Он думает об антониме жизни

Шея и спина неимоверно затекли. И кто, спрашивается, заставлял тебя спать на подоконнике? Нил посмотрел в окно — солнце уже садилось, и лишь алые лучи уходящей звезды еле касались его рук. В комнате было тихо и прохладно — даже морозно. По рукам парня пробежали мелкие стайки мурашек: холодно. Холодно и слишком тихо. Ещё не ночь, никто не должен спать. Почему же тогда такая гробовая тишина окутала дом? — А я уж подумал, придется объяснять мамочке с папочкой, почему наш бедненький зверёк откинул коньки. Эндрю. Он сидел в тени, на краю кровати, вертя в руках клинок. Нил проморгался, прогоняя остатки приятного сна. Руки машинально потянулись проверить, на месте ли его оружие — не его ли нож забрал Миньярд? Не его. Нагретая от кожи сталь мирно покоилась под рукавом кофты. — Ай-ай-ай, не настолько я и плохой, чтобы брать чужое. Кажется, заметил. Эндрю заметил, что гость потянулся за оружием, и немного напрягся. Еле заметно, но Нил, привыкший в бегах наблюдать за людьми, не мог этого не увидеть. Хохот вдруг начался слишком резко и так же резко затих — значит, Эндрю уже принял лекарство. — Так что? Продолжишь играть в молчанку? Не переживай, Нил, ты уже выиграл! Смотри, как много я говорю! — он указал на свой рот. Нил опустил взгляд на тонкие губы, уголки которых, казалось, скоро порвутся от улыбки. — Расскажи же мне, зверёк, коль очутился в этом доме, что же ты тут забыл? — улыбка на его лице померкла, и он поднялся с кровати, словно хищник, подходя всё ближе к парню. — Я... — Нил запнулся, не зная, что сказать. Нельзя же вылить такую правду: «Я хотел умереть, но Ваймак меня остановил и привёз сюда». Или можно? Что случится, если он скажет прямо, без утайки и вранья? — Ты, — вернул его в реальность Эндрю. — Я не хотел жить, — прозвучало быстро и странно, и Нил осекся. Когда он в последний раз говорил так прямо, в лоб? Говорил ли он так когда-нибудь? Эндрю на мгновение замер, оглядывая Нила. "Боже, как же раздражает этот припадочный смех, неужели он его не контролирует?" — Дай угадаю — хотел умереть, но наш сердобольный тренер решил, что он супергерой и может спасти бедного обиженного жизнью подростка, да? Нил кивнул и повернулся к окну, разглядывая небо. Солнце уже зашло, но облака не теряли своего алого цвета. Будет дождь. Мама всегда говорила маленькому Натаниэлю: «Когда небо краснеет, оно готовится реветь», и оно вправду ревело, обливало землю своими слезами, и дождь всегда был сильным. — Будет дождь, — озвучил он вслух. — Будет, — подтвердил Эндрю, всматриваясь в алые тучи, будто в них что-то было. — Почему? — да, Нил знал, что красное небо — предвестник дождя, но не знал почему. Никто ему этого не объяснял, да и в школе он толком не учился — на это было мало времени. Эндрю как-то странно посмотрел на парня. Видимо, таблетки он всё же пил давно, ведь пальцы вновь начинали дрожать, а улыбка медленно пропадала с лица. Он вздохнул больше устало, нежели с упрёком. — Чем сильнее атмосфера заполонена облаками, тем сильнее она рассеивает лучи света. Только самые длинные, то есть самые красные волны могут проникнуть к людям. А значит, будет дождь, — объяснил он. Откуда он это знает? Всё просто: ему это рассказывал кузен — давно, когда Николас только взял под опеку близнецов. — Понятно, — хотя понятно Нилу не было ничего. Почему он спросил это? Почему Эндрю не послал его, а ответил? Сейчас это было неважно, но интересно. — А где все? — Моя дорогая семейка по хотению Королевы драмы отправилась в пеший путь до стадиона. — совершенно серьезно заявил Эндрю. Нил все равно хихикнул. Не мог он этого не сделать. Было забавно наблюдать за человеком, который говорил так саркастично и при этом совершенно серьезно. Это выглядело так, будто ящерица пыталась строить из себя змею. — Ты странный, — сообщил Нил, будто Эндрю сам этого не знал. — Ты тоже,— ответил тот. — А ты страннее, — показав на Эндрю указательным пальцем, хихикнул Нил. — Боже, детский сад, группа ясельки,— закатил глаза блондин. Тут Нил рассмеялся в