Забвение

«Что не так с этой гребаной сукой!?» Карие глаза недовольно сверлили брюнетку, что не просто разрушила его планы на выходные, но и окончательно добила его и без того плохое настроение. Еще утром ему казалось, что у него все схвачено. Ее любимые нарциссы были собраны в аккуратный букет, конфеты куплены, а щетина на лице побрита. И все для того, чтобы вечером оказаться меж ее ног и насладиться сладкими стонами, что несколько часов будут срываться с женских губ. Но сейчас, он лишь слушал, как щелкает дверной замок и ему советуют проваливать на все четыре стороны. — Да, я устала от тебя. Если ты общаешься со мной только для того, чтобы трахнуть, то ищи себе кого-то другого. — она скривилась, вручая ему так и нераспакованную коробку конфет, цветы и бутылку вина, которую он купил по дороге. — Да почему нет? Я знаю, что ты тоже этого хочешь, может хватит строить из себя непонятно что? Твой спектакль затянулся. — Знаешь что? Ты... — ругательства так и не сорвались с уст, когда ее взгляд остановился на знакомом парне, что появился за спиной Миши и тихо прокашлялся, заставляя того обернуться. — Лен, все хорошо? — парень осторожно поправил рыжие кудри, и недоверчиво окинул взглядом уже знакомого ему Мишу, которого довольно часто видел в компании соседки. Нахмурившись, брюнетка медленно кивнула и скривила тонкие губы. В этот момент, могло показаться, что скромность или неловкость, не позволяет ей ругаться при свидетелях и Миша уже успел понадеяться, что они вернуться в квартиру и продолжат словесную перепалку там, но нет. Девушка лишь сделала медленный вдох и собравшись с силами спокойно ответила. — Да, просто кое-кто не умеет принимать отказы. — Просто с тобой что-то не так. Проверься, может ты вообще фригидная! Лицо девушки приобрело легкий багровый окрас, и это был далеко не румянец, а злость, что постепенно закипала внутри нее. Казалось, еще немного и она опустится до рукоприкладства, но пока что ей удавалось держать себя в руках. — Успокойся. — в разговор вновь вмешался сосед, разрушая уже не Мишины, а Ленины надежды на спасении и нормальное продолжение диалога. — Может у нее просто не было нормального мужика, вот и не желает признавать, что секс бывает приятным. — Так вот в чем дело. — губы Миши изогнулись в усмешке. — Лен, уж я-то знаю, как доставить девушке удовольствие. — А если у него не получится, то ты всегда можешь обратиться ко мне. Нет, этот диалог не имел смысла с самого начала. И сейчас, ей стоило просто забрать вино и захлопнуть перед ними дверь, но сохранив последние крупицы самообладания, та спокойно ответила, расплываясь в такой же насмешливой усмешке, что и Миша. — Мальчики, я вижу вы прекрасно разбираетесь в этот вопросе. Так зачем вам я? Доставляйте удовольствие друг другу, и узнаете, кто лучше. На этих словах дверь все же захлопнулась, и предоставленные друг другу парни неуверенно переглянулись. — Вот же сука. — Поддерживаю... — Я думал, вы хорошо общаетесь. — Миша устало помассировал виски кончиками пальцев и только сейчас окинул взглядом рыжего, замечая в его руках пакеты с продуктами. — Не то, чтобы... Мы познакомились случайно, когда в два часа ночи ходили разбираться с шумными соседями. — пожав плечами, парень протянул свободную руку и все же представился. — Антон. — Миша. — брюнет ответил на рукопожатие и улыбнулся новому знакомому. — И никакого продолжения? Если бы не твое вмешательство, я бы думал, что она трахается с тобой, раз отказывает мне. Тем более вас разделяет какая-то стенка, очень даже удобно. — Я так же думал о тебе, но видимо мы оба ошибались. — кивнув в сторону своей квартиры, рыжий усмехнулся, едва сдерживая смех. — Не хочешь зайти? А то мне кажется, что наш разговор может затянуться. — Надеюсь у тебя найдется что-то покрепче этого вина? Мне уже кажется, что на паре бокалов я сегодня не остановлюсь. — играя в прежнюю безмятежность, Миша почувствовал, как пальцы стиснули подарочный пакет, что оставался неприятным воспоминанием о только что состоявшейся ссоре. И если бы он мог, то давно сказал бы, как ему наплевать на Лену, но слова так и застряли комом в горле. — Естественно. Надеюсь, ты не опустошишь весь мой бар за один раз? — Окей, растяну на два. «Надеюсь и на два пальца себя растянуть сможешь.» — подумал рыжий, но вслух сказал лишь. — Значит я могу рассчитывать на нашу встречу в следующие выходные? — Именно так. Вновь слышится звон ключей, но на этот раз Миша позволяет себе отвлечься на мысли о выпивке и приятной беседе, что немного поднимали его настроение. Новый знакомый действительно показался ему приятным собеседником, поэтому выбирая между ближайшим баром и квартирой, выбор оказался очевидным. — Не обращай внимание на беспорядок, я еще не успел закончить ремонт. И вес же можно ли назвать подобный расклад наилучшим? Миша останется в незнакомой квартире с новым знакомым, о котором почти ничего не знает. Подобные мысли немного настораживали, но разве он похож на слабака? Да и Антон кажется ему довольно веселым и приятным парнем, что может пойти не так? Действительно. Кажется, именно с этих слов начинались все его любимые хорроры. — Забей, у меня и без ремонта в квартире вечный срач. Переступив порог квартиры, Миша невольно провел параллель между двумя соседями, что на деле казались полной противоположностью, но может это только на первый взгляд? Сейчас, Миша мог оценить их «противоположность» лишь по первому впечатлению и подход к обустройству собственной жилплощади, что у них кардинально отличался, как минимум в выборе цветовой гаммы. Сейчас, перед ним не было мягких игрушек, рассады на подоконнике, множества постеров с актерами и всего остального хлама, который он не раз рассматривал, пока девушка занималась своими делами. После такого, легкий «беспорядок» у Антона выглядел как, совершенно пустая квартира, еще не успевшая показать признаков жизни. — М-да... мне бы такой беспорядок... Ты уверен, что мы квартиру не перепутали? — Точно, я же совсем забыл, что случайно сделал дубликаты ключей от всех