Code "Storm".

      Pov Beatrice Black.       Hydra's ocean platform «Prometheus».       Ветер с Атлантики резал лицо, как бритва. Солёные брызги били по броне, проникая под воротник, пробираясь к коже ледяными иглами, но я едва замечала холод. Внутри было жарко — раскалённо, будто я сама вот-вот взорвусь. Наниты под кожей дрожали, вибрировали, вплетаясь в каждый нерв, в каждую мысль. Они жили. Ждали сигнала. Ритм моего сердца стал для них барабанным боем.       — Готовы? — Стив обернулся, голос его прозвучал твёрдо, как шаг по металлу. Он был штормом, но и якорем. Когда он говорил — всё становилось реальным.       — Всегда, — отозвалась Наташа. Щелчок. Проверка оружия. Её спокойствие — как натянутая тетива. До выстрела.       Я кивнула. Не потому что нужно было, а потому что не могла не кивнуть. Потому что внутри всё уже решилось. Мы были одной волной — не командой, не людьми, а стихийной силой. И эта волна вот-вот ударит.       Мы пошли. Нет. Мы ворвались.       Платформа Гидры не успела даже выдохнуть. Всё произошло в доли секунды. Щит Стива вспорол воздух, сокрушая первых солдат, как бумажных манекенов. Сверху ударили выстрелы Тони — репульсоры ослепительно били по вражеским точкам. Его броня сверкала в воздухе, как кусок ярости.       Я двигалась в центре, как точка равновесия, как буря в глазу урагана. Руки вытянуты вперёд. Телекинез был частью меня. Я чувствовала вес каждого предмета, натяжение металла, рвущуюся энергию. Первый взмах — и волна сил откинула солдат на стены. Их тела гнулись, падали, сталкивались друг с другом. Кто-то пытался выстрелить — я сжала кулак. Ствол винтовки сложился, как бумажная трубочка. Металл стонал под моей силой. Я шла дальше.       Каждое движение было точным. Я поднимала обломки пола и запускала их вперёд, как снаряды. Раз — и у врага больше нет щита. Два — и он сам падает, без сознания. Я будто танцевала. Хаос был партнёром, а сила — ритмом.       Они не ожидали. Ни одного сигнала тревоги. Только крики, только удары, только паника. Гидра привыкла к контролю. К скрытности. А тут — мы.       Тони пронёсся над головой. Капитан шагал с непоколебимой решимостью, щит сверкал, отражая вспышки. Наташа исчезала в тенях, будто её не было — только движение, только боль для тех, кто стоял не на той стороне.       И я шла в центре, ощущая, как каждое сердцебиение подгоняет волну «Пандемониума». Они будто радовались битве. Бились в груди, стремились вырваться наружу. Но за всей этой силой, за всей мощью, в груди что-то сжималось. Стягивалось невидимой рукой.       Я знала, кто был внутри этой платформы. Я чувствовала его — как ядовитую метку на коже. Он был здесь.       — Беатрис! — голос Тони пробил шум боя, словно сигнал тревоги. Он приземлился рядом, броня шелкнула, открывая его лицо. В его глазах была тревога. Но ещё — осторожность. Страх. Не за себя.       — Датчики показывают командный центр прямо над нами. Но тут что-то… — он не договорил. Его взгляд метнулся к дверям впереди.       — Я знаю, — прошептала я. Воздух сгустился. Казалось, даже наниты замерли под кожей, предчувствуя то, что шло.       И тогда пришёл холод. Не снаружи — внутри. Леденящий, парализующий. Взрыв сотряс коридор. Двери разлетелись, будто были сделаны из фольги. Обломки засыпали пол, и из пыли шагнул он. Эдриан Блэквуд. Мой отец.       Он не изменился. Такой же прямой взгляд — лезвие скальпеля. Такая же ровная осанка. Такая же пугающая тишина внутри. Вокруг него — лишь сталь и пустота. Как всегда.       — Дочь, — произнёс он, как будто мы не виделись всего пару часов, а не целую жизнь. Голос спокойный. Без укоров. Без тепла. Без сердца. — Ты опоздала.       Я не ответила. Что сказать человеку, которого когда-то называла отцом, но видела в кошмарах? Мы столкнулись в следующую секунду.       Его удары были быстрыми. Безошибочными. Почти красивыми — в той хищной, математически выверенной манере, которой не учат на тренировках. Это было инстинктивно. Это была привычка убивать.       Я защищалась телекинезом, отталкивая его, прижимая к стенам, сбивая с ног. Но он вставал снова. Каждый раз. Мгновенно. Как будто всё это — игра, в которой я давно проиграла.       И каждый раз я отступала. Не по своей воле. Тело просто не выдерживало натиска. Он был сильнее. Или… может, дело было не в силе. Может, я просто не могла ударить достаточно больно. Достаточно решительно. Потому что за всем этим стояло одно простое, обжигающее слово: Отец.       — Ты слаба, — прошипел он, и голос его прорезал меня, как лезвие. — Как и твоя мать. Я взорвалась. Не от ярости. От боли. От обиды. От накопленного внутри крика. Энергия вырвалась наружу, как буря. Волна телекинеза ударила по полу, стены задрожали, плиты треснули. Вся платформа закричала от напряжения. Но он… лишь усмехнулся. Почти с жалостью. — Эмоции, — произнёс он с холодной насмешкой. — Вот твой недостаток.       Он поднял руку. Сразу же я почувствовала, как что-то идёт не так. Импульс прошёл по позвоночнику. Плечи выгнуло дугой. Боль ударила, как взрыв изнутри. Каждая клетка, каждая мышца, каждый нерв — вспыхнул. Я закричала. Впервые — не от гнева, не от решимости. От ужаса.       Я упала на колени. Дыхание сорвалось, грудь сжалась. Словно внутри тела горела чёрная молния, и я не могла её остановить. Импланты сходили с ума. Система ломалась. Наниты… он взломал их. Или закодировал на подчинение. Всё моё тело — теперь его оружие.       Нет. Нет, нет, нет! Не сейчас. Не здесь. Не перед ним. Я зажмурилась, вгрызаясь в пыльный пол, как в последнюю опору. Но боль не уходила. Где-то, вдалеке, я услышала голос Тони. Он звал меня, кричал. Что-то делал. Я не могла разобрать слов.       — Беатрис! — голос Тони прорезал пространство, как свет сквозь глубину. Но казалось, он звучит через толщу воды. Глухо. Замедленно. Отдалённо. Я слышала, как сердце стучит в ушах. Или это были наниты? Или моя кровь?       Эдриан подошёл ближе. Шаг за шагом. Медленно. Уверенно. Как будто вся эта сцена — ритуал, финальная глава в книге, которую он сам написал. Его лицо — не злое. Спокойное. Почти… ласковое. Это было страшнее злости.       — Прощай, Беатрис, — Щёлк. Что-то тонкое, как игла, вонзилось мне в шею. Импульс. Заряд. И в следующую секунду — боль. Не просто электричество. Это был огонь, бешено бегущий по нервам. Я закричала, но даже голос звучал чужим. Меня выгнуло, ноги подкосились. Всё рушилось. Всё ломалось. А потом — тишина.       Не снаружи. Внутри. Странная, тяжёлая пустота. Я лежала на холодном полу. Дышала, словно каждое дыхание — последний вдох. И тогда… Я подняла голову. В глазах Эдриана что-то дрогнуло. Лёгкое движение бровей. Едва заметное. Я встала. На дрожащих ногах. С силой, которую он не мог рассчитать.       — Теперь моя очередь, — прошептала я. И ударила.       