Неприкрытая нежность

️₊˚‧︵‿꒰୨ 1 ୧꒱‿︵‧˚₊

Чёрт бы побрал Кевина Дэя за то, что сейчас Эндрю приходится еженедельно тратить своё утреннее время субботы на гребанные замеры. Видите ли, это его последний год в Пальметто, прежде чем их с Нилом некому будет гонять физически, вместо этого уже составляя график звонков. Эндрю больше, чем уверен, что Нил не пропустит и одного его звонка, желая пообсуждать свою наркоманскую зависимость, как две назойливые мухи, потирая в лапках клюшки. Он действительно не понимает, как его замеры могут помочь Кевину что-то предпринять, но не то чтобы у него есть выбор, когда Нил находит его тетрадку и с хитрой улыбкой изучает изменения. Особенно, когда Нил водит по строчке с обхватом груди и ширины плеч, отслеживая только увеличение. Даже если это жалкие миллиметры, которые также нужны Кевину, будто придраться уже не к чему. Вписав очередные обхваты, Эндрю слышит входящего Нила в общежитие, потому что только он один уходил на пробежку в выходные. Эндрю стоит в одних боксерах, когда Нил заходит в комнату за сменной одеждой и полотенцем, но натыкается взглядом на него. Лазурные глаза Нила сверкают, проходясь по его фигуре, и Эндрю приподнимает бровь, складывая руки на груди. Подойдя ближе, Нил наконец переводит взгляд на его лицо, меняя улыбку на более нежную. — Привет, — не слишком громко, только для него одного, говорит Нил, склоняясь и целуя его в лоб. — Ты воняешь, — фыркает Эндрю, разворачиваясь обратно к своей тетрадке, чтобы проверить, что ещё осталось. — Знаешь, — начинает Нил, и Эндрю затылком чувствует его лисий взгляд, означающий, что он сейчас скажет какую-то глупость. — Я мог бы тебе помочь с этим, — проговаривает Нил таким до боли дразнящим голосом, кладя подбородок на его плечо. Предупреждение. Руки Нила медленно выползают вперёд, прежде чем легко лечь на его живот, пока грудь прижимается к спине Эндрю. — Когда мы это делали в первый и последний раз, ты просто лапал меня, — невпечатленно вспоминает Эндрю, уже ощущая, как ладони Нила ощупывают его бока и пресс. — Ты не можешь жаловаться, потому что потом было довольно интересное продолжение, — хмыкает Нил, целуя его за ухом, и Эндрю отмахивается от него, потому что кто-то становится слишком дразнящим, чтобы его слабое сердце было способно вынести эти удары нежности и игривости. — Что там у тебя осталось? — заглядывает Нил в тетрадь, и Эндрю тычет пальцем на нужную пустую строку, чувствуя, как ухмылка Нила расползается на коже его плеча. — Отвали, — фыркает Эндрю, беря мерную ленту и скидывая руки Нила, которые с лёгкостью падают с него. И его чёрт бы побрал с тем, что не ограничивает и является слишком понимающим. — Тогда я могу посмотреть? — не отлипает Нил, и, когда Эндрю поворачивается к нему с убийственным взглядом, тот целует его в кончик носа. Эндрю скрипит зубами, чувствуя, как его уши и шея начинают стремительно согреваться. — Это тебе какое-то шоу, что ли? — цедит Эндрю, обвивая ленту вокруг своего напряженного бицепса, куда Нил целует поверх ленты. — Ага, — хмыкает Нил, так просто и легко, улыбаясь, как настоящий придурок, пока Эндрю сминает мерную ленту в руках и шкрябает ручкой в тетради. Захлопнув её с немного большей силой, чем надо, Эндрю вновь поворачивается к нему, облокачиваясь поясницей на стол. Нил делает шаг ближе, вновь склоняясь над его лицом и целуя дорожку от лба до кончика носа, прежде чем остановиться. Эндрю непонимающе смотрит на него, пытаясь найти ответ в этих чистых и доверчивых ему глазах, в которых он видит лишь неприкрытую ничем привязанность и нежность. — Идиот, — произносит Эндрю, не желая признаваться, что рефлекторно защищается от столь тёплых и глубоких чувств Нила, по-прежнему не в силах вынести всю эту силу. — Твой же, — как само собой разумеющееся говорит Нил, снова целуя его, но уже в макушку, и Эндрю правда начинает раздражаться. — Что ты, по-твоему, делаешь? — интересуется он, и Нил поднимает руку к его лицу, после кивка начиная перебирать пряди его волос на затылке кончиками пальцев. Мурашки ползут по спине от приятных прикосновений, но Эндрю ничем себя не выдаёт, кроме предательской краски на ушах и шеи. — Целую тебя? — снова игриво произносит Нил, явно уходя от ответа, и Эндрю хмурится, давя на него взглядом, чтобы признался. Такие приливы нежностей у Нила не в новинку, но обычно они чем-то обусловлены и подкреплены, чтобы стать настолько прилипчивым. — Может, твои замеры и впечатляющие, — всё-таки выдаёт Нил правду, медленно, следя за его реакцией. — Но ты всё-равно такой маленький, — лыбится до ушей Нил, хлопая его по макушке, и Эндрю действительно сейчас готов пойти на убийство. Себя, по большей мере, потому что кроме его ушей вспыхивают и щёки, предавая все умственные заключение и заработанную репутацию. Будто он восьмиклассница, которая плывёт только от одного взгляда самого красивого старшеклассника. Хотя, честно признаться, Нил таковым и является, привлекая к себе внимание, как девушек, так и парней, но свой взгляд оставляя только на нём самом. И это заставляет его жалкое сердце биться ещё быстрее, включая режим тахикардии, желая избавиться от оков грудной клетки. — Жить надоело? — без той ярости, которую хочется вложить, говорит Эндрю, смахивая руки Нила и беря футболку, чтобы наконец одеться. Но этот глупец продолжает лыбиться, и от этого аж мурашки по спине бегут. — Крохотный, — продолжает издеваться Нил, и Эндрю резко разворачивается, прижимая его за плечи к стене, но не с силой, потому что, опять же, его слабое сердце. — Смотри, ты даже так до моих губ не дотянешься, не встав на носочки, — Нил действительно сокращает время жизни, и Эндрю хочется, что бы не его самого. — Зато до почек очень близко, — цедит он, вдавливая одну руку в живот Нила, показательно демонстрируя, что стоит прекращать шутить. Но Нил, этот невыносимый идиот, чуть наклоняется и целует его в переносицу. — Это не недостаток, — более серьёзно, но всё также с придурошной улыбкой говорит Нил. — Это очень мило, знаешь, — и Эндрю правда не знает, не знал, по крайней мере, потому что это то, чем могли с лёгкостью воспользоваться другие. Именно поэтому, количество поднятых килограммов над собой увеличиваются в геометрической прогрессии. — Замолчи уж… — Эндрю не дают договорить, потому что новый поцелуй оказывается на его брови, и Нил легко склоняется над его лицом, отчего Эндрю крепче сжимает руки на нём, чувствуя уже не тепло, а жар на своих щеках. — Ты что-то хотел сказать? — строя из себя невинную овечку, спрашивает Нил, но Эндрю отчётливо видит хитрые смешинки в синеве его глаз. — Эндрю! — врывается в комнату Кевин, закатывая глаза, когда видит Нила прижатого к стене и Эндрю перед ним. — Ты можешь сначала отдать мне свою тетрадь, а потом уже заняться… чем бы вы тут не занимались, — раздражённо говорит он, и Эндрю кидает ему в лицо эту несчастную тетрадку, которую Нил ещё имеет наглость провожать расстроенным взглядом. — Отлично! Я у Мэтта! — кричит Кевин, покидая общежитие, и Нил хихикает, прежде чем снова чмокнуть его, на этот раз между бровей. — Ты пожалеешь об этом, — обещает Эндрю, и Нил ухмыляется знающей улыбкой, закидывая руки ему на плечи. — Что-то мне подсказывает, что я совсем не это сделаю.