квартир, нам в соседскую. — рассмеявшись, парень быстро разулся и осторожно поставил пакет с продуктами на стул, первым делом доставая из него какие-то бутылки и замороженные продукты. — Начнешь с вина или чего покрепче? Следуя его примеру, юноша снял уличную обувь и небрежно бросил букет цветов на столешницу. Его дальнейшая судьба Мишу не особо интересовала, так что, даже если Антон решит оставить букет себе, он даже против не будет. — Если откроем вино, то можно будет считать, что это мое первое свидание с мужчиной. — С «мужчиной»? Тогда, точно вино. Тем более, как я слышал, все девушки именно под него рассказывают самые интересные сплетни. — Хочешь попробовать себя в роли моей «подружки-сплетницы»? — А ты нет? — Никогда об этом не задумывался. — немного насупившись, Миша хмуро посмотрел на лежащий букет с цветами, вино в его руках и коробку конфет. Почему он на мгновение ощутил себя слабой девочкой, которой так хочется поплакаться подружке и рассказать о несправедливости? Может стоит отказаться от этой затеи... напиться, подраться с охранниками на входе в клуб, а потом подцепить какую-нибудь девушку и снять долбанное напряжение. — Хеееей.... Еще немного и в моих стенах появятся дырки. Очнувшись от навязчивых мыслей, что каждый раз пытались сковать парня по рукам и ногам, он встряхнулся и посмотрел на протянутый Антон бокал с вином. Казалось, Миша застыл всего на пару секунд, но на деле, его новый знакомый уже успел разобраться с покупками, разлить вино по бокалам и даже достать несколько пачек сухариков. — А? Что? — Друг, я понимаю, что твой вечер не задался, но это не повод так часто выпадать из реальности. Забей ты на нее, с кем не бывает. — Как же быстро иногда появляются друзья... А с тобой бывает? — А я какой-то особенный? — усмехнувшись, рыжий сделал небольшой глоток из своего бокала. — Забей, просто эта сука... Блять, да что с ней не так? — громко выругавшись, он взял свой бокал и сделал несколько больших глотков. — Она несколько месяцев меня морозила, я из-за нее с девушкой расстался, а ей видимо просто нравилось об меня ноги вытирать. Рассказывала о своих предпочтениях, сбрасывала фотографии белья, которое собирается покупать. Флиртовала, приставала в людных местах, чтобы я точно ничего не смог сделать, а когда мы наконец остались одни... Упав на ближайший диван, Миша провел рукой по спутанным темным волосам, зачесывая те назад. — Воу... воу... спокойнее. — поставив бокал на кофейный столик, рыжий уместился рядом, лениво мазнув языком по собственным пересохшим губам, ощущая приятную кислинку вина. — Я, конечно, не против, чтобы ты высказался, но я надеюсь, что потом ты не пойдешь долбиться в ее дверь. — Больно надобно... — слова, что так уверенно сорвались с его губ не смогли скрыть его мыслей. — долбиться в ее... дверь. Кхм.. Осушив бокал под громкий смех Антона, парень с покрасневшими щеками отвел взгляд в сторону, совершая бесполезную попытку скрыть собственное смущение. — Ну ты даешь. Может помочь тебе сбросить напряжение? А то боюсь, уже через пару глотков я буду ловить тебя у ее двери. — Завались. Даже знать не хочу, как ты собрался мне помогать. — Это почему же? — хитро прищурившись, юноша повернулся к нему. — Ты даже не представляешь на что способны эти руки. Удивленно раскрыв глаза, Миша посмотрел на своего собутыльника, впервые за весь вечер усомнившись в адекватности парня, что не спешил продолжать свои объяснения. Он лишь лениво поднялся с дивана и отошел к островку столешницы, начиная что-то долго искать, под пристальным взглядом товарища. — Не смотри на меня так, будто я признался в убийстве, лучше подойди. — Не стану я... — Иди сюда. — оторвавшись от приготовления какого-то напитка, он поднял взгляд на гостя и довольно улыбнулся. — Или зассал? — Да чтобы я! — да, такой ход работает в большинстве случав и этот день не стал исключением. — Я раньше работал в одном баре. — смешав все ингредиенты в нужных пропорциях, он протянул ему бокал с синеватой жидкостью. — И это произведение не раз позволяло гостям забыть о своих проблемах и просто насладиться прекрасным вечером. Попробуешь? С сомнением приняв коктейль, Миша слегка приподнял бокал и принюхался, ощущая приятный ягодный аромат. — Он для внутреннего применения. Один лишь глоток позволил ему ощутить, как легкая горечь разливается внутри, слегка обжигая язык и тут же охлаждая его, оставляя легкий привкус мяты и голубики. — Никогда не пробовал подобного коктейля... Как он называется? — Забвение. С ним хорошо пойдут ягоды или что-то сладкое. — К примеру конфеты? — К примеру конфеты. Удивительно, как легко мысли о девушке покинули его голову. Было ли это эффектом плацебо, или же волшебный коктейль действительно стер его неприятные воспоминания, придавая парня временному забвению. — Если мне подойдет забвение, то что ты приготовишь для себя? — Хм... думаю, сегодня мне хватит и обычного джин-тоника. Он отлично подходит для новых знакомств. Делая очередной глоток вкусного напитка, юноша даже не заметил, как по собственным губам скользнула легкая улыбка, а тело постепенно начало расслабляться под воздействием алкоголя. Казалось, еще немного и все сомнения растворяться в воздухе, заставляя Мишу не просто забыть о девушке, а забыть о том, что перед ним совершенно не знакомый ему человек, что он выпивает в незнакомом месте и ему стоит быть хоть немного осторожнее. Нет... Сейчас, все это так не важно, как не важно и то, что кухня совершенно ему не принадлежит, но он тянется за джином и тоником, чтобы смешать новому знакомому коктейль и тем самым отблагодарить его за свой. — Значит я могу оставить приготовление напитков на тебя? — Если научишь меня готовить этот шедевр, то – да. — Неужели, это любовь с первого глотка? — Даже не с первого взгляда? — Миша протягивает ему джин-тоник, совершенно не замечая, как чужие пальцы слегка соприкасаются с его собственными, забирая напиток. — Для первого взгляда, тебе еще нужно разобраться с содержимым коктейля. — Кстати да, я так и не смог понять, какой