Восстановление.

Когда Лео проснулся на следующее утро, солнце уже стояло довольно высоко, и все остальные успели позавтракать и разойтись. Из кухни доносился звон посуды, и через минуту оттуда вышла Эйприл, вытирая руки о свитер. — Доброе утро, Лео! — весело сказала она. — Доброе утро, — так же ответил он. — Я что, проспал весь день? — Не совсем. Сегодня была моя очередь мыть посуду, и я только что закончила. Хочешь поесть? — Если это не слишком затруднит тебя, Эйприл, — ответил Лео. — Да брось, это вовсе не трудно, — сказала она и вернулась на кухню. Через некоторое время она вернулась с едой для Лео и двумя кружками. — Я заварила тебе чаю к завтраку, так что решила тоже выпить чашечку с тобой, — сказала она. — Спасибо, — сказал он с благодарной улыбкой. — Я имею в виду и за чай, и за завтрак, но больше всего — за компанию. Эйприл тепло улыбнулась, и они некоторое время сидели в приятной тишине. Когда Лео доел, он нахмурился, глядя на кружку и медленно покручивая в ней чай. — О чём думаешь? — спросила Эйприл. Она знала, что Лео не всегда делится своими мыслями без повода. Он был более сдержанным, чем братья, и сначала она думала, что если он молчит, значит, не хочет делиться. Но позже поняла, что это не так. Он просто привык всё держать в себе, не осознавая этого, и ему не всегда приходило в голову говорить, пока его не спросят. — Ммм? — он поднял взгляд. — Ой, прости. Я просто размышлял обо всём… о событиях, которые привели нас сюда. — Он снова опустил взгляд в кружку. — Всё изменилось так быстро, я всё ещё пытаюсь это осознать. — Ну, думаю, то, что ты пропустил несколько дней, тоже не помогает, — мягко сказала Эйприл. Она помолчала, заметив знакомые морщинки беспокойства на лице друга. — Но, думаю, мы все всё ещё пытаемся ко всему привыкнуть. Сейчас стало проще это принять — ты с нами, мы строим планы, обустраиваемся… Скоро это место начнёт чувствоваться как дом. Леонардо снова посмотрел на неё, глаза полны заботы. — Знаешь, Эйприл, я рад, что ты с нами, правда. Но тебе не обязательно оставаться. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, искренне озадаченная. — Я имею в виду, мы здесь застряли на какое-то время, но ты могла бы вернуться домой, начать восстанавливать всё. Я понимаю, ты, может, не сможешь сразу снова открыть магазин, — быстро добавил он, заметив её замешательство, но неправильно его истолковав. — Но ведь изначально охотились не за тобой. Если бы ты затаилась на время, в Нью-Йорке ты была бы в безопасности. Эйприл опустила взгляд и покачала головой, не зная, как лучше сказать. — Лео, прости. Я думала, ты это уже слышал. Мой магазин, здание… оно было уничтожено. — Она медленно подняла глаза, встретившись с его взглядом, хотя ей было тяжело это сделать. На лице Лео отразился лишь шок. — Всё здание? Как… — он закрыл глаза. — Прости, Эйприл, я не знал… — Мы до конца не знаем, как это случилось, но сначала был пожар, потом почувствовали запах газа. Нам повезло, что мы вообще успели выбраться, — объяснила она. — Эй, Эйприл, вот ты где! — крикнул Кейси с верхнего этажа. — Что тебя так задержало? — Я просто составляла Лео компанию за завтраком, — отозвалась она. — Ну когда освободишься, поднимайся! Мы решили дать тебе первой выбрать себе спальню, — сказал Кейси. — Хорошо, сейчас поднимусь, — ответила она. Затем собрала посуду Лео и встала рядом с диваном. — Лео. Он поднял на неё взгляд, ожидая. — Даже если бы у меня было куда пойти… я бы всё равно осталась с вами. * За обедом в тот же день решили, что больше нельзя откладывать поездку в город, и договорились отправиться туда вечером. Эйприл