Old town road

Вечер крался тихими кошачьими шагами, принося с собой облегчение после утомительного дня. Антон чувствовал, как усталость мощным потоком сковывает его движения, а мысли путаются в клубок, подобно ниткам в старой катушке. Ключ с тихим щелчком провернулся в замке, и дверь гостеприимными (упустим, что он не гость, а один из хозяинов) объятиями распахнулась, впуская Антона в святую святых — его дом. Мягкий свет торшера рассеивал сумрак, а в воздухе витал едва уловимый аромат свежей выпечки и чего-то неуловимо домашнего. И вот, в этом теплом сиянии, словно сошедший со страниц гламурных обложек, возник Арсений. Его Арсений. Его улыбка – первый весенний луч солнца, не зря ведь в марте родился, – коснулась усталых глаз Антона, растопив как впервые больше десяти лет назад. Не говоря ни слова, Арсений подошел ближе и коснулся его губ. «Я ждал тебя». Антон невольно подался вперед котом, нашедшим свое любимое место под теплым боком хозяина. Прижался щекой к плечу Арсения, укрытому мягким согревающим халатом, чувствуя, как бьется его сердце. Арсений обнял его, поглаживая по спине. «Я тоже». Наконец-то! Вот этот достигнутый момент, когда все насущные проблемы и заботы остались за порогом. – Ты устал, – констатировал Арсений, и этот тихий, обволакивающий голос накладывался спасительным бальзамом на израненную душу, подвергшуюся сотнями сказанных слов, съемочным процессам, заполненным графикам. Антон лишь тихо промычал в ответ, не желая нарушать хрупкую тишину момента. Но время не ждало, и, очнувшись от сладкого морока, Антон оторвался от Арсения. – Нужно умыться, – пробормотал он, направляясь в ванную комнату. Затем, переодевшись, Антон направился на кухню. Там, на столе, уже ждала его тарелка с аппетитно разложенной едой, из-за чего желудок едва не заурчал голодным китом. Арсений сидел напротив с чашкой чая в руках и смотрел на него с – тут же распознанными – любовью и заботой. Антон сел, и Арсений легонько коснулся его руки, безмолвно говоря: «Ешь». И Антон ел, неторопливо и с наслаждением, встречаясь с невозможными голубыми глазами, и в этих коротких моментах молчаливого общения находил те самые поддержку и понимание, которые были так необходимы ему после тяжелого дня. Тихо. Спокойно. Антон расслабленно откинулся на спинку стула, любуясь Арсением, который встал и, с той самой непоколебимой грацией, присущей только ему, опустился на колени. Обхватив его лицо ласковыми ладонями, Попов заглянул в самые глубины малахитовых глаз, ища там только ему известные отголоски чего-то, затем касаясь его губ. Антон ответил без промедления, отдаваясь, чувствуя, как все от Арсения разливается по венам, оживляя уставшее тело. Руки Попова скользили по плечам Шастуна, опускаясь все ниже и ниже, к груди, стремясь соединить их в одно целое. Антон обнял его в ответ, ощущая тепло кожи, знакомый запах, такой родной и притягательный. Поцелуй достиг своего апогея, дыхание стало прерывистым, а в голубизне зажглись игривые огоньки желания. Арсений отстранился на долю секунды, и взгляд был полон невысказанной просьбы. Антон, видя пробуждающуюся страсть, с тяжелым вздохом покачал головой. – Прости, Арс, – сказал он виновато, покачав головой. – Сегодня просто не мой день. Пахал как конь, еле ноги волочу. Давай в другой раз, а? – Хорошо, Антон, как скажешь, – произнес он, и в голосе его не было и намека на разочарование. – Тогда я пойду... – добавил с этим все еще имеющимся странным огоньком. Арсений запросто соскользнул с колен Антона и, бросив на него еще один взгляд, направился в спальню, оставляя за собой какой-то непостижимый, неразличимый шлейф. Антон пожал плечами, начиная заваривать себе чай, при этом не забывая помыть посуду.

