Ты так переезжаешься по этому поводу, а мне интересно. — Баки хлопнул Шема по плечу. — Я же не золото у него просил, а память об отпуске. — И хорошо, что не просил. А то бабушка рассказывала, как Лепрекон воров просто заколдовывал. — Что? Неужели это правда? Шем, ты меня разыгрываешь! — Баки посмотрел на приятеля с удивлением. — Нет. Бабушка рассказывала, как лет пятьдесят или больше в их деревне пропал приезжий парень. Такой доходяга был, но туда же, попытался переиграть Лепрекона. Вот с тех пор его никто и не видел. — Да ладно, парень, наверно, или утонул, или под машину попал. А страхов-то нагнали! — Баки скептически усмехнулся. — Вот что ты споришь, Бак? Ты же с ним встречался! Ладно, пошли спать, нам еще возвращаться сегодня в Дублин. Парни вернулись в гостиницу, номер у них был общий. Приняли по очереди душ и завалились спать. Проснувшись и сдав номер, перед дорогой, парни решили поесть, а заодно взять чего-нибудь с собой перекусить. В деревенском пабе они заказали Сибсдар, суп-пюре с морепродуктами, ирландское рагу и традиционный содовый* хлеб, а с собой попросили упаковать сэндвичи с копченым лососем и вареным яйцом. В Дублин парни приехали вечером, Поужинали в ресторане при отеле и договорились утром прогуляться в Дублинский замок. В следующие несколько дней Шеймус показал и Старую винокурню Джеймсон. Там они надегустировались виски и получили эксклюзивный сертификат дегустатора, которым можно было похвалиться перед друзьями. Сходили они и в музей пива Guinness, где в конце экскурсии им налили по пинте самого правильного пива. Перед самым отлетом Баки накупил подарков родным: отцу - отличный теплый шерстяной шарф, маме и сестре - палантины из тонкой, почти невесомой шерсти. Себе же Баки приобрел свитер с аранскими узорами. Статуэтку и бутылки с виски Баки завернул в плед, чтобы не побились при погрузке и разгрузке из самолета. Баки и Шеймус тепло попрощались у стойки регистрации. Шем обещал прилететь на Рождество и остаться до Нового года. Очень ему хотелось посмотреть на знаменитую елку в Центральном парке и магазин игрушек "Сундук игрушек Дункана" из старого детского фильма. Вернувшись в Нью-Йорк, Баки съездил к родителям, поужинал с сестрой и через несколько дней вышел на работу. Статуэтку Баки поставил на тумбочку у кровати и каждый раз, укладываясь спать, любовался ею. Он до сих пор не мог понять, почему Шем так всполошился, когда он рассказывал ему о приключении. Баки с удовольствием вспоминал свое путешествие в Ирландию, пока однажды не случилось странное. Однажды Баки поздно вернулся с работы. День был трудным, и Баки устал настолько сильно, что побросал все свои вещи, не донеся их даже до корзины с грязным бельем, и завалился спать, пообещав себе, что утром обязательно все приберет. Он не любил беспорядка, по возможности старался поддерживать чистоту и раз в неделю вызывал приходящую уборщицу. Но наутро проспал и, даже не допив кофе, уехал на работу на такси, поскольку был сильный дождь, а ему не хотелось перед встречей с потенциальными клиентами испортить костюм. Вернувшись домой, Баки прошел в гардеробную переодеваться перед встречей с друзьями, когда заметил, что вчерашние вещи собраны, постираны и развешены по своим местам на вешалках. Он вышел в спальню: белье поменяно и постель заправлена. И самое интересное, кружки с недопитым кофе не было на тумбочке, где он ее оставил, убегая утром. Баки удивился, но не придал значения. Переоделся и прошел на кухню к холодильнику за бутылкой с водой. Еще он решил сделать себе сэндвич с колбасой, перекусить. Уж очень хотелось есть. Открыл холодильник и захлопнул его, зажмурив глаза. Снова открыл и глаза, и холодильник. Он знал, что у него ничего, кроме замороженных продуктов и составных частей для бутербродов, не было в холодильнике. А тут обнаружилась и паэлья с морепродуктами в контейнере, и лазанья в стеклянной форме, и даже картофельный салат. Баки подумал, что приезжала мама, решив помочь вечно занятому сыну, но звонить не стал, а, слепив бутерброд и жуя его на ходу, вымелся из дома. Когда это произошло один раз, Баки не придал значения. После третьего раза он позвонил