Обнимашки учителя

Однажды утром Ваньнин получил сообщение от госпожи Ван. Это было весьма необычно, ведь женщина писала ему только если узнавала от супруга, что он заболел. Ван Чуцин выписывала другу семьи лекарства и давала рекомендации как врач. Или же с её номера писал Сюэ Чжэнъюн, который по каким-то причинам не мог найти собственный телефон. Поэтому, увидев в мессенджере просто ссылку, без каких-либо объяснений, Чу Ваньнин закономерно решил, что это Чжэнъюн отправил что-то связанное с работой.  Ссылка перенесла его на видео ролик с очень странным содержанием.  Начнем с того, что Чу не фанат соцсетей. У него и аккаунт есть только в одном мессенджере, и то, для связи с учениками и коллегами. Поэтому «трендовые» ролики, которые были частой темой обсуждения у его студентнов, проходили мимо мужчины. Он вообще не имел понятия, что происходит в сети. Да и не то чтобы это его сильно волновало, в конце концов он старый и одинокий мужчина, зачем ему это?  Суть видео показалась ему, даже, отчасти милой. В нем женщина повествовала как раз об одном из очередных популярных трендов, блогер фоновым голосом объясняла, что мать должна спросить у своего ребенка «Какая ты начинка?», получив ответ, она заворачивала малыша в «тесто», которым выступало одеяло и забирала в печку. Печкой была сама мать, она обнимала «кокон» с начинкой из сына внутри. Мальчик должен был «цзынькнуть» когда он готов. Чем больше пирожок запекается - тем больше ребенок соскучился по родителю. Малышу на видео понадобилось лишь 5 секунд. Нет, видео даже милое, но зачем ему, взрослому мужчине без детей и даже второй половинки, оно? Ну не посмеяться же над ним решили? Только не супруга Сюэ, она на такое явно не способна.  Вернувшись в мессенджер, он увидел сообщение от женщины, которое, видимо, пришло сразу после ссылки, но он его не заметил: «Юйхэн, попробуйте так и с вашими учениками, я уверена, это поможет вам лучше понять мальчиков и сблизиться с ними.»  … Ваньнин был против. Нет, он был категорически против! Что это за детский сад? Он уважаемый учитель, звезда в узких кругах, за право издавать его книги, издательства готовы глотки друг другу выцарапать! Не будет он подобным заниматься. Да и разве будет приятно, несчастным детям, в его неловких объятиях? Да они и секунды не выдержат, а Ваньнину останется гореть от стыда с своей, никому не нужной, инициативой. Ладно Сюэ Мэн, может этот мальчик, из чистого уважения к своему престарелому учителю, и потерпит минуту, но тот же Мо Жань? Нет, точно нет, это очень плохая идея. Это он и написал Ван Чуцин. Вернее, все свое недовольство и смущение он уместил в простом: «Нет, это плохая идея.» Что ж. Эта женщина впервые, на его памяти, была так настойчива. Оказывается в этом она не уступала даже своему супругу, к слову о нем, хуже всего было то что и старший Сюэ подключился к убеждению мужчины, каким бы упрямым Чу не был, эта пара была непреклонна, в этой глупой и совершенно некультурной идее!!!  Через несколько недель упорной промывки мозгов он все же согласился. Горя со стыда, он согласился.