🖤🖤🖤

В спальне властвовал полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом ночника. Антон опустился на кровать, утопая в мягких подушках, закрывая глаза, готовясь к сладкому погружению в сон, когда вдруг… Взгляд невольно метнулся к окну, где колыхались тяжелые шторы. И вот, как из-за кулис, из-за этих самых штор, возникла фигура. Красивой, уверенной походкой в комнату вошел Арсений, сошедший со страниц вестерна, живая иллюстрация к мексиканской ковбойской романтике. На голове разместилась широкополая шляпа, отбрасывающая таинственную тень на лицо. Белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, открывающая вид на загорелую кожу груди. Вокруг шеи небрежно повязан яркий шелковый платок – бандана. Вместо привычных брюк короткие, потертые джинсовые синие шорты, открывающие стройные ноги. На ногах были высокие казацкие сапоги с вышивкой, украшенные серебряными шпорами, которые тихо позвякивали при каждом шаге. Антон смотрел на него завороженно, не в силах произнести ни слова. Вопросы роились в голове, но голос застрял в горле. Что это? Сон? Фантазия? Шутка? Он молчал, затаив дыхание, наблюдая за приближающимся ковбоем, гадая, что же произойдет дальше. В тишине спальни вдруг раздались первые аккорды знакомой мелодии – "Old Town Road". Арсений расплылся в широкой, задорной улыбке, и комната наполнилась жгучей энергией. И как всегда Антон не смог отвести взгляд, вставить свое словечко, сделать хоть что-то... Мог только потными вмиг ладонями проходиться по штанам, моргать время от времени, открывать рот и закрывать, осуществляя беззвучную рыбу. Как неподдельный ковбой Арсений пританцовывал, переступая с ноги на ногу, имитируя езду на лошади. Руки держали невидимые поводья, пока он ловко покачивался в такт музыке, то наклоняясь вперед, то откидываясь назад, должно преодолевая ухабы на Диком Западе. Шляпа слегка сдвигалась набок, добавляя шарма. Заметив, что Антон все еще лежит в оцепенении, не в силах вымолвить ни хоть какой-то буковки, Арсений с ахуенной поступью подошел к кровати. Одну ногу, обутую в казацкий сапог, небрежно положил на бедро Антона, слегка надавливая – оный нисколько не разразился недовольством, лишь закусил губу, продолжая смотреть прямо в глаза. Затем, покачивая бедрами в ритме музыки, Попов пристально посмотрел ему в ответ, посылая немой вызов. Сделав еще несколько соблазнительных движений, – провел плавно ладонью со скулы до шеи, побил груди – Арсений вернулся обратно в центр комнаты, начиная медленно избавляться от сапог, каждый из которых летел в сторону с сопровождением лихого ковбойского крика. И вот, будто укротив строптивого коня, Арсений с легкостью взлетел на кровать. Теперь он возвышался над Антоном и с ухмылкой смотрел на него сверху вниз, в глазах плясали чертята. Желание узнать, что происходит, зудящим любопытством пробралось под кожу Антону. Он потянулся к Арсению, чтобы коснуться, что-то спросить, но тот лишь лукаво качнул головой, не давая приблизиться к разгадке, только мягко откинул Антона к изголовью, дабы тот не стукнулся затылком. И в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное. С молниеносной ловкостью Арсений извлек из кармана шортов сверкнувший металлом предмет. Наручники! Антон даже не заметил их присутствия во время танца. Его руки в ловушке, они оказались пристегнуты к изголовью кровати. Холод металла коснулся кожи. – Ш-ш-ш, – прошептал Арсений, прикладывая палец к губам. – Тихо, не мешай. Шоу еще не закончено, – с этими словами он вновь стал двигаться в такт угасающей мелодии. Бедра плавно покачивались из стороны в сторону