️₊˚‧︵‿꒰୨ 2 ୧꒱‿︵‧˚₊

Эндрю, должно быть, нашёл свой рай, потому что как иначе описать это поглощающее чувство комфорта, тепла и удобства между ног Нила, который сидит на диване и делает ему массаж головы. Хоть девушки уже и выпустились — вечера кино остаются неизменной традицией, куда не приглашаются новички. Места на диванах и креслах не всегда хватает, и они взяли в привычку садиться между ног друг друга, проводя время ещё и с пользой, делая массаж другому. Эндрю поднимает голову с колена Нила, разминая затекшую шею, куда сразу же перемещаются ловкие пальцы, начиная разминать мышцы. Если бы он был таким же громким, как Нил, то застонал бы от удовольствия уже давно, но он лишь тихо вздыхает от родных рук и сладкой боли. Нил двигается на диване, оказываясь почти что на краю, и Эндрю запрокидывает голову, вопросительно смотря на него. Тот лишь мотает головой и целует его в лоб, на что Эндрю хмурится и возвращает голову в ровное положение, потому что некоторые глаза в этой комнате слишком зоркие. Помяв в добавок ещё и плечи, Нил снова вплетает пальцы в его волосы, перебирая пряди и накручивая их на пальцы. Эндрю знает, что ему наскучил фильм, поэтому он ищет способы развлечься и отвлечься, занимая себя чем попадется под руку. Эндрю, например. Эти безобидные действия нисколько его не напрягают, потому что его плечи уже давно расслаблены, а мысли тихи, спрятавшись под лавиной получаемого комфорта и безопасности. Через какое-то время Эндрю замечает, что пальцы Нила не просто хаотично ерошат его волосы, создавая гнездо, а целенаправленно двигаются в разных направлениях. Когда что-то начинает стягивать его волосы, он понимает — Нил решает сделать ему прическу. Эндрю лишь протяжно выдыхает, понимая, что он слишком разморенный, будто лужица растаявшего мороженного, чтобы как-то двигаться и прервать усердное занятие Нила. Постепенно, на его волосах оказывается всё больше резинок и заколок, которые Нил достаёт словно из воздуха, наверняка высунув язык от усилий. Фильм заканчивается как раз в тот момент, когда Нил окончательно отрывает руки от его головы. Кто-то идёт включать свет, пока этот идиот видимо любуется своим творением, и Эндрю прикрывает глаза, не понимая, за что ему это наказание. Он слышит, как Ники набирает воздуха, чтобы начать обсуждать фильм, но не успевает начать, срываясь на хохот. Эндрю резко открывает глаза, прожигая его взглядом. Даже, если он выглядит глупо, он не позволит насмехаться над тем, что его придурошный мужчина пытается творить. — Это… ты сделал? — неуверенно спрашивает рядом сидящий Мэтт у Нила, вертя пальцем в стороны волос Эндрю. — Мило, не правда ли? — произносит Нил с улыбкой в голосе, той, которая появляется только тогда, когда его слишком охватывают чувства к Эндрю. Тепло распространяется по его ушам и шее, когда он вскидывает взгляд и видит сияющее лицо Нила, будто Эндрю самый драгоценный и важный во всей вселенной. Это действительно много для его жалкого органа, качающего кровь. Поднявшись, Эндрю выходит из комнаты, слыша за собой преследующие шаги и взгляд, пока двигается в направлении их комнаты. У них тихо и темно, но он не включает свет, не желая даже видеть своё отражение, хоть любопытство и сосет под ложечкой. Упав в насыпное кресло, он слышит, как Нил судорожно вздыхает, и серьёзно? Нил не может быть столь серьёзен в этом. — Что, испортил прическу? — монотонно спрашивает Эндрю, приоткрывая глаза, рассматривая взволнованного Нила перед ним на коленях, который осматривает его волосы. — Можешь так походить немного? — интересуется Нил без давления, сдерживая свою улыбку чуть ли не пальцами, чтобы быть более серьёзным. Эндрю на это закатывает глаза, беря его за кисть и притягивая к себе на колени, куда Нил с удовольствием забирается. — Ты выглядишь очень мило. Хочешь посмотреть? — Нет, — отвечает он, рассматривая пляшущие искорки в глазах Нила, которые сияют побольше самого звёздного неба. — Тогда могу я сделать одно фото? На память, — вот тут уже Нил начинает упрашивать, строя глазки и почти что выпячивая губу. Эндрю не знает, где он этому научился, но это действительно невыносимо выводит его из себя. — Свет будет выключен и без вспышки, — ставит он условие, и Нил весь загорается, как рождественская ёлка, доставая свой телефон и включая камеру. Эндрю даже не смотрит туда, слишком завороженный открытой радостью и восторгом Нила от такой мелочи, как его глупая прическа и возможность сделать фото. Но Нилу всё равно даже на плохое освещение, когда он с широкой улыбкой рассматривает сделанное фото. — Милашка, — тихо произносит Нил, и Эндрю щипает его за бедро, прежде чем одним движением поменять их местами и прижать его лопатками к креслу. Широкая фигура Эндрю может полностью накрыть Нила и ещё немного, в чём они уже не раз убеждались, однако тот по непонятной, иррациональной причине считает его милым. Эндрю не является таковым. Он не улыбается до боли в щеках, не хлопает ресницами и не краснеет слишком быстро. И, даже если всё это делает Нил, Эндрю не считает его милым. Опасным, интересным, захватывающим, горячим, но никак не чем-то умилительным, как это делают Мэтт и Дэн. — Можно я тебя так переименую в своей контактной книге? — дурачится Нил, но Эндрю знает, что он действительно способен пойти даже на такое. Кто знает, какие тараканы водятся в закоулках мозга Нила Джостена. — Нет, — отвечает Эндрю, легонько ведя пальцами по боку Нила, вызывая у него щекотку, отчего тот сразу же начинает извиваться и смеяться. — Ай! Щекотно! — визжит Нил, и Эндрю ещё больше придавливает его своим телом, не давая сбежать, отчего он хохочет во весь голос и жмурится. Не доводя это до предела, Эндрю останавливается, и Нил облегчённо выдыхает, сохраняя расслабленную улыбку на лице, которую хочется стереть до припухших искусанных губ. И собственно это он и делает, хмыкая в чужой рот от того, как Нил разочарованно стонет, не желая портить сделанную им прическу, но руки так и норовят залезть в его мягкие волосы. Отстранившись, Эндрю смотрит в запыхавшееся лицо Нила, на грани разбитости и вожделения, отчего слегка ухмыляется. Возможно, какая-то часть его интенсивно сопротивляется званию «милашка», желая доказать, что это не так. Но это определённо не то, что нужно как-то напоминать Нилу, у которого буквально комбо кинков на мышцы, силу и плечи Эндрю. — Ты всё равно такой милый, — тянет Нил, теребя, видимо, хвостик на макушке Эндрю, на что он закатывает глаза, желая выбить все мысли из этой глупой головы.

