Выжить вместе

Сынмин испуганно сидел на краю кровати, теребя край кофты и пытаясь хоть немного сфокусировать взгляд на чëм-нибудь. День выдался особенно трудным, сегодня прошла их вторая игра - " Шестиногий Пентатлон ". Много человек погибло, и он, тот, кто оказался здесь из-за болезни сестры, не мог спокойно реагировать на чью-то смерть. Он видел кровь, слышал отчаянные крики в больнице, но никогда не думал, что своими глазами будет смотреть на то, как кого-то просто пристрелят. Он боялся. Сынмин меньше всего хотел оставаться здесь ещё хоть ненадолго, потому что понимал - он просто не выдержит. Руки трясутся от страха, его собственная одежда ещё после первой игры в немногочисленных каплях крови, оставшихся от убитого рядом с ним человека. От стресса он уже не помнит, кто это был, парень или девушка, но брызнувшую на его кофту кровь он, наверное, никогда в жизни не забудет. А потом крики отчаянья и паники, он сам слабо помнит, как остался жив. Всë благодаря незнакомцу. Этот парень стоял спереди и крепко держался на ногах, позволяя опереться на себя и не давая упасть от испуга. После первой игры он с ним почти не говорил, но фантомно чувствовал его присутствие. Казалось, он был везде и сразу, и от этого становилось странно, но спокойно, будто его оберегают. — Ты в порядке? - спросил обеспокоенный голос рядом, после чего его кровать прогнулась под чужим весом. Ким вздрогнул, но, повернув голову влево, увидел своего спасителя - Минхо. Тогда все страхи отступили и он, немного помедлив, отрицательно покачал головой. Нет, ничего у него не в порядке, он ни разу за все двадцать лет не видел столько убийств, и здесь он сам ни раз оказывался на грани жизни и смерти. Вместо слов Ли просто подсел ближе, обнимая, казалось, такого хрупкого парня, сейчас почти подрагивающего от подступающих слëз. — Мне нельзя умирать, сестра болеет. Если меня не станет, кто же оплатит ей лечение.. - прижимался в ответ младший, чувствуя себя немного лучше в тёплых объятиях. Раньше он никогда бы не подумал, что будет рассказывать о своих бедах едва ли знакомому ему человеку, ощущая себя в безопасности. Однако здесь, на играх, где он оказался по своей же глупости, найти хоть кого-то, кому можно доверять - уже великолепно. — Ты не умрëшь, слышишь? Я защищу тебя, ясно? - твёрдо говорил Ли, притягивая Сынмина за талию ближе. У младшего было такое хрупкое и тонкое телосложение, что он боялся надавить сильнее - вдруг сломает его случайно. Время клонилось к ночи, но определять тут это было очень и очень непросто. Единственное, что говорило о времени дня здесь, - их расписание. Утром их будили, днём они играли, вечером ужинали и ночью ложились спать. Вот и сейчас: через пять минут отбой, и выключат почти весь свет. На все его слова Ким только мелко всхлипывал, чувствуя крепкие руки на талии и оттого прижимаясь ближе, чуть ли не залезая на колени к своему спасителю. Минхо, ощущая, что несёт ответственность за этого парня, не смел ни отстраниться, ни сдвинуться хоть на миллиметр, потому что нельзя спугнуть. Как говорил тот странный мужчина, ночью может начаться потасовка, именно поэтому нужно держаться ближе к тем, кому доверяешь. Они оба доверяли друг другу, поскольку больше некому: вокруг одни змеи, готовые броситься и задушить в любую секунду. И в этом клубке смерти Сынмин, такой хрупкий и нежный, кажется единственным человеком. Только ему можно доверять, только он не предаст ни за что, только он заслуживает бесконечной любви и защиты. Сам Ким был такого же мнения о Минхо. Этот человек появился очень неожиданно, и в его ауре есть что-то странное, похожее на власть, но вместе с ней там есть и забота. Здесь, в месте, где каждый может оказаться предателем, Ли кажется ему единственным спасением, тем, кто обязательно останется с ним, несмотря ни на что. — Через несколько минут отбой, значит, сегодня я остаюсь спать с тобой? - тепло посмеялся Минхо, осторожно оглядываясь вокруг. Многие кровати рядом были пусты, жизни спящих там ранее людей уже давно не здесь, что с одной стороны пугало, с другой - так меньше человек увидит их. Старший боялся, что "кружки" могут спровоцировать конфликт и драку, а у Сынмина на кофте красуется "крестик". Что будет тогда? Если они