маме поблагодарить, а когда оказалось, что она ни причем, задумался и вспомнил слова Шема о том, чтобы он позвонил, если начнут происходить странности. А странности начали происходить. Во-первых, статуэтка вдруг покрылась золотым лаком, несмотря на то, что на ощупь казалась деревянной. Во-вторых, Баки стал замечать, что, находясь дома, постоянно таскает ее с собой, а не только любуется перед сном. В-третьих, дома был идеальный порядок и всегда была еда в холодильнике. А по утрам Баки стал просыпаться от вкусного запаха кофе. Он выбегал на кухню в надежде увидеть, кто же у него там шастает, но никого не находил. И только кружка с кофе стояла на кухонной стойке. И Баки позвонил Шеймусу, чтобы рассказать про свои приключения: — Знаешь, ты был прав, — после приветствия сказал Баки. — Странности начались. — О, это очень интересно! А какие?— спросил Шем с интересом. — Ты же видел статуэтку, она была полностью деревянная, а сейчас её словно покрыли золотым лаком. А еще в моей квартире все всегда убрано и приготовлена еда, даже если продуктов в холодильнике не было. Я проверял. Выгреб все и отдал соседке, сказав, что холодильник испортился. Пришлось и правда покупать новый холодильник, чтобы не прослыть лгуном. Очень странно это все. А еще я все время таскаю ее с собой. Смотри, как она изменилась, — и Баки продемонстрировал статуэтку в экран. — Бак, я никогда о таком не слышал, но могу спросить бабулю. Она у нас кладезь разных мифов и легенд. Может, что и вспомнит. — Спасибо, тебе! — они еще некоторое время поговорили, и Баки повесил трубку. Незаметно наступила осень. Небо в Нью-йорке постоянно хмурилось, и стал чаще идти дождь. А в квартире Баки все так же происходили странности, а Шеймус так пока и не нашел на них ответа, хотя они с Баки общались по телефону и все так же иногда играли по сети. Однажды Баки, возвращаясь домой из офиса, попал под сильный ливень, промок и простудился. К ночи у него поднялась высокая температура, озноб и сильный кашель. Он лежал в кровати в полузабытьи, когда почувствовал, что его горяченного лба коснулась прохладная ладонь, а потом на лбу очутилось прохладное полотенце, а сверху на одеяло добавился теплый плед, а спустя некоторое время ко рту поднесли стакан с теплым питьем. Немного погодя Баки почувствовал, что вспотел, и ему стало легче. Он отбросил одеяло и попытался встать, и его тут же кто-то подхватил под локоть, помогая. Баки поднял глаза и в свете ночника увидел парня, стоящего перед ним. Он от неожиданности отдернул руку и упал на кровать. — Не бойся, — раздался хриплый голос, — я не причиню тебе вреда. Я хочу только помочь. — А кто ты? И как ты оказался в моей квартире? — Голос Баки был не менее хриплым. — Рассказывай, иначе я вызову полицию. — Да что рассказывать-то? — Парень пожал плечами. — Я Стив. А в квартиру в виде статуэтки, которую тебе дал Лепрекон, ты принес меня сам. — А почему я тебя раньше не видел? — Баки сел поудобнее, приготовившись слушать. — Скажем так, тебе не нужна была моя помощь, поэтому показаться тебе я не мог. Так, делал кое-что по дому и только тогда, когда на улице шел дождь. Этим летом повезло, дождливое было. По задумке Лепрекона, я должен был тебе всячески вредить, но в этот раз что-то в его колдовстве пошло криво, и вышло все ровно наоборот. — А почему вредить-то? — изумился Баки. — Граничные условия у моего проклятия такие. Ты куда собирался вставать-то? — спросил Стив. — Да душ хотел принять, вспотел сильно, и переодеться, — Баки поморщился. Футболка была влажной. — Давай я помогу тебе дойти, — Стив поднялся с пола. — Принесу свежую одежду и заварю чай. — И протянул Баки руку, помогая встать. Пока Баки мылся, Стив перестелил постель, принес свежезаваренный чай и таблетки от кашля. Баки вышел из душа спустя некоторое время с таким удовольствием на лице, словно он не мылся, а как минимум посетил турецкий хамам. Свежая одежда и теплое полотенце лежали на пуфике. Баки оделся и вышел из ванной комнаты в спальню. И тут он, наконец, разглядел Стива. И от восхищения едва не подавился. Красивый, с потрясающими синими глазами, не очень высокий блондин с растрепанной