️₊˚‧︵‿꒰୨ 3 ୧꒱‿︵‧˚₊

Нила нет с пробежки дольше обычного, и Эндрю действительно надеется, что тот просмотрел сообщение, но просто забыл ответить. Все его запасы мороженного кончились, пока он смотрит затяжной детективный фильм, а у него остаётся ещё час, который он не жаждет проводить без подкрепления. Когда дверь отворяется, Эндрю слишком резко, чтобы продолжать оставаться незаинтересованным, оборачивается, сканируя Нила. Запыхавшийся, с красными щеками и прилипшими кудрями ко лбу, которые он вытирает рукавом своей толстовки, а в другой руке… ничего нет. Он хмурится, понимая, что мороженное не спрятано где-то у груди Нила или ещё Бог знает где. — Привет, — глупо улыбается Нил, но Эндрю даже смотреть на него не хочет, поэтому возобновляет фильм и подтягивает пушистый плед, заворачиваясь в него. Нил не обращает внимания на его молчание, идиот, вместо этого заходя в комнату и выходя уже с полотенцем и сменной одеждой. Проходит минут десять, прежде чем он выходит из ванной, сопровождаемый клубами пара, к чему приучил его Эндрю, потому что мыться под ледяной водой совсем не обязательно. Терпения на две минуты разогрева воды должно хватить, но вот у самого Эндрю уже никакого не хватает. — Что смотришь? — интересуется Нил, не особо разделяя его вкусы в книгах и кинематографе, но заботясь о делах Эндрю. Кроме одного, о котором до сих пор невинно не знает. — Замёрз? Сделать тебе кофе? — предлагает Нил, видимо желая узнать причину игнора, но она ближе, чем он может даже подозревать. — Что-нибудь… хочешь? — более осторожно спрашивает Нил, подсаживаясь немного ближе и пытаясь найти его взгляд. Проходит минута, прежде чем терпение Эндрю иссякает, и он ставит фильм на паузу, потому что пропускать даже секунду, кажется, невозможным. Редко, когда он находит что-то действительное интересное. — Внимания, — отвечает Эндрю, но не имеет в виду действия по отношению к себе, а вообщем, чтобы Нил был повнимательнее. После этого он включает фильм и делает громкость немного больше, пока Нил хмурится в замешательстве. Поняв, что Эндрю больше не собирается с ним говорить, Нил встаёт и идёт на кухню, к чему Эндрю прислушивается краем уха. Как он достаёт стакан и наливает воду, после большими глотками выпивая её. Как шарит сначала в холодильнике, прежде чем поспешно открыть морозилку и начать шариться там. А потом затихает, что Эндрю принимает либо за раздумья, либо за то, что идиот наконец достал свой телефон. — Эндрю! — виновато кричит Нил, и Эндрю тихо хмыкает, делая громкость ещё чуточку больше. — Я не заметил! — пораженно произносит Нил, заходя обратно в гостиную, но он не обращает на него никакого внимания. — Я могу сейчас сходить, если ты ещё хочешь. — Я ничего не хочу, — бормочет Эндрю, больше из вредности, хотя и съел бы мороженое даже после фильма. Би говорит, что он может позволять себе маленькие шалости, особенно с безопасными людьми, которые не надавят на его своеобразное и новое проявление эмоций. Он заново учится, ради своей семьи, ради Нила, ради себя. — Эндрю, — жалобно протягивает Нил, заползая на край дивана, как провинившийся кот, заискивающе смотря на него. Протяни руку и залижет, потом снова царапаясь, как ни в чём не бывало. — Ну, не дуйся, — со смешинками в голосе говорит Нил, и это действительно оскорбляет Эндрю настолько, что он снова останавливает фильм. — Ты снова в угол какой-то врезался? — скептически произносит Эндрю, потому что он не дуется. Он немного злится и, возможно, расстроен, но не то чтобы эти эмоции настолько сильно преобладали. Просто в очередной раз его разочаровали. — Это было один раз, — закатывает глаза Нил, раздражённо фыркая, но это не отменяет факта, что он однажды правда слишком резко завернул за угол здания, отчего врезался в него. — И ты дуешься! — обвиняющее говорит Нил, но с наигранностью и лёгкостью, не унижая Эндрю и не смеясь над ним. Би, как всегда, права. — Нет, — цедит Эндрю, отворачиваясь от этого игривого взгляда и заворачиваясь в плед немного больше. Нил хмыкает, медленно придвигаясь вплотную, прежде чем протянуть руку и тыкнуть ему в щеку. Эндрю игнорирует его, но Нил уже берёт две щеки в свои ладони и поворачивает его лицом к себе. Улыбка, пляшущая до ушей Нила — нежная и ласковая, и Эндрю чувствует, как невольно краснеет под таким пристальным и открытым выражением лица. Невообразимо глупо и отвратительно, как он в свои двадцать три краснеет перед каким-то потрясающим идиотом. — Только посмотри на эти щёчки, — щебечет Нил, и Эндрю чувствует жажду насилия, пока его сердце неистово колотится. — Не дуйся, я схожу куплю тебе сейчас, — тепло обещает Нил, прежде чем поцеловать его в обе щеки и встать с дивана, уходя в сторону двери. И Эндрю определённо не чувствует самодовольства от того, что его мужчина срывается в половину одиннадцатого ночи, чтобы купить ему мороженное, которое он хочет. Уголки его губ подскакивают, и он думает, что это от злорадства, потому что Нилу снова пришлось выйти в качестве наказания за свою невнимательность. — Где Нил? Он же только что пришёл, — недоуменно говорит Кевин, вышедший из спальни, и Эндрю позволяет улыбке чуть сильнее расколоть его лицо, пока её никто не видит. — Пошёл мне за мороженным, — произносит он, и это сказано с меньшей интонацией скуки, чем хотелось бы, но Кевин также безопасен. — Боже, эксплуатируешь его, как только пожелаешь. Такими темпами, он скорее тебе кондитерскую купит или уже сразу завод по изготовлению мороженного, — ворчит Кевин, уходя обратно, и то самодовольство вновь вспыхивает внутри. Эндрю уверен, что если бы он хоть заикнулся, Нил уже начал бы звонить и договариваться о покупке бизнеса только ради него. Иногда его захватывает, точно также как и раздражает в плохие дни, насколько «неинтересующийся» Нил привязан, что готов пойти буквально на всё. Не то чтобы Эндрю не такой же, но он обуславливает это потребностью защищать, даже если это незамысловатые и глупые желания Нила. Би несогласна с ним, говоря что-то про более глубокие чувства и собственные желания, но Эндрю не готов ещё слушать об этом. То, что его инстинкт оберегать Нила любыми способами поглощает его, уже является слишком тяжёлым осознанием. Это яростное и дикое желание, охватывающее все его органы, эмоции и мысли — намного больше, чем даже могут показаться ему. Он уже принял Нила таким каким он есть, иначе не было бы всего этого, но порой этого всё равно много и неожиданно. То, как Нил пропускает тренировки в его плохие дни, желая также горячо защищать перед другими; то, как без каких-либо просьб и слов приносит то, что Эндрю хочет, начиная от забытого мороженного до новых эксклюзивных дисков на Мазерати. По-прежнему не верится, что Эндрю заслуживает этого всего и, что всё это реально: Нил. Но вот он получает его и кружится с ним на одной орбите уже как почти два года, и каждый день, когда Эндрю первым делом видит Нила на другой стороне кровати, вселенная будто даёт ему звонкую пощечину, приговаривая, чтобы он наконец очнулся и впустил это ещё глубже, чем уже есть. Звук открывающейся двери выводит его из размышлений, и Эндрю понимает, что уже идут титры. И снова Нил отвлёк его от просмотра. Вздохнув, он выключает телевизор, ведь у него всегда есть время пересмотреть и досмотреть фильм, который сумел задержать его внимание. Нил не медлит, кидая одну из банок мороженного на диван, к бедру Эндрю, прежде чем уйти на кухню и убрать остальное в морозилку. Вернувшись с двумя ложками, Нил садится рядом, хлопая своими длинными ресницами и беря мороженное в руки, держа его как извинительное подношение. Эндрю опускает взгляд, замечая, что это его самое любимое мороженое с проверенной маркой и вкусом, поэтому сжаливается над этим идиотом, приподнимая край пледа. Нил не заставляет себя ждать, сразу же пристраиваясь к его боку и открывая для него мороженое, прежде чем отдать ложку. Комфортная тишина окутывает, пока они едят мороженое, хотя Нил скорее ковыряется, создавая иллюзию общего поедания. Засовывая ложку за ложкой холодного лакомства, Эндрю оттаивает, как иронично это не звучит. Нил держит в своих руках банку, поэтому вторая рука Эндрю свободна, заползая за спину Нила, чтобы обхватить за талию. Нил хмыкает на это, бодая его носом в висок, когда Эндрю кладёт подбородок на его плечо. — Знаешь, я действительно устал, — тихо говорит Нил, не разрушая комфортность момента, и Эндрю мычит, показывая, что слушает. — Но ты был таким милым, дуясь и заворачиваясь в плед, что я посчитал преступлением не принести тебе мороженое. Эндрю пренебрежительно фыркает, щипая его за бок, отчего Нил ойкает, прежде чем слегка засмеяться расслабленным смехом. Доев мороженое, Нил откладывает пустую банку с ложками, оборачиваясь к нему и вновь беря его щёки в свои ледяные ладони, отчего он морщится. — Разве можно быть таким милым? — спрашивает Нил непонятно кого, и Эндрю недовольно хмурится. — Господи, — вздыхает вышедший Кевин, на которого Нил кидает убийственный взгляд, так отличающийся от того, каким он смотрел на него секунду назад. — Я действительно не хотел слышать, что Эндрю чёртов Миньярд милый, — бормочет Кевин, морщась и потирая переносицу. — Тебя никто не спрашивал, — холодно отвечает Нил, пока Кевин двигается к туалету с поднятыми руками вверх. Затем Нил снова обращает на него взгляд, такой блестящий и открытый, что уши и шея Эндрю начинают загораться. Кажется, он мог бы провести вечность, просто глядя в эти сверкающие чувствами лазурные глаза Нила, желая утонуть в них ещё больше, чем уже есть.

