Lesson One: Look But Don't Touch

      Се Лянь не мог этого сделать.       С нахмуренными бровями он сжимал в руках маленькую чёрную книгу, отчаянно просматривая каждую запретную иллюстрацию и подробное описание внутри. Слава небесам, он был в безопасности в Храме Тысячи Фонарей. По крайней мере, никто не слышал его жалкого стона капитуляции.       Откуда кому-то было знать, что ему нравится, если для сравнения было 800 лет полного отсутствия чего-либо?       Се Лянь покачал головой и собрался с мыслями. Его муж уже был знаком со всем этим томом, а также со многими другими. Конечно, он мог выбрать что-то простое, например, для начала.       За исключением того, что он не мог.       Хуа Чэн намекал, что ему не терпится «изучить» книги, которые Се Лянь нашел после их медового месяца. Он даже оставил одну из них на алтарном столе, когда уходил рано утром. — Может быть, Гэгэ захочет почитать со мной сегодня вечером? Если, конечно, найдёт что-нибудь интересное, — сказал Князь демонов с невозмутимым видом. Он низко поклонился, встретившись взглядом с Се Лянем, и положил книгу на стол, словно подношение. — Я с нетерпением жду ответа, если ты всё-таки это сделаешь.       Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл. Когда Хуа Чэн выходил из храма, в воздухе раздавался звон серебряных цепей и низкий, раскатистый смех.       Именно поэтому Се Лянь внезапно начал торопиться с дневными делами и молитвами, намереваясь украсть хотя бы несколько минут, чтобы ознакомиться с книгой и её содержанием.       Он вернулся в Город Призраков в рекордно короткие сроки, закончив работу в поле как раз в тот момент, когда палящее полуденное солнце начало клониться к закату. После быстрого купания, перекуса и переодевания в ночную одежду Се Лянь был настроен оптимистично.       Однако, когда он наконец устроился, чтобы приступить к исследованию, бог обнаружил, что ничего не помнит.       Всё выглядело… интересно, конечно, но как ему понять, хочет ли он это попробовать? А как насчёт Сань Лана? Честно говоря, он не думал, что Сань Лан не захочет это попробовать, но сей факт был не слишком полезен.       Се Лянь проклинал себя за отсутствие воображения. Наверное, в этом и была его проблема! Он провёл свои подростковые годы, практикуясь в фехтовании и заучивая «Дао Дэ Цзин» вместо того, чтобы фантазировать, и теперь полностью утратил эту способность! Он ударил книгой в кожаном переплёте по лбу и снова застонал, вероятно, оставив ярко-красный след, чтобы окончательно заклеймить себя как «идиота». — Гэгэ, всё в порядке? Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Хуа Чэн, входя в комнату и вытаскивая Се Ляня из пучины отчаяния.       Конечно, Сань Лан должен был прийти именно в этот момент. Он никогда не смог бы от него спрятаться.       Хуа Чэн отодвинул шёлковые занавески их супружеской постели, и Се Лянь увидел, что Сань Лан тоже был в красном халате для сна, а его волосы всё ещё были влажными и волнистыми после ванны. Было очевидно, что он, как и Се Лянь, думал о том, как пройдёт вечер. Призрак забрался на кровать рядом с мужем, который перевернулся на бок и закрыл лицо, притворяясь мёртвым. — Я не могу этого сделать, — произнёс приглушенный голос. — Ваше Высочество больше не хочет заниматься любовью со своим мужем? — отозвался Хуа Чэн с притворным разочарованием, как ребёнок, которому не дали конфетку. — Ничего страшного, я могу просто уложить его в постель и вернуться в Дом Блаженства на ночь. — Нет!       Хотя его слова были шуткой, этого было достаточно, чтобы Се Лянь сел и выразил своё несогласие. Хуа Чэн едва сдержал улыбку. — Тогда, что же Его Высочество не может сделать? Я уверен, ты способен на любой подвиг во всех Трёх Мирах. Даже другие боги на Небесах не сравнятся с тобой в силе и доблести.       