прической и розовыми пухлыми губами. В нем, казалось, воплотились все эротические фантазии Баки. На вид ему можно было дать и восемнадцать, и тридцать лет. Стив повернул голову на звук, широко открыл свои удивительные глаза, а потом ехидно ухмыльнулся, прекрасно понимая, какое впечатление производит. Он уже успел привыкнуть к своей новой внешности. Раньше-то он был мелким, щуплым и насквозь больным. Хотя бы за это преображение можно было сказать спасибо мстительному духу. — Стив, расскажи, пожалуйста, о себе и о том, как ты стал статуэткой, — Баки умоляюще посмотрел на парня. — Я ведь ничего не понимаю. Ты-то наверняка в курсе того, как у меня оказался. — В некотором смысле в курсе. Ладно, я расскажу тебе свою историю. Местами она совсем неприглядная. Как ты понимаешь, она началась не вчера. — Стив выпил воды, подоткнул одеяло улегшемуся в постель Баки, сел в кресло у окна и продолжил. — Меня зовут Стивен Грант Роджерс. Родился я в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году. Жил с мамой в Ньюарке, учился в школе. В общем, жизнь как жизнь, пока не заболела и не умерла мама. Я едва успел окончить школу, иначе пришлось бы мне идти в приемную семью. Где я только не работал, чтобы не потерять квартиру. Даже комнату сдавал. В общем, веселое было время. Однажды на работе я потерял сознание, а поскольку я в тот момент работал на фабрике, старший смены отправил меня в больницу. И вот там-то я и узнал, что жить мне осталось два понедельника и что лечения от моей болячки нет и в ближайшее время не будет. Знаешь, мне стало так страшно и так захотелось жить. А еще я все время вспоминал маму и ее сказки. Меня отчего-то переклинило, то ли химия долбанула по мозгам, то ли обезбол... Ну, в общем, я продал квартиру, купил билет до Ирландии и поперся вслед за Радугой... — Стив встал, отодвинул штору на окне и замолчал, словно снова погрузился в невеселые воспоминания о том непростом времени. За окном умиротворяюще шуршал дождь. Вернее, сильный ливень. —Дождь идет. Это хорошо. Наверное, я успею рассказать. Побуду твоей Шахерезадой. Ты же знаешь, кто это, Баки? — Да, я читал в детстве Восточные сказки, — ответил Баки, немного приподнимаясь на подушках. Стив проверил у Баки температуру, подал ему чашку с чаем и продолжил: — Я объездил пол-Ирландии, в погоне за радугой, и однажды приехал в замок Бунратти. Остановился в гостинице в деревне, снял номер на неделю. Сил ехать куда-то дальше не было, и я решил передохнуть, погулять по замку, по окрестностям. Болезнь прогрессировала, боли были сильными, и я понимал, что никуда я отсюда уехать просто не успею. Несколько дней я просто лежал, благо обезболом меня снабдили с избытком, а на третий день пошел дождь, и при этом светило солнце. Я собрался со всеми своими невеликими силами и вышел на улицу. И представляешь, я увидел радугу! Вышел в поле, перешел через ручей у оврага, и у большого камня я увидел горшок, такой здоровенный, как с огромный котел, который видел в каком-то замке. Знаешь, украсть бы его я точно не смог, я с трудом крышку-то приподнял, и тут появился Лепрекон, злой как тысяча чертей. Я всегда скептически относился к маминым сказкам, интересные истории и все, а тут зеленая вспышка, искры и злющее существо, орущее на меня на непонятном языке. Сейчас-то я знаю, что это бы была разновидность кельтского, но тогда я от изумления просто плюхнулся сверху на крышку горшка. Лепрекон проорался, а потом спросил по английски:“И чего тебе надо? И вообще, слезай, это мой горшок.” Я ответил, что очень хочу выздороветь и вообще хочу жить, ни о чем не заботясь. Представляешь, каким я был придурком. Лепрекон посмотрел на меня зло, усмехнулся и щелкнул пальцами. И следующее, что я помню, как статуэтку передают какой-то девчонке. Я пробыл у нее несколько месяцев, всячески пакостя. У нее все ломалось: перегорали лампочки, срывало кран на кухне и все тонуло, то забивался унитаз. Её терпения хватило ненадолго, и она вернула статуэтку моему пленителю. И так было несколько раз, пока Лепрекон не отдал статуэтку тебе. Уже здесь я понял, что прошло пятнадцать лет, а я хоть и изменился и выздоровел, но совсем не