Amor?

      Для натренированного ронина поднять человеческую куклу и уложить его на футон – легкая задача. Сложнее пробиться через эмоциональную преграду, которая, как "ледяные стены Тейвата, обволакивала едва-ли-юношу со всех сторон. Нельзя сказать, что у него не было сердца; было, но сгнило. Оставило после себя зияющую дыру. Безусловно, черноты сначала не было — были раздражение, гнев, ярость, но ныне... Ну, что еще сказать?       Холодная ладонь Скарамуччи легла на заднюю часть шеи Кадзухи. Последний вздрогнул. — Никак не привыкну.       Расположившись меж бедер куклы, ронин шарил руками по его туловищу, стараясь не доставить ему удовольствие, а ощупать и понять.       В конце концов, руки легли на шарнир, предполагавший талию, благодаря которому Скарамучча мог хоть как-то двигать туловищем. Кадзуха поднял голову, направляя взгляд прямо в глаза, ставшие почти родными.       Теплые руки стали ловко скользить под темным костюмом, заставляя куклу дрожать. Деталь за деталью, ронин стянул с любовника одежду, оставив его в нижнем белье. Тот дрожащими ладошками схватил и потянул за белый ворот, заставляя Кадзуху едва ли не лежать на нем. — Ты хочешь меня раздеть?       Повисла тишина.             Сглотнув, Скарамучча выпалил: — Много о себе возомнил.       Ронин расплылся в понимающей улыбке.       Отчаянно сдерживая свой широкий лексикон, юноша стал дергать белые и бордовые одежды, рывками стягивая их с тела.       Кое-как распутавшись из комка тел и тканей, они одновременно схватили оливковое масло, стоявшее подле футона, и, не удержав, пролили на куклу. — Блядь. — Тише...       Ронин отставил в сторону уже полупустой пузырёк масла, скользнул рукой под спину Скарамуччи и приподнял его, прижимая к собственной груди. Теперь они оба сидели: кукла — раздвинув ноги и упираясь спиной в стену, его любовник — на коленях, придерживая его.       Масло начало затекать под нижнее белье. Пришлось снять. — Мне интересно, постаралась ли сёгун повторить твои системы чувств так, чтобы они были похожи на человеческие, или она не предусмотрела такое развитие событий? — Заткнись.       Скарамучча смотрел в сторону — явный показатель смущения.       Смазав злосчастным маслом кожу, Кадзуха осторожно приставил головку ко входу куклы и начал медленно вводить ее. Тот напрягся, челюсти сжал, но промолчал. — Мы уже делали это, помнишь?       Скарамучча все еще смотрит в сторону. Ронин положил ладонь на его щеку и любовно повернул лицо к себе. — Все в порядке.       Юноша смотрел в глаза беловолосого любовника некоторые секунды, хмурясь. Такое выражение часто мелькало, когда он задумывался о чем-то личном.       Не желая усложнять ситуацию, Скарамучча руками обвил шею Кадзухи и придвинулся ближе, кладя голову ему на плечо. Вздрогнул, когда головка члена проскользнула через сфинктер. Крепче сжал объятие.       Кадзуха уместил ладони на ягодицах любовника, поддерживая его бедра в исходной позиции. Он начал медленно и аккуратно вталкиваться в куклу.       Некоторое время было тихо, не считая масляных хлюпов и дыхания. Раздалось тихое "спасибо".       Ронин улыбнулся, прижался носом к плечу Скарамуччи, сохраняя темп толчков. Последний внезапно сжал мышцы, содрогнулся, вцепился пальцами в волосы любовника. Кадзуха замедлился, потом и вовсе остановился. — Уже?       Кукла не ответил. Ронин отстранился. На фарфороподобных щеках виднелись дорожки от слез.       Кадзуха взял одеяло с футона, накинул на еле дрожащие плечи, и, аккуратно выйдя из него, притянул кожа-к-коже. — Все в порядке, — пробормотал ронин в родное плечо, — не торопись.