️₊˚‧︵‿꒰୨ 4 ୧꒱‿︵‧˚₊

Дрожь в очередной раз проходится по телу, отчего Эндрю морщится и сжимает зубы, прожигая глазами батареи. Отопление по-прежнему не включено, что-то связанное с проблемными трубами, и Эндрю ненавидит всех от того, что даже тёплые носки и штаны с начесом не помогают. Ко всему этому, он проснулся сегодня не в лучшем настроении, кошмары были, но размытые и неточные, из-за чего напряжение сковывает его тело весь день. Нил ушёл слишком рано, чтобы заметить его настроение и пропуск пар, и Эндрю дёргает нитки на подушке, испепеляя взглядом его оранжевую толстовку, брошенную на диване. Признаваться в том, что Нил ему нужен сейчас, — равноценно проявлению самой, что ни на есть, слабости, и Эндрю не обращает внимание на телефон. Он привлекает Эндрю сейчас намного меньше, чем большая и тёплая толстовка, впитавшая личный запах Нила. Эндрю отворачивается, включая телевизор на фон и глубже кутаясь в плюшевый плед, пока пытается согреть кончики пальцев на ногах. Время течёт слишком медленно, будто насмехаясь над ним, и Эндрю выкидывает подушку с дивана. Слишком тихо, слишком холодно и слишком… слишком всего. Эндрю думает о том, как Нил сейчас бы заварил ему кружку горячего какао с маршмеллоу и залез к нему под плед, делясь теплом. Его тело — живая печка, и сейчас оно так желанно, что Эндрю невольно вздыхает, вспоминая об утреннем тепле постели. Выключив телевизор, Эндрю оглядывается, понимая, что прошло только сорок минут. Нил вернётся не раньше, чем через час. Вздох снова слетает с его губ, и Эндрю сдаётся. Скинув плед, Эндрю берёт дурацкую яркую толстовку и надевает её, моментально ощущая от неё тепло и запах. Натянув капюшон, он завязывает шнурки, полностью оказываясь в мягкой ткани, будто бы это Нил его обнимает. Сонливость начинает накатывать, и он опускается на диван, прикрывая ноги пледом. Становится по-настоящему спокойно, умиротворение теперь наполняет его, и Эндрю глубже вдыхает запах Нила с воротника. Чувство безопасности и покоя накрывают его с головой, и это может и слишком, но сейчас у него нет возможности задуматься об этом. Потому что он устал от неспокойной ночи, а глаза всё смыкаются, чему он не сопротивляется. Просыпается Эндрю от шума за дверью, чётко узнавая в нём голоса Кевина и Нила, которые снова спорят об экси. Он вздыхает и не двигается, пока они заходят, надеясь остаться незаметной кучкой на диване. Но, конечно же, Эндрю просто не может быть незамеченным, когда он в поле зрения одного идиота. Нил шикает на Кевина, когда тот хочет что-то сказать, прежде чем пройти к окнам и закрыть шторы. Кевин вздыхает и ворчит, пока уходит в спальню, а Нил натягивает плед немного выше на нём, стараясь это сделать, как можно аккуратнее. В груди что-то надламывается и ноет от этой безукоризненный заботы и своего же доверия. Когда Нил теперь где-то рядом, не сильно шумя на кухне, Эндрю ещё больше чувствует всепоглощающую безопасность. Никто его не тронет и ничего не скажет, пока Нил тут, и Эндрю старается игнорировать, но сердце предательски не даёт пропустить это мимо себя. Он щипает себя за кисть, где-то на краю сознания понимая, что не может наконец получить этот покой и безопасность. Что он сейчас проснётся в Калифорнии, вздрагивая и прижимаясь к стене, заслышав грузные шаги по направлению к его комнате. Что он вновь испытает ужас и стыд, потом смотря в притворно светлые и добрые глаза, которые специально не обращают внимание на кровавые простыни. — Хэй, Эндрю, — слышит он, и резко поднимает глаза от своих рук, видя сначала расплывающуюся лазурь и медный ореол. — Ты в Пальметто, вместе со мной, Нилом Джостеном, — шепчет Нил, тихо и успокаивающе, и его голос бальзамом ложится на его потревоженные нервы. — Ты со мной? — протягивает Нил пальцы по дивану, немного ближе, и Эндрю переплетает их, облегчённо вздыхая. — Тебе стоило мне написать, — говорит Нил, намекая на то, чтобы он ушел с пар, но он в ответ лишь вертит головой, потому что сейчас всё хорошо. — Я сделал тебе какао. Замёрз? — интересуется Нил, присаживаясь на край и подавая дымящуюся кружку с ворчливым котом. Эндрю фыркает, садясь к нему плечом к плечу, самостоятельно сокращая расстояние, потому что Нил в его плохие дни словно ходит с ним по минному полю с прикосновениями. Глаза Нила начинают сверкать, с головой выдавая его трепет от доверия Эндрю, на что он слегка толкает его, прежде чем забрать кружку. Нил весело фыркает, натягивая на их плечи плед, и Эндрю щипает его за бицепс, что Нил сразу понимает и приподнимает руку, куда он юркает. Прижав нос к шее Нила, вдыхая запах уже с самого источника, облегчение и спокойствие переполняют его. Пальцы забираются в его волосы, начиная почесывать кожу его головы, пока он медленно пьёт своё какао. Несмотря на свою широкую фигуру, сейчас он чувствует себя по-хорошему маленьким в руках Нила. Хочется стать ещё меньше и забраться ему в карман на рубашке, чтобы всегда быть рядом. Он даёт себе мысленную оплеуху за эти мысли, хмурясь в пустую кружку. Ему тепло, но пальцы ног по-прежнему ледяные, когда он шуршит ими в носках, и Нил сразу же кидает туда взгляд. — Давай их сюда, — хлопает Нил себя по бёдрам, и Эндрю окидывает его невпечатленным взглядом, потому что ему не нужно специально греть ноги. — Отвали, наркоман, — фыркает Эндрю, ставя кружку на журнальный столик, пока Нил проводит своей горячей ладонью по его кисти руки. Словно это обещание, что он правда может согреть, и Эндрю вновь сгибает пальцы ног, сложив руки на груди. — Ещё говоришь, что я ломаюсь, как восьмиклассница, — весело произносит Нил, явно забавляясь с него, опять, за что Эндрю тыкает его локтем в открытый бок. Нил шипит сквозь смех, прежде чем боднуть его носом в висок, призывая повернуться к нему. Эндрю так и делает, слишком разморенный и безвольный перед ним, встречаясь с ласковыми глазами, которые однажды всё-таки заставят его сердце остановиться окончательно. Нил просто смотрит, не давит, не упрашивает, просто наблюдает, пока Эндрю ломается и взвешивает все за и против. Как назло, аргументы находятся только «за», и Эндрю скрипит зубами, разворачиваясь на диване и закидывая пятки на бёдра Нила. В лазурных глазах и мягкой улыбке читается победа, на что он выразительно закатывает глаза и пытается прожечь дыру в виске Нила. Имея небывалую выдержку перед ним, Нил снимает его носки одним махом, отчего Эндрю вздрагивает от пронзившего холода. Но горячие ладони Нила сразу ложатся на его холодные пятки, начиная разминать и греть, отчего Эндрю в который раз облегчённо вздыхает. — Ты в моей толстовке, — произносит Нил, когда достаточно уже согрел его ноги, но всё продолжает их греть и делать ему массаж, чему Эндрю не сопротивляется. Он удобно лежит на их диване в гостиной, Кевин по-прежнему в спальне, а Нил являет собой несокрушимый оплот безопасности, отчего его сознание полностью успокаивается. — Поразительная наблюдательность, — скучающе фыркает он, приоткрывая один глаз и вновь видя эту широкую и глупую улыбку до ушей на веснушчатом лице Нила. — Она длинная для тебя, — продолжает поражать его Нил своей способностью видеть как рукава доходят до кончиков пальцев, а длина прикрывает задницу. — И? — лучшая защита — это нападение, поэтому Эндрю приподнимает бровь, вопросительно глядя на него, пока плечи Нила заметно опускаются, а с рта срывается прерывистый вздох. — Ты выглядишь мило, — вновь начинает свою шарманку Нил, и Эндрю громко фыркает, думая, что уже в очередной раз это не будет значить так много. Но его уши нагреваются, а сердце неистово бьётся под рёбрами. Он щипает себя за запястье, пытаясь вернуть контроль над своим телом и реакциями, но, когда это Нил, его организм совершенно неподвластен ему. — Я прямо сейчас могу зарядить тебе пяткой в живот, — снова нападает Эндрю, но Нил лишь хмыкает, склоняясь и целуя его прямо в середину стопы. Эндрю морщится от самого действия и лёгкой щекотки, пока Нил ожидающе смотрит на него, держа его пятки так бережно. Полный идиот. Знать бы ещё кто больше. — Но ты этого не сделаешь, — победоносно произносит Нил, убивая его сердце своим взглядом и нежной улыбкой. — Разве ты не можешь просто смириться с тем, что такой милый? — так невинно и искренне заинтересованно спрашивает Нил, что Эндрю в который раз убеждается в его маленьком кроличьем мозге. — Разве ты не можешь смириться с тем, что в прошлый спарринг я уложил тебя на лопатки? — передразнивает Эндрю, и в глазах Нила появляется другой, более тёмный блеск. — Это было горячо, — соглашается Нил, склоняя голову на бок. — Но это не отменяет того, что ты маленький и милый, — со смешинками продолжает он, и Эндрю вытаскивает ноги из его рук, поднимаясь с дивана. — Да, ладно тебе, Эндрю, — смеясь под нос догоняет его Нил на кухне. Все звуки сразу стихают, пока Эндрю ставит новую порцию какао, что его заинтересовывает, почему же Нил замолк. Когда он оборачивается, Нил сразу же поднимает глаза откуда-то с его спины на лицо, и Эндрю приподнимает бровь. — Она не только большая, — указывает Нил на толстовку, и Эндрю прислоняется поясницей к кухонной столешнице, ожидая продолжения. — На ней ещё и моя фамилия, — с горящими щеками говорит Нил, и Эндрю не может назвать его таким же милым. Очаровательный — сюда бы больше подошло. — Это тоже мило, — снова широко улыбается Нил, подходя ближе, но не давая Эндрю почувствовать себя замкнутым и пойманным. — Ты идиот, — констатирует факт Эндрю, на что Нил лишь пожимает плечами, нисколько не заботясь о том, как выглядит. Заботясь только о том, как снова согревать Эндрю своим теплом и выносить ему мозги своими дурацкими глупостями.