***

Первой жертвой решительно стал Сюэ Мэн. В конце концов, думал Ваньнин, этот мальчик явно хоть постарается сделать вид, что ему приятна такая инициатива от своего учителя. Не то чтобы Мэн-Мэн умел притворяться, но все же Юйхэн надеется, что уважение к нему пересилит омерзения от контакта с таким уродливым стариком как он. В день когда юный Феникс пришел к нему на индивидуальные занятия, Ваньнин был слегка взволнован. Сначала они повторили недавно пройденные темы, потом Чу оставил ученика решать тест по новому материалу, а сам ушел в свою комнату за одеялом.  Последний раз горестно вздохнув и потерев свои щеки, мужчина вернулся в зал, где проходили занятия, и накинул на свои колени одеяло.  –Я закончил, учитель! - радостно произнес Сюэ Мэн, показывая заполненную распечатку. Про себя он решил, что его учитель замерз, все таки он легко заболевает, потому лишних вопросов, о принесенном одеяле, парень не задавал, наоборот, радовался, что учитель наконец начал больше заботиться о себе. –Мгм. - Чу Ваньнин опустил глаза, пряча их за длинными ресницами и набираясь сил. - Какая ты начинка, Сюэ Мэн?  Мэн-Мэн непонимающе наклонил голову, совсем как птенец, и уставился на Юйхэна с огромными глазами, явно не понимая, чего от него хотят.  –Учитель, вы о чем? Мой тест… - начал было он, но тут же был прерван.  –Какая ты начинка, Сюэ Мэн? - с нажимом повторил Чу Ваньнин, про себя тихо плача и отмечая этот день в календаре черным. Тут до Сюэ младшего начало доходить. Он вспомнил как точно такую же штуку с ним проделывала мама, всего пару дней назад, но это мама, но чтоб его учитель…? Все ещё сомневаясь, не веря и совершенно не понимая происходящее, парень нерешительно ответил:  –Я мясо с приправой Усянмянь…  –Иди сюда. - его учитель нетерпеливо тряхнул одеялом на своих коленях.  –Учитель, неужели вы хотите чтобы этот ученик..!!! - зарделся Сюэ Мэн, не представляя, как он может позволить себе что-то настолько неуважительное по отношению к такому святому небожителю! –Сколько раз я должен ещё повторить?! - возмутился Чу Ваньнин, но тут же постарался подавить свой гнев. Госпожа Ван говорила: «Только будь мягче, Юйхэн, не дави на них, а то эксперимент будет не точным!». Максимально смягчив свой тон, мужчина настолько терпеливо, насколько мог, повторил. - Иди сюда, Сюэ Мэн.  Мэн-Мэн нерешительно подвинулся к краю дивана, на котором сидел Чу, искренне не зная как быть дальше.  Тут крепкие руки, немного жестко, но, будто с неуловимой заботой, усадили его прямо между чужих, разведенных колен, закутали в кокон, и схватили как будто маленькую ляльку.  –Скажи «цзынь», когда ты будешь готов. - голос учителя показался будто ещё мягче.  Так, великовозрастная лялька Мэн-Мэн оказался закутан в одеяло, будто в смирительную рубашку, его мягкое место было между разведенных ног его учителя, одна рука которого крепко держала его спину, которая откидывалась на правое колено, а вторая поджимала колени, перекинутые через левое колено, не давая весьма длинным, для такого положения, ногам разъезжаться.  Сначала Сюэ Мэну было очень стыдно и неудобно, потом, незаметно для себя, он чуть расслабился, непроизвольно наслаждаясь таким теплом от учителя, который обычно был очень сух на похвалу, про физические проявления поддержки и одобрения и говорить не стоит.  Мэн-Мэн почувствовал себя особенным, это значит, что учитель признал его! Выделил из всех! Он был достаточно горд и доволен им чтоб относится почти как к собственному ребенку, учитель невероятен!  Ваньнин был очень смущен. Он не ожидал, что его ученик выдержит целых 10 минут. При чем тот казался, хоть и смущенным и неловким, но донельзя довольным. Уже через первые 5 минут он расслабился, полностью откидывая свою, уже практически не детскую, спину на руку учителя. Чу Ваньнин был способен спокойно выдержать его вес ещё 10 минут. Мог бы и дольше, но проверять не хотелось, это было бы слишком неловко. Хотя Юйхэн должен был признать, было в этом что-то по наставнически теплое и родственное. Не так уж и плохо.  На 14 минуте, Ваньнин все это время практические не отрывал взгляд от часов, Сюэ младший тихо пискнул «Цзынь» и Чу отпустил его. Тот красный и ещё более неловкий, неожиданно поклонился, громко и бурно благодаря учителя за наставление и особое внимание. 

