Темный дворянин.

—... Будь то силы Господа, да хоть могущество самой Преисподней! Я взываю к вам! Услышьте меня! Холодно. Зверский холод с запахом сырости и отчаянья стали практически привычными за последние несколько дней, проведенных в темнице. Однако, разум никак не хотел успокаиваться, забывшись в смирении и ожидании неизбежной кончины? Как это произойдет? Смерть от удушья на висельнице? Или мучительные пытки, которым он подвергался уже несколько дней подряд и которые не имели никакого результата: нельзя добиться информации от человека, ей не обладающей. Остается лишь предположить, решили ли они сдаться и предоставить мужчине, чью волю им сломить не по силам, долгожданную смерть или намереваются пытать его до смерти, в надеждах, что он раскроет свои секреты. Напрасно. Оба варианта были лишь тратой драгоценного времени, которое они потратить на куда более полезное действие. Поимку настоящего преступника, к примеру. Цепь заскрежетала по холодному полу темницы, вторя движению ноги. Израненная рука вытянулась из-за прутьев темницы, словно ища, за что можно ухватиться при падении в бездну. Лунный свет исчез за тучами, оставляя его в полной темноте. Он не отпрянул, когда тьма стала постепенно сгущаться. Она пожирала свет, словно изголодавшийся путник свой ужин в первом попавшимся трактире. Она заполняла легкие, как опиумные испарения, заставляя кашлять и задыхаться от нехватки кислорода. Она поражала сознание, из-за чего мысли помутнели. Но даже так огню в глазах мужчины не суждено было угаснуть. Не сейчас. Засохшая кровь приносила дискомфорт. Стоило ему пошевелиться, как ткань порванной одежды отклеивалась от ран, сдирая зажившую корочку. В прошлом раны на нем всегда заживали быстро, "как на собаке" – неоднократно говорила тетушка, но влажный климат темницы замедлял естественную регенерацию тела, грязь вызывала гниение. Возможно, он сам умрет от инфекции через несколько месяцев, если просто оставить его здесь и лишь изредка кормить помоями, чтобы продлить агонию. Мысли в разгоряченном сознании путались, перебивали друг друга, сменяясь с неистовой скоростью. Он тщетно пытался добиться равнодушия или хоть доли смирения к сложившейся ситуации. Этот поток всегда начинался с самого отвратительного: жалости к себе самому. Ложные обвинения, дни мучений в попытке добиться информации или хотя бы о местоположении похищенных жертв, коих было немало, голод, усталость и вечная боль от полученных ран порождали жгучую ненависть и желание добиться правосудия любым способом. Будь внимателен, когда просишь. Желания имеют отвратительное свойство сбываться. — Чего ты желаешь? — Голос из тьмы не принадлежал ни мужчине, ни женщине. Он не был похож ни на одно живое существо. Он разносился по стенам темницы и где-то глубоко в сознании, уподобляясь галлюцинации. — Отмщения тем, кто оклеветал меня. — Он дрогнул от отвращения, услышав собственный голос. Тот почудился ему излишне хриплым и жалким, соответствующим положению. Он давно принял решение. Отныне и впредь, ему больше нечего желать. Карие глаза горели неистовым пламенем, оставаясь единственным светом в этой непроглядной тьме, рука же сих пор не отпрянула от нее, только сильнее потянулась к ней, желая окунуться в последний шанс спастись из этого места и свершить правосудие, которого он жаждал с тех самых пор, как оказался заперт в темнице. — Ценой мести будет твоя душа. Это достаточно высокая плата. Я заберу ее, как только твое желание будет исполнено. Действительно ли ты желаешь именно этого? — Мне наплевать. Он даже не верил в ее существование. Тварь схватила его за горло, притягивая к себе ближе. — Замечательно. Огонь, что горит в твоих глазах, по истине прекрасен. Я поставлю печать на твоем правом глазу, чтобы скрепить контракт. Тьма окутала конечность и изящная кисть руки сжала чужую, но мужчина не успел определиться, что почувствовал в этот момент: его правый глаз пронзило болью. Капли крови упали на грязный пол, но ощущение в глазу стали лишь дополнением в ноющей боли в остальных частях тела, вызванной множеством ран от орудий пыток, а потому он никак не отреагировал. Этот грешный город прогнил. И скверна, источающая его, была повсюду. Желание возмездия было единственным, что удерживало его от смерти или сумасшествия. — Назови свое имя. — Говорила тьма. Себастьян пропустил тот момент, когда рука выпустила его собственную. — Себастьян Михаэлис. — Уверенно. — Занятно. Твое имя означает “достойный”, тебе об этом известно? Полагаю, мне стоит принять иное обличие, чтобы ему соответствовать. — Ответил голос из тьмы. Или он сам был тьмой, говорившей со смертным. Тьма постепенно рассеялась, собираясь