голос. Сейчас было комфортно. Сейчас было хорошо. Входная дверь резко открылась, на пороге показались Ники и Аарон. Ники активно что-то рассказывал кузену, пока тот закатывал глаза и показательно затыкал уши. Нил вздрогнул, попытался отшатнуться и тут же свалился с подоконника, на котором все еще сидел. На полу он тоже долго не задержался, задом залезая на кровать и прижимаясь к спинке. Нил достал клинок из рукава, напуганным взглядом изучая гостей. Эндрю же наблюдал за этой картиной, устало вздыхая. — Нил, — позвал он парня, пока его братья застыли у входа, переглядываясь. Нил не реагировал, продолжая смотреть на Ники и Аарона, переводя хищный напуганный взгляд с одного на другого. — Нил, — попытался Эндрю еще раз. Послышался судорожный выдох и усталый голос. — Я слышу тебя. Нил не мог словить паническую атаку уже в третий или четвертый раз за день. Просто не хватало энергии, не хватало сил. Не хватало мыслей. Он уже не хотел ничего вспоминать, не хотел ни о чем думать. Нет, это не означало, что он не паниковал. Не означало, что не вспоминал и не чувствовал. Он чувствовал. Слышал мать. Слышал то, как она его презирает в его же, черт возьми, голове. Как ненавидит его за слабости. Но он просто устал. — Слышу, — повторил Нил, медленно убирая нож обратно под рукав. Он постепенно расслаблялся. Считал на разных языках от нуля до десяти и обратно. Сначала английский, потом испанский, французский, русский, японский... Он отключался от реальности, сосредоточившись на своих мыслях и счете. — Что вы тут забыли? — спросил Эндрю с еле заметным раздражением в голосе. — Эбби сказала, чтобы мы предупредили тебя и Нила о том, что к нам приедет Бетси, а ты не брал трубку, а у него, — Аарон показал на Нила, — я вообще телефона не видел. Эндрю потянулся в карман, достал старую потрепанную раскладушку и попробовал ее включить несколько раз. Как и предполагалось, ничего не вышло. Телефон был либо разряжен, либо сломан. Эндрю надеялся на первый вариант, хотя не отрицал и второго. Телефон слишком часто летал на пол и не только на пол. Один раз он улетел в окно, когда Кевин пытался вытащить его на тренировку во время каникул и названивал бесперестанно около получаса. После этого он оглянулся на Нила, который смотрел в одну точку, перебирая пальцами. Сначала Эндрю не понял, а потом заметил поочередность. Понял, что Нил считает. — Ладно, — сказал блондин, выпроваживая братьев из комнаты. Нил вновь вздрогнул от хлопка закрывшейся двери. Ники, уходя, с жалостью посмотрел на Нила; он понимал, что сделать ничего не может, но помочь хотелось. Аарон же больше волновался за брата, который предпочел им сидеть в закрытой комнате с рыжим зверем. — Успокойся, — почти приказным тоном сказал Эндрю. Нил поднял виноватый взгляд на блондина. — Успокойся, — повторил шепотом Эндрю, аккуратно присаживаясь на край кровати. — Я спокоен, — прошептал Нил в ответ, сжимая и разжимая немного подрагивающие руки. — Себе хоть не ври. Нил не ответил; отвечать было нечего. Он не был спокоен, он не был в порядке — и он это знал. — Слушай меня. Сейчас приедет психолог — хороший доктор, который не слишком заметно и мерзко копается в мозгах. Если начнешь сходить с ума... — Эндрю замолчал, подходя к шкафу и начиная в нем рыться. — Обнимай это нечто. Он протянул Нилу мягкую игрушку в виде плюшевой лисы; ее ему подарил Ники. Это была игрушка из сувениров, которые продавали на матчах. Теперь он был рад тому, что не выбросил ее тогда, после матча, когда кузен счастливый преподнес этот подарок. На самом деле он бы ни за что не выбросил игрушку: ведь это подарок его семьи, он дорожит им. Хотя знать об этом остальным не обязательно. Нил с удивлением и непониманием в глазах принял игрушку. — Это...? — завис Нил, не зная, что спрашивать. Он не понимал ничего: ни того, зачем ему вручили эту игрушку. Подарок? Ему никогда не дарили подарки; почему сейчас? — Это мягкая игрушка, — ответил Эндрю на не заданный вопрос. — Я понял, но... — Успокойся. Это всего лишь мягкая игрушка. — Спасибо? — Хватит.

