headache
7 мая 2025 г., 10:25
В ночной тьме маленькая комната кажется особенно тусклой и унылой. Белый скучный потолок как всегда виден перед глазами, как только они открываются. С такой тяжестью, будто веки приклеены друг к другу. Джейк и сам не знал, когда это началось и почему он чувствует себя так ужасно. Каждый новый день и наступление ночи давалось прожить с трудом, сильная усталость давила где-то сверху, на хрупкие плечи. И ведь не понять, хочет ли Джеюн выбраться отсюда, или ему привычно в своём горе? Подобные мысли крутились в голове двадцать четыре на семь, словно заевшая пластинка; на повторе снова и снова, пока голова не станет разрываться от ноющей боли в весках. Дни и ночи, недели и месяца слипались в один большой ком. В огромную вязкую массу, в которой Джейк утопал уже более двух лет, совсем сбиваясь со счёта. Иногда казалось, что время летело необычайно быстро. Настолько, что он не успевал открыть глаза днём, как за окном уже мерцали фонари, освещая улицы. Или наоборот, намного чаще время тянулось ужасно медленно, минуты превращались в часы, а часы в дни и так далее. Вся эта суета в самокопании и серых мыслях так сдавливала горло Шима, что дышать было почти невозможно. Она оставляла чёрные отпечатки своих когтистых рук на бледной коже. Жить совсем не хотелось. А жил ли он? Нет. Конечно же, нет. Последние пару лет он только существовал, и ничего более. Перепады настроения никогда не разбавлялись радостными эмоциями, а состояние не сменялось на другое хотя бы разочек. Голодовки и переедания чередовались, хоть как-то останавливая некую глупую « стабильность » в сухой жизни Джейка.
Как-то раз, очередным дождливым днём, Джеюн пришёл к мосту, на котором раньше очень любил находиться. Это было единственное место, где он мог чувствовать себя спокойнее, но сейчас всё совсем по другому. Отныне, находясь тут, Шим совсем не чувствовал того умиротворения, кое зарождалось у него внутри, где-то под сердцем. Тогда, почувстовав подобные ощущения, парень бы вдохнул свежий воздух всей грудью, наслаждаясь толикой свободы. Но сейчас, казалось, что он лишь отравлял лёгкие и прожигал глотку, заставляя кашлять без остановки. Всё в этом мире теперь казалось серым. Он никогда бы не подумал, что наступит в случайное болото и утонет в нём полностью, с головой. Высота всегда пугала его, ноги подкашивались, а в ушах начинало звенеть. Только в данный момент, всматриваясь вниз, страх высоты казался какой-то глупостью. Да и страх смерти, тоже.
« Ну и что с того, если я прыгну и сломаю пару конечностей? А может, и вовсе не выживу, что в этом такого? Это случится быстро и безболезненно, если отключусь сразу » – думал брюнет, медленно перелезая через тонкую железную ограду. Теперь руки держатся за холодные прутья, обжигающие длинные пальцы. Дождь омывал с головы до ног, делая одежду полностью мокрой, а колкий ветер сильно врезался в пока ещё тёплую кожу. Нога ступает чуть вперёд, в пустоту, а другая стоит на бетонном выступе. Лишь одно движение – и страдания будут окончены. Неожиданно, подобие страха зашевелилось где-то в районе живота, неприятно щекотая внутренности. Губы дрожат. То ли от холода, то ли от проснувшейся тревоги.
— Эй! Что ты делаешь? – раздаётся громкий крик из-за спины, от чего Шим резко поворачивает голову назад. Перед ним стоял парень, лет семнадцати, его одногодка; темноволосый и чернобровый; усыпанный родинками на лице, с очень выразительной внешностью. Одежда особо ничем не выделялась, базовая темно-серая толстовка и черные джинсы, отливающие серебром. На макушке накитут капюшон, полностью промокший до нитки. Он уставился прямо на него, засунув руки в карманы. Джейк лишь стоял, немного подрагивая на ветру, и ничего не мог ответить. На самом-то деле, хотелось с ходу выпалить абсолютно всё, что происходило на душе, но это глупости. Да и кому это надо? Правильно, никому. Джеюн был почти уверен в том, что нет людей на планете, кто сможет понять его без слов. Ну, или, хотя бы с ними, но главное – понять. Понять так хорошо, как ему нужно.