толпой захотят напасть? — Извини.. - тихо прошептал Ким, уже пытаясь отстраниться, но Ли ему не позволил, прижимая обратно. — Я не это имел ввиду. Я останусь с тобой столько, сколько хочешь.. - ответил ему Минхо, нежно смотря в карие, почти щенячьи глаза. Они были слегка мокрыми от слëз, но всë равно с теплом глядели в ответ. — Спасибо.. - сказал Сынмин, с новой силой обнимая старшего и словно стараясь раствориться в этом человеке. Ему нравились сильные руки на талии, поцелуи в макушку и лоб, слова поддержки: он не хотел уходить. Они знакомы чуть больше суток, но сейчас это время кажется достаточным, чтобы желать его рядом. Ли казался таким безопасным, единственным, о ком он вообще мог сейчас думать. В этом хаосе из смерти и крови его спаситель был тем, кому он бы отдался без остатка во всех смыслах, не думая о предрассудках и том, что они почти незнакомцы. Потому что на этих смертельных играх было достаточно суток, чтобы полюбить или возненавидеть, и ему тоже хватило этого времени. Когда свет выключили почти насовсем, Минхо осторожно наклонился к лицу младшего и выдохнул так тяжело, словно пытался принять важное решение. Когда Ким взглянул на него в ответ с бесконечной нежностью и желанием, он отбросил все лишние мысли и прижался своими губами к чужим, утягивая в напористый поцелуй. Сынмин пытался отвечать ему, но язык совсем не слушался, поэтому он только хватался руками за плечи старшего и, прикрыв глаза, отдавался приятным ощущениям. Никто из них не планировал заниматься сексом в этом месте, где, казалось, даже воздух пропитан ненавистью, страхом и смертью, однако желание хоть ненадолго отвлечься брало верх. Когда Минхо нырнул руками под футболку Кима, тот, казалось, вздрогнул, с причмокиванием отстраняясь на несколько секунд, стягивая с себя зелёную кофту, после снова припадая к губам напротив. Ли уронил его головой на подушку, снимая обувь и принимаясь за штаны младшего. Тот еле слышно вздохнул, когда его оставили только в футболке и нижнем белье, с которым ему тоже почти сразу пришлось распрощаться. Повезло, что рядом никого не было, поскольку дальше - только интереснее. Минхо припал губами в внутренней стороне бедра Кима, то целуя, то покусывая, словно помечая. Этими незамысловатыми действиями он заставлял младшего под ним вздыхать и прикрывать глаза, потому что зубы проезжались очень близко к промежности, совсем не касаясь её. А Сынмин очень хотел почувствовать хоть какие-то ласки снизу. К счастью, его молитвы были услышаны, и Ли взял в рот его член. Сначала головку, едва посасывая, а затем стал заглатывать чуть глубже, из-под ресниц смотря на младшего. Минхо приподнялся и подсел немного ближе, задирая футболку вверх и дорожкой из поцелуев следуя выше, к впалому и подтянутому животу, снова пуская в ход зубы, а затем к груди. Несмотря на то, что ласки были немногочисленными, соски у Сынмина уже стояли, а розовые напряжённые бусины жаждали внимания. Ли прижался губами к одному, начиная посасывать и легонько оттягивать, покусывая. Второй он зажал в руках, перекатывая и массируя, чем вызывал несдержанные вдохи, почти стоны. Отрываясь от чувствительной груди, Минхо приставил два пальца ко рту младшего, властно смотря на него слегка прищуренными глазами, словно не прося, а приказывая. От такого вида член Кима болезненно дёрнулся, а сам он тихо простонал, приоткрывая рот и тем самым впуская пальцы Ли. То, как старший исподлобья смотрел на него, опасно сверкая глазами, заставляло его и напрягаться, и расслабляться одновременно. Его возбуждало это ощущение контроля над ним, но пугало то, что он полностью в чужой власти. Когда Сынмин обильно смочил пальцы Минхо, тот осторожно вставил один в колечко мышц младшего, толкаясь внутрь. Второй рукой он сжимал чужую тонкую талию, слегка поглаживая нежную кожу и наклоняясь лицом куда-то в изгиб шеи Кима. Он начал кусать её, больно захватывая зубами и чувствуя с каждой секундой всë большее желание, граничащее с почти что безумием. В некоторых местах Ли позволял себе всасывать молочную кожу, оставляя засосы, которые пока почти не видно, но скоро они проявят себя во всей красе. Особенно ему нравилось помечать шею на высоких местах, чтобы их точно было видно всем вокруг. Когда