***

Бетси появилась минут через 30, после того как парни включили фильм, который выбрал Ники. Они с трудом, но все таки умудрились уговорить Эндрю на то , чтобы посмотреть его в месте. Это был "Рэмпейдж", что было необычно для Ники, но этому есть оправдание — Аарон. Он заявил, что не выдержит 2 часа просмотра нереалистичной ерунды, за что получил подзатыльник от Ники и фыркание от Кевина, которого сегодня лишили тренировки. Кевин сидел на самом краю дивана с бутылкой коньяка в обнимку; увидела бы Эбби... Эндрю сел на пол, пока Нил уселся на другой край дивана, подальше от Кевина. Аарон ушел на кухню делать попкорн, а Ники маялся с самим фильмом. В этот момент раздался стук в дверь — это и была доктор Добсон. — А ведь на самом интересном месте! — недовольно воскликнул Ники. — Нил, если хочешь, мы тебя подождем, чтобы досмотреть вместе. — А? Нет, нет... — фильм Нилу понравился. Такие отношения между приматом и человеком... Такое доверие... И сама ситуация... Нет, Нилу хочется досмотреть, но мешать другим, заставлять себя ждать... Нет, кто угодно, но Нил так не может. Эндрю заметил это секундное замешательство, но промолчал.

***

Сеанс начался на кухне, за закрытыми дверями. Нил никогда не был у таких врачей, и это его пугало. Он знал от матери, что психиатры опасны. Это всё, что он знал. Перед Нилом стояла кружка горячего шоколада — от этого становилось тошно. Он не любитель сладкого и скорчил недовольное лицо. Эндрю, стоявший у входа и не желавший уходить, усмехнулся и направился к чайнику. Он налил ромашковый чай в большую кружку и поставил перед Нилом. Бетси на это никак не среагировала, лишь немного улыбнулась. — Итак, я Бетси Добсон, но можешь называть меня так, как пожелаешь: Би, Бетси или эй, как там тебя. А мне тебя как называть? — начала доктор. — Нил, просто Нил, — ответил парень, зажимая игрушку в руках. — Эндрю? — спросила Би. — Нет, — отозвался голос за её спиной. — Нил, ты согласен, чтобы Эндрю был с нами во время разговора? Нил положительно покачал головой. Он был согласен. Не хотелось оставаться наедине с неизвестным человеком, тем более с психиатром. Он не хотел, чтобы кто-то ковырялся в его мозгах. Не хотел, чтобы кто-то управлял им. Он больше не хотел быть под контролем. — Нил, как ты оказался тут? Расскажи, пожалуйста. Вроде безобидный вопрос, но всё же было странное ощущение. Ощущение, что внутри что-то колет. Нил посмотрел на Эндрю. Тот стоял, опершись о столешницу и скрестив руки на груди. Он смотрел на Нила в ответ и кивнул. Будто понял, что спрашивал Нил: "Можно ли ей доверять?" "Можно". Нил повернулся к Бетси и тихо начал: — Я хотел умереть. — Вот как. А Ваймак тебя спас? — спросила она другое, не то что ожидал Нил. — Да, наверное. — А о чем бы ты хотел поговорить, Нил? — она переводила тему, будто зная, что парень не хочет об этом говорить. — Не знаю. — Он действительно не знал; не мог он рассказать правду. Не мог. — Ты когда-нибудь был у психологов? — Нет. — Не был; мать решала вопросы иначе. Мать выбивала из него все глупости. Кружка чая быстро закончилась; появилась вторая. Бетси не спрашивала напрямую. Она интересовалась обыденными вещами: о его интересах, о том, как дела, о том, что любит и не любит. Однако сеанс закончился так же неожиданно, как и начался. — Нил, где твои родители? Парень не знал, что говорить. У него не было родителей, но он понимал: им нужно что-то решить. Нужно понять, что делать. А ведь он сам не понимал. Никогда не понимал, что делать и что он уже делает. — У него нет родителей, — ответил за Нила Эндрю. Все это время он не вмешивался, но сейчас нужно было вмешаться. Он видел, как Нил сжался; видел и то, как он сжал мягкую игрушку и прижал её к себе. Наверное, и сам Нил не понял этого, но он сильно нервничал. Бетси обернулась и с укором посмотрела на парня. Она понимала, что это больная тема для Нила, но должна была услышать ответ именно от него. — Нил, всё должно быть по закону. Ты же понимаешь? Нил кивнул; он понимал. Конечно понимал: как же без этого? Стало неприятно щемить в груди. Больно. Больно от того, что он не может остаться тут. Больно от того, что всё должно быть так. Эндрю возник неожиданно, встав рядом с Нилом. – Все будет по закону.