алкоголь ты использовал. — Может попробуешь угадать? — Атон осторожно обогнул парня и чуть нагнувшись, вытащил из собственного мини бара несколько бутылок. — Я предоставлю тебе ингредиенты, а тебе остается лишь выбрать нужные. — А что, если я не угадаю? — Придется выпить ту бурду, которую ты намешал или расплатиться за испорченный алкоголь. — Ты еще и деньги будешь с меня требовать? Интересный подход. — Ага, он не оставит тебя трезвым, — подмигнув, Антон также достал замороженные ягоды, и небольшие баночки с пюре. — Дерзай, а я посмотрю. Развернувшееся перед ним разнообразие продуктов было действительно велико, но и вкус коктейля все еще свеж на языке. Мише стоило проверить, как сочетается различный алкоголь с сиропами, пюре и самими ягодами, только вот количество комбинаций превосходило все мыслимые и немыслимые границы, именно поэтому, если он решит опробовать каждую, то упадет, не дойдя и до половины. — Если буду пить один лишь я, так будет не интересно. — Думаешь, что мне стоит повторить твой джин-тоник? — усмехнувшись, Антон запустил тонкие пальцы в рыжие кудри, что слегка спутывались, мешая пальцам беспрепятственно скользнуть по волосам. — Давай так, если моя версия коктейля тебе понравится, то мы делим его на двоих, если нет — выпиваю один. — Интересно, ну давай попробуем. Он никогда не работал в баре и не имел опыта в подобном деле, за всю свою жизнь он успел освоить лишь несколько простых напитков, что состояли в основном из двух или трех ингредиентов, смешанных в равных пропорциях. Единственным исключением был белый русский, но сейчас эти знания ему ничем не помогут. Рассматривая продукты, у него появилась своя стратегия. Сейчас, ему стоило убрать продукты, которые точно не входили в состав Забвения, поэтому он легко убрал на свои места несколько видов пюре, оставив только голубичное и черничное. Далее он убрал в сторону свежие фрукты, сливочный и кофейный ликеры, абсент, виски и коньяк. — Так... а я могу рассчитывать на подсказку? — взглянув на Антона, он будто бы о чем-то вспомнив убрал еще часть сиропов, вновь сокращая количество ингредиентов. — Могу лишь сказать, что ты на верном пути. — Зашибись. — саркастично протянул парень, задумчиво косясь на алкоголь, — А рюмки у тебя нет? — Решил сдаться и заглушить горе настойками? — немного удивившись, рыжий подошел ближе и приобняв парня за плечи, осторожно отодвинул его в сторону, доставая рюмку. — Нет. Хочу попробовать оставшиеся, чтобы определить, какой алкоголь ты использовал. — Мммм... Ну удачи, — стоит ли говорить о том, что эта поддержка звучала совершенно не искренне, вызывая у Миши лишь легкую усмешку. Когда еще ему предоставится такой шанс, попробовать хороший алкоголь, да еще и в такой компании. Поочередно разливая алкоголь и пробуя его, глаза парня с каждым разом все сильнее покрывались легкой пеленой тумана, явно мешая мыслить здраво. Но сейчас это его не останавливало, а лишь подстегивало к новым свершениям. И когда в его голове собрался первый рецепт он воплотил его в жизнь и сделал небольшой глоток, после чего протянул Антону. В отличии от оригинала, этот коктейль отдавал приторной сладостью, а мята не сглаживала горечь выпитого алкоголя, а лишь усиливала ее. — Это не отвратительно, но допивать будешь самостоятельно, — спокойно проговорил его «судья», заставляя Мишу залпом осушить бокал и начать работу над следующим произведением. Но и следующие три попытки не увенчались успехом, хотя один из предложенных вариантов Антон все же разделил с ним на двоих. — Стой... Стой... Я не могу смотреть на то, как ты безбожно переводишь алкоголь на непонятно что. Смотри. — оказавшись за спиной Миши, юноша потянулся за мятным ликером и голубичным пюре. Рука неосторожно коснулась чужого предплечья, слегка обжигая кожу жаром собственного тела, но не замечая ничего необычного, Антон, не сводя глаз с ингредиентов, продолжил творить. Две ложки голубичного пюре отправились в бокал, а следом за ним немного мятного ликера. — Попробуй такое сочетание. — И это все? Всего два ингредиента? — Конечно же нет, но я даю тебе маленькую подсказу. Сравни это с настоящим Забвением и попробуй угадать, чего не хватает. — Я уже пробовал, еще немного и я запомню этот вкус на всю жизнь, но так и не смогу воссоздать. — Как же быстро ты сдаешься. — Я не сдался, — губ Миши коснулся нежный, приятный напиток, что не отдавал той горечью, как настоящее Забвение, но он ощутил то приятное послевкусие мяты и голубики. — Мммм... Без горчинки это немного не то, но... Его рука более увереннее, чем обычно, потянулась к белому рому, постепенно добавляя алкоголь в незаконченный коктейль. Но всего через секунду, чужие пальцы обхватили его ладонь, заставляя приподнять горлышко бутылки, что не позволяло ему налить больше. — Хватит. Остановившись, брюнет убрал бутылку на свое законное место и поднес бокал к собственным губам. Та самая горечь тут же растеклась по его горлу, медленно сжигая и будто бы заставляя юношу забыть не только о девушке, но и о предыдущих неудачах, как и о количестве выпитого алкоголя. Содержимое бокала приятно туманило разум, позволяя забыться в собственных чувствах, невольно отстраняясь назад, ощущая, как спина упирается в чужую грудь. Опомнившись, Миша отстранился и неуверенно развернулся к Антону, что все еще стоял позади него. — Попробуешь? Она многое потеряла, отшив нас. Осторожно перехватив бокал, юноша посмотрел на голубоватый цвет жидкости и чуть нахмурившись, опустил взгляд на его улыбку, ставя бокал обратно на столешницу. — Даже сейчас, будешь продолжать вспоминать о ней? Неуверенно выгнув бровь, Миша посмотрел на парня и слегка прикусил губу, отводя взгляд в сторону. Сейчас, Антон стоял слишком близко, его руки опирались на столешницу позади него, отчего он чувствовал себя маленьким зверьком, загнанным в ловушку, маленьким и очень глупым зверьком. Что-то явно было не так, атмосфера в квартире сильно изменилась, но почему же он только сейчас заметил все это. Изучающий взгляд, что скользил по его