Выстрел в сердце

Чонгук сделал глубокий вдох, выйдя из такси и замерев посреди улицы, на которой находился его отель. Солнце мягко светило в это майское утро, а в воздухе пахло свежей выпечкой и кофе. Франция. Он ни разу здесь не был, несмотря на то, что работает журналистом и посетил много разных стран. Как-то не случилось. А когда размышлял о месте, в которое поедет на время отпуска, без сомнений выбрал эту страну — сердце парфюмерного искусства, что так сочетается с его любимым увлечением. Отпуск — это сладкое ощущение свободы, раскрепощения и расслабленности. Он собирался воспользоваться им в полной мере. И конечно, у него был готов примерный план тех мест, которые было необходимо посетить в первую очередь. Полюбовавшись архитектурой близлежащих домов, он вошёл в отель, который был оформлен под прованский стиль — в пастельных тонах, мебель из натуральных материалов, цветы и старинные элементы декора. Окружающая обстановка создавала ощущение спокойствия и безмятежности. Легкий, приятный аромат дополнял уютную атмосферу отеля. «Что-то такое… Флёрдоранж, возможно», — подумал Чонгук и подошёл к стойке регистрации, приветливо здороваясь и протягивая свои документы. Администратор — симпатичный молодой парень — искренне улыбнулся в ответ и пожелал хорошего дня, задерживая свою руку в чужой, когда передавал ключ-карту. Чон Чонгук никогда не жаловался на отсутствие внимания со стороны как мужчин, так и женщин. Но взаимный интерес выражал только мужчинам. Его привлекали высокие, стройные парни, немного дерзкие и которые не лезут за словом в карман. Он уже довольно давно был одинок, потому что постоянная занятость и разъезды по работе никто не хотел терпеть. Как говорит его лучший друг Чимин: «Женился на писанине». Приняв в своём номере душ и немного повалявшись на кровати листая новости, Чонгук решил выйти перекусить и прогуляться по улочкам Парижа. Уточнив у расплывшегося в улыбке администратора, где есть поблизости хорошее кафе, в котором вкусно кормят, он направился по указанному адресу, хитро улыбнувшись на сожаления парня, что тот не может составить ему компанию. Вкусно и сытно пообедав, Чон сидел на веранде кафе и смотрел по сторонам, попивая кофе и наслаждаясь настоящим моментом. Затем посмотрел по карте, какие достопримечательности есть поблизости, и увидев, что совсем рядом находится парк Монсо, он неспешным шагом направился туда. Вдоволь налюбовавшись искусственными скалами с водопадом, прудом с разноцветными рыбками и 200-летним платаном, он присел на лавочку в тени огромного дерева и закрыл глаза, вдыхая свежий запах листвы и травы. Чонгук унёсся далеко в своих мыслях, наслаждаясь покоем и пением птиц, как вдруг услышал отборный корейский мат. Распахнув глаза и вертя головой в поисках источника звука, он увидел недалеко расположенный разноцветный домик с надписью «Tir», около которого стоял парень и громко ругался, размахивая руками, в одной из которых были зажаты дротики. Чонгук не хотел нарушать свой отдых, но слыша уже неподдельное бешенство в голосе кричавшего, решил вмешаться. Быстро подойдя к тиру и извинившись перед продавцом, который стоял замерев и выпучив глаза, он громко спросил у своего соотечественника по-корейски:       — Эй, парень, что случилось? Я могу чем-то помочь? Тот опешил и молча уставился на Чонгука.       — Вот уж кого-кого, а соплеменника я никак не ожидал увидеть в этом болоте, — облегченно выдохнув и улыбнувшись, ответил парень. — Ким Тэхён, — сказал он и протянул руку.       — Чон Чонгук, — произнёс Чонгук, ответив на рукопожатие. — Что у вас здесь произошло?       — Да этот французский придурок не понимает слово аптечка! А интернет у них тут не ловит, как назло! — снова возмущаясь, заговорил Тэхён, тыча рукой с дротиками на свой бесполезный телефон, лежащий на стойке. — Я пытался доказать, что у него тупые дротики, и тыкал себе в ладонь, ну и проколол. А он увидел кровь и замер, как истукан. Чонгук начал смеяться, понимая, что сейчас получит новую порцию брани. Так и вышло. Ким сощурил глаза и зашипел:       — А чего это ты ржёшь, а? Я клоуном не подрабатываю! И вообще, мало ли какие микробы уже пробрались ко мне! Смешно ему! — Он часто дышал от злости, над верхней губой выступили бисеринки пота, а Чонгук загляделся на его раскрасневшееся лицо, растрёпанные чёрные кудри и пухлые губы, из которых снова полился отборный корейский мат.       — Так, стоп, парень, остановись! — поморщился Чонгук и достал свой телефон. Убедившись, что связь действительно не ловит, он отложил телефон на стойку и обратился по-английски к продавцу, надеясь, что тот поймёт этот международный язык. К счастью, продавец понял, что от него требуют, отмер и нырнул под прилавок, выудив оттуда коробку с ватой и антисептиком. Чонгук поблагодарил француза, смочил вату в дезинфицирующем растворе и повернулся к Тэхёну.       — Давай помогу промыть рану, — сказал он Киму. Тот молча протянул ладонь и ойкнул, когда защипало. Чонгук осторожно промыл и заклеил ранку, а коробку вернул продавцу.       — Спасибо, — сказал Тэхён, опустив глаза, а потом встрепенулся и снова закричал продавцу. — У меня ещё пять выстрелов!       — Что ж ты так кричишь-то? — поморщился Чон.       — А он не понимает нифига!       — Даже если и не понимает, но он же не глухой, — возразил Чонгук.       — Не умничай под руку, — пробормотал Ким и стал целиться дротиком в наполненные воздухом шарики. Чонгук остался посмотреть на результат, но Тэхён ни разу не попал и ожидаемо начал кричать, что дротики тупые, шары плохо надуты, и вообще весь парк дурацкий, вместе с Парижем и Францией. Чон, посмеиваясь, купил себе десять попыток и попал в восемь из десяти шаров. Продавец захлопал в ладоши, крича «браво!», и всунул ему в руки игрушку-приз — маленького белого кролика с розовым носиком. Чонгук повертел его в руках и отдал Тэхёну.       — Это тебе утешительный приз, и не пугай больше продавца, хорошо? — улыбнулся он. — Всего доброго, — кивнул ему и работнику тира, затем взял свой телефон и ушёл. Тэхён поклонился в ответ, пробормотав «до свидания» и смерив продавца убийственным взглядом схватил телефон и кошелёк, лежащие на столе, и быстрым шагом пошёл к себе в общежитие. Когда уже подходил к нужному дому, зазвонил телефон, и он, не посмотрев кто там, принял вызов.       — Привееет! Как ты долетел? Нанюхался уже новых ароматов? — прозвучал в трубке незнакомый весёлый голос.       — Чего? Ты из какой компании нариков сбежал? — ответил Тэхён и посмотрел на экран. — Чимин… А ты вообще кто?       — А ты-то сам кто? Где Чонгук?       — Бля… — моментально догадался Тэхён. — Мы, похоже, взяли телефоны друг друга. Что делать-то? — Тэхён почесал голову и замер на одном месте. Мимо проходящие люди стали задевать его, а он начинал закипать. — Эй, Чимин, у Чонгука есть ноут или планшет? Ты мог бы ему написать и договориться, где нам встретиться и поменяться обратно.       — Да ты вообще кто? Раскомандовался, как у себя дома! — возмутился Чимин.       — Был бы я дома, нашёл бы тебя и надавал по башке, чтобы мозги на место встали!       — Вот хамло малолетнее!       — Есть другие идеи, старый нюхач? Вещай! Я послушаю. На том конце провода молчали.       — Ну вот и не возникай, тогда! Списывайся с Чонгуком. Я на этом номере, звони, — и заржал, отключившись. А сам дошел до своей комнаты и завалился на кровать, раздумывая, как скоро эта ситуация с телефонами разрешится. Чонгук медленным шагом погулял по улицам Парижа, рассматривая дома, витрины магазинов и ресторанов, дошёл до отеля и поблагодарил администратора за рекомендацию ресторанчика, а тот снова пофлиртовал с приятным гостем. Чон с улыбкой зашёл к себе в номер, принял душ и расположился на кровати, решив отзвониться другу, удивляясь, что тот сам ещё не позвонил тысячу и один раз. Взяв телефон и увидев на заблокированном экране мишень со стрелами, понял, что они случайно поменялись мобильными с Кимом. «Хм, значит нам судьба снова встретиться», — довольно заулыбался Чон и стал думать, как связаться с парнем из парка. После недолгих размышлений он взял свой ноутбук и зашёл в почту. Там его уже ждало письмо от Чимина, где тот написал про разговор с Тэхёном, попутно обозвав его малолетним грубияном. Чонгук, улыбаясь, написал в ответном письме о месте передачи телефона и времени. Затем подробно рассказал, как долетел, где уже побывал и с кем успел пообщаться. Чимин, не скрывая восторга, порадовался за друга и написал в ответ, что позвонит этому несносному Киму, а лучше отправит смс-сообщение. Чонгук поужинал в ресторане отеля, а потом до ночи сидел в интернете, определяя для себя порядок посещения достопримечательностей Франции. На следующее утро Чон оделся в лёгкие светлые одежды, изменяя своему излюбленному чёрному цвету, потому что погода была тёплой и солнечной, нацепил на нос солнечные очки и вышел из отеля, направившись в парк. Там около тира его уже ждал Тэхён, который заулыбался, увидев Чонгука.       — Хоть одно приятное лицо с утра, — сказал довольный Ким, и они пожали друг другу руки.       — Спасибо за комплимент, — ухмыльнулся Чон. Они одновременно достали телефоны и поменялись, засмеявшись и вспомнив обстоятельства их знакомства.       — Как ладонь, не болит? — спросил Чонгук, внимательно рассматривая красивое лицо напротив, поражаясь его немного европейской внешности. — А ты точно кореец?       — Да, я из Сеула, студент, здесь нахожусь по обмену, — улыбнулся Тэхён. — И дико ненавижу и этот город, и эту страну.       — Давно ты здесь?       — Неделю, но не знаю, как выдержу эти три месяца обучения. Они, не сговариваясь, медленно пошли по дорожке парка, разговаривая и любуясь видами.       — Почему ты так категоричен к Франции? — удивился Чонгук.       — Начнём с того, что они потеряли мой багаж, и я двое суток сидел без одежды и ноутбука, а занятия никто не отменял, я обязан был присутствовать. Потом меня поселили в комнату в общаге, где живут какие-то фрики. Один постоянно лежит на кровати в наушниках, я даже не знаю, когда он питается и учится. Второй вообще не затыкается ни на миг, постоянно болтая по видеосвязи на телефоне. Причём делает это так громко, что своих мыслей не слышно. Тоже не видел его в универе ни разу, — пожал плечами Ким. — Люди здесь не понимают по-английски, я замучился объяснять на руках, что я хочу поесть, например. Этот вчерашний тир ещё! Чонгук слушал эту тираду, скрывая улыбку, и кивал в знак того, что понимает его негодование. А потом вдруг сказал, совершенно не подумав:       — А хочешь, я покажу тебе другую Францию? Уютную, тёплую, любящую, которая вдохновила художников и поэтов, которая пережила много боли от кровопролитий, но продолжает цвести, и столица которой считается главным городом любви. — Чонгук остановился и пристально посмотрел в глаза Тэхёну. Тот гулко сглотнул и шёпотом ответил:       — Не верю, что она может быть такой.       — Я покажу, — низким голосом сказал Чонгук, снова зависая на губах парня. А затем кивнул и спросил: — Ты завтракал? Может по кофе?       — Ой, их кофе такая бурда! — воскликнул Ким, начиная снова заводиться. — Я просил кофе со сливками, а они мне налили какого-то кислого молока… Чонгук взял его за руку и потянул за собой, убыстряя шаг.       — Идём, угощу тебя лучшим кофе в Париже. Вместе они провели почти целый день: посидели в кафе и попили «лучший кофе на земле» — со слов удивлённого Тэхёна; проехали на метро до Триумфальной арки, прогулялись по Елисейским полям до набережной де Тюильри и зашли в музей Оранжереи на площади Согласия. Тэхён не переставая восхищался увиденными местами, пейзажами и картинами. Его чувство эстетики и любовь к прекрасному ликовали вместе с ним. А Чонгук любовался им и его яркими эмоциями и понимал, что находясь рядом с Кимом, он становится в свои двадцать девять лет таким же двадцати двух летним парнем, когда легко и весело жить, а узнавая новое — вдохновляться.       — У тебя есть какое-нибудь хобби? — спросил Чон у Тэхёна, который сидел рядом на скамейке и ел мороженое.       — Конечно, я люблю стрелять, — заулыбался тот и лукаво посмотрел на Чонгука.       — В неугодных людей? — улыбнулся в ответ журналист.       — Если бы, — хмыкнул Тэхён, —я мастер спорта по стрельбе из лука.       — Ого, неожиданно, — сказал Чонгук и вспомнил заставку на его телефоне.       — А у тебя есть любимое дело помимо журналистики?       — В журналистику я попал по настоянию родителей, и не скажу, что это любимое дело. Скорее интересное, местами захватывающее, если попадается какая-то нестандартная новость, которую нужно раскрыть и увлекательно описать. Намного больше я люблю изучать ароматы. Каждый человек, место, событие для меня имеет свой определённый запах или смесь одного-двух, сочетающихся между собой.       — Парфюмер? — удивлённо уставился на него Тэхён.       — Скорее, парфюмер-любитель, — пожал плечами Чонгук.       — А как ты увлёкся парфюмерией?       — Всё очень просто. Моя бабушка держала маленький магазин с аромамаслами и разными душистыми благовониями. Я после школы приходил к ней, иногда делал уроки у неё в подсобке. Она познакомила меня с множеством разных запахов, начиная от цветов и растений и заканчивая вещами. И мне это нравилось, было увлекательно.       — Как интересно… А чем пахнет для тебя Париж?       — Кофе, выпечкой, розами и…тобой, — мечтательно подняв голову и закрыв глаза негромко сказал Чон.       — Я воняю? — сипло спросил Тэхён и схватился за свою футболку, нюхая её. Чонгук разразился хохотом и хитро посмотрел на Тэхёна.       — Ты пахнешь тёплым солнечным днём, жасмином, зелёной травой и бисеринками пота над верхней губой, — нежно лаская взглядом лицо парня, негромко произнёс Чонгук.       — Офигеть… — растерянно прошептал Ким и в смущении опустил голову. Увидев в руке стаканчик растаявшего мороженого, он встал и выкинул его в урну. Затем вернулся к Чонгуку и сказал, что ему пора в общежитие. Чонгук ничего не ответил и просто кивнул, наблюдая за тем, как тот удалялся быстрым шагом, засунув руки в задние карманы голубых джинсов. Когда Тэхён пришёл к себе в комнату, там, на удивление, никого не было, и это очень его порадовало. Потому что те слова журналиста, что внесли смуту в его душу, требовали тишины и одиночества, чтобы поразмыслить над ними. Во-первых, когда эти слова прозвучали, что-то произошло с его сердцем, которое стало биться в совсем другом месте, а не там, где положено. Во-вторых, его прошибло горячей приятной волной, и ему было непонятно, как на это нужно было реагировать. Ну, и в-третьих, откровеннее намёка о симпатии Чона просто быть не могло. Хотя и без этих слов Тэхён замечал его взгляды — тёплые, внимательные, ласкающие. «Боже, Чонгук, что ты делаешь? Решил поиграться в отпуске, скоротать время?» — думал Ким, лёжа на животе и уткнувшись головой в сложенные руки. Хотя сам признавал, что Чон нравится ему, и они провели замечательный день вместе. С ним интересно, он столько рассказал нового и ни разу не упрекнул Тэхёна в том, что тот чего-то не знал. «Завтра понедельник, отвлекусь на учёбу, тем более мы не договаривались встретиться снова, — подумал с грустью Ким, вертя в руках подаренного белого зайца с розовым носом. — А, чёрт с ним!» А поздно вечером на телефон Киму пришла смска: Журналист: «Я завтра иду в музей духо́в Фрагонар, составишь компанию?»       Тэхён: «У меня завтра учёба» Журналист: «Можем после, если хочешь»       Тэхён: «После тоже занят» Журналист: «Тебя обидели мои слова?»       