волнами, омывающими берег. Руки нежно скользили по телу, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Арсений, околдовывая, двигался то медленно, то резко, то близко, то отдаляясь, играя с желанием Антона, распаляя его воображение до предела. К счастью или к сожалению, последние ноты песни растаяли в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину. Арсений замер статуей, и с небрежностью поставил правую ногу на живот Антона. Подняв голову и взмахнув волосами, он безмолвно передавал как приговор: «Окончено». – Арсений, что это было? – ошалело вопрошает Антон, хлопая глазами, не пытаясь вырваться из захвата рук и живота. Арсений убирает ногу, оставляя за ней на чужой Антоновой коже красноватый след давления – он помыл их, если что! Трогает шляпу игриво, на верном слове держащуюся во время беспощадных танцевальных движений, вертя понемногу в сторону. – Ты же сказал, что устал, ведь пахал как конь, так вот... – Арсений сел на колени, упираясь ладонями, хищником продвигаясь к нему. Остановился на уровне лица, выдохнул горячий пар прямо, безбожно наклоняясь. – А я буду твоим ковбоем. Антона осенило. Этот иностранный популярный тренд на просторах тик-тока! – О боже, Арс, – если бы не наручники, ограничивающие перемещения конечностей, то Шастун бы явно закрыл руками глаза. – Называй меня теперь ковбой Арс, дорогой мой конь, – Арсений цапнул зубами нос с невыносимо любимой родинкой на конце, начиная глубоко целовать. Поцелуй начался с грубого прикосновения, с напористой требовательности, будто Арсений хотел доказать свое превосходство, обозначить свою власть. Его губы сильно прижимались к устам Антона, почти до боли, высасывая из них все. Зубы слегка царапали кожу, оставляя легенький привкус крови и терпкое ощущение возбуждения. Ураган сменил направление – напор ослаб, прикосновения стали мягче, трепетнее. Арсений начал ласкать, поглаживая их своими, пытаясь искупить свою недавнюю нашедшую грубость. Язык игривым зверьком проскользнул между губами, проникая вглубь, исследуя каждый возможный уголок. Убрав покрасневшие опухшие губы, оставив едва заметную тянущуюся смешанную слюну, Арсений начал стягивать с лежащего Антона домашние штаны, выкидывая их куда-то в сторону. – Ах, как жаль, что ты не сможешь снять с меня своими ахуенными руками шорты, – хлопнул по своему бедру, громкий шлепок прошелся по помещению. – Кстати, как тебе? – Офигенные, Арсений, очень офигенные, – искренне ответил Антон, – ты сам по себе офигенный. Арсений довольно улыбнулся, комплименты медом растекались по внутреннему, цепляясь за все, не желая покидать никогда. Похвала – это он любит. И Антон это прекрасно знает. Арсений маняще провел пальцами по оголённым частичкам бедер, довольствуется неотрывно внимательным наблюдением; стянул медленно и плавно шорты под шелестящие шорохи джинсовой ткани. Нетерпимо коснулся Антоновой груди, скрытой решающей футболкой. – Бля, – зарылся носом в нее, гулко дыша, – надо было сначала стянуть с себя футболку, а пока ты долго думал, после натянуть уже наручники. Антон хихикнул, умиленно улыбаясь этой поздно пришедшей задумки. – А зачем наручники-то? – с интересом спросил Шастун, дёргая. – Чтобы ты не выебывался, – мгновенно ответил Арсений, пристав и щелкая пальцами по розоватым антоновым щекам. – Сегодня полноценно я буду сверху, скакать на своем обезоруженном коне! – Господи, Арсений, это так ужасно звучит! – зажмурился, качая головой. Ну-ну, не ври, ага. – Ничего не знаю! Приподнял футболку, задрал до предела и обвел притягательный живот – и нисколько не пивной, а милый животик! Припал лицом