лицу, чужие прикосновения и эти гребанные сети, расставленные вокруг него. На кого охотился его новый знакомый, зачем ему он? — Мы разве не из-за нее собрались? — Ты может и да. Но я здесь из-за тебя. — Что? — удивленно распахнув глаза, Миша встретился со взглядом карих глаз и замер, словно кролик, угодивший в капкан. Их становится слишком много. Разговоров, осторожных прикосновений, этого гребанного прощупывания почвы. Будто они не были пьяны, будто не любовались друг другом, скрывая желание за вежливой улыбкой, будто не желали одного и того же... Будто Антон не желал этого, решая за Мишу, чего хочет он. — Как же это достало, — перехватив чужую руку, он грубо сжимает его запястье и прижимает к краю столешницы. — Я хочу, чтобы сегодня ты думал только обо мне. Больше он не спрашивает, не поступает осторожно. Он просто отдается собственным мыслям, решая хотя бы на время отпустить ситуацию и просто отдаться моменту, свободной рукой обхватывая его подбородок и зажимая меж пальцев, притянув ближе, накрывая его губы своими. Пусть это их последняя встреча, пусть он возненавидит его и оттолкнет, обматерит, но рыжий хотя бы попытается понять какого это, целовать эти мягкие губы, сминать и слегка покусывать, пока сердце заходится в бешенном ритме, ожидая ответа. И даже не замечает, как оно пропускает удар, когда парень ответно тянется к губам напротив, прикрывая глаза для полного погружения и тихо мыча, скользит языком по чужим, слегка пересохшим губам на которых все еще ощущался легкий привкус забвения. Приятная дрожь прокатывается по всему телу, пробуждая мурашки, а вместе с ними и слабый жар, сдавивший горло. Ему хотелось большего... Прикрывая глаза и размыкая пересохшие губы, позволяя Мише проникнуть глубже, но все равно прикусывая кончик языка, будто в отместку за долгое ожидание, за тянущийся вечер и собственную нерешительность. По губам Антона растекается довольная улыбка, чувствуя, как брюнет улыбается в ответ. Улыбается, сминая уже совсем не чужие губы, пока свободная рука с силой сжимала его бок, проходясь по нему пальцами и ощущая, как проминается каждый мускул на исхудавшем теле. Миша больше не боится, тело покрывается горячей пеленой, заставляющей дышать чуточку чаще. Ему так хотелось большего, но он до последнего не мог признаться в собственных желаниях, думая о том, что это что-то неправильное, незаконное, грязное... Будто всего одна мысль о таком, могла заставить Антона возненавидеть его и выпроводить, как это сделала Лена. Но сейчас он более жадно примыкает к другим губам, ощущая касания, подобным ожогам на своем теле. Рука сильные сжимается сзади, заставляя шею оставаться на месте как можно дольше. Какое-то ненасытное дуновение, будто Миша терпел не пару минут, а уже долгое, долгое время. Привкус алкоголя и ни с чем не сравнимый аромат чужой кожи, оседал на языке, погружаясь в легкие и наполняя те чем-то кроме никотина, вытесняя остатки кислорода. Тело будто само тянулось к краю собственной футболки, разрывая поцелуй лишь для того, чтобы избавиться от ненужного клочка ткани и вернуться к желанным губам. — Антон... — тихо шепчет юноша, делая пару рваных вдохов. — Мы же не можем... Мы же парни... Рыжий так же шумно вдыхает, давая себе всего пару секунд, чтобы насытить легкие живительным кислородом. Приятно? Безусловно. Из-за чего слово «остановиться» потеряло всякий смысл. Исчезло из лексикона в моменте, не оставив и следа. — И тебе это мешает? Ты же приехал сюда потрахаться, а значит не будем отходить от плана, — действительно, все шло так как он и планировал, хоть и планировал не с ним. В его мечтах, он ждал, когда девушка напьется. Они поболтают, а после он грубо прижмет ее к столешнице и трахнет. Только сейчас его прижимали к столешнице, его целовали, им собирались воспользоваться, как дешевой проституткой. Что-то внутри него желало возмутиться, оттолкнуть Антона и убраться отсюда как можно дальше, но сейчас, парень следит за тем, как снимается футболка и вновь расплываясь неловкой улыбке, касается губ. А руки скользят по чистому, здоровому телу. Необычные ощущения. Алкоголь знатно ударил в голову, заставляя желать большего, заставляя попробовать что-то новое и неизведанное, поддаться желаниям, о которых он раньше не знал. Пальцами он проминает бока, проходясь рядом с ягодицами, а после вновь возвращает ладони к животу. Кажется, стоит открыть окно, иначе он не может объяснить ту температуру, поднимающуюся при каждом удобном движении. Тело поддаётся, прогибаясь на встречу рукам и всего на пару секунд отдаваясь прикосновениям Миши, позволяя тому маленькую шалость прежде, чем Антон вновь разорвёт поцелуй, когда по его губам растянется довольная улыбка. — Кто же знал, что это будет так просто... — хрипло прошептав эти слова в мягкие, но слегка опухшие губы юноши, он опустится ниже, вдыхая аромат разгоряченной кожи и будто бы очерчивая кончиком носа невидимую линию. Желая разбудить мурашки горячим дыханием, а после жадно кусая, оттягивая тонкую кожу и вновь впиваясь в нее клыками, желая запятнать шею оставляя следы, что будут сходить несколько дней, позволяя парню любоваться своим маленьким творением. — Просто заткнись... — тяжело дыша, он быстро проводит языком по губам, желая вновь ощутить этот сладковатый привкус джина и голубики. По коже пробегаются мурашки. Не быстрые и мимолётные, а те, которые заставляют его тело выгнуться на встречу приятным укусам и закусить собственную губу, сдерживая мычание и слегка наклоняя голову, открывая больший простор для действий. — Ты уверен, что стоит оставлять их на столь видном месте? — Не знал, что это будет настолько приятно, — затуманенный взгляд скользит по изгибам чужого тела, следуя за собственными руками, что гуляли по нему, не имея никаких границ. Они изучали его, продавливали чувствительную кожу, огибали шрамы, пока не добрались до бедер, чуть приподнимая те, заставляя Мишу обвить ногами его талию. Ему хотелось зайти дальше, узнать какой он тут, за закрытыми дверями его комнаты, на теплой постели, под