Кулак вошёл в его защиту, пробив её, как нож — плоть. Была кровь — теплая, алая. Она повисла в воздухе, как символ падения. Он отлетел назад, ударившись о стену. Глухой звук, хруст. Молча. Без жалости. Сзади — крик.       — Центральный модуль! — Слышу я голос Капитана через наушник. Я обернулась — и мир замер. «Пандемониум». Огромная лаборатория. Сотни пробирок, криоконтейнеров, стеклянных полок, в которых бурлило нечто жуткое. Секреты. Преступления. Смерть.       — Взрываем! — Тони рванул вверх.       Я — за ним. Не помню, как. Бежала. Падала. Карабкалась по разрушающемуся металлу, словно по скалам в бурю. Тело — автомат. Сердце — барабан. В голове только цель. Конец. Панель. Красная кнопка. Вспыхивающая надпись: WARNING. DETONATION SEQUENCE.       — Отступайте, — говорю я в наушник.       — Давай, — слышу я голос Наташи.       Я нажала. Мир вспыхнул. Взрыв — не просто гром. Он был всепоглощающим. Как будто время рванулось вместе с конструкцией. Свет и пламя, рёв и металлолом. Всё смешалось. Воздух вывернулся наизнанку. Мы летели. Сквозь огонь. Сквозь ветер. Сквозь ураган. А потом — вода. Холодная. Безжалостная. Она обняла нас, как саван. Поглотила. Заставила тело сжаться от шока.       Всё исчезло. Осталась только темнота. Холод. Давление. Я тонула.       Не в воде — в себе. В собственной беспомощности. В том, что не смогла его остановить. Не завершила бой. Не победила. Он ушёл. И я снова осталась одна.       Тело казалось чужим. Тяжёлым. Неподвижным. Как будто я — не человек, а просто кусок металла, выброшенный в бездну. Наниты внутри, ещё недавно бурлящие, бушующие, молящиеся о действии, теперь лежали мертвыми узорами под кожей, не шелохнувшись. Импланты — как застывший вулкан. Пусто.       Руки не двигались. Ноги — не чувствовались. Лёгкие… просто взрывались от потребности вдохнуть, но вокруг была лишь вода.       И всё же я видела. Сквозь мутную толщу — как на киноплёнке, замедленно и ярко.       Горящий «Прометей» уносило вниз. Огненный шар, что ещё миг назад был лабораторией, рассыпался, затухал. Сотни пробирок, миллионы преступлений — погребены под грохотом. Пузырей становилось всё меньше. А потом — только дым, мрак и одиночество.       Так вот как это заканчивается. Мысли плавали, как листья в стоячем болоте. Медленные. Скользящие. Покой был почти… сладким.       Не так уж и плохо… Хотя бы не от его руки. Я позволила себе закрыть глаза. Только на секунду. Только отпустить.       И вдруг — рывок. Резкий. Жёсткий. Что-то схватило меня — за запястье. Точно, твёрдо. Железно. Я вскрикнула беззвучно, глаза распахнулись от боли и света.       Красное. Золотое. Два реактора горели в темноте, как маленькие солнца. Свет пробивал мрак, освещая маску Железного Человека. Я знала это лицо даже сквозь броню.       — Беатрис! — голос Тони прорезал воду, прорвался в мой мозг через динамики. Искажённый, хриплый… но живой.       Он тянул меня вверх. Вода пыталась удержать, тянуть вниз, в ледяную бездну. Но тяга реакторов была сильнее. Мы прорывались. К свету. К воздуху. К жизни. Щёлк. Его рука обхватила мою талию, прижимая меня к себе, словно к спасению.       — Держись, малышка! Сейчас вытащим тебя! — рывок. Один. Второй.       Пузыри кипели вокруг нас, как пена в шторме. И тогда — вспышка. Мы вырвались на поверхность. Свет. Воздух. Я захлебнулась. Захрипела. Рвота водой — в горло, в нос, в лёгкие. Всё горело. Но я дышала.       — Беатрис! — знакомый голос. Громче, чётче. Это был Стив.       