симфония

Отношения с Каином – тянущая за волосы боль, прогрессирующая раковая опухоль, невозможность вдохнуть и ощутить; проснуться и не сгореть. Всепоглощающая мгла, которая режет, вешает, топит и вновь режет, не оставляет шанса на лишний глоток воздуха.    Отношения с ним – Принятие. Крик. Нежность. Боль. Страсть. Нож. Покой. Кокаин. Секс. Страх. Умиротворение. Бессилие. Музыка. Умысел. Творчество. Манипуляция. Муза. Тошнота. Сила. Ненависть. Улыбка. Рев. Смех. Зов. Прикосновения. Слезы. Поцелуи. Удар. Взгляд. Сигарета. Стон. Дым. Любовь и Убийство.    Ёнэ горит в этом, хватает и сжимает, хватает воздух ртом меж нужных поцелуев, правильных движений и неконтролируемых слез. Страх потери, страх остаться; все смешивается дивным коктейлем в привкусе безумия, запаха секса и дрожью перед запретом, нарушением правил. «Я люблю тебя, Каин.» «Тебя никто не просил.»    Шида целует, отталкивает, притягивает и ненавидит. Руки дрожат, а эмоции плещут из битого сердца, шепча едким отвращением, вытекая язвой, которую продюсер слизывает, мокро обводя треснутые части языком в попытках залечить насильно. Каин противится: кричит, стонет и бросается руками наотмашь, а Ёнэ плачет отчаянно, держит, губами рисует узоры на коже и умоляет успокоиться, задержаться, остаться.    Ночь. Укус. Простыни. Хватка. Стон. Пот. Резкость. Поцелуй. Жар. Язык. Липко. Горячо. Мольба. Просьба. Прощение. Глубже. Дыхание. Гул. Зубы.    Каин медленно тонет в погрешности собственных действий и выборов, тыкая пальцем в небо, а попадая носом в кокаин. Смеется до первых галлюцинаций, до первого передоза, после которого Ёнэ начинает переходить с успокоительного чая на седативные, загнивая на глазах. Старший сделал свой погрешный выбор и теперь они варятся в этом, глотая таблетки и унося души к звездам, чтобы на утро ненавидеть мир. Ненавидеть друг друга. Ёнэ пытается спасти: криками, угрозами, договорами, обещаниями. Каин не хочет спасения: упрекает, злится, боится, жмется ближе. Их отношения – односторонний судебный приговор, но обвиняемых двое, а вина сваливается на невиновных. Холодные пальцы и горячие щеки, расширенные зрачки и трясущиеся губы, все это кажется таким неправильным, что они отрицают, мечтают, любят. Всегда спокойное тело испытывает чудовищный хаос после первых неловких взглядов, неповиновений, обвинений и желание бежать так далеко, как возможно. Но теперь это невозможно. Ладонь на светлом затылке, пальцы перебирают локоны и с нажимом тянут ближе, потому что хочет больше чувствовать заботу, с которой длинные пальцы поглаживают бедра, но боится, что следом в печень воткнется нож. Но пытается верить, утопает в чужих успокаивающих речах, заглядывая в глаза Ёнэ и скулит, вжимаясь носом в холодную щеку сильнее. Влажные поцелуи шеи и короткие, вонзающиеся в плоть до крови, ногти. Дихотомия в безумие и сострадание, текшее по артериям, кончает, купорясь и заставляя сдержать дыхание; в содроганиях и громких выкриках, когда один из них шепчет: «Это - уникальная симфония твоего осквернения.»