ним. — А ты желаешь скрыть такие красивые следы? Слегка подув на места укусов, парень поднимет взгляд с интересом наблюдая за тем, как меняется лицо брюнета, когда они перемещаются в спальню. Как он облизывает губы и давится ощущениями, когда спина касается мягких простыней, когда чужая рука осторожно, совсем ненавязчиво коснется груди, зажимая меж пальцев чувствительную бусину соска. Миша жмурит глаза, закусывая собственные губы. Здесь он привык к другому типу удовольствия. Обычно он вел и занимался всем происходящим самостоятельно, потому всё было перевернуто с ног на голову. Он оставляет ноги на талии, прижимая тело ближе к своему. Всё слишком сильно будоражит изнутри! Заставляет закипать и не стоять на месте, а двигаться всё дальше, дальше... Он не успевает даже среагировать, как приходится вновь ощутить мурашки, поступающие по всеми телу. Слишком много действий, заставляющих думать медленнее, а реагировать ещё быстрее, чем успевать говорить. Сжимает губы, стараясь подавить стон рвущийся наружу. Он понимает, что добился необходимого эффекта, когда на лице Миши мелькает не только желанное удивление, но и нотки удовольствия, скрытые за поджатыми губами и подрагиваниями кадыка, что так цепляют взгляд Антона. Горячее дыхание обжигает линию ключиц, касается впадинки и уходит ниже, оставляя за собой менее заметный след от укусов, что совсем скоро скроется под слоями одежды, оставшись недоступными чужому взгляду. Только вот, еще чуть-чуть и он останавливается, вновь встречаясь с чужим взглядом, когда губы дразняще обхватывают сосок, сначала целуя, мажа по нему шершавым языком, а после прикусывая не сводя глаз с чужого лица. Антон не торопится, понимая, что даже если для него это все еще медленное, растянутое на двоих удовольствие, то для Миши это будет ощущаться совершенно иначе. Все желание, сжигающее его изнутри, может навредить человеку рядом, поэтому он до сих пор осторожен, понемногу уводя парня в мир собственного удовольствия. В мир, которым его видит сам Антон. Поступь следует за передвижением губ. Вдоль ключиц и ниже. Как только горячим обжигается грудь, Миша набирает лёгкие полным вздохом, интуитивно приподнимаясь грудной клеткой выше. Пальцы медленно пробегаются по рыжим кудряшкам, сжимая яркие прялки, что заставляет Антона слегка закусить губу, шумно выдыхая от легкого наслаждения, прокатившегося вдоль спины и отдавшегося приятными мурашками где-то в районе загривка. Парень действительно медленно, но, верно, вступает в игры по чужим правилам. В голове всё ещё всплывают сравнения. Но чем дальше, тем меньше мыслей. Намного меньше старого и невозвратного. — Может самую малость, — наклонив голову на бок, Антон проходится рукой по чужому бедру, забрасывая ногу на собственное плечо так, что губы могли коснуться его колена, оставляя на нем влажный след от поцелуя, что даже сквозь одежду вгоняет юношу в краску. Он соврет, если скажет, что не хочет пройтись по каждому миллиметру этого тела, вдыхая родной аромат и оставляя следы, будто все это время он ждал, чтобы наконец прикоснуться к нему. Оставить следы там, где никто не найдет и не сводя с него глаз рисовать собственную картину. Штаны задираются, скатываясь по бедрам, когда Антон с нажимом проходится по тем рукой, а после кусает, впиваясь в нежную кожу, оставляя вблизи паха очередной след, запечатанный поцелуем, пока Миша теряется в собственных ощущениях не успевая реагировать на каждое прикосновение парня, на каждое действие и поцелуй, что постепенно сводили его с ума. Он протяжно мычит, не сводя с него глаз, пока боксеры казались ему единственной защитой от дальнейших действий, но и этого он мог лишиться слишком быстро, даже не препятствуя действиям Антона. Забывая о том, что можно остановиться, оставить все как есть и вернуться к началу, пока он лишь лишает его очередного куска одежды, оставляя на парне белье, ничем не препятствующее ему. Белье, как единственную границу, через которую они еще не переступили, но были так близки, что казалось будто это лишь крохотное препятствие, через которое так легко перебраться. Очерчивая очередную линию, рыжий касается губами мягкой ткани белья, мажет влажным языком по бугорку, чувствуя каждую венку на проступающей плоти и улыбается, не разрывая зрительного контакта. В этой комнате если лишь они, съедаемые собственным желанием, но пока не переступающие границы дозволенного, пусть их и не существовало. По телу проходится дрожь, окутываемая жаром собственных тел, из-за которого они совершенно забыли, как дышать. Как разделять мысли и желания сливая все воедино, совершенно теряя контроль над собственными действия, сходя сума лишь от одного взгляда на партнера. — Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу после этого? Уже не остановлюсь, — неосознанно понижая тембр собственного голоса, что сейчас вновь отдавал приятной хрипотцой, Антон зубами касается резинки чужого белья, вместе с тканью прикусывая обнаженный участок кожи. Разве у них есть границы дозволенного? Кажется, что никто никогда их и не строил, они просто сами придумали этапы, через которые нельзя переступать, не сообщая друг другу о таких мотивах. Миша вновь поддаётся. Опять теряется и издает хриплый стон, вырывающийся из его губ. — Ты же сам не желал отступать от плана, тогда зачем медлишь? — ухмыляется, довольно смотря на Антона. Ткани касаются зубами, а колики внутри касаются кожи изнутри. Миша медлит пару секунд, приподнимаясь на локти. Самостоятельно накручивает на палец чужой локон, оттягивая его на себя. — А я никуда и не убегу, чтобы не отпускать, — говорит намного тише, еле уловимо, но очень сладко. Касание за касанием пробуждает все новые мурашки, что сбегают по распаленной коже, вызывая у него довольное, но все такое же хриплое мычание, срывающееся с уст. Почему этого так мало... так непозволительно мало, что парень хочет еще. Хочет грубее и громче, распаляя тела до предела и забывая даже дышать, срываясь на хриплые стоны. — Не слишком ли много слов, для такого момента? — Антон