Сильные руки подхватили меня. Я чувствовала, как кто-то вытащил меня из воды, уложил на тёплую поверхность.       Мы оказались на яхте Старка. Скрип резины, тяжесть мокрой одежды. Надо мной — чьи-то лица. Наташа. Холодные пальцы — к шее. К запястью.       — Пульс есть. Дышит. — её голос, сдержанный, но прерывистый. Я попыталась приподняться, но тело снова предало. Всё внутри горело.       — Не дёргайся. — Тони стоял рядом. Маска откинута. Его лицо было пепельно-бледным, глаза — налиты кровью, на виске — рассечённая рана, кровь стекала вниз, оставляя тёмную полосу. — Твои наниты были в шоке, — сказал он. — Ещё немного — и они бы сварили тебя изнутри.       Я хрипло рассмеялась, хотя это больше походило на сдавленный хрип: — А ты… воткнул мне свою фигню… без спроса.       Он усмехнулся. Криво, по-своему.       — Ну, знаешь… — голос его всё ещё дрожал, хотя он пытался скрыть это, — Это уже как пошло.       Я прикрыла глаза. Тело замирало от усталости. Где-то на горизонте догорал «Прометей». Огонь ещё плясал, отражаясь в воде, как угасающая звезда. Но внутри меня — не было покоя. Он ушёл. Он знает, что я жива. И теперь… он начнёт заново. Я сжала кулак. Медленно. С усилием. Я тоже.       Я лежала на палубе яхты Тони, мокрая, измотанная и, кажется, наполовину проржавевшая от солёной воды. Над головой — голубое небо, а где-то рядом Питер Паркер, весь в синих и красных тонах, смотрел на меня с выражением, в котором смешались восхищение и полнейшее недоумение.       — Вы такой крутой двойной агент, умный учёный, но не умеете плавать? — он склонил голову набок, будто пытался понять, как это вообще возможно.       Я прикрыла глаза и простонала: — Питер… я только что взорвала платформу Гидры, чуть не сварилась заживо от своих же нанитов и чуть не утонула. Может, дашь мне хотя бы пять минут перед тем, как начинать разбор полётов?       Тони фыркнул, вытирая кровь с виска салфеткой, которую ему сунула Наташа: — Она права, паучок. Давай сначала убедимся, что она не умрёт, а потом уже будем задавать неудобные вопросы.       — Но… — Питер не сдавался. — Вы же буквально управляете силой мысли! Можете согнуть сталь взглядом! Но стоите в воде, как кирпич!       Я приподнялась на локтях и посмотрела на него с мёртвой серьёзностью: — Питер. Я выросла в секретной лаборатории, где меня учили взламывать системы, а не плавать кролем.       — Оу. — тянет Паркер.       — Да, «оу», — дернув бровями говорю я.       Наташа, стоявшая рядом, скрестила руки и добавила: — Кстати, Старк тоже не умеет.       Все, включая меня, резко повернулись к Старку.       — Что? — Тони закатил глаза. — Во-первых, я умею. Просто… не очень хорошо. Во-вторых, у меня есть броня. В-третьих, я не собирался сегодня купаться!       Питер засмеялся: — То есть, если бы не реакторы, вы бы тоже пошли ко дну, как Беатрис?       — Я бы не «пошёл ко дну», я бы… — Тони замялся, — …изящно опустился на дно с достоинством.       — Боже, я чуть не умерла из-за того, что не ходила в детстве в бассейн. -Я фыркнула и упала обратно на палубу, закрыв лицо руками.       — Не переживай, — Тони похлопал меня по плечу. — Теперь добавим плавание в твою программу тренировок. Прямо после «как не взрывать себя».       Я просто застонала.       Где-то вдали догорали остатки «Прометея». Ветер разносил дым, море успокаивалось. А я лежала на палубе, окружённая людьми, которые, несмотря ни на что, вытащили меня. Но, по крайней мере, теперь я научусь плавать.