и Кейси вызвались купить продукты и другие необходимые вещи, а Дон и Раф должны были отправиться на «поиск сокровищ» на свалке. К счастью, темнело рано, так что им не особо нужно было беспокоиться о том, что их заметят. К удивлению всех, Микки отказался присоединиться к экспедиции. Рафаэль внимательно изучал Майки, но Донателло был слишком взволнован предстоящими находками, чтобы что-то заподозрить. — Особые пожелания, Лео? — спросил Кейси, когда они собирались выходить. — Ну, что-нибудь, чтобы семейный ленивец на диване не заскучал, — ответил Леонардо. Когда они вернулись поздно ночью, все были в приподнятом настроении. Им удалось пополнить запасы еды, а Дон и Раф нашли кучу потенциально полезных вещей, включая очень маленький телевизор, который Дон надеялся починить. Лео и Сплинтер уже спали, поэтому решено было отложить разбор вещей до утра. Но Рафаэль порылся среди находок, пока не нашёл одну конкретную вещь, и направился на крышу — он предполагал, что там будет Майки. — Эй, — неуверенно произнёс Раф, подходя к брату сзади. — Эй, — отозвался Майки, не поворачиваясь. Раф сел рядом с ним. — Хорошие вещи нашли? — спросил Майки, но в его голосе не было особого интереса. — Ну, кое-что. — Это хорошо. — Повисла неловкая пауза, затем Раф сказал: — Эм, мы кое-что взяли из списка, и, ну... Кейси выбирал, так что не вини меня, если фигня. — С этими словами он положил свёрток на колени Майки и ушёл. Майки перевернул тонкий бумажный пакет и просто уставился на комиксы, которые выпали ему на колени. * Следующий день был первым, когда не было никакого конкретного плана. Они сделали всё, что могли, чтобы сделать дом пригодным для жизни с теми припасами, что у них были, и теперь у каждого было своё место для сна. Кейси и Рафаэль выбрали одну комнату наверху, Донателло и Микеланджело — другую, а Эйприл досталась маленькая комната (единственная с настоящей кроватью). Мастер Сплинтер занял старую комнату, примыкающую к гостиной. Там пока было немного уюта, но это давало ему пространство и уединение, в которых он нуждался, а старая простыня, свисающая с дверного проема, служила сносной перегородкой. Отсутствие конкретных задач позволило всем заняться тем, что им интересно. Рафаэль, Донателло и Кейси решили сосредоточиться на создании простой, но надёжной охранной системы из деталей, которые Дон собрал заранее. Эйприл помогала Сплинтеру обустраивать его новое пространство и распределяла припасы по другим частям дома. Микеланджело просто ушёл куда-то один, и Кейси сказал, что видел его несколько раз рядом со старым амбаром. Лео, конечно, почти ничего не мог делать. Для тех, у кого была работа, следующие дни пролетели быстро, как ленточные змейки, скользящие в траве. А для Леонардо дни тянулись, как черви, ползущие по бесконечно длинному мокрому асфальту. Сначала всё было не так уж плохо — он много спал, а когда просыпался, рядом обычно были родные. Это успокаивало — просто знать, что они в безопасности. Двигаться физически было всё ещё очень тяжело, и Донателло настаивал, чтобы он отдыхал и терпеливо ждал. Но голова заживала быстрее остального тела, и вскоре Лео стал проводить в сознании больше времени, зачастую в одиночестве, безо всяких отвлекающих факторов от резкой боли заживающих ран. Он не жаловался. Лео редко вообще на что-то жаловался. Кроме того, дни были ничем по сравнению с ночами. Во снах он всегда сражался. Иногда это были старые битвы, старые враги, а иногда — совершенно вымышленные противники. Но чаще всего — те, что и заставили их сбежать сюда. После каждого такого сна он с трудом засыпал снова — мешали