Се Лянь вздохнул и снова закрыл лицо, бросив маленькую чёрную книгу на колени Хуа Чэну, как будто она его укусила. — Сань Лан… я просто… я правда ничего не знаю. — В этом и был смысл всего этого, Гэгэ, — учиться. — Его голос был низким и успокаивающим, без тени недовольства. — Тебе ничего не понравилось в этом томе? Может, мне принести другой… — Разве в этом проблема? Мне нравится всё, что делает со мной Сань Лан. — Он выпалил эти слова, прежде чем успел их остановить.       Хуа Чэн скрестил руки на груди и сделал такое лицо, будто не собирался принимать этот ответ. — Хм-м-м. Не мог бы Гэгэ объяснить поподробнее? — Ну, это трудно… Но мне нравится всё, что ты… э-э-э, — его лицо пылало, а голос был похож на обжигающий шёпот, — всё, что ты делаешь со мной. — Се Лянь не был уверен, что он всё ещё говорит осмысленно, но было слишком поздно. Волна унижения уже накрыла его с головой, и он решил до конца пройти через это. — Нас с тобой нет в этих книгах, поэтому я не могу представить, каково было бы это, если бы мы попробовали.       Он был расстроен до слёз, но не собирался позволять своему огорчению испортить им веселье. — Так что нет смысла спрашивать меня. Когда-нибудь, когда мы перепробуем тысячу вещей, я легко смогу сказать тебе, что мне понравилось больше всего. Но пока я не знаю, я чувствую себя идиотом.       Он закрыл глаза и вскинул руки вверх. У него даже не было сил больше закрывать лицо. Сань Лан знал, каким нелепым он был, так зачем это скрывать? В конце концов, это всегда выходило наружу. С ним что-то было не так. Что-то, что, скорее всего, никогда нельзя было исправить. Ему давно пора было перестать притворяться. — Гэгэ, Гэгэ, — Се Лянь почувствовал, как его талию обвили руки, а в волосы впились нежные поцелуи. — Прости. Я был неправ. Эта маленькая игра не должна была причинять тебе боль. Пожалуйста, прости меня. Тебе не нужно ничего делать со своим отвратительным мужем. Он злодей, раз заставляет тебя страдать. — Сань Лан, не надо говорить так!       Драматическое извинение мгновенно развеяло все дурные чувства, и Се Лянь не смог сдержать смех над искренним, но детским ответом Хуа Чэна. — Я никогда не говорил, что не хочу «поиграть». Мне просто нужна небольшая… помощь, вот и всё.       Когда Хуа Чэн поднял голову на этот раз, Се Лянь снова представил, как из неё торчат знакомые лисьи уши. Его озорство не знало границ, когда он уговаривал своего возлюбленного пошалить. — Да будет тебе известно, я всегда рад служить Его Высочеству, — промурлыкал призрак с новым воодушевлением. — Похоже, тебе мешает недостаток опыта. Но не волнуйся, я думаю, что могу тебе помочь.       Он взмахнул рукой, и внезапно в комнате появились ещё двое. Но это были не просто ещё двое, это были ещё один Се Лянь и ещё один Хуа Чэн! — Клоны?! — Се Лянь удивлённо вскрикнул. — Не совсем клоны, — ответил Хуа Чэн. — Они больше похожи на призраков, я полагаю. Мы видим их, и они выглядят реальными, но у них нет телесного присутствия или сознания.       Они были точными копиями из того дня, когда они встретились на повозке, запряжённой волами. Сань Лан даже носил такой же игривый, кривой хвостик. Хуа Чэн наклонился вперёд и зажёг на алтаре палочку ароматного благовония, чтобы усилить настроение. Туманная атмосфера придавала комнате медленное, сказочное ощущение. Призраки смотрели друг на друга с пьянящими улыбками, танцуя в просторном зале храма. Они смеялись, целовались и беззаботно кружились.       Это было похоже на то, как если бы они вместе проводили тихие вечера в Храме Водяных каштанов, наблюдая только через глаза певчей птицы, сидящей за окном. — О, так они нас не видят?       Се Лянь был очарован их видом.       