постарел. А еще я понял, что граничные условия изменились, и я могу помогать тебе, а не строить козни. Мне очень пришлось по душе заботиться о ком-то. Да и понравился ты мне. Я иногда смотрел на тебя ночами. И прости, если я тебя все же напугал. — Не напугал, но было очень странно. То еда приготовлена, то рубашки выглажены. Я сначала думал, что это моя мама так заботу проявляет о вечно работающем сыне и не хочет в этом признаваться, а потом я понял, что постоянно ношу статуэтку с собой. Скажи, а ты не собирался мне все рассказать? Стив нахмурился и сказал: — Нет, ты знаешь, не мог. Во-первых, я превращаюсь обратно в человека, только когда идет дождь, а он не всегда шел, когда ты был дома. Во-вторых, я чувствовал, что могу коснуться и заговорить, только если требуется моя непосредственная помощь. — Стив подошел к кровати и аккуратно взял Баки за руку. — Сегодня ночью тебе было очень плохо, ты метался в забытьи и очень сильно кашлял. Баки сжал ладонь Стива своей рукой: — Спасибо тебе. Стив, а как мы будем общаться? Может, мне тебе записки писать? Дождь-то не все всегда идет ночью. Меня может и дома не быть в этот момент. — Купи мне телефон, — Стив улыбнулся, — Будешь мне смс-ки присылать в дождь. — Оу, это прекрасная идея! Как я не подумал? — Баки взлохматил себе волосы, став похож на домовенка. — Стив, а сколько тебе лет? Меня сбивает с толку, то как ты молодо выглядишь. — Летом исполнилось тридцать шесть, но если учитывать, что вне горшка с золотом я находился нечасто и недолго, то скорее двадцать три или двадцать четыре. Так, что я вполне совершеннолетний, — засмеялся Стив, подмигнув Баки и скорчив ехидную рожицу. — А тебе сколько лет? — Мне тридцать и я молод душой. — Улыбнулся в ответ Баки. Стив отошел от кровати и снова повернулся к окну. — Скоро рассвет и дождь почти кончился. Я чувствую, что у нас осталось минут пятнадцать. Пообещай, что ты не пойдешь сегодня на работу и хотя бы немного отлежишься. — Стив, сегодня суббота, естественно я никуда не пойду, а буду весь день валяться. Закажу тебе телефон. Слушай, а как у меня в холодильнике появлялись продукты, у тебя же не было телефона, чтобы оформить доставку? — Ох, Баки, вы так привыкли к своим телефонам, что почти перестали пользоваться компьютерами. Ты своим пользуешься только для работы. Ну вот пока тебя не было дома, я осваивался. Ты разве не замечал, что у тебя иногда списываются деньги с карты за покупки? — Замечал, даже с банком связывался, но суммы были не настолько большими, поэтому я просто забил. Тем более, что все покупки я находил у дверей квартиры. — Баки пожал плечами. — Ну вот я и перестал заморачиваться. О чем я еще хотел спросить-то? — Он пошевелил пальцами в надежде ухватить ускользнувшую мысль за хвост. — О, вспомнил! Набор продуктов всегда был на одного… Ты не ешь? Стив весело засмеялся и подмигнув Баки ответил: — Ты что, какая еда? Я же как те Диснеевские принцессы, которые питаются солнечным светом и музыкой! Никогда не думал, что смогу назвать себя принцессой, — Стив покрутился вокруг себя, как будто бы был в платье, а потом сделал шутливый книксен взяв себя за края футболки, при этом ехидно ухмыляясь и высунув язык. — А если серьезно, я не хочу есть, иногда только пью кофе или воду. — Ну держись, шутник, отныне ты официально зовешься Авророй. — Баки кинул в Стива подушкой. Стив поймал и кинул обратно, а потом снова подошел к кровати и сказал: — Надеюсь, что мы скоро с тобой увидимся, и этот дождь не последний… — Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент окутался зеленым дымом с запахом травы и золотыми искрами, и на постель рядом с Баки упала статуэтка, но теперь уже не деревянная, а словно вся из золота. *** В ожидании дождя прошло немало времени. После того сильного ливня внезапно установилась теплая, сухая и солнечная погода. Джеймс регулярно проверял прогноз погоды, даже установил себе метеорологическое приложение. Он купил Стиву телефон, установил туда приложения для общения и ждал... Несколько раз Баки пытался взять статуэтку с собой, но как только он подходил к двери, та нагревалась и обжигала руки, показывая, что выносить ее из