снова, стал вылизывать языком открывшиеся обнаженные участки любимого тела, заставляя обладателя содрогаться от невыносимого стремящегося возбуждения. Оставляя слюнявые следы своих действий, коснулся боксеров, нагло выставляющих заметное пятнышко предэякулята. Антон весь собрался и ахнул – Арсений уселся развязно напролом на его член, скрытый ещё сдерживающей, преграждающей плотной материей. Явственно ощущал под ягодицами затвердевающий ствол, присев на него всем своим весом. Антон с вытаращенными глазами бы вцепился руками в его запредельную ореховую задницу, принуждая тем самым сжать ягодицы и разжать, проехавшись ими по поднимающемуся члену. Жаль, наручники мешают. Арсений с удовлетворительным мычанием терся о выступающую плоть, явно ловя упоение – ткань прилипала к промежности и позволяла проехаться по неровностям с высокой чувствительностью. Звуки с натуральными хлюпаниями манили и оттягивали одновременно своим бесстыдством, от которого не хотелось сбежать. – Хороший мой конь, хороший. Антон подкидывал бёдрами навстречу арсеньевым проворствам, издавая вдохи под сопровождаемую стелющуюся похвалу. Хотелось оттянуть этот момент до безобразия больше всего – чтобы эта задница «ковбоя Арса» стимулировала его вставший член до конца всех силенок. Такой опыт был далеко... Первым. Самым первым. Никогда и никто ещё не додумался так дразняще, провокационно нахально сесть на его член, скрытый боксерами, сделать беспомощным. Ну Арсений... ...старательно потерся о член, схватил за челюсть крепко и зафиксировал голову в нужном положении, четко смотря в глаза. – Молодец, лошадка. Антон с очарованием наблюдал, елозя чутка и с безысходностью мечтая водить руками по спине, усеянной родинками, на данный момент потаенной рубашкой с завязанным узелком. Так наблюдал, что не заметил, как бурный петтинг закончился – Арсений стек с его члена до колен, уместился меж разведенных бедер и наконец-то стянул легким расторопным действием боксеры, также откидывая невидимо куда-то в сторону. – Пажи-пажи, – с ворованным лексиконом остановил Антон.– А как же растяжка? Арсений снисходительно улыбнулся. – Я растянул себя еще до твоего прихода, – хмыкнул, ногтями скребя голени. – Ну чертенок, – удивлен ли Антон? Нисколько. Разве что чуть-чуть. Чуть-чуть растеклось удивление от этой предварительной готовности. – Не чертенок, прошу заметить, а «ковбой Арс», – игриво напомнил Арсений, кидая обольстительное подмигивание. – Да-да, ковбой Арс, извините, – закатил глаза Антон за свою допущенную ошибку. – Который сейчас поскачет на своем коне! – Боже! Попов кокетливо улыбнулся, направляя поудобнее член в себя, пристраиваясь самостоятельно. Стенки распирало, вся длина по миллиметрам осторожно оказывалась внутри влажного прохода, уже давно самостоятельно разработанного. Антон застонал и выгнул спину, проник в него сразу целиком, по самые яйца. Названный ковбой начал опускаться и подниматься, сладострастно сжимая тонкие губы. От сие действия Антон сам невольно лизнул свои засохшие, сглатывая. – Yeah, I'm gonna take my horse to the old town roa-a-ad! – пародировал Арсений голос певца из той самой проклятой зафорсившейся песни с шумным выдохом и коротким стоном на конце. – О боже, о боже... Арсений, ты прекрасен. Ахуенный, – бормотал Антон, наслаждаясь. – I'm go-оna ride 'til I can't nо-o more-е! Арсений удовлетворял себя членом Шастуна с нарастающей силой. Голова его откинулась назад с потными спутанным вихрем волосами цвета крыла ворона, а из горла вырвался неразличимый в точности звук, смахивающий на стон. Попов сжимал ягодицы, напрягал