— Чего молчишь? – брюнет подходит ближе, хватаясь ладонями за барьер. Опускает голову вниз, оценивая высоту, а затем медленно однимает взгляд на парня, стоявшего за оградой. По его лицу видно, что он замучен чем-то очень серьёзным. Чем-то, что не даёт спать ему по ночам. Чем-то, что сильно портит жизнь. Глаза его были заплаканны, а под ними красовались немного опухшие мешки фиолетового оттенка. От такого вида самому стало не по себе, сердце сжалось. Стискивает зубы вместе, снова собираясь задать вопрос.
— Зачем? – он смотрел чётко в глаза Джейку, пока тот, поймав на себе пристальный взгляд, отвёл свой. Искусанные губы с ранками содрогаются перед тем, как наконец дать ответ.
— Я не хочу существовать – коротко выдыхает Шим, опуская голову вниз. И что только этот парень забыл тут? Почему не пойдёт домой, вместо того, что бы стоять и расспрашивать Джеюна? Странный, слишком странный. С одной стороны это раздражало, но с другой... в глубине души становилось тепло. Тепло, как от глотка горячего чая холодной зимой; как от мягкого пледа дождливой осенью. Тепло от осознания того, что _кто-то беспокоится о нём._ Оба юноши полностью промокли насквозь, но всё так-же не сдвигались с места. Брюнет, укутавшийся капюшоном, заходит за спину Джейка и келейно хватает его, обвивая тело вокруг, таким образом блокируя движение рук. Тот начинает брыкаться и кричать, пока его аккуратно вытаскивают на другую сторону.
— Отпусти меня! Ты что творишь, ненормальный?!! – его ставят на землю, но продолжают держать крепкой хваткой. У него совсем нет сил выбраться.
— Это кто тут ещё ненормальный?! – кричит из-за спины незнакомец, сильнее сжимая парня, – Ты собирался сигануть с моста! Приди в себя наконец! – такие резкие слова как холодный лёд на кожу, врезаются в черепную коробку, разрезая её и забираясь внутрь. Джеюн потихоньку перестаёт сопротивляться, самостоятельно вставая на ноги. Тот убирает руки с чужого тела, не отходя ни на шаг. Шим медленно поворачивается к парню, транслируя в своих глазах своё разбитое сердце вдребезги. Такое тёмное, убитое, отражающее всё, что он переживает. Юноша стоящий напротив печально морщится, протягивая ладонь для рукопожатия.
— Пак Сонхун – негромко произносит он, ожидая в ответ такого же действия, но в итоге чуть ли не падает с ног. На него налетают с объятиями, громко упиваясь слезами в плечо. Сначала, Пак заторможенно моргает ресницами, и только через несколько секунд медленно обнимает парня в ответ. Никогда в жизни Сонхун не чувствовал такого странного тепла от объятий с незнакомым человеком. Оба стояли под сильным ливнем, но горячие от слёз чужие ладони и щёки так грели Пака, что в голову ничего не приходило, кроме мыслей о спокойствии и неком комфорте.
С того момента прошёл год. Год, как Сонхун спас чью-то жизнь. Только теперь, он переживает за эту жизнь намного больше, чем за свою. Со временем, парни сдружились, стараясь проводить много дней вместе, но кое-что не давало сделать это в полной мере, как положено. Состояние Шима было слишком нестабильным и практически всё время менялось с того момента, пока полностью не изменилось в худшую сторону. Джейк целыми днями лежал на кровати и не мог подняться на ноги, чаще всего он голодал и не желал есть даже то, что когда-то любил всем сердцем. Силы полностью иссякли, а вся его ежеднвеная рутина превратилась в психо-эмоциональную давку в душной комнатушке.
Долго добиваясь от Джейка положительного ответа на обследование у психотерапевта, Сонхун, наконец отвёз его в частную клинику, откуда стало известно многое. Ответы на вопросы появились сразу, как только озвучили диагноз.
Психотерапевт негромко прочищает горло, перед тем как дать точный рескрипт.