Он никогда раньше не представлял, как они могут выглядеть со стороны. Отвести взгляд было почти невозможно. Он задумался, чувствуют ли то же самое прохожие, когда видят эту пару на улице. Конечно, нет. — Не волнуйся, Гэгэ, они нас не видят и не слышат. Эти двое смотрят только друг на друга.       И это было правдой. «Сань Лан» прижал «Се Ляня» к алтарному столу, осторожно опуская его на поверхность среди разбросанных подношений и курильниц. Клубящиеся завитки дыма подчёркивали дьявольскую красоту «Сань Лана», пока он ворковал и успокаивал своего возлюбленного, не сводя глаз с обожаемого мужчины. Се Лянь осмелился бросить взгляд на своё отражение, которое смотрело на своего «Сань Лана» с выражением одновременно потрясения и безмерного восхищения. Когда призрак «Сань Лан» начал развязывать и снимать с них верхнюю одежду, Се Лянь вздрогнул. — Сань Лан! Они действительно собираются… Здесь?! — Ш-ш-ш, только если ты позволишь, — усмехнулся Хуа Чэн, усадив его к себе на колени, как ребёнка, который собирается посмотреть новогодний фейерверк. — Возможно, так Ваше Высочество увидит что-то интересное, что мы сможем попробовать сами. Не нужно тратить время на попытки представить. Просто смотри.       Се Лянь был поражен. — Мой Сань Лан действительно думает обо всем.       Пара, лежавшая перед ними, была полностью раздета и страстно обнималась на алтаре. «Сань Лан» гладил «Се Ляня» по волосам и шептал ему на ухо похвалы, которые слышал только он. Се Лянь почувствовал, как сжалось его сердце при виде того, каким нежным выглядел «Хуа Чэн», как благосклонно он прикасался к нему. И как бог под ним, неуверенный, но всегда готовый, послушно следовал его примеру. «Сань Лан» потянул за свой кривой хвост, распуская красную ленту, которой едва были перевязаны его волосы. Эти чернильно-чёрные пряди изящно обрамляли его бледное лицо, добавляя и без того опасной привлекательности.       Затем на его лице появилось успокаивающее выражение. Несмотря на то, что его слов было не слышно, Се Лянь знал, что «Сань Лан» терпеливо объясняет ему, чего ожидать. Затем призрак прижал руки «Се Ляня» к столу, схватив оба запястья одной рукой. Другой рукой он крепко завязал вокруг них красную ленту и просунул палец под неё, чтобы проверить натяжение. — В такого рода играх используется обездвиживание, чтобы усилить удовольствие, — шёпот настоящего Хуа Чэна у него за ухом вернул его в реальность. — Отсутствие возможности сопротивляться или останавливать действия партнёра усиливает доверие, позволяя отказаться от контроля, и побуждает испытывать больше ощущений, чем ты обычно позволяешь себе.       Се Лянь обнаружил, что его полностью окружили сильные руки и красные рукава, прижимая к крепкой груди Хуа Чэна. Он был настолько поглощён происходящим, что на мгновение забыл, что настоящий Сань Лан тоже наблюдает за ним, и его губы изогнулись в улыбке, когда он заметил, что его муж очарован. — Значит, Гэгэ считает это полезным? Или, по крайней мере, ему это нравится? — спросил он, приподняв бровь. — Я, э-э, да, это очень познавательно, Сань Лан. Спасибо, — Се Лянь пробормотал свой ответ, прежде чем успел подумать о том, как неловко или глупо это прозвучало.       Какому человеку нравится наблюдать за собой? Наблюдать за тем, как они делают это?       Может быть, в глубине души он был извращенцем. Может быть, все эти годы подавления физического влечения превратили его в жуткого извращенца.       Но Хуа Чэн, казалось, тоже наблюдал за ними с пристальным вниманием. Он с энтузиазмом перевёл взгляд на пару у алтаря, слегка сжав бёдра Се Ляня. Этот жест не был двусмысленным, но в его нынешнем состоянии, находясь всего в нескольких сантиметрах от призраков самих себя, готовых предаться страсти, он не мог не почувствовать, как краснеют его щёки. То, как отреагировали его бёдра, не могло остаться незамеченным Сань Ланом, который лишь сильнее сжал их во второй раз и прошептал: «Терпение».       