***

Вторым стал Ши Мэй. Да, Ваньнин решил оставить Мо Жаня напоследок, все же его сердце было не железным, как многие думали. И ему необходимо было время и моральная подготовка.  Занятие с Ши Минцзином было буквально на следующий день после занятия с Сюэ Мэном. Парень постучался аккурат за минуту до назначенного времени и тихо поздоровался, а после, все также слишком уж тихо, раскладывал свои вещи на столе в гостиной. Юноша тупил взгляд своих персиковых глаз и вечно отводил их в сторону.  Кажется Мэн-Мэн разболтал все соученикам и Ши Мэй примерно подозревает что его ждет в конце занятия. Ваньнин тяжело вздохнул и занял свое место рядом с парнем и попросил открыть последний параграф.  Что же, если он в курсе - Чу же легче. Хоть поймет все с первого раза, а не как Сюэ младший, будет смотреть на него как баран на новые ворота.  Но если в курсе Ши Мэй - в курсе и Мо Жань.  Вот об этом Ваньнин старался не думать. Он правда тушевался и не очень хотел проворачивать этот эксперимент с одним конкретным своим учеником. Но это было не по его правилам, отношение ко всем должно быть равным, иначе он не имеет права даже учителем называться. И все же, Мо теперь в курсе и отвертеться никак… К концу занятия, когда Минцзин писал небольшую проверочную, Чу Ваньнин поступил также как и вчера, сходил в свою комнату, притащил одеяло, так же накинул его на колени и принялся ждать когда его самый старший ученик закончит.  Ваньнин не заметил как медовые глаза быстро сверкнули и окинули его чуть радостным и сверкающим взглядом, Ши Мэй тут же скрыл их за длинными ресницами и продолжил дописывать уже последние иероглифы.  Когда Сюэ Мэн вчера заявил, что учитель обнимал его целых полчаса (14 минут!!!), Ши Мэй не поверил и едва сдержал истеричный смех. Но все же аккуратно померил температуру Мэн-Мэна, та, на удивление, была нормальной. Минцзин уже было заподозрил самого себя в температуре, как Сюэ младший продолжил, увлеченно рассказывая про «булочку». С каждым словом это становилось все абсурднее и Ши все же сходил за градусником. Цифровому он не поверил и сходил за ртутным. По всем показателям - все трое (Мо Жань весь разговор просто сидел с пустым взглядом и открытым ртом) были здоровы. Но уже и ртутному градуснику Ши Мэй не доверял.  Юный Феникс тогда очень сильно обиделся, заявил, что это потому что он лучший и самый любимый ученик Чу Ваньнина и ушел, предварительно хлопнув дверью.  Не то чтобы он правда поверил бахвальству своего друга, но слабый росток надежды все-таки пробился в его сердце. И сейчас, глядя на Ваньнина, с этим большим, пуховым одеялом, зардевшимися кончиками ушей, Ши Мэй чувствовал, что тонет. Он очень надеялся, что сможет сдерживать свои эмоции.  –Я закончил, учитель. - наконец он смог отложить ручку.  Чу Ваньнин поднял на него чуть смущенный взгляд, это было едва заметно, только в слегка хмурых бровях и красных кончиках ушек, но Минцзин видел. –Какая ты начинка, Ши Мэй? - наконец подал голос учитель.  –Заварной крем, учитель. - парень сам не знал почему заварной крем, но сейчас он ощущал на кончике языка сладость, а сам чувствовал себя таким воздушным.  –Мгм, - секунда, - иди сюда.  Ши Мэй неловко встал и подошел ближе к учителю, тут его буквально запеленали в одеяло, и уложили на колени, юноша сам не ожидал от своего стеснительного учителя такой прыти!  –Скажи «Цзынь», когда будешь готов, Ши Мэй. - послышался голос прям над ним, Минцзин мог чувствовать легкую вибрацию чужой груди, при разговоре. Парень тихонько сжался в клубок поменьше и прижался к своему учителю, который приобнял его как неопытная нянька младенца. Но Ши Мэй ни в коем случае не возражал. Учуяв такой интимный запах хайтана, исходящий от чужой шеи, он совсем забылся.  