дома нельзя. Вечерами Баки разговаривал со статуэткой, как с живым человеком, рассказывал, как прошел его день. Однажды, отчаявшись дождаться ответа, решил намочить статуэтку в надежде, что уж от воды-то Стив превратится. Баки попытался, но, к сожалению, ничего не вышло. Шло время, и уже наступил октябрь. Баки стоял у окна в своем кабинете с кружкой кофе и смотрел на заходящее над Гудзоном солнце, когда его лежащий на столе телефон разразился трелью пришедших сообщений. Баки нехотя подошел посмотреть, кто там такой нетерпеливый, увидел, что все сообщения подписаны "Аврора", и уже хотел смахнуть, не читая, как до него дошло. Это же Стив! Глаза у Баки загорелись радостью, а руки затряслись от волнения, так, что он не сразу сумел войти в приложение. Первым сообщением была фотография Стива, сидящего на кухне с любимой зеленой кружкой Баки с четырехлистным клевером на флаге Ирландии. “Над Гринвич-Виллидж идет дождь” “Половина седьмого, хватит работать” “Ты занят?” “Прости, если отвлекаю” Баки сразу написал ответ: “Привет! Выезжаю! Не превращайся, пожалуйста!” В ответ Стив написал: “Дождь часа на четыре. Приезжай, я жду!” Баки схватил свои вещи и, закрыв кабинет, вымелся из офиса. На улице, свистнув, он поймал такси и поехал домой. Баки надеялся, что не попадет в безумную пробку на Бруклинском мосту. Он забыл, что была суббота. Последнее время он все чаще проводил время в офисе, чтобы не проверять поминутно статуэтку. Баки так сильно скучал по Стиву, что это было, на его взгляд, весьма странно, потому что виделись они всего один раз. “Стиви, что тебе привезти вкусного?” Стив в ответ прислал смайлик со стаканом кофе: “Стиви? Мне нравится как ты меня назвал, Баки. Привези мне очень-очень сладкий капучино, с ореховым и ванильным сиропами. Хочется сладкого кофе, но у тебя нет молока и сахара.” Баки повезло, и он добрался до дома через полчаса. Попросил остановиться у Старбакса, где он купил ту сахарную бомбу для Стива. А на перекрестке у дома, в цветочном магазине купил орхидею в горшке, похожую на птицу и с таким же необычным названием - “Японская цапля”. Зачем он купил цветок, Баки даже себе ответить не мог, но эта орхидея понравилась ему своей необычностью. Баки добежал до дома и, не дожидаясь лифта, быстро поднялся на свой этаж. Выдохнул у двери своей квартиры, поставил горшок на пол и трясущимися руками открыл дверь. — Стив! Стиви! — Баки поставил цветок и стакан с кофе на комод у вешалки и, сняв мокрые ботинки, прошел в гостиную. Стив, сидящий на подоконнике и чиркающий что-то в блокноте, поднял голову и светло улыбнулся. — Привет, красавчик! — Стив поднялся с подоконника и подошел к Баки. — Я скучал! Баки сгреб его в объятия, сжав так сильно, что у Стива перехватило дыхание, и зашептал в макушку, как сильно он скучал, как плохо он спал и что почти не мог есть. Стив уткнулся Баки в плечо лбом, пережидая тот шквал эмоций, который он вызывал. Тут была и радость встречи, и сожаление, что она ненадолго, и восторг от ощущения под пальцами рук тела Баки. Немного постояв так и как будто напитавшись светом Стива, Баки его выпустил из объятий, сказав: — Кофе, наверно, уже остыл. А еще я купил тебе цветок. Хотел еще пирожное купить, но потом вспомнил, что ты не можешь есть. — Цветок? Мне? — удивился Стив. — Мне никогда не дарили цветов. Баки пошел в прихожую и принес подарки. — Бог ты мой, какая красота! — Стив восхищенно присвиснул. — Баки, я тебя обожаю. Орхидея! — И взяв у Баки цветок и поставил на кухонную стойку. — Черт! Она такая красивая! — Стив повернулся к Баки, у него на лице сияла улыбка. — Спасибо тебе большое, Баки! Стив взял у Баки из рук стакан с кофе и, открыв крышку, глотнул напиток: — Потрясающе! Очень вкусно! Баки улыбался, чувствуя, как уходит напряжение от ожидания встречи. — Стиви, я хочу пригласить тебя на свидание. Как ты на это смотришь? Стив пристально посмотрел на Баки, слегка приподняв бровь, и сказал: — С удовольствием! Спасибо, что пригласил. Только я не могу выйти из квартиры. Даже к двери подойти не могу. Что-то не пускает. Наверное, так проклятие действует. Может, проведем свидание дома? Фильм посмотрим