Я люблю тебя (ещё звенит)

Уютная комнатка, ранее наполненная звучанием юных голосов, смехом влюблённых, жаркими поцелуями и мягкими объятиями, сейчас была слишком тусклой и унылой для привычной атмосферы. На улице слишком холодно, морозно, мерзко. Окно открыто настежь, развевая шелковую штору пастельных тонов и наполняя лунным светом часть помещения. В правом углу — разбитая ваза, вялые цветы, капли крови, смешанные с лужей воды на полу. Плакаты на стенах сбиты, висят криво. Сидя за столиком в левом углу комнаты, Хенджин мечтал увидеть любимого. Хотел нарисовать его правильно — те родные черты, веснушки, каждая из которых была зацелована миллионы раз, пробирая до мурашек его возлюбленного. Но рука подводила: дрожала, вырисовывала странные изгибы и резкие линии, не давая шанса увидеть до боли знакомое лицо. Глаза намокли, выдавая слабость, плечи подрагивали, а капли слёз скатывались на лапку плюшевого * год назад * — Джинни, смотри! Давай купим? — Ты правда хочешь это, Ликси? Улыбка — такая нежная — на лице Феликса не подводила веснушчатого. Хенджин видел сияющие от радости глаза. Всё то счастье, которое он искал всю жизнь, стояло прямо перед ним. В тот день они приобрели парные игрушки — белого и чёрного котика. При нажатии на лапку одного, второй начинал вибрировать и тихо произносить «I love you» в течение пяти секунд. Феликс прикасался к нему даже тогда, когда Джин был рядом. Тот день прошёл в развлечениях, кино, парках. А ночь была полна новых ощущений — жарких, нежных, незабываемых… *** Джин ждал, пока игрушка подаст хоть какой-то знак. Шанс. Надежду на лучшее среди худшего. Слёзы. Рвущаяся под ручкой бумага. Снова слёзы. Кривые линии. Лицо любимого. Тень. Холод… и резкая тишина. Секунда. Пять. Десять. Минута. И никакого звука, кроме шороха развевающейся на сквозняке шторы. Проснулась горечь. — Что со мной не так?.. Где я… где я был не прав?.. Я же… всё ведь для тебя… Всё было ради тебя! МОЯ ЖИЗНЬ БЫЛА РАДИ ТЕБЯ!! Дрожь по телу, тревога, паника от утраты усиливались. Но вместе с ними росло чувство отрешённости, безразличия… чего-то неприятного, горького. Маленький порез от вазы продолжал кровоточить на ладони. Феликс больше не приложит губ к ранке, не обнимет, не скажет, что всё пройдёт и заживёт до свадьбы. Они больше не будут смеяться над глупыми шутками друг друга. Хенджин утратил надежду. Ручка выпала из пальцев, стукнулась о стол. Окончание. Незаконченный портрет художника, утратившего часть себя. Развернувшись в кресле, Хен медленно встал. Смахнув слёзы рукой, вышел из комнаты, откинув игрушку куда-то в угол стола. Рисунок всё так же лежал на столе. Всё так же смотрел кривыми глазами в никуда. Плетясь на кухню за чашкой ромашкового чая, Джин чувствовал себя больным. Обхватив горячую кружку, он обжёг ладони, но не чувствовал боли. Ничего. Ни к чему. Ни к кому. Он заставлял себя поверить, что никогда больше не полюбит. Снотворное. Глоток. Губы обжигает чай. Глаза постепенно закрываются, сердце пульсирует медленнее. Я люблю тебя — проносится эхом в голове Хенджина, Пока в комнате, среди тишины, доносятся те самые пятисекундные слова: I love you — на фоне мигающего розовым сердечка на лапке чёрного котика.