— Тревожно-депрессивное расстройство, инсомния и обсессивно-фобический синдром, – делает паузу, проглатывая слюну и переворачивая многочисленные бумажки в руках – я выпишу вам пару антидепрессантов, а позже, вам нужно будет проходить курс психотерапии. – он отдаёт листок с рецептами медикаментов и названиями расстройств. Сонхун обеспокоенно смотрит на чёрный текст, двоящийся в глазах от тревоги. Оба выходят из клиники, уезжая на такси в дом Джейка. Всю дорогу тишина прорывала между ними тонкую грань недосказанностей и секретов, угнетая атмосферу больше и больше.
Около двух недель спустя Пак приходит в знакомую квартиру, сжимая в руке большой увесистый пакет, через который виднелись привычные пачки таблеток и какие-то продукты. Он быстро снимает обувь, пробегая узкий коридор, ставит пакет на кухонный стол и оттуда же, сразу направляется в комнату Джейка. Дверь закрыта. Сквозь прозрачно-затуманенные полосы, служащие декором, ничего не видно. С каждым шагом, он становился ближе к двери, но в горле почему-то резко пересыхало, а ладони рук начинали потеть. Пак очень переживает за своего друга. Настолько сильно, что заходить в комнату было страшно. Страшно потому, что там, он мог увидеть всё, абсолютно всё, что не взбрело бы в голову психически здоровому человеку. Каждый раз, посещая Шима, Сонхун очень боялся увидеть воплощение своих тревог и опасений. Делая глубокий вдох, парень старается успокоиться и выглядеть максимально обычно, что бы не заставлять Джейка беспокоиться из-за испуганного вида темноволосого ещё сильнее. Костяшки пальцев негромко стучат по деревянной поверхности три раза. В ответ тишина. Пак снова повторяет те же действия, после чего с другой стороны слышатся два похожих стука. Парень облегчённо вздыхает, нажимая на ручку двери. Открывается обзор на маленькую, душную, захламлённую комнату с кучей разной грязной одежды, пустых пластиковых бутылок и кружек; в каком-то углу даже валялась бумага для рисования, но она была скомкана или облита очередной кружкой кофе; а на столе лежала куча таких же небрежно скомканных салфеток, подозрительно окрашенных во что-то красно-коричневое. Сонхун аккуратно присаживается на краю кровати рядом с Джейком, укутанным в одеяло с головой.
— Как ты, Джейки? – тихо лепечет брюнет, поглаживая рукой очертание головы друга, бугористое и неровное из-за складок. Из под покрывала высовывается половина лица. Заплаканные опухшие глаза тяжело моргают, пытаясь рассмотреть нечёткие черты лица пришедшего гостя. Смолистые волосы раскиданы по подушке в разные стороны, грязные и липкие. Но это совсем не мешало Сонхуну смотреть на парня, и уж тем более, сидеть рядом. Он никогда не чувствовал отвращения к Джейку или чего-то подобного. Напротив, всегда хотелось поддержать его, быть рядом, обнять и никогда не отпускать. Пак опечаленно смотрит в чужие глаза, таки измученные и уставшие. В них отражалась вся боль, вся тяжесть состояния, в котором находится Шим. От этого самому Сонхуну становилось очень плохо.
— Не знаю.. – тихо доносится из под одеяла. Приглушённо, но Пак услышал. В ответ вырывается тяжкий вздох, после которого Сонхун встаёт с кровати, скрещивая руки на груди.
— Пойдём поедим? Не хочу в одиночестве есть – хитрит брюнет, сразу поворачиваясь к тому спиной, удаляясь в другую комнату.
Тёмные тучи за окном украшали всё небо, не давая хоть малейшего намёка на солнечный денёк. Некоторые из них отливали синим оттенком, словно все эти пушистые тучи сделаны не матушкой-природой, а Джейком. Создавалось ощущение, что он таким образом пытается заговорить, сказать, что ему не становится лучше. Хотя, на самом-то деле, это и без слов понятно по захламлённой комнате и неопрятному внешнему виду юноши.
Пак достаёт кастрюлю супа из холодильника, разливая жидкость по тарелкам. Видит, что Джеюн не идёт, по этому снова решает наведаться к нему в комнату. Перед глазами лежит Шим, открывший на себя вид полностью, вылезая из под тёплого одеяла. Одет он был в чёрную оверсайз футболку, не очень приятно пахнущую; а внизу натянуты такого же оттенка шорты, запачканные в чём-то пыльном, словно их владелец ползал под кроватью. Хотя, такое вполне возможно, учитывая его невозможность встать с кровати и отсутствие сил. Сонхун на секунду присаживается рядом, укладывая чужую руку себе на плечо, подпирая своей правой рукой спину Джейка, что бы таким образом донести его до кухонного стола.