поддается его прикосновениям, цепляя резинку белья зубами и стягивая ее вниз, оголяя налитую кровью плоть и лишая парня последнего элемента одежды. — Хотя... так даже интереснее. Ждать, пока ты собьешься. Больше не было никаких выдуманных границ, не было правил и запретов. Все это кончилось, когда последний шаг был сделан и взгляд парня переменился, будто раскрывая Мише ту часть себя о которой он мог лишь догадываться, за столь короткое знакомство. Его действия стали точнее и грубее, словно он шел по протоптанному, знакомому маршруту, вновь припадая губами к его бедрам, обдавая те горячим дыханием и цепляя чувствительную кожу зубами, оставляя следы и ведя дорожку до самого паха. — Я всегда много говорил, так зачем мне прекращать делать это сейчас, — закусывает губу, не отрывая глаз от человека напротив, что кружил ему голову намного сильнее всякого алкоголя. Вызывает те же ощущения, но без посторонней помощи. Он все еще не торопился, постепенно позволяя себе утопать в чувствах, что переполняли его. Прокатываясь жаром по телу и сбивая дыхание, пока руки цепляли его под бедра, рывком утягивая парня ниже, позволяя Антону жадно припасть к его губам, утягивая в кусачий поцелуй, чувствуя как Миша вновь закрывает глаза, кладёт руку на затылок и жадно целует в ответ. Не хочет отпускать... Проходит лёгкими укусами по нижней челюсти, заставляя собственные губы спуститься ниже и одарить нетронутую кожу новыми яркими укусами. Знал бы он, в какое состояние он вогнал Мишу. Может будь он более трезв всё пошло бы иначе. Совсем иначе. Но голова уже не слушается, хотя, может оно и к лучшему. Рвано вдохнув, он кусает его губы, ощущая как внизу, от возбуждения и ему становится тесно, стоит рукам зарыться в рыжие пряди, и укусить в ответ, пятная линию челюсти. — Блять... — рвано, прошептав одно единственное слово, Антон прикроет глаза, прижимаясь так близко насколько это возможно. Сходя сума и буквально дурея от ответных укусов партнера. Он не отпустит, не позволит ему отстраниться, он просто не захочет отдавать его после такого. Тяжело дыша, он ведет рукой по его телу, обхватывая ягодицу, с силой сжимая ее в ладони, пока свободной рукой он касается пальцами чужих губ, проталкивая их глубже, когда Миша вновь собирается его укусить. И вместо мягких покусываний он мазнет языком по пальцам, после чего приоткроет рот, чтобы ухватить их зубами. Нежно смыкает губы, проходясь ими вдоль фаланг, а покусывающими движениями оставляет красноватые следы. Возможно пошло, немного грязно со стороны, но ему всё равно. В моменте это донельзя приятно! Главное же смотреть в глаза, да? Тогда и партнеру будет доставлять не меньшее удовольствие. Ему приходится отклонить голову в сторону, открывая больший простор для его действий. Позволяя Мише все, чего тот захочет, пока тонкие пальцы проникают глубже, окутываемые жаром его губ, и надавливая на влажный язык, обильно смачивая те слюной. Он не может не смотреть, Антон просто не в силах оторвать взгляд от столь завораживающей и чертовски блядской картины, когда Миша с таким удовольствием покусывает его пальцы, оставляя на тех тонкие полосы алеющих следов. Даже когда, он медленно вытягивает их, касаясь его влажных губ, рыжий едва сдерживает тихий стон, утыкаясь носом в его висок, и до боли прикусывая хрящик, не в силах сдержаться. — Как же мне нравится, эта картина... — влажные пальцы касаются узкого кольца мышц, сначала лишь осторожно надавливая, но после плавным движением проникая в разгоряченное тело сразу на две фаланги, замирая лишь на секунду, и тут же проникая глубже, входя по самое основание, заставляя парня крепче сжать его волосы. Непривычно... Слишком непривычно и странно, особенно то, как тело реагирует на это, заставляя юношу сорваться на протяжный стон. — Блять... — лоб чуть выше поднимает, но после закусывает губу Антона, оттягивая на себя. Ему надо на что-то отвлечься, унять колотящееся в груди сердце и расслабиться, чтобы не чувствовать этой боли. —Может мне стоит подождать? — он сбивчато дышит, теряясь в чувствах Миши, так же, как и в своих собственных, стоит лишь новой волне жара окутать его тело, вместе с пальцами, что осторожно двигались внутри парня, растягивая на манер ножниц. Стон, от которого перехватывает дыхание, стон от которого плывет сознание, отключая базовые инстинкты. Просто стон, от которого по телу пробегается очередная волна мурашек, а сам Итан невольно двигает пальцами, проникая глубже и начиная наращивать темп, не желая, чтобы подобное прекращалось. — Мх... блять... — ловя губами чужие стоны, Антон мычит в очередной секундный поцелуй, накрывая губы и вновь отстраняясь, чтобы прижаться к его лицу, жадно глотая ртом воздух. —Уже поздно думать об этом, — Миша смешивает стон с выдохом, укладывая руки на спину парня. Краткими движениями пускает ногти в ход, от плавного к резкому царапая кожу. — Только и делаешь, что ругается. — игриво смотрит на него, прерывисто проговаривая каждое слово, смешивая их с лёгкими стонами. Лукаво, с особым интересом смотрит в глаза, ожидая ответной реакции. Не уйдет же, так как поздно отступать от любых действий со стороны друг друга. Уже поздно думать... не только об этом. Обо всем. Сейчас, когда его тело напрягается, поддаваясь партнеру. Позволяя ему все, чего он только желает, играясь с ним и его телом, Антон довольно мычит, прогибаясь на встречу его рукам, позволяя оставить на спине алые борозды от ногтей, что спускались по лопаткам вниз. — А тебе не нравится, как я ругаюсь? — жар вновь прокатывается по телу, не выпускает его из своих объятий, когда он добавляет третий палец, ощущая тесноту родного тела, что было так податливо в его руках. Ощущая приятные покалывания, и боль обжигающую кромку уха, вызывающую лишь очередную волну наслаждения. — Или желаешь, чтобы я озвучил мысли, как хочу тебя трахнуть? — Нравится... — снова покрывается мурашками. –И озвучивание желание трахнуть тоже ничего... Наклонив голову на бок, он сквозь тихий стон шепчет эти слова, обдавая жаром