Тэхён: «Насторожили» Журналист: «А если я пообещаю держать себя в руках и больше не говорить то, что может насторожить, пойдешь?»       Тэхён: «Тогда пойду, но после 15.00» Журналист: «Отлично. Тогда в 15.30 у входа. Адрес скину»       Тэхён: «Ок» Чонгук выдохнул с облегчением, ведь знал, что напугает парня своим напором, но не сдержался. Тот был таким милым, внимательно слушал его и так соблазнительно ел это своё мороженое… «Ты здесь всего на две недели, не дури парню голову. Если хочется чего-то пикантного, то вон, замути с администратором, который продолжает призывно улыбаться всякий раз, как тебя видит», — сам себе сказал Чонгук, вздыхая и укладываясь поудобнее на своей двуспальной кровати. На следующий день Чон посетил Сад растений Парижа. Он настолько погрузился в созерцание ярких, изысканных цветов и редких растений, что чуть не опоздал на встречу с Тэхёном. Запыхавшись, подошёл к ожидавшему его студенту, который, на удивление, ни слова не сказал про опоздание.       — Всё хорошо? Пойдём? — спросил Чонгук, пытаясь заглянуть в глаза Кима.       — Пойдём, — кивнул тот, не поднимая головы.       — Тэхён, — остановился на лестнице Чон, — я хочу объяснить. Говоря про твой аромат, я совершенно ничего плохого не имел ввиду. Так я могу сказать про каждого человека. Это не является флиртом или чем-то ещё подобным. Просто говорю как чувствую. Тэхён серьёзно посмотрел на Чонгука, не понимая, почему в душе́ появилась нотка разочарования в ответ на слова, что это не флирт.       — Я рад, что ты разъяснил. Спасибо, — выдохнул Ким, и они довольные друг другом зашли в помещение. И Чонгук «потерялся» в музее — он был в своей стихии, понимал экскурсовода с полуслова, когда тот рассказывал о смешении ароматов, о различиях в интерпретации каждого запаха. Чон что-то записывал в свой блокнот, ходил по пятам за экскурсоводом и постоянно одёргивал себя, чтобы не схватить ту или иную музейную редкость или послушать незнакомый аромат. Тэхёну тоже было интересно, но он больше заострял внимание на истории развития парфюмерии (не зря же учился на историческом) и, конечно, любовался Чонгуком. Наблюдал, как тот горел своим увлечением, как сияли глаза, а немного безумная улыбка блуждала на лице и делала его ещё привлекательнее. В конце экскурсии, у самого выхода, экскурсовод поприветствовал вошедшего седовласого мужчину и представил его. Им оказался его отец — месье Бернар, который, как старейший сотрудник музея, имел право свободного посещения. Месье Бернар мгновенно распознал в Чонгуке знатока парфюмерного дела. Они болтали около получаса, договорившись завтра встретиться здесь и продолжить приятное обоим знакомство. После музея Тэхён предложил посидеть в кафе, поужинать. Чонгук с радостью согласился. Они поели, разговаривая на разные темы, но Ким видел и чувствовал, что журналист мыслями был не здесь, и стало даже немного неприятно от этого. Его посетила шальная мысль поцеловать Чонгука и посмотреть, переключится ли тот или нет. После кафе они пошли прогуляться в первом попавшемся парке, Ким даже не постарался запомнить название, потому что в Париже их было очень много. Он шёл не спеша, вдыхая вечерний воздух и пытался придумать предлог для поцелуя. Чонгук шёл рядом, сцепив руки за спиной и задумчиво глядя себе под ноги, а после длинной паузы спросил:       — Ты что-то притих, устал?       — Нет, не устал, задумался.       — О чём?       — О том, что я сделал поспешные выводы об этой стране, этом городе, этих людях. Здесь может быть так хорошо. — Тэхён остановился и прислонился спиной к стволу дерева.       — Да, всё зависит от нашего восприятия, — ответил Чонгук и тоже остановился. Тэхён пристально смотрел в глаза Чонгуку и не решался приступить к действиям.       — А чем пахнет для тебя этот вечер? — спросил Ким глубоким, соблазнительным голосом.       — Хм, дай подумать, — ответил Чонгук, приближаясь. — Влажной землёй, хмелем и… — Он подошёл к Тэхёну настолько близко, что чуть подайся, и вот они, манящие губы. — Ой, посмотри, какой интересный жук! — громко воскликнул Чон, отчего Ким вздрогнул и в испуге отпрянул от дерева.       — Что? Жук? — морщась, Тэхён отошёл ещё дальше.       — Да! Посмотри, какой крупный экземпляр жука-оленя! Ну надо же, — покачал головой Чонгук, рассматривая насекомое.       — Даже не собираюсь смотреть на него! У меня ощущение, что он ползает по мне, — начал возмущаться студент, вздрагивая от омерзения.       — Да ладно тебе, жук-олень — безобидное насекомое, — заулыбался Чонгук.       — Сам ты олень! — пробормотал Ким с досадой и громко добавил: — Мне пора в общагу, пока! И рванул домой, не оборачиваясь ни на Чона, ни на жука. А Чонгук легко засмеялся, поняв все уловки Тэхёна и обломав их на корню. Не потому, что ему не хотелось поцеловать этого красивого парня, а потому, что не хотелось разочаровать поспешностью, обнадёжить и расстаться. Чонгук вдруг осознал, что он хочет Тэхёна в свою жизнь навсегда, насовсем... Следующие дни журналист проводил в обществе месье Бернара, они часами обсуждали ароматы, их производство и сочетание. А всю пятницу Чонгук пробыл у него дома, где составлял свою собственную парфюмерную композицию. Месье Бернар восхищался новаторскими идеями Чонгука и неустанно повторял, что свежий, незамыленный взгляд может быть только у настоящих любителей парфюмерного дела, его по-настоящему удивляла и поражала творческая раскрепощённость молодого друга. За эти дни Чонгук не забывал встречаться и с Тэхёном, правда реже, чем хотелось бы им обоим. Ведь Ким почти целый день посвящал учёбе. Он даже похвалился как-то Чону, что сдружился с парочкой студентов из его группы, хотя раньше не тянуло даже здороваться с кем-то из них. А на выходные Чонгук пригласил Тэхёна съездить с ним в Прованс за настоящим лавандовым маслом и за новыми впечатлениями, конечно, а тот и не был против. Время, проведённое с Чонгуком, становилось для него самым приятным. В пятницу в полдень они сели в поезд до Марселя и к вечеру уже были там. Остановившись у знакомых всё того же месье Бернара, которые держали небольшую гостиницу, они переночевали в разных номерах. Утром быстро позавтракав, покатили на велосипедах, взятых напрокат, в лавандовый парк Люберон. Наслаждаясь солнцем, тёплым ветром и хорошим настроением они гоняли наперегонки по почти свободным дорогам. Когда ехали обратно, Тэхён наехал на какую-то кочку и слетел с дороги в высокую траву. Чонгук, испугавшись, спрыгнул со своего велосипеда и подбежал к нему, оглядывая на предмет видимых повреждений, приподнял голову потерявшего сознание парня и положил её себе на колени.       — Тэхён, — он легонько потряс его, а затем слегка похлопал по щекам. Ресницы Тэхёна задрожали и он, вздохнув, открыл глаза.       — Как ты себя чувствуешь, где больно? — с тревогой удерживая его взгляд, спросил Чон.       — Вроде нигде, — хрипло ответил Ким.       — Ну слава богу, — шёпотом сказал Чонгук и прижался губами ко лбу студента. — Как я испугался за тебя. — Крепко обнял руками, поддерживая и утыкаясь ему в шею, а Тэхён победно улыбнулся. Затем они поднялись и пошли к дороге, правда Тэхён ещё попритворялся и изобразил лёгкую хромоту, на что Чон обнял его за талию и помог дойти. Чонгук достал из травы велосипед Кима, проверил его и, хотя он был в порядке, предложил поехать вместе на своём. Но Ким отказался, возразив, что с его велосипедом всё в порядке, и он доедет самостоятельно. На следующий день было пора отправляться в Париж, но прежде они заехали в городок Горд, славящийся своими марсианскими пейзажами и красной землёй. Тэхён был в восторге, его глаза горели диким пламенем, вторя цвету ландшафта. Он был настолько взволнован и поражён, что кинулся обнимать Чонгука от избытка эмоций, благодаря за ТАКУЮ Францию. Весь путь до Парижа Тэхён был на взводе — делился