️₊˚‧︵‿꒰୨ 5 ୧꒱‿︵‧˚₊

Эндрю сидит на тумбе, не отрывая взгляда от угла, мысленно подгоняя Нила принимать душ скорее. Страх — не новое чувство, но каждый раз, когда с ним сталкиваешься, то совершенно не готов. На высоте всегда что-то со свистом падает в его животе, опускаясь в пятки, но Эндрю может двигаться и отрывать глаза от пропасти. Сейчас же, глядя на огромного чёрного паука в углу их кухни, который, видимо, решил погреться в общежитии, он не может сдвинуться с места. Была секунда лишь для того, чтобы запрыгнуть на столешницу, самонадеянно думая, что паук сюда не заползёт. Эндрю не отрывает глаз от него, видя, как тот шевелит лапками, и, каждый раз, когда паук проползает немного в сторону, он медленно двигается всё дальше от него по тумбе. Чтобы не спугнуть резким движением, а то мало ли ещё как рванет прямо на него. Вода заканчивает литься за дверью ванной, и он уже чувствует облегчение, но Нил задерживается. Что-то переставляет на раковине и щёлкает чем-то, и Эндрю действительно сейчас ненавидит себя и Элисон за купленные ему лосьоны и крема, которые он намазывает по всему своему великолепному телу. Паук приходит в движение, и Эндрю резко жмётся к холодильнику, доставая нож из повязок и наставляя его в сторону ползущего восьминогого монстра. Наконец, баночки заканчивают стучать, значит Нил уже одевается, но Эндрю не может сделать и вздоха, пока наблюдает, как паук ползёт вверх по кухонной тумбе, а ему самому больше некуда бежать. Вальяжно, Нил выходит из ванной, сопровождаемый клубами пара, и сразу же замечает его, что Эндрю видит лишь краем глаза. Его шаги стремительны и он начинает осматривать кухню ледяным взглядом на поиск угроз. Но Нил не замечает ползучего чудовища, который всё ближе к Эндрю, пока он не указывает на него ножом. — Паук? — скептически спрашивает Нил, расслабляя плечи и подходя к столешнице, где остановился паук. Эндрю затаив дыхание смотрит, как Нил протягивает руку, и паук заползает на его ладонь. Отвратительно. Холодок проходится по спине Эндрю, пока Нил несёт огромного чёрного монстра к окну и выкидывает его туда, не заботясь о его дальнейшей судьбе. Только сейчас Эндрю протяжно выдыхает, убирая нож обратно в повязки и слезая с тумбы. Сбоку раздаётся смешок, и он резко поворачивает голову, замечая насмешливое лицо Нила. — Он же маленький был, — произносит Нил, и Эндрю фыркает, потому что нет, паук был огромный, почти с ладонь Нила, если он правильно увидел. Ошибки быть не может. — Буквально с фалангу моего пальца, — Нил, как истинный глупец, показывает ему свой палец, будто это что-то доказывает Эндрю, только что пережившему одного из чудищ. — Отвали, — ворчит Эндрю, и Нил хмыкает, следуя за ним в спальню. — Я знаю, что тебя это уже бесит, но, — произносит слащаво Нил, и Эндрю игнорирует его, усаживаясь на свою, их, нижнюю койку и беря в руки книгу. — Это тоже мило. Как ты боишься чего-то настолько безобидного, — чуть ли не мурлычет Нил, ложась рядом на живот, и Эндрю щёлкает его по лбу. — Не тебе мне говорить, когда ты летом верещал от гусениц. — Это было один раз! — защищается Нил. — И к тому же, она упала мне на руку, — фыркает он, но Эндрю помнит этот непревзойденный искренний визг. — Ты шугаешься бабочек и стрекоз, вот кто по-настоящему безобиден, — закатывает глаза Эндрю, откладывая книгу, потому что тут начинается настоящее соревнование. — Они летают! — как само собой разумеющееся говорит Нил, и снова Эндрю не может назвать его боязнь насекомых милой. Глупой, возможно очаровательной, когда Нил визжит и убегает от любой букашки. Но пауки это совсем другое. — А тот паучок? Да, Кевин раздавил бы его даже не заметив. — И это было бы к лучшему, — бормочет Эндрю. Ники тоже боится пауков, поэтому, чтобы не слушать его крики, Аарон всегда выносит их. Но сейчас они оба живут в другой комнате, а Кевин бы просто махнул на него рукой, услышав о пауке в комнате. Предатель. Вот так он платит за свою защиту в прошлом. — Не сердись, — мягко улыбаясь говорит Нил, и Эндрю аж брови приподнимает, потому что вот это не может вывести его на столь яркие эмоции. — Ты снова дуешься, — поясняет Нил, и Эндрю фыркает, прежде чем к его носу прислоняется подушечка указательного пальца Нила. — Буп, — издаёт Нил странный звук, и Эндрю честно надеется, что его взгляд — полный скепсиса, будто тот стал умалишенным. Но Нил снова повторяет это касание, нажимая немного сильнее, и Эндрю приподнимает бровь. — Милашка, — мечтательно вздыхает Нил, и Эндрю это порядком надоело. Перехватив руку Нила, Эндрю наваливается на него всем весом, но юркий Нил со смехом откатывается, прежде чем надавить ему на спину. Упав на лопатки, Эндрю берёт его за кисти, притягивая на себя, и Нил не может сопротивляться его силе, падая сверху со звонким смехом. Перехватив его поперек туловища, Эндрю переворачивает их, придавливая Нила к кровати и, немного запыхавшись, смотря на него сверху. — Я победил, — щебечет Нил с хитрой улыбкой, лёжа под ним на лопатках, и Эндрю невпечатленно смотрит на этого идиота. Когда Нил быстро протягивает руку и снова тыкает его в кончик носа, Эндрю принимает своё поражение. — Буп! — смеётся Нил, такой свободный и счастливый, что Эндрю не может не расслабиться и не сгладить свои острые углы перед ним. — Могу ли я пообещать, что до конца своих дней буду выносить всех паучков для тебя из поля твоего зрения? — сладко и весело спрашивает Нил, за что Эндрю щелкает его по кончику носа. — Это сильное обещание, — легко произносит Эндрю, принимая игру в игнорирование «до конца дней», которая заставляет его сердце стучать в стократ чаще. — Я отнесусь к нему со всей серьёзностью, — кивает Нил, прежде чем снова тыкнуть его в нос и засмеяться. Но Эндрю знает, как заставить молчать и плавиться этого идиота, особенно, когда Кевина не будет ещё долго сегодня в общежитии.

