Литературный вечер.

Это был обычный весенний Петербург: деревья давно усыпаны пышными зелёными кронами, цветёт сирень, черёмуха и другие цветы. Время было раннее, ни карет, ни крестьян на улицах не было, солнце только-только начало подниматься из-за линии горизонта, а Жорж Шарль Дантес уже спешил на службу. Сегодня важный день: в императорский дворец прибудут гости из-за границы, вроде как с красивой девушкой, что была обещана второму сыну Николая I, Константину Николаевичу. Дантесу дали задачу лишь встретить принцессу и провести её во дворец, что он и сделал. Но весь день в голове у француза крутилось одно: «Сегодня будет литературный вечер... Меня пригласил сам Пушкин». Эти мысли мешали ему нормально думать, потому как этот чёртов поэт вскружил ему голову ещё пару недель назад на одном из царских вечеров. Как я упомянул ранее, он быстро закончил со своими обязанностями и поспешил домой. Вернувшись в своё имение, он стал собираться, уложил свои кудрявые волосы, одел самый нарядный мундир и, сверив время, понял, что опаздывает. — Diable! (Дьявол!) — сказал он и, вылетев пулей из имения, Шарль поспешил к нужному адресу. *** Пушкин и другие писатели/поэты были на этом вечере; они веселились, пили шампанское, читали друг другу свои стихи, поэмы и рассказы. Жорж, придя в имение, опёрся рукой о стену; его грудная клетка чуть ли не дёргалась в конвульсиях от того, как он пытался отдышаться. Подойдя к зеркалу, Шарль поправил свои волосы, которые растрепались от быстрого бега, стряхнул пылинки со своих погонов и, уже будучи в прекрасном состоянии, вышел в свет. Пройдя глубже в зал, он стал искать глазами своего кудрявого поэта; его глазные яблоки бегали по помещению со скоростью света, но он никак не мог найти своего друга. Как вдруг... Чья-то горячая рука с длинными аккуратно опиленными ногтями легла на его плечо. Шарль вздрогнул, но обернувшись, увидел его — это был Александр Сергеевич Пушкин, тот мужчина, по которому так сильно тосковало его сердце. Увидев поэта, француз улыбнулся и вымолвил: — Pouchkine, mon ami! Je vous cherche. (Пушкин, друг мой! Я как раз ищу вас.) Он низко поклонился мужчине, а после его глубокие голубые глаза устремились в глаза поэта. — Bonjour, mon ami français. Je vous attendais. (И вам здравствуй, мой французский друг. Я ждал вас.) — сказал ему в ответ кудрявый. В его руке был фужер с шампанским; он неспешно отпил глоток, а после продолжил свою речь: — Vous voulez que je vous lise quelques nouveautés? J'ai fini hier. (Хотите, я прочту вам пару новинок? Буквально вчера закончил.) Офицер без раздумий согласился; он нашёл прекрасное место, где можно будет насладиться сладким и мягким голосом того, кто ему небезразличен. Из-под длинных ресниц его взгляд был направлен на небрежно завязанный галстук Александра, что стоял прямо перед ним и читал свои новые работы. Быть честным, Жорж не сильно-то и вникал в смысл слов; тем более стихи были на русском, а этот язык, увы и ах, он понимал плохо. Но его радовал сам поэт, его мимика и движения. Шарль слушал Пушкина на протяжении нескольких часов; в это время оба мужчины не забывали об алкоголе и почти не выпускали бокалы из рук. За это время они, конечно, сильно опьянели: офицер снял с рук бархатные перчатки и положил их в карман штанов. Сколько бы времени ни прошло — взгляд его всё так же устремлён на кудрявого; сам Пушкин тоже ни на секунду не сводил глаз с француза. Томно вздохнув, Дантес неспешно поднимается с места, подходит к низкой фигуре поэта, наклоняется к его уху и тихо шепчет: — Alexandre... Ne voudriez-vous pas aller plus loin... Un endroit isolé? (Александр... Не хотели бы вы отойти в более... уединённое место?) — промурчал он на французском. Пушкин слегка смутился от предложения мужчины; горячее дыхание коснулось его уха, от чего по телу поэта пробежали мурашки. Но ответ долго не заставил себя ждать: Александр согласился. Они ушли в другой зал. Шарль прижал кудрявого к стене; алкоголь слишком уж сильно вдарил в голову. Лицо офицера было слишком близко к Пушкину, его голубые глаза облюбовали нежные, чуть потрескавшиеся губы Саши. У самого поэта сбилось дыхание; быть честным, он сам желал поцеловать его, сделать первый шаг, но... Дантес резко прильнул к губам мужчины. Сначала поцелуй был нежным, аккуратным; Шарль касался губ поэта с неким трепетом и... возможно, страхом навредить? Не знаю. Офицер и Крамольник закрыли глаза. Жорж, поняв, что поэт ни коем разом не сопротивлялся, решил углубить поцелуй; он постепенно перерастал в страстный, жесткий... было похоже, будто француз сейчас съест его. Руки Шарля сжимали талию поэта. Они целовались около минуты... Быть может, двух-трёх... Но, увы, воздух в лёгких не бесконечен. Поняв, что партнёр офицера стал задыхаться, он отстранился от припухших губ, растянув тонкую, еле заметную нить слюны. После случившегося мужчины разошлись по залам, стараясь более не думать о произошедшем. Но каждый из них осознавал, что именно этот поцелуй был лучшим, даже по сравнению с самыми прекрасными дамами, которых они видели. Тгк: @Ownerix_info