Не прошло и нескольких мгновений, как призрак «Сань Лан» уже яростно набросился на грудь «Се Ляня», оставив следы поцелуев вокруг двух упругих и блестящих розовых сосков. И сейчас он спускался ниже, раздвигая бледными руками уже дрожащие бёдра. Се Лянь покраснел от смущения, наблюдая, как копия Сань Лана прижимается лицом к впадинам на бёдрах его мужа, трётся губами и щеками о мягкую кожу истекающего влагой члена, который он держит в руках, и наконец с томной грацией заглатывает его. Это мгновенно заставило связанного «Се Ляня» беспомощно захныкать.       Голова «Сань Лана» яростно затряслась, когда призрак «Ся Ляня» потянул за ленту, обёрнутую вокруг его запястий. Его тело извивалось, напрягаясь и расслабляясь, словно океанский прилив охватил его. Однако его желание сопротивляться медленно сменилось покорностью. Экстаз тлел, как уголёк, под нефритовой кожей бога. Слишком быстро, слишком быстро, бёдра «Се Ляня» выгнулись, а рот приоткрылся, посылая мощную дрожь по всему его телу. «Сань Лан», однако, не замедлил и не остановил свои настойчивые движения.       Дрожь продолжалась всё сильнее и сильнее. Пока, наконец, призрак Князя демонов не откинул голову назад с ненужным вздохом. Слюна и сперма брызнули у него изо рта, а в глазах засияла чистая, неподдельная похоть.       Это явно было сделано напоказ.       Призрак посмотрел своему любимому прямо в глаза, и тот в последний раз дёрнул членом, выпустив жалкую струйку белой жидкости на язык. «Сань Лан» сделал преувеличенно глубокий вдох с демоническим выражением восторга на лице, способным погубить любую девушку во всех трёх мирах.       Глубокий стон, сорвавшийся с губ Се Ляня, наполнил тишину храма. Он был потрясён, обнаружив, что задыхается… И потеет? Как будто это его эрекцию пытали. Если бы это продолжалось ещё немного, он, вероятно, кончил бы, не прикоснувшись к себе. Он почувствовал, как руки Хуа Чэна скользят по его бёдрам, ягодицам, плечам и снова вниз. Ощущение постоянных прикосновений мужа ещё больше распаляло Се Ляня, пока он не услышал второй непроизвольный стон. Громкий. Хуа Чэн тихо рассмеялся. — Может, дадим им закончить? Это был только первый раунд, — прошептал он, и его прохладное дыхание стало обжигающе горячим у уха бога. — Д-да. Мы должны… дать им закончить, — ответ Се Ляня был похож на вздох. Если бы ему было не всё равно, он бы заставил себя отвернуться от такого непристойного зрелища. К счастью, за 800 с лишним лет он утратил это чувство, поэтому его внимание было приковано к алтарю.       К этому времени «Се Лянь» перевернулся лицом вниз на стол и приподнялся на локтях, пока «Сань Лан» медленно входил в него. Лицо «Сань Лана» светилось неописуемым восторгом и глубоким, благоговейным обожанием, и от этого выражения у настоящего Се Ляня защемило в груди. Он выглядел как самый преданный верующий, получивший ответ на свою самую драгоценную молитву.       Однако этот волнующий момент продлился всего мгновение, прежде чем Хуа Чэн взмахнул рукой, и перед блаженно улыбающимся лицом Се Ляня появился второй «Сань Лан», тоже совершенно голый. Второй клон наклонился, чтобы глубоко поцеловать бога, гладя его по волосам и приоткрывая губы в такт движениям другого призрака. Всё это произошло так быстро, что у Се Ляня перехватило дыхание. — Сань Лан, что это?.. — Просто чтобы Гэгэ знал, я могу создать настоящего клона, а не просто призрака. Тебе бы понравилось, если бы тебя удовлетворяли два Сань Лана? Три? Я могу создать столько, сколько ты пожелаешь. Люди часто играют так в группах, но я эгоистично предпочитаю быть единственным, кто удовлетворяет моего мужа.       Его мрачный, чувственный смех был подобен электрическому разряду, пронзившему Се Ляня до глубины души. — О-о-о… Сань Лан, если ты не перестанешь так говорить, я, я вот-вот…       Мысль о том, что Хуа Чэн может быть не один, была почти невыносима. Оригинал уже так сильно его изматывал, доставлял столько удовольствия его телу, как он мог выдержать ещё больше?       