️₊˚‧︵‿꒰୨ 6 ୧꒱‿︵‧˚₊

Последний матч в осеннем сезоне, наконец, окончен и впереди только недели настоящего отдыха от экси. Эндрю клянется себе, что не ступит на корт ни ради Кевина, ни ради Нила до начала общих тренировок. Всё-таки, закрытие ворот почти на всё время матча должно как-то оплатиться? Его руки дрожат, когда он расслабляется после финального гудка и клюшка почти падает, но он удерживает её. Оперевшись на неё, Эндрю ищет глазами своего радостного идиота, который уже бежит к нему сломя ноги. Так, как бегает по полю только в отчаянные моменты. — Ты такой потрясающий! — восклицает Нил, откидывая свою дорогую клюшку, с которой пылинки сдувает, чтобы помочь снять ему шлем после короткого кивка согласия. — Я бы расцеловал тебя прямо тут, — шепчет он, приглаживая его мокрые от пота волосы, пока Эндрю старается хоть как-то восстановить сбившееся дыхание. — Кевин тебя убьёт, — коротко говорит Эндрю, и Нил хмыкает, а в его глазах виден азарт и вызов, но он подавляет его, поднимая свою клюшку и забирая его собственную. Вцепившись в его локоть, Эндрю волочит ноги до середины поля для рукопожатия, желая поскорее покинуть это место. — Миньярд, — окликает его капитан чужой команды, и он, как и все Лисы, переводят на него своё внимание. Маленькие Лисята с опаской метают взгляды, будто Эндрю маньяк или животное, которое кидается на всё, что только посмотрит на него. Аргумент того, что они сами все ещё живы, видимо, не слишком силён для них. — Вижу ты ещё больше подкачался за прошедший год, — хмыкает он, держа свой шлем подмышкой, и Эндрю выгибает бровь, невпечетленный пустой болтовней. Рядом Нил прерывисто вздыхает и тихо хмыкает, что Эндрю непонятно, но он разберётся с этим позже. — Впечатляюще. Надеюсь через два года выйти с тобой на поле уже как профессионалы и потягаться вместе, — весело проговаривает капитан, и Эндрю фыркает, закатывая глаза, пока Нил отвечает вежливостью, как их капитан. Покончив с этой частью, они плетутся на выход, и Эндрю переносит практически весь свой вес на плечо Нила, думая об их кровати в общаге и сладком сне. Ваймак подгоняет Лисов скорее уходить со стадиона и не мозолить глаза, и Нил передаёт Ники их клюшки, прежде чем взять его за руку и повести поскорее в коридор, скрытый от глаз болельщиков. Эндрю вздыхает, едва поспевая за ним, и, как только они достаточно скрыты, Нил останавливается прижимая его спиной к стене. Его лицо — открытая книга с поясняющими сносками, и Эндрю чувствует бурление в животе от этой неприкрытой искренности. — Я уже говорил, но ты такой потрясающий, — мечтательно вздыхает Нил, беря его за щёки. — Я так горжусь тобой, — голос пропитанный истинным восторгом и нежностью заставляет уши и шею Эндрю моментально вспыхнуть, а сердце затрепетать. — Не только, как капитан, хотя и это тоже, — продолжает Нил, целуя его в щеки. — Но и как твой партнёр. Правда, Эндрю, — понизив громкость голоса, тихо проговаривает Нил только для него одного, словно это — самая великая тайна человечества. Эндрю не особо хочет быть в неё посвящен, потому что это заставляет его чувствовать слишком много. — Заткнись, — без должной силы начинает защищаться он, но Нил всё видит, внимательный идиот, улыбаясь ему так ласково, что дух захватывает. — Ты самый лучший, ты знаешь это? — начинает плести ерунду Нил, только чтобы заставить его смущаться ещё больше, чёрт возьми. Эндрю уже принял, не без помощи Би, что может делать и такое. Слава всем богам, что только с безопасным Нилом. — Ты не представляешь, как я горжусь тобой. Твоей силой, твоей работой физической и психологической, всем тобой, — щебечет Нил, будто у него уже открылось третье дыхание, потому что как иначе объяснить эту очередную вспышку энергии и внутреннего огня? — Ты воняешь, — слегка толкает его Эндрю в грудь, на что Нил понимающе улыбается, зная, что он не отрицает ни одного из его слова. — Боже, как же мне повезло в этой жизни с тобой. Такой милый — вновь вздыхает Нил, и Эндрю пропускает это мимо, хоть его живот и скручивается, а скулы вторят ушам, загораясь и наливаясь краской. — Да или нет? — Да, — устало выдыхает Эндрю, лишь бы этот идиот заткнулся наконец, доверяя его действиям и намерениям спустя такое количество времени. Нил хмыкает, слегка присаживаясь и беря Эндрю под бёдрами, прежде чем ловко поднять на руки. Эндрю подавляет рвущийся звук удивления, вцепляясь в его плечи, пока Нил улыбается ему в плечо и несёт дальше по коридору. И… Эндрю действительно устал, поэтому он плюет на всё и расслабляется в его сильных руках нападающего и капитана команды, пока Нил радостно напевает себе под нос. Остановившись перед самой дверью раздевалки, Нил прислоняет его к стене, целуя в уголок губ, пока Эндрю скептически смотрит на него, не позволяя своим чувствам и эмоциям вырваться наружу. Однако Нил снова всё кристально видит, неожиданно начиная смеяться себе под нос, так легко и счастливо. — Милашка, — ухмыляется Нил, ставя его на землю, и Эндрю за эту очередную характеристику щипает его за локоть, отчего тот ойкает, но начинает смеяться лишь сильнее.

️₊˚‧︵‿꒰୨ 7 ୧꒱‿︵‧˚₊