как физическая боль, так и душевное беспокойство от кошмаров, что цеплялись за разум. Он терпел эти кошмары, потому что не мог иначе — но где-то глубоко в себе он верил, что заслужил их за то, что не смог сделать. Однажды ночью, до завершения системы безопасности, Микеланджело спустился на кухню за кофе перед тем, как заступить на вторую вахту. Проходя через гостиную, он услышал тихие звуки, доносившиеся с дивана. Подойдя ближе, Майки увидел, как спит его брат — если это вообще можно было назвать сном. Лео бормотал что-то себе под нос, сжимая руками одеяло, которое было спутано вокруг него. Его голова резко дёрнулась в сторону, он зарычал и оскалился. Дыхание участилось, он начал покрываться потом, а под одеялом дёргались конечности. Кошмары. Как будто того, что он уже пережил, было недостаточно, подумал Микеланджело, наблюдая, как движения Лео становятся всё более тревожными. Он подумывал разбудить брата, но не решился. Иногда сны становились хуже, если прерывать их на полпути, а ещё была надежда, что Лео просто не вспомнит его, если проспит до конца. Всё же Майки очень хотелось хоть чем-то помочь. Он и так чувствовал вину за то, что в последние дни почти не бывал рядом, особенно зная, что у братьев попросту не было времени ни починить телевизор, ни составить Лео компанию. У самого Майки тоже были свои дела, но он признался себе, что избегать Лео стало для него своеобразным побочным облегчением. Дело было не в том, что он не хотел поддержать брата — просто ему было слишком трудно скрывать, насколько он сам расстроен. Майки уже решил, что лучше всего сможет помочь Лео, если доведёт до конца то, что задумал. Позже, сидя на крыше, он пил кофе, а колючий зимний воздух не давал ему забыть, как мучительно спал Лео. От одной мысли об этом у Майки неприятно сжалось в животе. Скорее всего, сейчас Лео нуждался больше всего в самом простом — в чьей-то компании. А именно это Майки и не мог ему дать. Но это ещё не значило, что он не мог как-то показать Лео, что он рядом. Когда солнце начало подниматься над верхушками деревьев, ознаменовав конец вахты, Майки спустился внутрь, чтобы быстро перекусить. В доме ещё было тихо, когда он вышел из кухни, он на цыпочках подошёл к дивану, где ненадолго остановился, прежде чем снова выйти наружу и направиться к амбару. Первым проснулся Сплинтер. Именно он заметил, что у Леонардо под рукой, аккуратно сложенные, лежали комиксы. * Система безопасности была завершена в тот же день, и остаток дня ушёл на то, чтобы устранить все неполадки. Самой сложной задачей оказалось не допустить, чтобы сигнализация на внешнем периметре постоянно срабатывала из-за оленей. В конце концов, им пришлось отказаться от этой идеи и сузить область обнаружения до подъездной дорожки. Это, в сочетании с сигнализацией на самом доме, было лучшим, что они могли сделать с теми ограниченными материалами, что имелись. Когда Раф, Кейси, Донателло и Эйприл вернулись внутрь, чтобы согреться у печки после финального этапа тестов, Дон заметил, насколько измученно выглядит Лео, и мысленно пообещал себе осмотреть его вечером. Он сделал это после ужина, спросив у Лео, как он себя чувствует, пока осматривал раны. — Голова уже не кружится, хотя я особо и не двигался, — ответил Лео, стараясь звучать бодро. — Боль в голове стала тупой, но постоянной. — А остальное? Лео поёрзал с явным дискомфортом. — Есть боль, — нехотя признался он. Дон изучающе посмотрел ему в глаза. Для Лео это была серьёзная признательность. — Поспать удаётся? Лео не ответил, но его молчание и то, как он отвёл взгляд, были достаточным ответом. — У меня есть