какой-нибудь. Пятнадцать лет прошло. Мне интересно, какими стали фильмы. Я приготовлю тебе что-нибудь вкусное, а то ты немного похудел. — Давай, — ответил Баки, — лучшие фильмы 2012 года. — Тогда давай мой руки и иди на кухню. Буду тебя кормить. Самое быстрое из того, что у тебя есть в холодильнике - это карбонара. — Стив неодобрительно покачал головой. — У тебя ничего нет в холодильнике. Чем ты питался, святым духом? — Замороженными обедами? Я не люблю готовить. Иногда ездил к родителям. — Давай, давай, шевелись, — поторопил Стив Баки. — Дождь, к сожалению, скоро закончится, я чувствую. Хочу успеть пообниматься с тобой на диване. Накормив Баки ужином, они уселись перед телевизором. Баки запустил фильм на просмотр. Вот только ни один, ни второй не обращали внимания на происходящее на экране. Стив сидел вполоборота к Баки, поджав под себя ногу и взяв его ладонь в свои руки. — Стиви, я хотел спросить, а как можно разрушить твое проклятие? — Спросил Баки с замиранием сердца, надеясь, что Стив знает ответ. — Не знаю, Баки. Оно уже изменилось. Давай немного подождем и понаблюдаем. Вдруг оно само разрушится. Мне бы этого очень хотелось. — Конечно, подождем. Но мне так не хочется расставаться с тобой. Они долго сидели и разговаривали, рассказывая о своей жизни, делясь смешными моментами, пока Стив не прижался локтем к Баки и не положил свою голову ему на плечо. — Я скоро превращусь, дождь почти закончился. Не переживай, пожалуйста, так сильно, мы будем часто видеться, — и, повернув голову аккуратно поцеловал Баки в щеку и уголок губ. Баки тоже было хотел обнять и поцеловать Стива, но он в этот момент засветился, и на диван рядом с Баки упала статуэтка. В следующие несколько дней дождь если где и капал, то только не над Гринвич Виллидж. А потом пришел циклон откуда-то из Атлантики, и разверзлись хляби небесные. Баки в это время подъехал к дому и выходил из такси, как ливень упал стеной. Он быстро нырнул в подъезд и бегом поднялся на свой этаж. Баки влетел в квартиру и успел как раз к превращению Стива. Снова был зеленый дым с золотыми искрами и запахом травы. И вот уже на стойке сидит Стив, моргая, как невыспавшаяся сова. Баки подошел, как был, в мокрой куртке и сразу притянул Стива в объятия, уткнувшись ему лицом между шеей и плечом. Стив обнял его за шею одной рукой и поцеловал в макушку. — В этот раз я надолго, дня на два точно. Еще успею надоесть тебе своим занудством, — прошептал Стив Баки в макушку, и добавил, — переодевайся, ты весь промок. Баки еще раз сжав Стива в объятиях наконец отстранился, светло улыбаясь: — Хорошо, что надолго. Возьму отгулы до конца недели. Накопилось, пока я тебя ждал в прошлый раз. Будем смотреть кино и валяться на диване. Стив взял лицо Баки в свои ладони и крепко поцеловал, наслаждаясь ощущением губ, слегка отросшей щетины, запахом кожи Баки и ароматом дождя от слегка влажных волос. Баки подтянул Стива к себе поближе, заставив обхватить себя ногами за пояс, и включился в процесс, лаская нежные розовые губы Стива своими губами. Возбуждение от обычного, в общем-то, поцелуя просто зашкаливало. Стив начал ерзать, пытаясь прижаться еще ближе. Баки стянул с плеч свою куртку и бросил на пол, пока Стив расстегивал на нем рубашку. Раздвинув полы рубашки, Стив прижался пальцами к голой груди. Поцелуй был столь ошеломляющим, что Баки почувствовал, что еще немного и он просто кончит в штаны, как пубертатный подросток. И нехотя отстранился. Стив, противясь, застонал: — Что ж ты делаешь, Баки? У меня пятнадцать лет секса не было… — Стиви, ты точно уверен в том, что хочешь этого? Ведь я не смогу отпустить тебя ни сейчас, ни в будущем Стив пристально вгляделся в Баки, словно пытаясь увидеть у него что-то внутри. — Я ведь тебя правильно понял, Баки? Ты хочешь меня себе насовсем? Даже если я так и останусь проклятой статуэткой? — Да, Стиви! Я никогда ничего не хотел больше и готов ждать тебя всегда. Стив спрыгнул с кухонной стойки, подошел к кофемашине, запуская программу на две чашки, и повернулся к Баки: — Возьми паузу и обдумай все еще раз хорошенько, Баки. Я сильно сглупил тогда, но мне очень хотелось жить. Не хочу тебе