истерзанную кожу шеи, целуя и вновь кусая оставляя все более новые и новые следы, опускаясь к ключицам. — Хочу ещё тебя послушать, — шепчет прямо на ушко, а одной рукой со спины скользит вниз, переводя её ближе к животу. Ниже, касаясь чужой одежды, зацепляет резинку, чтобы залезть рукой под них — Тщщщ... Ты еще успеешь поиграться, — довольная улыбка не сходит с его губ, даже когда он вытягивает пальцы из его тела, перехватывая запястье. Это не то, что нужно сейчас, не то, что он позволит ему сделать. Когда желаемое так близко... Свободной рукой Антон оттягивает резинку белья лишая себя последних элементов одежды и нависая над парнем, касается головкой растянутого входа, всего на мгновение замирая, встречаясь взглядом с партнером. Делая рваный вдох и касаясь его влажных губ, одним грубым толчком проникая в разгоряченное тело, полностью заполняя его собой. — Как же в тебе тесно... блять... мх.. Как только тело вновь заполняется, Миша впивается в губы напротив, издавая стон, смешанный с мычанием прямо в поцелуе. Не хочет отрываться, ибо его сознание, как внешне, так и внутренне полностью принадлежит парню. В данный момент всё предельно просто, даже думать не приходится. –Будешь и о таком говорить, я тебя убью, — еле-еле произносит эти слова, роняя руки крестообразной формой на шею. Миша совсем немного расслабляется, чтобы получить максимум удовольствия от происходящего. Дыхание вновь сбивается, когда сердце заходится в новом, бешенном ритме, отбивая ребра и постукивая по вискам, всего на пару секунд оглушая мужчину. Уводя мысли на задний план, теряясь в прикосновениях, словах и чувствах, что поглощали его с головой. — Ммм... может грязь является одним из твоих фетишей, мне хочется знать? — пробуя его дыхание на вкус, Антон проходится кончиком языка по искусанным губам, не в силах совладать даже с тем мимолетным желанием поддаться ближе и не отпускать, целуя его снова и снова, ловя каждый вдох, каждый стон и не упуская возможности просто целовать его, когда парнь так близко. Когда он принадлежит только ему. Тело приходит в движение, не позволяя ему даже привыкнуть к новым ощущением, Антон начинает постепенно наращивать темп, с тихим шлепком ударяясь пахом о ягодицы. — Звучит так заманчиво... Может прямо сейчас задушишь меня в объятиях, пока я растягиваю твою узкую задницу? — стоит ему это произнести, как резким толчком он проникает в него по самые яйца, выбивая весь воздух из его легких. — Я же сказал, что убью тебя, думаешь это всё ещё мой фетиш? — немного рявкая уточняет, но вновь тает от соприкосновения с другим телом. Родным, близким и очень горячим. Миша скользит губами по шее, переходя к плечу и невольно впивается зубами в кожу. Даже не в силах отцепиться, ему слишком непривычно мать вашу. А Антон же не интересовала прежде, чем приступать, так ведь? — Я тебя действительно задушу, потому что я всегда сверху. Знаешь, что это значит? — почти шепотом говорит, но из-за резких толчков не способен удерживать такой тембр долго, ведь голос так и норовит стать громче. — Я никогда, блять, спал с парнями, идиот, — томно выдыхает, простонав прямо под ухом. Когда не дают привыкнуть к одному, другое накрывает с головой, а разум совсем теряет должный контроль. Сложно и смешанно. Непонятно. — А ты крайне... Резок. Знал бы Миша, что его слова имели совершенно обратный эффект. Заводя, интригуя и немного подогревая и без того разгоревшийся интерес в глазах Антона. Он наблюдал, как парня бросает из крайности в крайность, как он кусает его, подавляя стоны, теряется, злиться, рявкая, а оттого лишь возбуждая. — Ты даже не представляешь, как твои угрозы меня заводят, — тело покрылось испариной и едва проступившие капли крови стекали по нему, смешиваясь с потом и оседая на влажных губах, что касались кожи, целуя, терзая, разрывая в клочья то, что еще недавно не имело не единого изъяна, шрама или царапины. Он позволил ему первым нарушить целостность оболочки, давая не только простор, но и согласие на использование. Рука скользит по его шее, обводя большим пальцем контур кадыка и слегка надавливая, лишая юношу последних крупиц живительного кислорода, всего пару секунд, не позволяя ему даже вздохнуть, вжимая его горло во влажные, смятые простыни. Но хватка слабеет и Антон грубо цепляет его подбородок, заглядывая в затуманенные алкоголем глаза напротив, оголяя клыки в хищной ухмылке. — Я знал, — он довольно облизывается, не разрывая зрительного контакта. — Но несмотря на мою резкость... ты сходишь с ума от каждого гребаного толчка. Раз тебе так нравится, может мне чуть ускориться? Не в силах отказать себе в удовольствии, он накрывает его губы своими. Сминая, кусая и тут же углубляя, проникая меж мягких губ и сплетаясь с чужим языком. Антону не нужно было интересоваться, чтобы заметить нечто столь очевидное. А скорее узнать, от их общей знакомой, что так легко помогла ему осуществить эту встречу. Воздух резко заканчивается. Миша сжимает простыни под собой, всё ещё судорожно стараясь вдохнуть. Кислорода и без того было мало, а теперь его вообще нет. Парень хватается за запястье, бросая взгляд на Антона. Не тревожный, не злой, тут что-то другое, он и сам разобрать не может. Но вскоре его опускает и он с особой жадностью глотает новый и новый клочок жизни. Всё равно возбуждает. Это и бесит. Смотрит и слушает. Вникает в каждое сказанное слово. А после снова перекрывает всё поцелуем. Грубым, местами больным и опасным. Внутри все сжимается и не даёт покоя, Миша самостоятельно хватается за горло парня двумя руками, немного резко надавливая поверх. Маленькая месть в отместку за его действия. –Сука, если я схожу с ума сейчас, то это не значит, что потом я буду спокоен, — слишком активно дышит, не переставая глотать кислород ртом. И вот, кислород заканчивается и каждый неровный глоток воздуха, доставляет лишь давящую боль в районе шеи. Он задыхается не в силах вздохнуть, не в силах цепляться за жизнь, лишь на подкорках сознания чувствуя, как удовольствие медленно прокатывается по телу, вызывает