движения внутри стали намного легче, Минхо добавил второй палец, толкаясь в разные стороны в поисках простаты. Стоило ему надавить под определённым углом, как Сынмин выгнулся дугой и с силой закрыл себе рот дугой, чтобы не застонать в голос, а вторую положил на плечо старшего и заглянул ему в глаза. Хищные, в темноте - почти чёрные и такие властные, словно перечить нельзя ни при каких обстоятельствах, но нежные, с беспокойством. Почувствовав, как собственный член вновь опасно дёргается, Ким и второй рукой схватил Минхо за плечо и начал шёпотом умолять его, понимая, что ещё немного и он позорно кончит, даже не посмотрев на чужое достоинство. — Что именно ты хочешь? Попроси, Сынминни.. - низко прошептал, почти прорычал старший, вынимая пальцы и приближаясь к щенячьему лицу настолько близко, что он чувствовал чужое прерывистое дыхание на своей коже. — Пожалуйста, выеби меня, Минхо.. Я очень хочу тебя внутри..! - словно в бреду шёпотом лепетал младший, прикрывая глаза и ощущая, как по щекам текут тонкие дорожки слëз, почти сразу вытераемые чужой рукой. — Всë для тебя. - отвечает Ли, резко входя на всю длину, параллельно вгрызаясь зубами в чужое плечо и кусая до крови, словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи. Чтобы не застонать в полный голос, Сынмину приходится снова зажать рот рукой, чувствуя, как его буквально пытаются сожрать, видимо всего и целиком, вместе со здравым смыслом. Почти сразу Минхо начинает толкаться, то и дело попадая по простате и притягивая младшего для поцелуя, чтобы хоть как-то помочь ему справиться с наплывом эмоций. Перед глазами у Кима всë плывёт, он почти не понимает, что происходит, только чувствует, как чужой член беспощадно выбивает из него душу, а губы встречаются с такими же мягкими и мокрыми напротив. Когда оба ощущают, что разрядка близко, движения становятся более рваными и хаотичными, но почти каждое из них неизменно попадало по комочку нервов внутри. Сынмин чувствует чужую руку на собственном члене, и картинка перед глазами окончательно размывается от слëз и стимуляций, поэтому он зажмуривается и с протяжным стоном в поцелуй кончает в ладонь Ли, выгибаясь в талии и царапая лопатки старшего. Перед глазами звëзды, в голове только его спаситель. Минхо, ощущая, как вокруг его члена сильно сжимаются, сделал ещё пару толчков и вышел, изливаясь на их животы и надеясь, что капли спермы не попали на одежду. Они вытираются простынью с соседней кровати и молятся, что бы никто не заметил всë произошедшее, иначе ничего хорошего их не ждёт. Ли, еле натянув на себя футболку, завалился на кровать рядом с младшим, приобнимая уставшего парня и слыша тихое бормотание. — Минхо, я не хочу умирать.. - шепчет Сынмин, прижимаясь ближе и утыкаясь носом в шею старшего, чувствуя, как собственная футболка в области плеча покрывается небольшим кровавым пятном. Укусили его не на шутку, заживать наверняка долго будет, а пока это место лишь больно пульсирует и жжёт, словно метка. — Ты не умрёшь, слышишь? Я люблю тебя. Пообещай, что будешь держаться рядом со мной, хорошо? - прошептал ему в ответ Минхо, целуя младшего в макушку и закрывая глаза, прислушиваясь к звукам в помещении. Было тихо, значит, скорее всего, этой ночью ничего не произойдёт, так что пока можно не переживать. Завтра утром Ли будет готовится к новой игре и ни за что не позволит его новому маленькому счастью умереть, им нужно выбраться, даже если придётся пожертвовать кем-то незнакомым, даже если цена их жизни - смерть кого-то другого. — Обещаю.. И я думаю, что я.. ты мне тоже очень нравишься. - искренне ответил Сынмин, слабо улыбаясь и надеясь, что они смогут выжить и он познакомит старшую сестру с Минхо. Вряд ли нуна поверит в историю со смертельными играми и странными людьми с автоматами в масках, но она наверняка сразу поймёт, что Ли - очень хороший человек. Где-то недалеко слышится шуршание одеяла, а кто-то, кажется, просится в туалет, почти ругаясь с охранником, но им всë равно. Когда Ким так смущённо теребит ткань его футболки, словно это не они двое только что занимались всякими непотребствами, старший по-доброму усмехается, точно зная, что этот парень не умрёт ни за что. И они обязательно выберутся отсюда, во что бы то ни стало.