25 минут. Изумленно отметил Ваньнин. В отличии от своего соученика, Ши Мэй не откидывался полностью на его руки, наоборот, сжавшись в комочек, оперся о его грудь. Он был ещё юн, но все равно упирался своей макушкой прям в подбородок учителя, и тому приходилось отводить голову в сторону, чтоб длинные, мягкие волосы не щекотали его лицо и шею. И все же, Минцзин был самым тихим и послушным его учеником. Чу Ваньнин был уверен, что он будет «запекаться» меньше всех, но сейчас он пекся почти в два раза дольше Мэн-Мэна. Ваньнин предполагал, что последний будет «печься» около 1-2 минут, а Ши Мею хватит и полминуты. Но в результате они оба грелись намного-намного дольше.  Юйхэн почувствовал вину. Его методы воспитания всегда были жестковаты, по мнению окружающих, но сейчас он осознавал, сколько одобрения и внимания он недодал этим детям. Он правда никудышный педагог. За наказанием должно следовать и поощрение, но он так не умел. Его самого так воспитывали, даже жестче. Но это не дает ему право быть таким отвратительным сухарем.  А сейчас эти доверчивые птенцы отогреваются под крыльями кого-то настолько уродливого и злого, просто потому что у них нет альтернативы. Особенно у сироты Ши Мэя, Чу Ваньнин и сам рос без родителей, с дедом, он прекрасно знает какого это, желать тепла хоть от кого-то, у юноши нет родительской фигуры в жизни, кроме самого Ваньнина, а он так жесток с ним. Ши Мэй возбудился. Впервые в жизни он возбудился рядом с кем-то другим. Первые 20 минут он отогревался, изредка поглядывал на часы и на линию челюсти Ваньнина. Прерывать объятия не хотелось совсем, но и раскрыть себя, показать свою симпатию тоже. Про себя он решил, что раз Мэн-Мэн сидел полчаса (он сидел 14 минут!!!), то и он просидит примерно столько же. Пусть будет двадцать минут. Но на 20 минуте Минцзин решительно добавил себе ещё пять минут. И эти пять минут стали самыми ощутимыми. Ши Мэй внезапно ощутил пресс под своим локтем, едва заметно отведя руку, он почувствовал крепкую, хоть и весьма худую, грудь. Юному организму хватило этого чтоб почувствовать жар и прилив крови к нижней части тела.  Поняв, что не справляется, Ши Мэй выскочил из теплого кокона, схватил свои вещи, быстро поклонился и натурально сбежал из чужой квартиры на 24 минуте. 

***

Ваньнин в который раз заносил свой палец над клавиатурой, все не решаясь отправить своему ученику сообщение о переносе занятия.  Занятие с Ши Мэем было в пятницу, а с Мо Жанем в понедельник и у Чу было несколько дней чтоб собраться с силами. Правда эти несколько дней, скорее, дали ему разработать план побега в другую страну. Бесстыдно.  Но опыт с двумя другими учениками показал - он правда недостаточно хороший учитель который только и умеет, что ругать и попрекать, от которого не дождаться доброго слова, вот его ученики и греются в его объятиях, какими бы холодными и неприятными они не были. Для них это хоть какое-то поощрение от их ледяного и жестокого учителя.  Но недостаточно ему быть холодным и жестоким, он ещё и умудрился влюбиться, какое бесстыдство, в собственного ученика. И правда, нет никого отвратительнее чем он. По крайней мере он должен иметь совесть относиться одинаково ко всем своим воспитанникам, и не сбегать от простых объятий. Едва ли Мо Жань просидит так долго как Ши Мэй. Хотя к тому у Чу Ваньнина тоже вопросы. Не успел он решиться отправить сообщение, как в дверь настойчиво постучали.  Появилось малодушное желание спрятаться под кроватью и сделать вид, что никого дома нет. Но в дверь, не прекращая, настойчиво барабанили. –Здравствуйте, учитель! - Мо Жань, совсем по собачьи наклонил голову и ярко улыбнулся, являя миру медовые ямочки на щечках.  Ваньнину хватило сил лишь кивнуть и отойти, давая ученику возможность просочиться в его жилище, Мо не нужно было просить дважды, через секунду он уже сидел за привычным местом, на диване, и едва не вилял хвостом. Не вилял только потому что его не было, но, казалось, вот вот отрастет.  