у него хриплый, но довольно громкий стон, а инстинкты самосохранения уходят на задний план, не препятствуя им. А лишь заставляя Антона уткнуться лбом в чужое плечо, судорожно шепча чужое имя. — Блять... — еще немного и тело достигнет своего предела, достигнет разрядки, что казалось, уже маячила на горизонте с легким привкусов асфиксии. — Миш... Он не может подобрать слов, тело горит от каждого толчка, от ускоренного такта и размашистых действий, что то становились ровнее, то более рваными и неосторожными. — Вот оно как ощущается, когда только ты вправе решать, когда дышать другому, — языком проводит от самой челюсти вниз, оставляя за собой мокрый след. Хочется подержать ещё, посмотреть и понаблюдать, но Мише важнее состояние Антона, чем этот процесс. Поэтому руки расслабляются, как только он слышит своё имя, повторяющееся несколько раз. Миша всё ещё сжимается от каждого толчка, но постепенно привыкает и к темпу, и к ощущениям. Хотя к такому неравномерному вряд ли привыкнешь окончательно. Просто становится чуть легче двигаться. Раскрывая губы, он вновь начинает дышать, глотая воздух, судорожно шевеля губами и касаясь его шеи и мягко целуя. Проходясь по следам укусов и алых отметин. — Завораживает, неправда ли? — с губ срывается смешок, и мужчина чуть приподнимается, наблюдая за тем, как Миша самостоятельно подвиливает в такт его толчкам, как стонет, заглушая все посторонние звуки, мысли и даже чувства. — Может. Я ведь ни разу не пробовал. Его ритм замедляется, заставляя тело изнывать от желания продолжить, поддаться вперед, набирая темп. Но сейчас, он осторожно подхватывает Мишу под бедра и рывком сменяя позиции, усаживает его на себя, проникая в нутро юноши под совершенно новым углом. Лопатки касаются мягких простыней, и Антон слегка приподнимается на локтях, с легким восхищением пробегая взглядом по обнаженному телу и сдавив его бедра в руках, чуть приподнимает, а после вновь насаживается на себя. — Более чем, — Миша усаживается сверху, чувствуя, как и без того алые щеки покрываются румянцем от столь смещающей смены позиций. Сейчас, сверху он чувствует себя ещё более уязвимо, хотя, казалось бы, всё должно быть совсем иначе. Руками опирается на торс парня под собой, сминая кожу из-за изменения ощущений внутри. Резкий вдох, переходящий ко рваному дыханию. Мише приходится двигаться самостоятельно. Он приподнимается выше, чтобы вновь опуститься и проникнуть обратно. Раз за разом, постепенно увеличивая темп. Это похоже на очередную игру, в которой есть определенная цель, вот только цель, заданную ранее, он почти выполнил. И он наклоняется ниже, чтобы встретиться с лицом Антона, заглянуть в глаза и довольно улыбнуться, касаясь нижней линии подбородка, вырисовывая очередную влажную дорожку из поцелуев. Юноша приподнимается, ведя руками по измятой талии Миши, гуляет по влажному торсу и касается тонкими пальцами таких чувствительных сосков, зажимая те меж пальцами и с силой сдавливая и чуть оттягивая на себя. Он слегка приподнимает голову, касаясь губами плеч и ключиц юноши, мягко покусывая, а после осторожно зализывая новые отметины, ощущая приятный вкус чужой кожи на кончике своего языка. Запах, вкус, жар от разгоряченных тел кружил голову, не давая остановиться. Руки опустились ниже, осторожно сминая ягодицы, а после касаясь налитой кровью плоти, надавливая и двигая рукой в такт толчков. Юноша на нем медленно ведет пальцем по губам, копируя прошлые движения, и проталкивает его внутрь, чтобы мягко коснуться языка. Ему просто нравятся наслаждаться таким видом. Брюнет всё сильнее и сильнее ощущает конец какой-то грани. Это слишком новые ощущения, чтобы выжидать, терпеть. — Я... Больше не могу...–в плечо утыкается, вдыхая аромат кожи, от которого становится ещё лучше. Голова кругом уже идёт, из-за чего приходит жмуриться. Касания к телу отовсюду разрывает изнутри. Дает толчок и возвышение. А главное выводит из головы абсолютно всё. Там пусто. Одно удовольствие и дурман, что перекрывает все остаточные эмоции. — Еще немного... — кусая истерзанные губы, Антон ощущает пульсацию, что тянется по всему телу, предвкушая разрядку. Ощущает, как голова вновь идет кругом, а тело поддается вверх, самостоятельно наращивая темп, доводя себя и партнера до пика. — Мххх... Впивается в его шею зубами, будто наровясь вырвать клаками податливую плоть, но на деле же просто теряет контроль, окунаясь в последний омут, и заглушая собственный стон его телом. — Это же было интересное знакомство, не так ли? — облизывает собственные губы и хватается руками за свободную Антона. Сжимает её за запястье, прижимая к кровати, ему нужно чуть надавить. По телу разливается теплая волна мурашек. Удовольствие на самом пике своем приносит невообразимые ощущения. Миша покусывает собственные губы, отдавая всё внимание звукам, собственным и чужим. Это слияние чего-то долго ожидаемого, но свершившегося. Брюнет также теряет контроль и даёт собственным ощущениям выйти наружу, после следует лишь быстрое, удивительное расслабление. Тело невольно вздрагивает и оседает на парня сильнее обычного. — Думаю да. Может дажестоит отблагодарить одну особу, что весь вечер наверняка наслаждалась нашимистонами? — Антон падает на измятые простыни, слегка прогибаясь в спине, но дажене думая сопротивляться. Довольствуясь чужим напором и жаром тел, так плотноприжимающихся друг к другу. Мягкое, сладостное удовольствие растекается по телу, стоит Мише в последний раз сжаться на нем, задрожать, а после позволить теплу растечься по руке Антона,что изливается следом прямо в него, не в силах даже выйти или на время приподнять его, чтобы выйти. Прошептав его имя, он ощущает вязкую жидкость на пальцах, которые он медленно вытянет меж их тел и проведет по собственным губам, слизывая семя с самых кончиков. Сердце будто на секунду останавливается, заглушаемое шумом в ушах и легким головокружением, из-за которого он прикрывает глаза, запрокидывая голову назад. — Блять... Ты убьешь меня, если я скажу, что ты вкусный? — тихо смеется.