обезболивающие посильнее, — сказал Дон с деловым тоном. — Их немного, но хватит, чтобы пережить самые тяжёлые моменты. — Спасибо, Дон, но не нужно. Я справлюсь. — Я знаю, что ты справишься, герой, — устало ответил Дон. — Но если ты не будешь спать, это только ослабит иммунитет, и ты легко подцепишь какую-нибудь заразу вдобавок ко всему остальному. Послушай, сейчас у тебя как раз тот этап выздоровления, когда боль становится самой сильной — особенно при глубоких повреждениях мышц, как у тебя в руках. И это нормально — на время принять что-то посильнее, чтобы просто пережить этот этап. Не обязательно быть мучеником каждый раз. Он встал, достал таблетки и оставил бутылочку без маркировки рядом с остальными лекарствами Лео. — Лео, я серьёзно — прими их, если станет слишком плохо, — сказал он и не отвёл взгляда, пока Лео не кивнул. — Швы сниму через пару дней, — добавил Дон, выходя из комнаты. В ту ночь Лео проснулся весь в поту и дрожащий после ещё одного кошмара, заканчивающегося в пламени. Лежа на спине, тяжело дыша и пытаясь избавиться от остаточного ужаса, он почувствовал невыносимую боль, поселившуюся в его плечах. Это была жгучая, пульсирующая боль, которая становилась лишь сильнее, даже когда он оставался совершенно неподвижным, — настолько сильная, что хотелось закричать. Он понял, что заснуть снова ему уже не удастся, и даже не знал, близко ли утро. Повернув голову, он увидел стакан с водой и ряд пузырьков с таблетками рядом. Закрыл глаза. Спустя ещё пять минут, сжав зубы и терпя боль, он резко потянулся и схватил непронумерованную бутылочку. Как и обещал, через пару дней Донателло зашёл, чтобы снять Лео швы. Он как можно больше размягчил корочки и нитки тёплой водой, прежде чем аккуратно подрезать их, а затем удалил каждую ровным движением. — Эй, Раф, давай я и тебе швы сниму заодно, — позвал он, заметив, как Рафаэль выходит из кухни. — Не надо, док. Всё так чесалось, что я тебя опередил, — сказал Раф, сжав правую руку в кулак и ударив по воздуху, подходя к Дону и Лео. Дон нахмурился. — И когда ты это сделал? — А кто его знает. Давно уже, — небрежно ответил Раф. — Всё нормально! — огрызнулся он, когда Донателло схватил его за руку, чтобы осмотреть. Дон тяжело вздохнул и отпустил его. Сейчас уже всё равно было ничего не поделаешь. Он вернулся к плечу Лео. — Как идёт пытка, Лео? — спросил Раф. — Похоже, зря я злил Донни до того, как он с тобой закончил. — Всё нормально, — ответил Лео немного вяло. Раф пристально на него посмотрел, стараясь не быть слишком заметным. Лео выглядел сонным: его глаза были полуприкрыты и слегка затуманены. Что он ему дал? — подумал Раф. Позже в тот же день он поймал Донателло наедине и спросил о состоянии Лео. — Да, я дал ему обезболивающие посильнее, — сказал Дон без эмоций. — Он признался, что испытывает «некоторую боль», и она мешает ему спать. Да уж, боль — это не единственное, что мешает ему спать, мрачно подумал Рафаэль. Микеланджело был не единственным, кто становился свидетелем ночных кошмаров. — Лео признал, что боль мешает ему спать? — переспросил Раф. — Ну, он признал, что боль есть, а это значит, что если бы кто-то другой был на его месте, уже свернулся бы калачиком и рыдал, как школьница, — сказал Дон. Увидев скептическое выражение на лице Рафаэля, Дон резко хлопнул его по плечу и сказал: — Всё нормально, Раф. Дай ему передохнуть, он не может быть камнем всё время. Через пару дней ему эти таблетки уже не понадобятся. Раф признавал, что в таких вещах Донателло, вероятно, разбирается лучше, но, несмотря на это, он незаметно наблюдал за Лео в течение следующих нескольких