Мо Жань был очень возбужден все занятие. То пританцовывал, то дергал ногой, постоянно говорил слишком громко, агрессивно тряс головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы все, только полученные, знания. Он буквально едва досидел до теста, которым Чу всегда подводил итог занятия, а когда получил бумажку, едва носом её не протер, агрессивно заполняя. А когда Ваньнин встал, чтоб сходить за одеялом, рука мальчика потеряла отчетливые очертания, настолько быстро он принялся писать, что движение не мог уловить человеческий глаз. Что за монстра он подобрал?  Когда Чу Ваньнин вернулся, он старался не смотреть на своего ученика, который наоборот, глаз с него не сводил, будто охотник с своей жертвы. Юйхэн только уселся, накинув на свои ноги одеяло, как Мо Жань, быстрым зверем, юркнул на его колени, и с довольной мордой уткнулся носом ему в шею. Ваньнину потребовалось все мужество и все силы, чтобы пролепетать (гордо и холодно спросить): –Какая ты начинка, Мо Жань? - Чу принялся осторожно заворачивать парня в одеяльный кокон, про себя даже благодаря его за такую активность. Он все еще не был морально готов вслух просить Вэйюя усесться к нему на колени.  –Я говяжий фарш с Сычуаньским перцем, учитель. - эти слова парень буквально промурчал своему учителю в шею.  Ваньнин заметно вздрогнул и поспешил уложить ученика поудобнее. А если быть точнее - подальше от его шеи. Он уложил его как и Сюэ Мэна, облокотив спину и ноги на свои руки. Но такое положение не устроило юношу. Уже через секунду он уложил свою голову, частично скрытую белым одеялом, на чужое плечо, утыкаясь лицом в изгиб бледной, будто вытесанной из нефрита, шеи. Несмотря на то что она казалась каменной и острой - на ощупь это была кожа. Чутка холодноватая, но мягкая и просто безумно пахнущая кожа. Пахло цветами яблони. Мо Вэйюй услышал этот запах ещё 2 года назад, когда учитель Чу только начал у них вести.  В тот день его Ваньнин получил в спину мячом и, чуть покачнувшись, упал прямо в руки к потрясенному парнишке. В ту пору мальчик едва доходил до плеча своего учителя, но все же стоически удержал преподавателя, не дав тому упасть. Тогда Мо впервые и почувствовал этот безумный, сладкий, просто необходимый запах. Позже виновников строго отругали, и запретили играть на переднем дворе. Но Мо Жань был в тайне им безумно благодарен за возможность украсть полу объятия с своим холодным Ваньнином.  Уложив голову, Мо Вэйюй перекатился слегка набок, больше опираясь о чужую грудь и бедро. Одну из ног он поджал прям к боку своего учителя, вскоре вторая нога, из-за натяжения одеяла, последовала за первой. Теперь не понятно было - кто из них в коконе. Мо Жань закрученный в одеяло по уши или Чу Ваньнин, зажатый телом своего ученика с двух сторон.  Чу стоически перетерпел эти ерзанья, хотя желание скинуть и отлупить мальчишку росло вместе с испытываемым смущением, мужчина прикрыл глаза, про себя читая все мантры очищения разума, которые он помнил, просто чтобы не убить мальчика из-за собственного смущения. Нет, Ваньнин был далек от мантр и прочих учений, просто рос он в храме, а эти тексты, еще с юных лет, хорошо помогали успокоить собственное смущение и нервозность.  Он читал «Дао дэ цзин» когда почувствовал как мальчик начал снова ерзать. Кинув быстрый взгляд на часы, Юйхен заметил, что прошло уже 8 минут. Значит он скоро слезет.  Но Мо Жань двигался как-то странно, будто отодвигая свой зад подальше от него, ближе к краю дивана. Чу Ваньнин подавил порыв шикнуть на него и вернуть на место. Ван Чуцин несколько раз повторила просьбу не говорить ничего, потому что это помешает чистоте эксперимента. Потому мужчина просто прикрыл глаза и продолжил чтение. Полчаса. У Чу Ваньнина уже затекло все тело. А Мо Жань, кажется и не собирался вылезать из кокона.  