Тихий прилив сердца

Полнолуние растопило границу между морем и небом. Дворец Вару, сплетённый из светящихся кораллов и обломков человеческих кораблей, купался в серебристом свете. Он стоял на террасе, изумруднве кудри уложенные жемчужными нитями, бледная кожа мерцала, как лунная дорожка на воде. Внизу, у подножия замка, русалы и рыбаки делились уловом, а дети — те, у кого на ногах ещё оставались следы перепонок — играли в волнах. Корабль-призрак появился беззвучно. Его паруса, сотканные из тумана, коснулись воды, и Пик спрыгнул на мост из раковин. Его "пушистые" волосы были перехвачены шнуром с акульим зубом. В руке он сжимал сундучок, вырезанный из чёрного коралла. — Опоздал, — Вару немым смехом сложил губы, принимая дар. В сундучке лежала карта, где вместо материков были нарисованы их лица, а вместо морей — бесконечные волны. Пик ухмыльнулся, доставая из кармана морскую звезду. Её лучи теперь сверкали рунами: «Скучал». Они прошли в сад, где вместо цветов росли люминесцентные медузы. Пик остановился у фонтана, в котором плескалась пресная вода — дар людям от океана. Его пальцы дрогнули, когда он нарисовал на песке: — Хочешь... быть со мной? Не как король и пират. А как... Он не закончил. Вару схватил его руку, прижал к своей груди, где билось сердце, и кивнул. Плечи "медузки' дрожали, но это была дрожь не страха, а прибоя, наконец достигшего берега. Пик, не сдерживаясь больше, притянул его к себе. Их губы встретились в поцелуе, который не требовался словам. Медузы вокруг вспыхнули ярче, осыпая их светящимся дождём, а где-то в глубине дворца запели русалки — песней без слов, где каждая нота была всплеском волны. — Ты... мой, — прошептал пират, нарушив тишину впервые за годы. Его голос, подаренный морем через жемчужину Лайры, звучал хрипло, но для Вару это было слаще любой магии. С тех пор каждое полнолуние корабль-призрак бросал якорь у дворца. А на рассвете, когда зелёные кудри Вару сливались с волнами, а фиолетовые пряди Пика таяли в тумане, рыбаки клялись, что видели их танцующими на границе двух стихий — то ли в воде, то ли на облаках. Говорят, если приложить ухо к раковине, можно услышать не шум прибоя, а их смех. Тихий, как шепот чешуи о песок. Вечный, как океан.