дней. Дон наконец-то нашёл время привести в порядок телевизор, и теперь Леонардо проводил большую часть дня, за исключением приёмов пищи, уставившись в экран, по которому единственный канал с приемлемым качеством показывал одну за другой тупые и бессмысленные передачи. К четвёртому дню без каких-либо изменений в поведении Лео у Рафаэля начинало сдавать терпение. Нужно было как-то вывести Лео из этого состояния! Он уважал то, что боль не проходит сразу и что мышцам нужно время на восстановление, но это было не похоже на его старшего брата — просто лежать изо дня в день, не делая ничего. Раф признался себе, что, возможно, он не лучший кандидат для того, чтобы поднять этот вопрос, но, по правде говоря, казалось, что только он один считает это проблемой. Он не стал поднимать эту тему с Донни снова, потому что знал: когда Дон включал режим «доктора», он вряд ли согласится с тем, что Лео пора поднять панцирь с дивана. Даже Мастер Сплинтер не выказывал особого беспокойства, лишь заметил, что каждый исцеляется в своём темпе. Раф решил устроить с Лео личную беседу, надеясь помочь ему найти новый ритм — такой, в котором он хоть немного двигался вперёд. Он прикинул, что единственное подходящее время для уединённого разговора — когда все спят, а значит, ему придётся дежурить рядом с Лео всю ночь в надежде, что тот проснётся. Поэтому поздно ночью Раф устроился в общей комнате и лениво вертел сай в руке, размышляя, как лучше выразить свои опасения. Это был определённо не его обычный подход, и любой, кто знал Рафа хотя бы пять минут, мог бы это подтвердить. Обычно он предпочитал действовать сразу. Но даже Рафаэль понимал, что некоторые ситуации требуют смены тактики, а эта могла оказаться особенно деликатной. Лео не был высокомерным или хвастливым, но в нём было немало гордости. Если что и могло вывести его из себя, так это попытка его «вспыльчивого» младшего брата указывать ему, что делать. Часы шли, и большую часть времени Лео спал спокойно. Наблюдая за ним, Рафаэль невольно вспомнил ту ночь всего две недели назад, когда они даже не были уверены, что Леонардо выживет, и его мысли унеслись куда-то в те тревожные воспоминания. Где-то под утро Лео начал ворочаться во сне. Раф уже видел, как брат страдает во время кошмаров, но это не делало зрелище легче. Напротив, от этого ему захотелось бросить всё и просто пойти спать. Однако он вспомнил, что давал клятву защищать семью — даже от них самих. Лео резко сел, проснувшись с тяжелым вдохом, затем слегка откинулся назад и попытался успокоить дыхание, пока в голове у него бурлили кровь и пламя. По привычке он потянулся вниз, к полу, в поисках бутылочки с таблетками — но рука ухватила лишь пустоту. Он вздрогнул, услышав рядом голос: — Что-то ищешь? Вглядываясь в темноту, Лео с трудом различал силуэт, хотя по голосу и так понял, кто это. Леонардо с неприятным чувством задумался, как долго его брат был здесь. Раф застал его в очень уязвимый момент, и Лео подсознательно попытался изменить это впечатление. — Раф. Что тебе нужно? — прозвучало это скорее как вызов, чем как вопрос. Рафаэль напрягся от неожиданно резкого тона, но напомнил себе, что должен быть поддержкой и сохранять спокойствие. — Эм, я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты в последнее время на себя не похож. — Со мной всё в порядке, — коротко отрезал Лео, вложив в эти слова всю возможную убеждённость. — Без обид, брат, но если ты в таком порядке, то почему до сих пор принимаешь эти таблетки? — мягко сказал Раф, слегка потрясая баночку с таблетками в руке, стараясь говорить как можно спокойнее. — Они