В первые минуты это было безумно смущающе, чувствовать его запах, свежий, лесной, с ноткой корицы и домашней выпечки. Должно быть он что-то готовил сегодня. Чувствовать на своей шее мягкие темные волосы, которые всегда ему казались обманчиво жесткими, ощущать на своей коже его быстрое дыхание, и слышать быстрое биение сердца (от страха что ли?) все это было слишком интимно. Обхватывать руками этого, уже начавшего мужать, паренька, было так… По-домашнему. Тогда Ваньнин испугался своих эмоций и сбежал читать мантру для успокоения духа, но сейчас, чуть расслабившись, он почувствовал уют. Спокойствие и тепло.  Единственное что его волновало - это затекшие конечности, безумно хотелось поменять положение, желательно не выпуская своего ученика из рук. Все же его близость была на удивление… необходимой. Мо Жань был в прострации. Мысли бегали от «У меня встал, хочу дрочить.» до «Так тепло, хочу уснуть.», да он бы с радостью уснул, но дискомфорт в нижней части тела не давал.  Хотя нет, спать это глупо! Когда ещё Чу Ваньнин его обнимет? Когда ещё он будет так близко к этому безумному запаху кожи? Надо ловить момент, детально запоминать все, а не спать.  Согласившись с этой мыслью, он прижался к мужчине поближе (только верхней часть тела, естественно) и покрепче прижал коленки к его боку. Тепло. Час. Чу Ваньнин потерял свое тело. Нещадно ломило вообще все. Это бесстыдник ещё несколько раз вертелся, разминая собственные части тела. Каждый раз Юйхэн думал что вот, ну сейчас он слезет, этот мальчишка прижимая лишь плотнее.  Больше всего болели места чуть выше коленок. Именно на них, в основном, улегся Мо Жань, ещё когда отодвинулся на 8 минуте. Так больше продолжаться не могло, иначе ему придется ампутировать ноги.  Ваньнин сменил положение рук, сейчас одна лежала на сгибе коленки, поверх ног которые его сжали с одной стороны, а вторая приобнимала за плечо. Не имея никаких странных мыслей, мужчина потянулся к чужому бедру, просто чтобы подтянуть своего ученика ближе и сместить его вес на другую часть своих бедер. Но стоило ему только приблизиться рукой к бедру, Мо Жань вскочил, как бешеная собака, на ноги, но запутавшись в своем коконе, тут же рухнул на пол.  –Цзынь… - рассеянно выдал Чу Ваньнин.  –Цзынь? - не понял Мо Жань. Осознание пришло через секунду и он попытался протестующе помахать руками, но чертово одеяло сейчас походило на смирительную рубашку! Нет, он ещё не закончил, он ещё недостаточно насладился этим нежным теплом!  Но Ваньнин его трепыханий не видел, он уже давно сбежал в свою комнату. С горящими щеками и сбитым дыханием. Только сейчас до него дошло - насколько было смущающим все произошедшее!  Ему потребовалось все мужество, чтобы через пару минут все же вернутся в гостиную. Мо Вэйюй, с видом побитой собаки, доставал что-то из своего рюкзака. Одеяло, аккуратно сложенное, лежало на диване.  Завидев мужчину, он тут же присел, пряча почти все свое тело за столом. Наконец-то он достал небольшой контейнер и победно прижал его к груди.  Его ученик очень смущенно и, почему-то, грустно посмотрел на него, затем прижал рюкзак к своим ногам, вставая, и протянул то что держал в руках.  Юйхэн на автомате принял подношение и открыл крышку, тут же почувствовав тот самый запах, который исходил и от этого мальчика. Выпечка с корицей - синабоны. У мужчины аж слюнки потекли.  Мо Жань все с тем же видом несчастного щенка, постоял ещё секунду, а потом быстро затараторил:  –Спасибо за ваше обучение, и за вашу доброту, учитель. - легкий поклон.  И был он таков.  Все еще прижимая свой портфель к нижней части живота, он развернулся и натурально сбежал из чужой квартиры.  Чу Ваньнин задумчиво набрал на палец крем и, совсем по-кошачьи, лизнул. –Доброту..? БОНУС: Наньгун Сы бы охренел от жизни, отсидел бы положенную минуту, максимум две, на коленках Ваньнина. И сбежал бы скакать на Наобайцзине