впечатлениями, рассуждал, мечтал, а Чонгук искренне радовался, что сумел показать парню хотя бы маленькую толику французских красот. Следующая неделя отпуска Чонгука была наполнена долгими беседами с месье Бернаром. Иногда к ним присоединялся и Тэхён, слушавший жизненные истории открыв рот. Всё чаще Чон заглядывался на Тэхёна. Он привык к его взбалмошным поступкам, к эмоциональности, но также ему нравилась и его, временами, глубокая мудрость и понимание, словно рядом был много повидавший в жизни человек. Они так ни разу и не поцеловались, несмотря на увеличивающуюся взаимную симпатию. Тэхён больше не возобновлял поползновения в сторону Чонгука, а сам Чонгук берёг его чувства, помня, что скоро предстоит расстаться. В субботу вечером Чонгук гулял с Тэхёном по улицам Парижа. Этот город принял корейского студента, а вернее, он сам открыл своё сердце этому гордому и красивому городу. У Кима появились друзья в институте, и сменились соседи по комнате — теперь там жили два вежливых китайца, которые не напрягали Тэхёна. А ещё, благодаря Чонгуку, студент узнал вкусные и недорогие кафе, что тоже повышало мнение о городе в разы . Вдвоём они дошли до Эйфелевой башни, а то как-то противоестественно — быть во Франции и не посмотреть на это воздушное сооружение из металла. Они расположились на траве, как и множество туристов вокруг, недалеко от башни, и не сводили глаз с её величия.       — Тэхён, — негромко начал Чонгук, поворачиваясь к парню и беря его за руку, — я завтра улетаю домой, и в память о нашем знакомстве хочу подарить духи. Я создал их для тебя. — И протянул маленький флакон масляных духов. Тэхён с трепетом и тихой благодарностью принял подарок и попытался открыть, только вот руки почему-то мелко подрагивали и не давали справиться с пробкой. Чонгук улыбнулся и потянулся помочь: рука… прикосновение… кожа к коже… ток от кончиков по всему телу… взгляд глаза в глаза… Губы прижались к пальцам и прошептали:       — Давай помогу… Чонгук открыл пробку со стеклянной палочкой и легко провёл ею по запястью Тэхёна. Аромат достиг носа — зелёная трава, тёплая кожа, белый мускус, жасмин и лаванда с легкой нотой майской розы.       — Это какое-то волшебство, Чонгук! Это мой запах, с первой ноты и до последней. Я как будто… не знаю, как объяснить! Есть в английском языке выражение «by myself», вот это оно самое, — заворожённо глядя на Чонгука, произнёс Тэхён. Они сидели обнявшись и смотрели на Эйфелеву башню, а шлейф эксклюзивного аромата уютно и нежно обволакивал их. Потом были и слёзы расставания, и сожаления, что так мало времени были вместе, и обещания писать и созваниваться. Была прогулка по узким ночным улочкам Парижа. И был первый поцелуй, переросший из робкого в страстный, со сбитым дыханием и задушенными стонами. Была общая смятая постель в номере Чонгука и одно на двоих наслаждение, что дарили друг другу губы, руки и тела. Было совместное утро, когда снова кожа к коже, общий душ и созвучие удовольствия. И было расставание, которое разрывало, но и давало надежду на продолжение.

***

Прошёл год, и снова Тэхён был во Франции, только уже не один, а со своим любимым мужчиной и неофициальным мужем в одном номере на двоих. Они подгадали свои отпуска и приехали в тот самый город, что познакомил их, посетили все достопримечательности, что запланировали и навестили месье Бернара, который был очень рад их видеть. Прогуливаясь по парку Монсо они вспомнили их случайную встречу, как каждый из них взял не свой телефон, и направились к тиру, который, как оказалось, не работал в этот день.       — Хорошо, что он не работает, — улыбнулся Тэхён, — иначе бы я не сдержался и расцеловал продавца за то, что он косвенно стал причиной нашего знакомства.       — Думаю, этого бы он точно не пережил, — подхватил Чонгук. И они смеясь пошли дальше по аллее парка, оставляя лёгкий шлейф тех самых духов, созданных любовью и Францией.