мышцы, следом молниеносно расслаблял их, поднимаясь, чуть было не выпуская из себя принимающее, шаловливо подразнивая, а потом снова насаживаясь до конца, беря скоростной темп. Шляпа прыгала в такт движений, очевидно держась на божьем слове, – Антон по другому ее неупадность высказать не может – из уст раскрытых выскакивали обильные стенания – уже не понять, чьи именно. Названная песня игриво засела в голове, не желая покидаться. Арсений убивал, не жалел его, и сквозь появившуюся дымку перед глазами Антон увидел, как тот озорно коснулся груди под препятствующей рубашкой, сжал указательным и средним пальцами темные бусинки, закусывая нижние цедильни с закрытыми глазами. Антон раздосадовано выдохнул, мечтая до невыносимости сжать эту чертову талию, поцеловать в шею, укусить плечо с родинками (не забыв облизать их), оттянуть волосы сзади... – Красивый, страстный, шикарный ковбой Арсений, даже не хочется тебя самостоятельно насаживать, настолько хорошо скачешь... – как в бреду говорил Антон. Арсений высоко застонал, быстро щипая за соски того. Антон зашипел. Арсений продолжил скакать ковбоем, вертя шеей, и его движения вскоре сбились, как и его дыхание. Остановил скачки, сидел на Антоне и елозил по кругу, отчего тот натужно и глухо застонал. – Арс, ковбой мой, отпусти руки, — в тишине звучал умоляющий голос Антона, — пожалуйста, мой хороший, я хочу трогать тебя. — Не сегодня, мой дорогой конь, – ответил запыхавшийся Арсений, горячо дыша в шею и влажно целуя под челюстью. Антон представлял, как с восхищением огладил бы такие мягкие бока, не менее утонченную грациозную талию, проходя фалангами по розовым соскам, сжимая сильно-сильно их. Арсений же, не зная о его представлениях, снова поднялся, пластично выгнул свою спину, показывая подтянутое тело, подтянутый живот и просто красивое тело, которое так обожал Антон, не упускавший всегда отроду возможности пожамкать, покусать, полюбить. Но сейчас это было лишь несбывшимся желанием, руки уже затекли, он их двигал как мог, дабы снизить неудобство, но еще терпимо. Главное, чтобы Арсению нравилось. Да в принципе это им обоим приносит нескончаемое свалившееся блаженство... Арсений заметно подустал — медленнее начал прыгать, двигаясь больше туда-сюда. Их пот, стекающий по влажным до сумасшествия телам, сливался друг с другом. Наклонился, чтобы поцеловать, отчего обменивающаяся слюна снова пошло тянулась нитью меж их губ. Вялые движения задницей, но быстрые движения рукой на своем члене под, естественно, внимательное наблюдение. Антон чуть всё-таки подмахивал бедрами, закусив губу. Разрядка наконец подошла у обоих стремительным нашествием, выплескиваясь одним членом на живот Антона, который кончил внутрь Арсения, выдыхая и испуская гортанный стон от такого упоения наперебой с громким от Арсения. Арсений вышел, устало подтягиваясь, сразу же избавляя Антона от захвата наручников – так же выкинул их в сторону под отголоски звучности. Шляпа понеслась туда же. Антон мягко развязал узел на рубашке, снял ее саму, притянул после к своей груди любимое тело с родинками, целуя в любимый лоб, отдающий по́том от крышесносного секса и оргазма. – Я так тебя люблю, боже, Арс, ты не представляешь. Арсений тяжело дышал тому в шею, лениво проходясь взором по темной спальне. Чувствовал, как между ягодиц на постель вытекает сперма, но не хотел ничего с этим делать. – Я тебя тоже, дорогой конь, – хихикнул задорно Арсения, чмокая в взмоченную шею. – Ну Арс! – Ковбой Арс! – Арс, блять! – Молчу, мой дорогой конь! Такие эротические ролевые игры у них были впервые, но им действительно понравилось.