Крылья и перья

Что-то такое было а Абеле, что заставляло Петра трепетать. Что-то такое было в этом юноше: то ли его лучезерная улыбка с — очаровательным, к слову — слегка неправельным прикусом, из-за которого его передние зубы слегка выпирали. Или же это было из-за мягкого взгляда глаз медового цвета, светлых как рассвет и умиротворяющих как закат. А может, заливистый и поистине детский смех, от которого как казалось даже у случайных прохожих сердце должно было радоваться… Скорее всего, всё это вместе. И ещё кое-что. Деталь, умилявщая и вызывавшая восхищение и тот самый трепет. Незаметный и очаровательный фактор, решающий всё. Его золотистые крылья, с пышным пухом и мягкими перьями. Пётр мог бы разглядывать их часами, смотря на то, как они блестят и переливаются под лучами яркого райского солнца, путаться в них пальцами и зарываться в них носом. Ни у единого существа в раю таких идеальных крыльев не было.

***

До более близкого знакомства с Абелем Пётр определённо считал самыми лучшим лишь собственное сине-жёлтое оперение, и невероятно им дорожил, чуть ли не ежедневно чистя перья и почти что стряхивая с них пылинки, вызывая безконечные шутки со стороны всех возможных знакомых. Крылья были действительно хорошие (ангел с ними даже несколько конкурсов выиграл): перья шелковыстые и чистые, пух из-под них не торчит, лежат ровными рядами, уход тщательный, мышцы сильные. Идеал, не так ли? Появление в его жизни сына Адама — и соответственно его прекрасных крыльев — соправождалось ударом по самолюбию, а вместе с тем чуть ли не неприязнью. Благо, Пётр никогда по-настоящему его не ненавидел. Даже совсем наоборот. Сердце при нём билось быстрее, перья трепетали а щёки желтели от подступающего румянца, стоило Абелю до него лишь дотронуться. Всё это успешно Петром игнорировалось, пока тот не начал замечать как потихоньку сближается с Адамовым сынком. Тот смеялся с его шуток, проводил рядом всё больше времени, а потом и начал разрешать дотрагиваться до своих крыльев и необычного помятого нимба. Не то чтобы он раньше запрещал, но раньше ввиду не особой близости это и казалось менее уместным. Абель расправлял свои достаточно массивные крылья, поднимал то одно то другое, вновь их складывал и время от времени шутливо-кокетливо в них заматывался, глядя на Петра большими глазами и хлопая длинными ресницами. В тот момент единственное чего ангелу хотелось, это как-либо взаимодействовать с этими непростительно идеальными крыльями. Забрать себе вместе с владельцем. Позволять Абелю закрывать хилое тельце Петра ими, вдыхать запах вычещенных до блеска перьев, перебирать пальцами, прятатся под ними от всего мира, падать в объятия самого Абеля и чувствовать прикосновения пуха до собственной бледной кожи… Никто в раю до сих пор не вызывал у него таких эмоций, и уж тем более чужие крылья.

***

Как они с Абелем начали встречаться, кто первым признался и как это всё развивалось, история умалчивает. И теперь мягкий пух на крыльях сына Адама в его полном распоряжении. Потрогать его перья стало ежедневным ритуалом, который не раз вызывал у Абеля смех. Зрелище того, как страж жемчужных врат с остервенением и блеском в глазах только проснувшись с утра в первую очередь тянется за мягкостью и нежностью чужих перьев порой было поистине уморительным. А порой, чуть ли не пугающим, если вдруг у ангела случалась бессонница и тот начинал машинально перебирать перья на чужих крыльях посреди ночи, изредка этими движениями будя Абеля. Пётр не желал ему зла, и любил его не за одно-единственное его шикарное оперение как может показаться. Глаза сына Адама зачаровывали а лёгкая улыбка одними яркими губами манила к себе, побуждая вставать на ципочки и резко накрывать чужие губы своими, заставляя ангела судорожно хвататся за твою спину, пока собственными руками ты крепко держась за его затылок с силой прижимаешь его лицо к своему. Крылья Абеля взволнованно дёргаются, отдельные перья — как кажется — с воздыханием трепещут то ли от тёплого ветра, присущего раю, то ли от волнения. Пётр отстраняется, закладывая руки за спину и улыбаясь краями рта. Глаза Абеля сверкают от счастья как янтарь на солнце, он подхватывает ангела на руки и счастливо смеётся, утыкаясь носом ему в шею, а сам Пётр обхватил своего парня за спину, едва заметно оглаживая основания его золотистых крыльев.