— Давай-ка, сейчас встанем, оооп – невозмутимо озвучивает действия темноволосый, стараясь тем-же разбавить гнетущую атмсоферу. Пак помогает Джеюну усесться за стол, сразу подавая ему под нос тарелку супа. Тот, не обращая внимания, продолжил смотреть куда-то в пустоту своими стеклянными глазами. Видеть это было очень больно, сердце в груди сжималось от сильной чувствительности и эмпатии к чужому состоянию. Сонхун усаживается напротив, сразу начиная уплетать еду за одну щёку. Шим, наконец отвис и взглянул на стол. Он взял ложку в руки, которая показалась ему непривычно холодной, будто вместе с супом лежала в холодильнике; сунул её в рот, заливая туда еду и начиная жевать. Пак, наблюдая за таким редким явлением, не переставал отводить глаз, провожая новые порции в ложке взглядом; как бы переживая, что если он сейчас отвлечется, Джейк снова перестанет есть. Через пять минут одна из тарелок опустела, а другая была наполовину полной, но, это даже радовало. Уже очень хороший шажок на пути к выздоровлению, хоть и маленький. Парень встаёт из-за стола, встав у раковины, начиная намывать посуду. Джейк, продолжавший сидеть за столом, неожиданно подал голос.
— Сонхун, зачем тебе это? – робко спрашивает Джеюн, нервно настукивая пальцами какой-то ритм по столу. Его голова опущена вниз, а глаза спрятаны за отросшей чёлкой.
— Ты о чём? – Пак старается уйти от болезненной для Джейка темы как можно быстрее, даже если разговор всё равно повернёт в это русло.
— Зачем ты возишься со мной? Почему ты каждую неделю навещаешь меня, хотя я не прошу об этом? Зачем ты ухаживаешь за мной и заботишься обо мне? – слова слишком тяжело даются к нарастающей теме, они режут горло слоями, заливая всё внутри алой жидкостью. Вдруг Сонхуна охватила тревога; его руки начали резко дрожать, по лбу тонкими струйками полился пот, а сердце в груди забилось слишком сильно. Настолько, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет наружу. Перед тем, как дать ответ, он прокашлялся. Следующие слова перевернут его жизнь с ног на голову, ведь, он и предположить не может, как на это отреагирует Шим.
— Ты мне не безразличен, я люблю тебя. – выпаливает брюнет, стараясь не оборачиваться назад, даже если реакция была слишком интересна. В ответ ничего не слышится. Нить слишком страшного молчания обвивала горло Пака с каждой минутой, пока вдруг не послышался странный всхлип. Он всё же поворачивается, сразу замечая плачущего Джейка. Сонхун тут-же подбегает ближе и падает ему в колени, примостившись на прохладный пол.
— Эй, эй...ну ты чего, Джейк? Джейки? – тянет руку к загрязнённым волосам, желая убрать пряди волос с лица, но Шим хватает его за запястье. Стараясь отдышаться от подкатывающей истерики, Джеюн пытается вымолвить нормальное предложение.
— С-..Сонху-ун...я...яя-я..тоже...т-..тоже..тебя.. – на последнем слове к глотке рвётся всхлип, после чего Джейк просто падает на пол к парню, хватаясь руками за его толстовку, сжимая ткань и прижимаясь к нему сильнее. Сильно. Так сильно, насколько сейчас ему хватало сил.
А Сонхун понял всё и без слов, именно так, как Джейк всегда и мечтал. Понял по действиям, по громкому стуку сердца и румяных щеках, по которым стекали хрустальные слёзы. Понял на счёт всего и по всем причинам. Понял, потому что любил его настолько сильно, что хотелось показать свою любовь в понимании и заботе, в мягких касаниях и маленьких ухаживаниях.
Правда ли, что любовь исцеляет? Возможно, так и есть. Но это можно проверить только если почувствовать её от правильного человека, который будет готов ради тебя на всё. А Сонхун был готов ради Джейка абсолютно на всё.
