На шаг ближе

Я сижу на стуле и жду Барб, которая должна отвезти меня в изоляцию, как я и заслужил. Утро превратилось в полдень, полдень – в вечер, вечер – в ночь, но от неё я так ничего и не услышал. Вчерашняя угроза растворилась во всём том, что произошло после. Я смотрю на часы на тумбочке. Проходит ещё одна минута. Каждое новое изменение красных цифр оставляет вчерашний день всё дальше в прошлом. Оставляет Чо в прошлом. Чо умерла в мой день рождения. Грустно качаю головой и вспоминаю её смех за обедом. Всё было прекрасно, а потом... Вспоминаю шок и ужас в глазах Гуки, гнев, с которым он оттолкнул меня. Это воспоминание всплывает сегодня уже в миллионный раз. Зачем я это сделал? О чём я думал? Я не думал. Вот в чём проблема. Гуки придумал целый свод правил, а я даже следовать им не смог. Что со мной не так? Это только вопрос времени, когда я совершу очередную глупость. Такую, что убьёт нас обоих. Я должен уйти отсюда. Встаю со стула и достаю из-под кровати большую спортивную сумку. Открываю ящики и бросаю в сумку одежду, быстро освобождаю всё подряд. Рисовальные альбомы и карандаши складываю в рюкзак, за ними небрежно пихаю важные вещи. Карикатуру в рамке, подаренную мамой, осторожно снимаю со стены, заворачиваю в футболку и кладу сверху. Застёгиваю молнию и вызываю такси, отправляю водителю сообщение, чтобы встретил у восточного входа. Натягиваю куртку и крадусь из палаты. Иду прямо по коридору, выхожу через двойные двери и спускаюсь лифтом к восточному входу. Набрасываю капюшон, толкаю дверь плечом и останавливаюсь у выхода. Нетерпеливо притопываю ногами и достаю телефон, чтобы проверить, где машина. Замечаю какое-то движение по ту сторону стекла. Стекло запотевает, и чья-то рука рисует сердце. Это Гуки. Я уже вижу его – он стоит в темноте. Мы смотрим друг на друга. Между нами стеклянная дверь. Он закутан в толстый зелёный жакет, шарф плотно обмотан вокруг шеи, на маленьких руках надеты перчатки, а за плечами висит рюкзак. Я прикладываю ладонь к стеклу, в середину нарисованного сердца. Он машет пальцем: выходи. У меня Сердце колотится. Что он делает? Ему нужно внутрь. На улице мороз. Нужно вернуть его внутрь. Осторожно открываю дверь, и морозный воздух бьёт мне в лицо. Натягиваю капюшон на уши и иду к нему. Каждый мой шаг по белому снежному покрывалу сопровождается хрустом. – Пойдём, посмотрим на огни, – говорит он, когда я останавливаюсь рядом. Между нами невидимый бильярдный кий. Он восторге. Я смотрю в сторону праздничных огней. Знаю, как это далеко. – Гук, туда не меньше двух миль. Пошли внутрь... Он перебивает меня. — Я ухожу. – Смотрит прямо. В его глазах я вижу решимость и что-то дикое, чего раньше не замечал. С ним или без меня, но он всё равно пойдёт, – следуй за мной. Я, конечно, сторонник бунта, но это больше похоже на желание умереть. Двое подростков с едва работающими лёгкими проходят две мили ради праздничных огней? – Гуки, сейчас не время для бунта. Это всё из-за Чо, да? Он встаёт прямо передо мной. – Из-за Чо. Из-за Джихана. Из-за тебя и меня, Тэ. И из-за всего того, чего мы никогда не сделаем вместе. Я молчу и смотрю на него. Он произносит слова, которые, по идее, должны принадлежать мне, но из его уст они звучат по-другому. — Если это всё, что нам доступно, не будем отказываться. Я хочу быть бесстрашным и свободным, — говорит он и бросает мне вызывающий взгляд, — это всего лишь жизнь, Тэ, пока мы что-то поймём, она закончится.