навязываться, зная, что перспективы снять заклятие весьма туманные, потому что я не знаю условий отмены. Может, мне нужно спрыгнуть с Бруклинского моста или с Эмпайр-Стейт-Билдинг. Или голым пробежать марафон под дождем. — Мне кажется, все намного проще, чем ты думаешь. И ты мне не навязываешься. Я на самом деле хочу быть с тобой вместе. Но я подумаю над твоими словами. — Баки поднял куртку с пола и понес на вешалку. И уже из прихожей продолжил, — может стоит поговорить с Шемовской бабушкой. Все-таки она весьма сведуща в вопросах ирландского фольклора. — Ну, будем надеяться. Ты переодевайся, мой руки, а я сейчас что-нибудь соображу тебе поесть. Уже вечером, после того, как Стив накормил Баки ужином, они устроились на диване с кружками и укрылись одним пледом. Баки фоном включил на телевизоре какой-то фильм о природе. Одной рукой он обнял притулившегося к нему боком Стива: — Спасибо тебе, Стиви, о том, что беспокоишься обо мне. Но знаешь, я действительно хочу тебя себе насовсем. Ты мне очень нравишься. Я бесконечно скучаю по тебе, когда ты становишься статуэткой. А еще ты меня очень сильно возбуждаешь, что порой я чувствую себя невоздержанным пубертатным подростком. — Я все это чувствую, с тех пор как впервые увидел тебя, пока ты спал, — ответил Стив, — Чувствовал себя сталкером, но не мог от этого отказаться. Если ты уверен в том, что чувствуешь, то я хотел бы с тобой всего: заниматься любовью, засыпать вечером и просыпаться утром, кормить тебя вкусной едой, гулять в парке и кормить уток. Ходить в кино на последний сеанс и сидеть на последнем ряду. И любить тебя... Баки поставил свою чашку на кофейный столик, забрал из рук Стива его кружку и пристроил рядом со своей и притянул Стива к себе на колени, обнял и впился в его губы поцелуем, обещая небо в алмазах. Стив тихо застонал ему в губы, обвил руками шею, забираясь пальцами в волосы, прижался к Баки всем телом, чтобы чувствовать его. И Баки хотел того же. Как же он любил Стива, своего ненаглядного Стиви, который сейчас так доверчиво и жадно прижимался к нему. И Баки потянул со Стива одежду. Это было наваждение. За окном шелестел дождь, скрытый плотными шторами, которые отгораживали вместе со стеной воды их от всего остального мира. Никто никогда не увидел бы, как два разгорячённых тела льнут друг к другу. Губы находили губы, Баки, явно более опытный, целовал Стива, касался губами каждого сантиметра кожи, заставляя того то выдыхать длинно, то стонать в голос, когда губы касались заветных мест, ласка которых дарила наслаждение. Кто-то бы сказал, что Баки сошёл с ума, но это было сумасшествие на двоих, когда губы и руки говорили больше и лучше всяких слов. Укрытые полумраком комнаты, они любили друг друга, беря и воздавая сторицей наслаждение, которое, казалось, сейчас вспыхнет между ними зелёным колдовским огнём, который сожжёт их в их страсти. Но они и так уже горели. Горели своей любовью, тем, что сейчас творилось между ними. Лаская друг друга, почти не отрываясь от губ, когда Баки накрыл собой Стива, они упали в невероятное наслаждение, которое могут дарить друг другу не только тела, это два любящих сердца срастались воедино, чтобы даже в разлуке чувствовать свою вторую половинку. Пика наслаждения они достигли одновременно, Баки казалось, что сердце его разорвётся от наслаждения, когда он смотрел в голубые-голубые глаза Стива, который стонал, цепляясь за его плечи, боясь отпустить. И Баки боялся отпустить, боялся, что сейчас дождь кончится, и Стив снова станет лишь статуэткой, но у них была эта ночь. Была эта невероятная вспышка страсти, спаявшая их друг с другом. *** Утром Баки проснулся от луча яркого солнца, пробившегося сквозь щель между задернутыми шторами. Лениво потянулся, ощущая томное удовольствие. Протянул руку и нащупал статуэтку. — Стиви! Ну как так-то! — Баки закричал, в одной рукой сжимая статуэтку, локтем второй он закрыл лицо, по которому покатилась одинокая слеза. — Почему ты меня не разбудил? Дверь в спальню с грохотом распахнулась, стукнувшись о стену: — Баки! Что случилось? Зачем ты так кричишь? — Стив, мокрый, с перепуганным лицом, стоял у кровати, сжимая в руках