Всё происходило так быстро, его собственное тело было таким горячим, несмотря на то, что Хуа Чэн едва прикасался к нему. Се Лянь не мог понять, как от одного лишь наблюдения за этими действиями его бросало в жар. Но он был уверен, что ему достаточно будет лёгкого дуновения ветерка, чтобы он сразу кончил. У него не было времени обдумывать эту мысль, потому что его внимание снова было приковано к призракам. Первый «Сань Лан» на мгновение замер, а затем что-то сказал «Се Ляню» с озорным, властным выражением лица. Затем он обхватил лицо «Се Ляня» руками, просунув большие пальцы в его и без того приоткрытый рот, чтобы открыть его шире, ещё шире, пока второй «Сань Лан» не смог просунуть свой член внутрь. — Такая игра предполагает доминирование и подчинение, с заранее оговоренным соглашением о том, что разрешено, — тихо сказал Хуа Чэн, словно боясь нарушить священный акт, разворачивающийся на алтаре. — Доминирующий партнёр может немного раздвинуть границы, не боясь причинить боль своему возлюбленному, а покорный партнёр полностью доверяет ему в обмен на то, что позволяет кому-то другому взять контроль на себя. При правильном исполнении это может быть расслабляющим и успокаивающим. — М-м-м-м-м-м-м… — был едва слышный ответный гул.       Се Лянь потерял дар речи, опьяненный видом «себя», которого его муж наполнял всеми возможными способами. По щекам его призрака текли слезы, пока он раскачивался между двумя парами бедер, которые стремились к разрядке. Оба «Сань Лана» не сводили с него глаз. Все трое были очарованы друг другом, их восхищение было таким трогательным, что казалось божественной картиной разврата. Его тело было таким горячим, а член таким твердым, что он был готов взорваться.       Я определенно извращенец, подумал он про себя. — В будущем этот самый преданный верующий с большим удовольствием будет выполнять любые приказы своего единственного бога.       Низкий голос Хуа Чэна превратился в хриплый шёпот. Тонкие пальцы скользнули под края удушающей ночной рубашки Се Ляня, словно призрак знал, что он умирает от желания сорвать её с его тела. — Особенно если приказ состоит в том, чтобы заставить его кончить.       Этих слов было достаточно, чтобы Се Лянь отбросил все сомнения и закричал: — Сань Лан! Прикоснись ко мне! Прикоснись ко мне прямо сейчас!       Хуа Чэн, не теряя времени, распахнул халат и сразу же обхватил пальцами член Се Ляня. Его быстрые, уверенные движения давались легко благодаря большому количеству жидкости, которая уже вытекла во время шоу призраков. — Его Высочеству нравится? — промурлыкал призрак, целуя его в шею и подбородок и слегка прикусывая, когда его усилия вызывали у него хриплый стон, — видеть, как твой преданный последователь, твой муж, твой возлюбленный… Тебе нравится видеть экстаз на своём лице так же сильно, как и мне, любовь моя? Не отворачивайся сейчас, они ещё не закончили. Подожди ещё немного.       Се Лянь почувствовал, как Хуа Чэн возится с его одеждой, пока прохладная кожа не коснулась его спины. В расщелину между ягодиц вдавилась пульсирующая плоть, которая затем была покрыта тёплой шелковистой жидкостью. Под ним что-то слегка сдвинулось, и через мгновение Се Лянь обнаружил, что сидит на коленях у Князя демонов. Они оба непристойно застонали, почувствовав, как их тела наконец слились воедино.       Руки Хуа Чэна были грубыми и бесцеремонными, когда он схватил Се Ляня за бёдра, подбрасывая его в том же ритме, в котором призраки яростно трахались прямо перед ними.       