Плохая сестра

— Подаришь поцелуй любимому братишке? — мягко спрашивает Чарльз около её уха, почти касаясь кожи губами и опаляя горячим дыханием. Слишком близко. Камилла чувствует, как взгляд Ричарда прожигает её лопатки, или она надумала это. Она хочет поцеловать Чарльза в щеку, хотя подобные просьбы от него обычно заканчиваются на диване или на мятых простынях, или на столе в кухне со звоном бьющейся посуды. Почти на любой горизонтальной поверхности. И её брат это прекрасно знает, что злит, распаляет что-то внутри неприятно горячо и словно щекочуще. Слишком порочно и неправильно. С её губ срывается судорожный выдох, когда рука Чарльза мягко касается её шеи. И ох, она определённо не ждёт поцелуя. Мир сужается в одну тёмную точку и тут же расширяется, обретает цвета под неуверенный и смущённый кашель Ричарда. Она пятится. Глаза брата опасно сверкают. Он отстраняется медленно и всё-таки целует её куда-то в краешек губ. Камилла уверена, что от Ричарда не укрывается то, как она по привычке поддаётся к нему в ожидании большего, но на месте брата пустота, а на щеках их общего друга яркий румянец. Он отводит взгляд, и в это время Камилла чувствует, как Чарльз, который успел обойти её, оказываясь в противоположной стороне стола, закрывающего их от гостя, скользит рукой под свою же рубашку на ней, очерчивает талию и ниже под резинку шорт. Девушка крупно вздрагивает, жмурится. От брата пахнет сигаретным дымом и почему-то ягодами или ягодным вином, что, конечно, больше на него похоже, а ещё мылом и свежестью. Его руки привычные и уверенные, умеющие доставить ей удовольствие, но сейчас жгущие бархатную кожу. Она бы узнала их, наверное, из тысячи. Впрочем, выбор для сравнения был не сильно большой. Она не понимает, почему Чарльз устраивает это представление. Точнее, не так, Камилла догадывается. Чарльз, видя в Ричарде конкурента и замечая его восхищённый взгляд, просто помечает территорию, обозначает границы. Её это злит. — Чтож… я, пожалуй, пойду, — неуверенно говорит Ричард, и его взгляд мечется между ними. Он отступает. Камилла понимает, что Чарльз хочет, чтобы он ушёл, и Ричард хочет уйти. Она остаётся одна в комнате с заряженной бомбой, которая взорвётся сразу, как за их другом закроется дверь. Может, она и избежит этого, потому что её брат, видимо, в приподнятом настроении. Щелчок. Его губы настойчиво на её шее, кусают и зализывают, втягивают кожу, оставляя следы. Она цепляется пальцами за столешницу, пытаясь подавить первый стон, который скоро превратится в цепочку последующих за ним оглушительно громких и тихих. Чарльз за её спиной тянет пижамные шорты ниже, быстрый и почти грубый до болезненности. Она жмурится. Ему не нужно много времени, чтобы вызвать в ней приятную дрожь, обволакивающую. — Не смей о нём думать, — грубо говорит он ей на ухо, кусает за мочку. — Что? — его слова слегка отрезвляют её, вопрос растворяется в очередном стоне. Камилла уверена — он усмехнулся. Довольный, надавил пальцем сильнее, прочертил круг. — Мое имя или я остановлюсь, — уже мягче, почти ласково. Она слегка ведёт головой в отрицании, светлые пряди закрывают глаза. Чарльз замедляется, дышит так же тяжело, сильнее прижимается к её спине. Она знает, что скажет. Конечно, скажет. Но на долю секунды внутри неё что-то яростно сопротивляется. — Нет? — скучающе. Ей нравится слышать все интонации его голоса. Непозволительно сильно нравится. — Чарльз, пожалуйста. Сдается, и он вознаграждает, ускоряясь, меняя угол, добавляя пальцы. — Хорошая девочка, — говорит он хрипло. Чарльз везде, он в ней и на каждом сантиметре её бледной кожи. — И плохая сестра, — отвечает она, с усмешкой на грани истерики. Камилла распадается, ей кажется, что на миллионы частиц. В глазах рябит, тело дрожит, не слушаясь. Она уверена, что упала бы, если бы рука брата не придерживала её заботливо где-то в районе талии.