полотенце. — У тебя что-то болит? — Стив подошел к кровати и прикоснулся к руке, закрывающей лицо. — Посмотри на меня, пожалуйста. Баки медленно опустил руку на кровать, открыл зажмуренные глаза и поднес к глазам руку со статуэткой, а потом перевел взгляд на стоящего Стива: — Это как? — Обалдело спросил Баки и бросил статуэтку на одеяло. — Я думал, что ты опять превратился и не разбудил меня. Мне стало так больно. — Я проснулся минут десять назад. Ты спал, а я пошел принять душ. И тут ты закричал… Я испугался и сразу сюда прибежал. Тебе приснилось что-то плохое? — Ага, офигеть какое плохое, — Баки встал с кровати и отдернул штору. Комнату залило солнечным светом. — Как тебе такое, Стив? Стив посмотрел на статуэтку, которая валялась на одеяле, на свои руки, посмотрел на залитый солнечным светом квадрат окна и плюхнулся на ковер у кровати: — Баки! Это правда солнце? Мне же не кажется? — Стив поднял на Баки свои невозможные глаза и засмеялся. — Баки, ты понимаешь, что заклятие спало? Что наша любовь разрушила проклятие и освободила меня. А статуэтку нам, видимо, оставили на память, чтобы мы помнили, что только искренняя любовь может преодолеть все препятствия. Я очень люблю тебя, Баки. Баки подошел к Стиву, поднял его на ноги, крепко обнял: — Я так тебя люблю, Стиви. У меня чуть сердце не остановилось, когда я снова увидел статуэтку вместо тебя. Стив посмотрел на Баки своими синими, как небо в Ирландии, глазами, в которых мелькнули и исчезли зелено-золотые искры, и крепко поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю любовь и нежность, которые он чувствовал к Баки. И поклялся себе, что так будет вечно. *** Самолет из Нью-Йорка в Дублин вылетал в девять утра 30 апреля. Они хотели успеть на праздник Белтейна в замке Бунратти, в котором началась их история. Стив решил, что все же надо поблагодарить вредного старикашку за все, что с ним и Баки произошло. А прежде всего за ту огромную любовь, которую Стив чувствовал к Баки. Баки поддержал любимого. Летели они с подарками. Стив полгода сидел на нумизматических аукционах, отлавливая редкие золотые монеты. Их набралось штук пять. Баки же купил коллекционный виски ограниченной серии. Ну а что еще можно привести Лепрекону? За время, прошедшее с того памятного дня, их любовь ни капли не изменилась, а казалось, стала только сильнее и крепче. Были у них и томные утра, и безумно веселые вечера в компании друзей Баки, и походы в рестораны и кино. Баки познакомил Стива со своими родителями, и они приняли его как родного. А сестра Баки, Бекка, нашла в лице Стива друга, которому можно всегда позвонить и пожаловаться. Именно со Стивом Бекка ходила по косметическим салонам и магазинам... Поздним вечером накануне вылета, когда чемоданы уже были собраны, а подарки тщательно упакованы, они валялись на кровати, собираясь посмотреть телевизор, Стив внезапно сел на постели: — Знаешь, Баки, подарок у меня есть не только для Лепрекона, но и для тебя. И я очень надеюсь, что ты примешь и его, и мое предложение. Я тебя очень люблю и поэтому... — Стив Баки протянул на ладони кладдахское помолвочное кольцо из белого золота. — Ты меня опередил, Стиви. Я тоже тебя люблю и хотел просить тебя стать моим супругом, — Баки дрожащими пальцами полез в карман штанов и достал коробочку и, открыв ее, показал Стиву почти такое же кольцо, тоже из белого золота, только с немного другим рисунком. — Наденешь мне свое кольцо? И да, я согласен на любые твои предложения, особенно стать твоим мужем. — У Баки дрожал от волнения голос. Стив аккуратно надел кольцо Баки на палец и, повернув его руку, поцеловал в центр ладони, а потом протянул свою руку: — Надевай кольцо, я согласен. Где я еще найду такого любителя приключений под стать мне? Баки надел свое кольцо Стиву на палец, крепко поцеловал его и сказал: — Ты такой балбес, Стиви. Я-то планировал сделать все красиво, в ресторане, но ты внезапен, как тайфун. Но я безмерно рад, что ты у меня все же есть. И не статуэткой. И что проклятие развеялось. И что я могу каждую ночь спать с тобой, зная, что утром я проснусь, а ты рядом. Я очень тебя люблю, мое лепреконское золотко! Конец.