***

Мы идём по пустому тротуару. Фонари освещают сверху и подсвечивают обледенелую улицу. Я стараюсь держаться на три шага от него. Идём осторожно и медленно, чтобы не поскользнуться Сначала я смотрю вдаль, потом – на Гуки. – Может, поедем на такси? – думаю о машине, которая в пути. Он закатывает глаза. – Хочу прогуляться и насладиться этой ночью, – говорит, подходит ближе и берёт меня за руку. Я пытаюсь отступить, но он крепко держит и переплетает пальцы с моими. — Перчатки! Всё в порядке. — Но нам нужно держаться в трёх шагах… — начинаю я, и он сразу отходит в сторону, вытягивает руку, но не отпускает.. – На два шага, – отвечает решительно, – это правило я оставляю. Я несколько секунд смотрю на него, на его выражение лица, и забываю о страхе и тревоге. В конце концов, я вне больницы. Я действительно вижу что-то — не с крыши или из окна, а вживую. И рядом Гуки. Мы идём, держась за руки, и хотя я знаю, что это неправильно, я не понимаю, как это может быть неправильно. Я отменяю заказ такси. Мы идём по снегу, огни манят издалека, и вход в парк постепенно всё ближе. – Куда бы ты хотел поехать? — спрашивает он. – Думаю, везде, – отвечаю я, вспоминаю все места, где был, но не видел. – Бразилия, Фиджи, Франция... Хочу объехать мир и увидеть все те города, где я лежал в больницах, но так и не посмотрел их. Хоби сказал мне: если когда-нибудь получится поехать, он составит компанию. Он сильнее сжимает мою руку и кивает. Он понимает. Снег ложится нам на руки, плечи и куртки. — Ты любишь больше тёплую погоду или холодную? — спрашиваю я. Он прикусывает губу, думает. – Люблю снег, но если его не считать, предпочитаю тепло, — он смотрит на меня заинтересованно, — а ты? —Люблю холод, но не особо фанат бродить в мороз, — отвечаю я, поправляю шапку и озорно улыбаюсь. Наклоняюсь, беру снег в ладонь и леплю шар. – Зато фанат снежков. Он поднимает руки, качает головой, хихикает и отступает назад. – Тэ, не надо. А потом сам скатывает снежок и с молниеносной скоростью кидает мне прямо в грудь. Я ошарашенно смотрю на него и драматично падаю на колени. — Меня ранили! В ответ он швыряет ещё один и снайперской точностью попадает мне в плечо. Я бросаюсь за ним. Мы смеёмся и обстреливаем друг друга снежками, всё ближе подходя к огням. Но вскоре нам становится тяжело дышать. Я хватаю его за руку, предлагая перемирие. Мы, задыхаясь, поднимаемся на небольшую горку и, наконец, достигнув вершины, оглядываемся назад. Гуки выдыхает, и тёплый пар клубится перед ним. Мы смотрим на больницу, стоящую довольно далеко. – Издалека она и правда выглядит лучше. Я бросаю испытующий взгляд и наблюдаю, как снег ложится на его волосы и лицо. – Это тоже было в твоём списке? Сбежать вместе с Тэхёном? Он смеётся — по-настоящему, счастливо, несмотря ни на что. — Нет, но мой список изменился.. Он раскидывает руки и падает на снег. Под ним снег приминается. Я смотрю, как он делает снежного ангела, смеюсь, когда он не переставая двигает руками и ногами. Ни списка, ни душной больницы, ни строгого режима, никого, за кого он волнуется. Просто Гуки. Я тоже раскидываю руки и падаю рядом, моё тело тоже продавливает снег. Я смеюсь и делаю ангела. Тело зябнет от холода, но этот момент меня согревает. Мы замираем и смотрим в небо. Звёзды словно на расстоянии вытянутой руки. Такие яркие и близкие, что кажется, будто до них можно дотянуться. Я смотрю на него и нахмуриваюсь, замечая, что под курткой, на груди, что-то выпирает. Странно. Он же парень, у парня не может быть такая грудь. – Что за чертовщина? – спрашиваю и указываю на выпуклость. Он расстёгивает куртку и достаёт мягкую плюшевую игрушку — кролика, прижатого к груди. Я ухмыляюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Жду не дождусь услышать историю. Он вытаскивает кролика из-под куртки. – Когда я впервые попал в больницу, Джихан подарил его мне. С тех пор всегда беру его с собой. Его зовут Куки. Я представляю маленького, испуганного мальчика, который впервые приходит в больницу, крепко прижимая к себе этого потрёпанного кролика. Я смеюсь и прочищаю горло. — Похож на тебя. —знаю. – Пошли, посмотрим твои огни, – говорю и встаю. Он тоже пытается, но падает назад. Я присаживаюсь и замечаю, что шланг его кислородного аппарата за что-то зацепило. Освобождаю его, протягиваю руку, чтобы помочь подняться. Он хватает меня за руку, я тяну его и ставлю в нескольких дюймах от себя. Я смотрю ему в глаза. Тёплый пар изо рта клубится между нами и делает то, что наши тела никогда не смогут. За его спиной – два снежных ангела, ровно в двух шагах друг от друга. Я отпускаю его руку и быстро отхожу на шаг назад, прежде чем ослепляющее желание поцеловать его снова затуманит мой разум. Мы продолжаем идти и, наконец, приближаемся к парку и огромному озеру. Огни уже совсем рядом. Я смотрю, как лунный свет играет на замёрзшей поверхности. Тёмно и красиво. Гуки начинает тяжело дышать, едва переводит дух. – Ты в порядке? – спрашиваю, делаю шаг к нему. Он кивает, смотрит мимо меня и показывает. – Давай немного отдохнём. Я оборачиваюсь и вижу каменный мостик. Возвращаюсь взглядом к нему и улыбаюсь. Мы медленно идём к маленькому мосту, осторожно ступая вдоль кромки озера. Гуки вдруг останавливается и ставит ногу на лёд. Постепенно переносит всё больше веса, проверяя, насколько он крепкий. – Гуки, не надо, – представляю, как поверхность трескается, и он падает в ледяную воду. – Достаточно крепкий, пойдём! – снова тот же взгляд, что всю ночь: смелый, решительный. В голове вертится слово «безрассудный», но я отгоняю его. Если это всё, что нам доступно, давай не будем отказываться. Так что я глубоко вдыхаю, принимаю его вызов, беру за руку, и мы вместе скользим по льду.