И, конечно, последний матч в сезоне команда просто не может не отметить и настойчиво не позвать своего капитана. Поэтому Эндрю приходится находиться в этой шумной комнате и держать бокал с виски в руках, пока его идиот болтает и устраивает разборов полётов новичкам. Время течёт, как и алкоголь по стаканам, и даже Нил выпивает один коктейль под слезливыми просьбами Ники, после переходя на газировку. Начинаются игры, и Нил сидит между его ног, переодически прислоняясь к его колену и вздыхая, осматривая всех Лисов. Эндрю знает, что он счастлив сейчас, и это иррационально расслабляет его. Впутав ладонь в его кудри, Эндрю начинает перебирать прядки и почесывать кожу его головы, не беспокоясь о пьяных Лисах. Уставший мозг под действием небольшого количества алкоголя слегка плывёт, и Эндрю не слышит звуки вокруг себя, принимая окутывающую безмятежность и внутренне умиротворение. Когда он видит плескающийся нежно-голубой с мириадами сверкающих звёзд, то приходит в себя, и шум наполняет его уши. — Эндрю, правда или действие? — видимо повторяет Нил, совершенно позабыв или пропустив мимо, что он не играет с ними. Но его затуманенные глаза полны желания подключить его и задать ему какой-то вопрос или действие при всех, поэтому он вздыхает на этот раунд. — Действие, — отвечает Эндрю, не желая сейчас выдавать что-то при всех, но глаза Нила так ярко загораются, будто он только этого и ожидал. Он слегка настораживается, когда Нил поднимается на ноги и куда-то уходит. Это был неправильный выбор сейчас, хотя Эндрю уверен, что вопрос был бы не менее… Удручающим. Нил вновь подходит к нему и что-то протягивает, и Эндрю сначала осматривает его широкую улыбку полную надежды и предвкушения, после чего переводит взгляд вниз. В его руках, покрытых бесчисленными шрамами, ободок с кусочками ткани и бубенцами, и Эндрю забирает его, изучая. Это оказывается кошачий белый ободок, и Эндрю переводит на этого радостного идиота убийственный взгляд. — Может, не стоило… — лепечет одна из новеньких Лисов, но Эндрю не обращает ни на кого внимания, сидя под пристальными глазами Нила. Эндрю думает, что ему нечего терять. Это самое меньшее, что Нил мог задумать в этой отвратной игре, где все с лёгкой руки выдают свои грязные тайны. Нил хочет, чтобы он надел это безобразие, и Эндрю не может понять, почему именно перед другими. Сопротивляться желаниям Нила — слишком непростое дело, которому он всегда сдается. Он мог бы надеть это и без посторонних глаз, но любопытство, почему же Нил хочет этого именно сейчас заставляет Эндрю пойти на это сомнительное действие. Надев ободок на голову, он поднимает глаза на Нила, который весь загорается краской и прикладывает руки к лицу. Ники умиленно пищит на фоне, пока Аарон издаёт рвотные позывы, и Эндрю приподнимает бровь, глядя на покрасневшего идиота. — Нил… — начинает Мэтт, но Нил резко оборачивается к нему, и все видят его радостное и восторженное выражение лица, прикусывая языки. — Он такой милый, — чуть ли не визжит Нил, походя на Ники, и Эндрю выразительно и скептически фыркает, беря свой виски обратно. Против воли, его уши снова горят, а понимание и принятие приходит. Видимо, Нил хочет показать всем, что его партнёр милый, каким его считает только он сам. Безнадежный идиот. — Боже мой, — вздыхает Нил, доставая телефон. — Могу я сделать хотя бы одну фотку? Да или нет? — щебечет Нил, смотря на него так… чувственно. Выдавая себя со всеми потрохами, и скулы Эндрю тоже начинают теплеть. — Да, идиот, — максимально незаинтересованно отвечает Эндрю, не собираясь для него позировать, попивая свой виски. Нил чуть ли не прыгает вокруг него, делая явно не одно фото, пока другие в замешательстве наблюдают за этим всем. Эндрю действительно всё равно на всех них, пока это может сделать Нила чуточку счастливее, хоть он и никто другой не собирается вставать на его сторону и принимать его мнение. — Спасибо, ты такой замечательный, — с придыханием говорит Нил, рассматривая фотки, и он фыркает, хоть предательское сердце и учащает ритм. Походу, Нил выпил больше, чем Эндрю заметил. — Это самое отвратительное, что я слышал в своей жизни, — ворчит Аарон, беря стопку водки и выпивая её залпом, за чем Кевин смотрит с неприкрытой завистью, держа сок в руках. — И не говори, — соглашается придурок Джек, также выпивая за ним стопку водки, и Кевин встаёт и пересаживается от них, не сказать больше, обиженным. — Эй! — возмущается Нил, упирая руки в бока, и Эндрю видит, что он готов отстаивать своё мнение, что никому, тем более ему самому не нужно. Если он так считает — это его право, Эндрю не смирился с этим, но заставить прекратить его не может. Потому что Нил счастлив, когда говорит это ему. Поэтому Эндрю тянет его за руку, заставляя упасть сверху на себя, и Нил моментально теряет весь свой пыл. На его лице расползается по хитрому обманчивая смущенная улыбка, а длинные ресницы хлопают прямо перед ним. Очаровательный. — Никому не интересно знать, каким ты меня видишь, — шепчет ему Эндрю, и Нил вздыхает, бодая его носом в щёку. — Но ты всё равно до невозможности милый, — хихикает Нил, и Эндрю закатывает глаза, обхватывая его руками и притягивая ближе и удобнее. Хоть Лисы и не перестают пялиться весь вечер, зато на стадионе появляется новое фото их двоих: Эндрю с кошачьим ободком на голове и убийственным взглядом и раскрасневшийся счастливый Нил на его коленях.