помогают от боли, — ответил Лео. Его раздражало, что он не может ясно видеть Рафа в темноте — словно невидимый противник кружил вокруг него. — Лео, я видел, что это за боль, и поверь, это не выход. — И что, по-твоему, я должен делать, а, Раф?! — вспыхнул Лео, в голосе его теперь звучала настоящая злость. — Если ты такой умный, скажи мне, как избавиться от этих чёртовых снов, скажи, как по волшебству вылечить мои раны! И тут случилось нечто редкое — Рафаэль внезапно осознал одну вещь с такой яркой ясностью, словно в его голове вспыхнула неоновая мишень. Все были так рады, что Лео выжил и восстанавливается, что никто не стал спрашивать его о подробностях долгого противостояния с Футом. А может, просто не хотели знать. Все спрашивали только, сколько он помнит, и Лео отвечал, что помнит всё до какого-то момента во время схватки с элитой Фут. Таким образом, никто на самом деле не знал, через что прошёл Лео — и Рафаэль нутром чувствовал, что именно в этом и заключалась проблема. — Ты мог бы поговорить об этом, — тихо предложил Раф. — Нет, спасибо, — мгновенно отрезал Лео. Зрение Рафа словно окрасилось в красный, и все мысли о спокойствии тут же испарились при таком резком отказе. — Ну и отлично! — вспыхнул Рафаэль. — Столько трёпа о сплочённости и доверии семье — и тут Великий Лидер решил, что ему лучше быть одному. Отличная идея! Если так оно и будет, то я не даю тебе больших шансов. Ты даже не можешь оторваться от этих тупых таблеток, чтобы встать на ноги! Но эй, я ж не пытаюсь тебе указывать. Раф встал, положил руку на сай у пояса и прицелился в диван. Бросок был идеален, и Лео вздрогнул, когда бутылка с таблетками отскочила от спинки дивана и приземлилась ему на грудь. — Ты сам должен это решить, — холодно бросил Раф, прежде чем уйти обратно наверх. Когда Рафаэль добрался до спальни, ему больше всего на свете хотелось что-нибудь разбить, но он не мог разбудить всех. Он подумал о том, чтобы выйти на крышу, но тогда пришлось бы временно отключать сигнализацию. Вместо этого он начал метаться туда-сюда в темноте, кипя от злости и бормоча проклятия. Не находя иного выхода для ярости, он выхватил сай, закинул его в воздух, ловко поймал за наконечник и метнул в дальнюю стену спальни. Оружие со свистом пронеслось по воздуху, сделав нужное число оборотов, и с удовлетворяющим «тук» вонзилось в стену. К счастью, Кейси было трудно разбудить. Раф снова начал мерить комнату шагами. Он всё испортил. Несмотря на то что он клялся себе сделать всё правильно и не выйти из себя ни при каких обстоятельствах — он подвёл себя. Чёрт. Он подвёл Лео. Постепенно гнев Рафаэля начал утихать, и в голове прояснилось. Он понял, что, несмотря на то, что вмешательство пошло совсем не так, как он хотел, у него не было обычной роскоши — просто сдаться или переложить всё на кого-то другого. Пока ты не вернёшься к нам и снова не возьмёшь на себя руководство, можешь быть уверен — я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить нашу семью. — Всё, что потребуется, — повторил он вслух. Но у него плохо получалось справляться с такими вещами. Что бы сделал Лео на его месте? Вероятно, нашёл бы другой подход. Раф остановился и медленно оглядел комнату, обдумывая свои варианты. Наконец его взгляд упал на смятую постель у стены, где он обычно спал, и глаза сузились в раздумье, когда он опустился на колени. Он поднял край простыни и в темноте внимательно присмотрелся к ткани. Синяя. * После того как Рафаэль ушёл, Леонардо остался лежать, погружённый в размышления. Спустя долгое время он всё ещё слышал тихие шаги наверху, и понял, что брат тоже не