was it casual when

      пау кубарси мало, что понимает сейчас, приобнимая колени и не сводя взгляда с ненавистного поля, где парни борются до самого конца, стараются исправить его ошибку.       капли, стекающие по уставшему лицу, единственное, что более менее приводит в чувство. он ощущает как заходится его, казалось бы, не бьющееся последние минуты сердце, когда на весь сан-сиро раздается протяжный свист. твою мать.       все внутри сжимается, он словно старается спрятаться, укрыться от потерянных взглядов его сокомандников.       так не должно было быть. иньиго мягко сжимает его плечо и слегка тормошит, пару раз тихо называя по имени, словно стараясь заставить пау поднять на него глаза. но он не может, правда, только не на мартинеса. младшему кажется, что он его разочаровал, как и всех, как и болельщиков, как и флика, собственными гребанными ногами отобрав у них мечту всей их жизни, в которую они действительно успели поверить на какое-то время.       пау плотно сжимает зубы и подскакивает с места, когда ханси делает попытку прощупать обстановку. выходит что-то короткое и поддерживающее, вот только если бы кто у пау спросил, запомнил ли он хоть что-то из этих слов, он головой мотнет и сбежит, в худшем случае разревется позорно прямо у всех на глазах.       тишина в раздевалке выбивает воздух окончательно. где-то слышатся мелкие перешептывания, особенно активно выражаются педри и мартинес, бурно обсуждая судейство, стараясь рефлексировать о том, что же пошло не так. рядом переобувается ламин, и кубарси смотрит с украдкой, словно пытаясь считать чужие мысли, которые очевидно варятся внутри отвратительной кашей, но младший практически никогда не позволяет себе таким делится. лицо его спокойно и расслабленно, однако больше не имеет того огня, которым сквозило до начала матча, и кубарси только сейчас замечает, как подрагивает его рука.       — я в порядке, пау. — ламин подает ослабевший голос, видимо ощущая на себе внимательный взгляд друга.       — прости. — пау вкладывает гораздо большее, чем простое извинение за вмешательство в личное пространство.       ямаль это понимает, но не отвечает, только слегка сжимая чужое плечо и похлопывая по спине. пау благодарен, что младший не врет, не убеждает его, что это не его косяк. однако в то же время все еще находится рядом, имеет силы поднять глаза и посмотреть, хоть и молчаливо, но все же выражая подобие поддержки. ямаль старается, но он боится, что на большее сейчас не способен, и пау необязательно это слышать, он понимает без слов.       рафинья натягивает на плечи куртку и пока идет на выход, тормошит макушки каждого из мелкого дивизиона, как он в последнее время стал называть связку ламина, эктора и кубарси. пау нос опускает, чувствуя мягкое прикосновение чужой руки к своим волосам, все также не поднимая глаз.       — эй, глянь на меня. — беллоли звучит требовательно и обхватывает лицо пау по обе стороны.       ничего не говорит, но лбом ко лбу прикасается. пау выдавливает подобие мягкой улыбки, но несмотря на благодарность, от таких жестов и заботы только хуже становится, поэтому размяв немного ноги, он поднимается с лавочки и начинает собираться, теперь полностью погружаясь в свои мысли.       он выходит из раздевалки одним из последних. педри закрывает дверь, забрав все свои вещи, но явно оставив здесь что-то намного большее. кубарси только сейчас включает намеренно вырубленный телефон, мысленно подготавливая себя к тому количеству уведомлений, которые сыпятся на него уже с первых секунд. он читает их почти весь путь до выхода на улицу, иногда прерываясь на рукопожатия и организационные моменты, сам не знает зачем.       скорее всего, для того, чтобы себя еще больше закопать. держать внутри тяжелее в сто раз, хочется если уже и сорваться, то конкретно, за все прошедшие месяцы, когда он себе этого не позволял.       на улице все еще капает дождь, пау натягивает на нос капюшон и идет за ямалем, забираясь вместе с ним в автобус, укладывая голову на холодное стекло. пока в транспорте начинается привычная суета, его глаза продолжают бегать по вырезкам из интервью и фотографиям, пау зачем-то тычет на иконку инстаграмма, когда сердце неосознанно пропускает удар.       кубарси не думал, что чье-то сообщение все еще сможет его настолько удивить после этой ночи.       асенсио       как ты там?       асенсио       доехал?

пау кубарси

еще нет, только вышел 

      пау отвечает только минут двадцать от последнего сообщения, но ответное прилетает почти сразу же, потому что рауль ждал, переживал искренне, но не мог позволить себе сильно навязываться, понимая прекрасно, что сейчас не до этого.       асенсио       я не сплю, так что пиши, если что       асенсио       ты не обязан переживать это один

пау кубарси

с тобой мне это переживать?