️₊˚‧︵‿꒰୨ +1 ୧꒱‿︵‧˚₊

Заторможенно Эндрю пытается понять, где он вообще находится и что вокруг. Ему тепло и спокойно. Медленно, он вспоминает про Колумбию, дом, Нила. Который, как раз-таки, видимо, его и разбудил, проснувшись на утреннюю пробежку. Он пытается открыть глаза и морщится от лучей солнца, из-за чего ворчание и вздох слетают с его губ. Босые ноги спешат к окну, и комнату окутывает приятный полумрак, заставляющий облегчённо выдохнуть. Высунув лицо только до носа, Эндрю приоткрывает глаза, глядя на Нила, который проверяет обогреватель и ставит температуру немного меньше, чем ночью. Эндрю несогласно ворчит, и Нил вскидывает на него глаза, понимая, что окончательно его разбудил. Лицо приобретает виноватые нотки, когда он подходит к постели и присаживается на край, наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. — Прости, что разбудил, — хрипло шепчет Нил от недавнего пробуждения, и Эндрю хмурится на него. — Не замёрз? — интересуется он, осматривая то, как он закутан в одеяло. И сейчас Эндрю холодно. Правда, так оно и есть, потому что его живая печка, которая прислонялась к нему всю ночь под одеялом, решила сбежать. Эндрю морщится и ежится, слегка кивая, и взгляд Нила отчётливо смягчается, а его пальцы проходятся по его виску, прежде чем убрать выбившуюся прядь за ухо. Снова наклонившись, Нил целует его уже в щёку, задерживаясь там, чтобы вдохнуть поглубже. Сердце трепещет и ноет от этой ласковой заботы и нежности, и уши невольно заливаются огнём, пока Нил смотрит на него и видит насквозь. — Я скоро вернусь, — обещает Нил, но Эндрю всё также холодно в это солнечное зимнее утро. Когда Нил встаёт, он с неведомым порывом хватает его за кисть, несильно удерживая и закусывая щеку изнутри. Нил немного удивлённо оборачивается, смотря на него со смешинками в глазах, и Эндрю прожигает его взглядом, безмолвно крича остаться здесь, рядом с ним. — Что-то хочешь? — коварная улыбка проскальзывает на лице Нила, желая, чтобы Эндрю вынес в мир свои мысли и рвения. Это подло, поэтому Эндрю хмурится на него больше, и Нил хмыкает снова присаживаясь на край и подушечкой большого пальца проводя между его бровей. — Если ты не скажешь, я не смогу знать наверняка, — хитро шепчет Нил, лаская пальцами его пряди, и Эндрю точно знает, что тот понимает, чего он хочет. В доме только они одни, нет никого, кто помешал бы их полному умиротворению и покою. И Эндрю ощущает себя до боли лёгким и свободным, способным сделать какие-нибудь глупые вещи в безопасном месте с безопасным Нилом, не сталкиваясь с тревожной уязвимостью, потому что это не то, что он чувствует с Нилом. Даже если Нил делает всё, чтобы он почувствовал себя так, это не пугающе страшно. Эндрю чувствует себя приятно маленьким и любимым, и он правда не хочет оставаться сегодня один в это утро. Никогда, если быть полностью честным. — Останься, — бормочет Эндрю из-под одеяла, и Нил улыбается шире, а в его глазах переливается что-то такое красивое и тёплое, что собственное сердце откликается, будто на зов. — Конечно, всегда ради тебя, — ласково произносит Нил, вновь укладываясь рядом, но не заползая под одеяло, вместо этого перекидывая через него руку и прижимая вплотную к себе. — Ты похож на буррито, — весело хмыкает Нил, на что Эндрю хмурится, елозя пальцами ног в носках. — Такой милый, — без всякой шутливости, хитрости и восторга произносит Нил. Произносит, как неопровержимый факт, истину, которую разгадал. И у Эндрю сейчас нет ни сил, ни желания хоть как-то сопротивляться этому слову, когда Нил смотрит на него так влюбленно. Вот, как он на него смотрит. Открыто, нежно, тепло и множество других приятных синонимов, от которых в груди разливается что-то ласковое и сладкое, захватывая всё тело и разум. Если это то, что нужно Нилу, чтобы остаться с ним в кровати, то так тому и быть. Эндрю жмётся ближе, утыкаясь холодным носом в горячую шею Нила, чувствуя себя до невозможности хорошо. Будто никогда не было ничего плохого, будто он застывает в этом моменте переполненным теплом и чувствами, искренне желая остаться здесь навсегда. Теперь ему точно тепло.