Воздух в храме был тяжёлым от возбуждения и дыма благовоний; сладкий гимн отчаянных криков бога заполнял всё пространство между ними. — Они вот-вот наполнят его, разве ты не собираешься увидеть это? Эти двое собираются наполнить своего бога такой духовной энергией, что призраки тут же рассеются. Лучше не закрывай глаза.       Тихое предупреждение Хуа Чэна заставило Се Ляня открыть глаза без промедления. Он ни за что не собирался это пропустить. — Ты можешь, — задыхаясь, спросил он, — ты можешь сделать это со мной в тот же момент? Мы можем раствориться вместе… О-о-о-о, Сань Лан!       Всё произошло в одно мгновение. Се Лянь наблюдал, как его призрачная сущность на мгновение застыла, а затем безвольно смирилась с тем, что «Сань Лан» может излиться в него.       Сперма стекала маленькими струйками по его подбородку, пока он судорожно сглатывал, решив сохранить каждую каплю. «Сань Лан» наверху наблюдал за происходящим широко раскрытыми глазами, едва ли в состоянии осознать греховное зрелище внизу. Секундой позже «Се Лянь» уже был с дикими полосами на спине, нарисованными белым, а "Сань Лан" смотрел на свою работу, как художник, восхищающийся своим шедевром. Се Лянь сожалел, что редко мог видеть лицо Сань Лана в такие моменты; его выражение было таким благоговейным и искренним. Никогда в своей жизни в качестве бога или наследного принца он не видел такой преданности, и за 800 жизней он больше не смог её найти.       Три призрака начали светиться, и Се Лянь почувствовал, как раскаляется его собственная грудь. На самом деле жар исходил из его собственной груди; обжигающая духовная энергия волнами наполняла его, пока он кончал. Голос Хуа Чэна позади него нараспев произносил молитву: «Ваше Высочество… Ваше Высочество… Так прекрасно…» с каждым толчком, пока Се Лянь не потерял себя в удовольствии, и мир вокруг не померк.       Он откинул голову назад и положил её на плечо Князя демонов, наблюдая, как призраки наконец исчезают со вспышкой света.       Оба всё ещё не могли отдышаться, но Хуа Чэн не разрывал их связь, деликатно откинувшись на мягкие подушки позади них. Он убрал прядь влажных от пота волос с лица Се Ляня и поцеловал его в щёку. — Гэгэ, как ты себя чувствуешь? — Я, конечно, чувствую себя гораздо более просвещенным, — усмехнулся Се Лянь.       Он прижался к Хуа Чэну, радуясь тому, что его обнимают. Битва с его прежними сомнениями в себе была легко выиграна благодаря экстравагантному методу «обучения» его мужа. Собиратель Цветов под Кровавым Дождем никогда не отступал перед вызовом, будь то 33 небесных бога или личные демоны Се Ляня. — Благодаря сегодняшнему поучительному наставлению Князя Демонов, я думаю, что готов должным образом начать наши занятия в следующий раз.       Последовавший за этим раскатистый смех Хуа Чэна был звуком, который Се Лянь хотел бы поймать в бутылку и сохранить навсегда. — На самом деле мы усвоили наш первый урок сегодня, — ответил он с ослепительной улыбкой. — Чувство удовольствия от наблюдения за тем, как другие занимаются сексом, называется вуайеризмом. Иногда зритель тоже хочет участвовать в сексуальных действиях во время просмотра, а иногда зрителю просто нравится наблюдать без чего-либо или кого-либо ещё. Кажется, у Гэгэ есть природная склонность к обучению.       Одним плавным движением он высвободился из тела Се Ляня, пожертвовав лишь малой частью драгоценного дара, которого требовал его муж. Он повернулся так, что они оказались лицом к лицу; одно спокойное, ровное сердцебиение билось в унисон с трепещущим пульсом другого. Прохладная кожа Хуа Чэна успокаивала жар, всё ещё охвативший чувствительное тело Се Ляня. — Спасибо, Сань Лан, — удовлетворённо вздохнул он, в последний раз сонно целуя его. — Ты всегда точно знаешь, как мне помочь, даже когда я сам не уверен. Я так рад, что это ты.       Священная тишина снова наполнила Храм Тысячи Фонарей. Палочка благовоний наконец догорела, и бог с призраком погрузились в спокойный сон.