      асенсио       только если тебе это нужно       асенсио       послушай я много чего сказал после матча, но мне правда не все равно, и я не знаю почему

      пау кубарси

тогда напиши, как узнаешь, рауль

пау кубарси

правда, сейчас я не могу

об этом думать

      пау кубарси выходит из диалога, подумывая о том, чтобы его уже нахуй стереть. как и все, что происходило с ним, и в особенности с ними в последние месяцы. однако у рауля другие планы, он больше не пишет, но звонит через минут пять от силы после того, как пау заходит в номер и успевает повторно принять душ. слезы не шли, чтобы он не делал и о чем бы не думал, но желание кинуть телефон в стену появляется молниеносно, однако спустя пару гудков раздумий, вопреки здравому смыслу, палец почти неумолимо скользит вправо.       — сразу предупреждаю, я не знаю, зачем я взял трубку. — пау ставит на громкую связь, бросает телефон на кровать и уходит в другую сторону комнаты в поиске чистой футболки.       — хорошо, я понимаю. — рауль начинает спокойно, ему не нужно видеть кубарси, чтобы представить в каком он состоянии. — о чем думаешь, пау?       асенсио, в свою очередь, и сам не знает толком зачем набрал.       — даже не знаю, слишком много всего. — кубарси просовывает голову через ворот и укладывается, натягивая на нос одеяло. — наверное о том, что они рассчитывали на меня, а я ничего не смог для этого сделать. закрываю глаза, но все слишком свежо еще.       — ты сделал все, на что был способен в тот момент. — рауль выдыхает шумно. — ты должен помнить, что поражение не на твоих плечах. помимо того пенальти было еще шесть мячей, пау.       — да, я в курсе, рауль. — кубарси поджимает губы, накрывая лицо ладонью.       — послушай, что бы ты сейчас обо мне не думал, я не хочу травить тебя еще больше. — кубарси кивает зачем-то, откидывая телефон куда-то рядом, глазами уставившись в потолок. — только говорю о том, что знаю из своего опыта. надеюсь, ты понимаешь это.       — рауль, что мне теперь делать?       асенсио осекается, когда слышит подорвавшийся голос кубарси. потому что и на своем опыте он ответа на этот вопрос так и не нашел.        — это пройдет, пау. — асенсио говорит мягко, но уверенно, и младшему действительно хочется в это верить, потому что терпеть ком в горле уже невыносимо. — поверь мне, это не первый и не последний раз.        — нет такого больше не будет. — кубарси вытирает стекающие слезы внутренней частью запястья и, наконец, выдыхает.       дышит отрывисто, сглатывая, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха, ощущая как неприятно поскрипывают плотно сжатые зубы.       — хорошо, малыш. как скажешь, только успокаивайся. — рауль звучит слишком ласково и теперь кубарси откровенно рыдает, беззвучно, однако от отвратительного ощущения внутри уже порядком подташнивает.       слезы текут без остановки, пока руки непроизвольно цепляются за все еще мокрые после душа волосы, тянут, словно стараясь переключить раздирающую внутреннюю боль на физическую. рауль смолкает, но звонок не сбрасывает, переодически произнося какие-то мелкие фразы, тем не менее, переполненные откуда-то взявшейся нежностью.        — мне нужно было настолько проебаться, чтобы ты перестал отрицать мое существование? — кубарси сам не знает, зачем выплевывает это через какое-то время. его голос звучит хрипло, он прокашливается и делает шумный выдох, когда слышит чужой такой же по ту сторону трубки.       — мне не нужно отрицать твое существование, пау. — рауль говорит тише, словно то, чего изначально произносить не хотел и не должен был. — но мне необходимо отрицать чувства, которые оно во мне будит.        — иначе что?       — давай не будем сейчас.       кубарси хмурит брови, глядя на экран собственного телефона, мысленно жалея, что он не набрал асенсио по видео. сейчас как никогда сильно хотелось видеть его лицо, потому что это кажется первый намек на признание и это размазывает сильнее, чем взгляды на поле, грубые поцелуи в раздевалках и язвительные сообщения раз в неделю.        — наверное я даже соскучился. — асенсио выпаливает раздраженно, несмотря на содержание того, что он на самом деле сказал.       кубарси улыбается немного шире, за что себя практически сразу бьет по лицу, берет телефон в обе руки, тупо разглядывая сменяющееся число секунд звонка.       — что с тобой сегодня?       — сам не знаю. — асенсио отвечает ровно, но пау поклясться готов, что старший сейчас пытается съесть с собственных губ ровно такую же улыбку. — тебе пора спать, ладно? напиши, как проснешься.       — хорошо. — пау цокает и глаза закатывает, на деле ощущая, как внутри одна за одной начинают порхать тупые бабочки. — еще будут указания?       — да, не заходи в комментарии в инсте. — рауль не сдерживает смешка. — хотя бы неделю.