спит. Злость Лeo поутихла, и он смог признаться себе, что отреагировал так резко, потому что в словах Рафаэля прозвучала болезненная правда. Он действительно слишком сильно полагался на лекарства, используя их, чтобы заглушить боль и эмоции, не имеющие отношения к физическим ранам. Он был вынужден признать, что часть проблемы заключалась в его собственном недавнем чувстве несостоятельности. Всю жизнь он нёс бремя лидерства, глубоко осознавая риск, на который шли те, кто доверял его способностям. Одна ошибка — и их жизни могли быть потеряны. Он знал это, принимал каждый день и молился, чтобы это доверие не оказалось напрасным. Но принять возможность ошибки — это не то же самое, что смотреть в лицо её последствиям. Как он может снова просить их доверять ему, если он сам больше себе не доверяет? И разве достойный лидер стал бы так реагировать на добрые намерения Рафаэля? Наверняка тому было очень трудно протянуть руку первым — это требовало настоящей силы духа, а всё, о чём мог думать Лео в тот момент, были его собственные страдания. Может, стоило последовать совету брата... И тут глаза Лео широко раскрылись в темноте. Последовать! Если он не может быть лидером, то, возможно, сможет быть последователем. Пусть кто-то другой возьмёт эстафету — он будет готов поддержать их, когда придёт время. Он выдохнул, ощущая, как тяжесть ответственности рушится, и с глубоким вдохом впустил в себя новое чувство цели. Если это лучшее, что он может сейчас сделать, то первый шаг — попытаться снова стать полезной частью команды. Обезболивающие так и остались нетронутыми рядом с диваном. Когда за инеем на окнах начало понемногу светлеть, Леонардо почувствовал, как последние следы действия таблеток уходят, принося ясность уму и бодрость телу. Он приготовился к боли, которая, как он думал, неизбежно последует, но был удивлён, что она оказалась не такой сильной, как он помнил. Тело по-прежнему ныло, но резкой, пронизывающей боли больше не было. Лео медленно потянул мышцы и решил, что пора вставать. Очень медленно он сел, опираясь на подлокотник дивана, и постепенно поднялся на ноги. Сначала было трудно — ноги не хотели его держать, а на руки он не мог сильно опираться. Однако вскоре мышцы вспомнили, что делать, и он уже стоял почти прямо, придерживаясь за диван и наслаждаясь маленькой победой. Он решил дойти до кресла на другой стороне комнаты, но сначала закрыл глаза и на мгновение сосредоточился, собирая всю силу воли и остатки энергии. Звук медленных аплодисментов заставил его резко открыть глаза — перед ним стоял Рафаэль с широкой ухмылкой в стиле «а я говорил». Леонардо от неожиданности чуть не упал, едва удержав равновесие, но Раф в одно мгновение оказался рядом и подставил сильную руку в поддержку. — Я не знал, что ты здесь, — сказал Лео, снова слегка смутившись. — Я всегда рядом, если понадоблюсь, — серьёзно ответил Рафаэль, и его рука крепче обхватила панцирь брата в почти-объятии. — Я сказал, что ты должен сам принять решение — а во всём остальном я помогу. С опорой на Рафаэля Лео дошёл до кресла и обратно, прежде чем с изнемождением снова опуститься на диван. — Мне ещё очень далеко до конца, — сказал Лео, вытирая пот со лба. — Ну, смотри на это так: хуже, чем эти первые шаги, уже не будет, — подбодрил его Раф. Затем он неловко откашлялся и добавил: — Вот, ты это заслужил. Сделал сам, но цвет тебе подойдёт. — Он протянул кулак и уронил на колени Лео полоску синей ткани. Лео поднял маску и с удивлением уставился на неё. — Спасибо, Раф. — Их взгляды на мгновение встретились, и всё, что осталось несказанным, передалось без слов.