в единую фигуру невысокого юноши, напоминающего выходца из аристократичной семьи. Он был одет в темные шорты, рубашку и черный жилет. Волосы, цвет которых поблескивал синевой в лунном свете, падали на лоб, открывая обзор на ярко-голубые глаза цвета безоблачного неба. Выражение лица казалось высокомерным, будто бы он смотрит на грязь у своих ботинок, а не на собственного хозяина, которому обязуется служить до истечения контракта. Тыльную сторону ладони юноши украшала пентаграмма с темно-синим контуром. Перевернутая звезда, будто плененное в нечто похожее на лозу шипастого терновника. Себастьян опешил. Ребенок? Серьезно? Именно эту личину выбрал демон, заполучивший его собственную душу. Впрочем, теперь это не имело значения. — Отдайте приказ. — Будто бы слыша мысли контрактора, демон в обличии юноши сцепил руки за спиной в ожидающем жесте. Себастьян Михаэлис вернул себе самообладание. — Вытащи меня отсюда. * * * Лондонское небо скорбело, омывая своими слезами серые улицы. Он не хотел просто “мести”. Он собирался стать отравой в крови аристократии. Он собирался поражать, словно чума, одно за другим, заставляя купаться в агонии и страданиях, которые пережил сам. Он презирал всех тех, кто возомнил его куском дерьма, прилипшим в копыту лошади и грезил об отмщении. Пусть это будет последним его желанием, пусть впредь дорога на небеса ему закрыта, он уничтожит их всех. Медленно. Мучительно. Одного за другим. Теперь нет силы, способной остановить его. Они сидели в пабе, на самой окраине Лондона. Себастьян, будучи до сих пор в истерзанных одеждах, ел рыбную похлебку, раздумывая над своими дальнейшими действиями. Напротив него сидел юноша аристократичной внешности и скучающе изучал обстановку, не бросив на своего спутника ни единого взгляда. Себастьян отдал три приказа. Защищать его, никогда не лгать и быть подле него до тех пор, пока месть не свершится. — Я собираюсь уничтожать их постепенно, медленно, словно долго действующий яд. Они погрязнут в собственной агонии. Это должна быть не просто смерть. — Прошептал Себастьян, бросая взгляд на заскучавшего юношу. Тот, наконец-то, обратил на него внимание и равнодушно повел плечом. — Пока что ты выглядишь, как побитая собака. Глаз Себастьяна непроизвольно дернулся. — И очень скоро это изменится. — Себастьян выдержал паузу, — Предполагаю, что для начала мне следует стать одним из них. — Вы звучите просто смешно. Посмотрите на себя. Ваши манеры просто ужасны, даже то, как Вы едите, вызывает отвращение, не говоря уж о качестве блюда, вами поглащаемом. По вам видно, что вы простолюдин. Кого вы собираетесь одурачить? Ваша месть заведомо обречена на провал, если вы намереваетесь действовать подобным образом. Вам не суждено стать дворянином. Разве что кем-то в роде дворецкого. — Парировал демон, переводя взгляд на окружающую его обстановку. Вон трактира ударила в ноздри. Легко не обращать внимание на то, в чем прожил всю жизнь. — Это очевидно. У меня будет время обучиться, чтобы сыграть достойную роль. — Себастьян поднялся из-за стола, намереваясь покинуть паб. Демон последовал за ним. — Более того, вы ранены. Человеческое тело очень хрупкое, следует поскорее залечить раны, иначе вы погибните до того, как вага месть свершится. Нам обоим это не выгодно. Где вы живете? То, как взрослого мужчину отчитывал ребенок, со стороны выглядело довольно забавно. Себастьян невольно усмехнулся сложившейся ситуации. — Моего дома больше нет. Его сожгли и обчистили незадолго до ареста. Неподалеку отсюда есть заброшенное поместье неизвестной мне семьи, в нем я спрятал вещи, которые мне удалось спасти. Отправимся туда. Там должны быть лекарственные травы. — Себастьян огляделся в поисках телеги, натягивая улыбку в в знак готовности к переговорам с ее владельцем. Демон заметил это и отрицательно покачал головой, мол, в этом нет необходимости. — Не стоит привлекать излишнее внимание, мы можем добраться туда гораздо быстрее. Михаэлис остановился, изогнув бровь. А после покачал головой вновь, отгоняя непрошенные мысли. Ах, верно. Демон. К слову, об этом. — Как твое имя? Я ведь не смогу обращаться к тебе “демон” среди посторонних. — Можете дать мне любое имя, которое вам захочется. Себастьян помедлил, заметив, что юноша нетерпеливо протянул ему руку для воплощения обещанного “быстрого способа”. — Сиэль. — Подумав, озвучил свой вердикт Себастьян. Из-за глаз, стоит предположить. Лондону не видать такого же неба. — Отныне зовите меня так. — Равнодушно произнес юноша. Он не стал спрашивать, а Себастьян не стал отвечать на вопрос, который не был задан. Рука Себастьяна коснулась чужой, вдвое меньшей. И в тот же миг они исчезли.