Шепот древнейших

Магия растекалась по венам бурлящим потоком. Блондин шептал заклинания, направляя их в сторону небосвода, призывая бурю прийти. Камни старой башни, возвышающейся над океаном, дребезжали, словно ведомые нитями неизведанной силы. Столько эмоций и чувств перемешались в едином водовороте... Молнии одна за другой рассекали воздух, ниспадая небесной карой на жителей окружных деревень. Морские чудовища выползали на сушу, стараясь добраться до всего живого. Беспощадные, голодные, жаждущие расправы... Природа подчинялась сильнейшему. Сотни лет законы джунглей оставались неизменными. Вот и сейчас каждая трещинка в земле наполнилась немым приказом мага. Не человек, но и не Бог. Старше океанов и морей, способный сдвинуть горные хребты. Когда-то просто душа, жаждущая обрести счастье. Сейчас — убийца и кровавый потрошитель. Именно так его прозвали люди в своих сказках. Именно такой образ сотни лет передавали из уст в уста. Они молили небесных созданий, будь то ангелы или боги, защитить их от смерти, невзгод, житейских тягостей... Его же они величали всеми своими бедами. Его винили в голоде, убийствах и нераскрытых преступлениях. А ведь из покон веков он оставался тем, кто приносил людям счастье. Именно он когда-то подарил им огонь, отгонял ночные кошмары и заставлял людей верить в чудеса. Он готов был продать душу, если бы это помогло сделать мир лучше. Только вот все вокруг не особо прислушивались к его пожеланиям. Словно яд, отрицательные качества проникали в глубину человеческих сердец, оставляя отпечаток своих черных рук везде, до чего только могли дотянуться. Когда-то бесгрешные, люди обрекли себя на вечные муки. Они похоронили всё, что им дорого, под призмой лучших решений. Сейчас же каждый из них прогибался под неудержимой яростью единственной высшей силы, существующей в их мире. Сотни людей молились в разных храмах, взывая к своим богам. Те, кто свысока смотрели на верующих, опустились в храмах на колени. Те, кто предпочитал и вовсе отрицать существование высших сил, сейчас молили о пощаде великих существ. Только вот никто из них не назвал правильное имя. Все, как они просили о пощаде, молили не того. Это заставляло губы блондина растягиваться в улыбке, наблюдая, как его дети сами себя хоронят, без возможности обернуть всё вспять. А ведь хотя бы одному из них достаточно было назвать его имя. Он бы услышал, пришёл на выручку. Правда, вот из высшей сущности его превратили в проклятье, а после втоптали его имя в грязь, придумав сотню псевдонимов. Ни один из них не отражал его истинный лик. Где-то в далёке, под невозможным завыванием ветра, послышался тихий вскрик. Отчаянный вопль пробился через все заглушающие чары, впечатавшись в душу древнего создания. Словно стрела, разорвавшая всё человеческое, что было у этого существа. Натаниэль. Вот что успел сказать человек, прежде чем захлебнуться в морских водах. Жестко, не боясь причинить боль, блондин тянул на дно всех, кто стоял рядом с единственным помнившим. Сотни лет никто не смел назвать имя дьявола, ушедшего из их мира. Именно он был тем, кто сеял хаос. Везде и всегда стремился вселить сомнение, реализовать худший страх и уничтожить лучший момент. Ходя по миру, он поддерживал баланс добра и зла, отравляя всё то прекрасное, что с таким трудом создавала светлая сторона. Лишь одному существу было позволено видеть живой яд в худшие мгновения и наслаждаться лучшими ласками, которые он мог подарить. Тяжёлая аура опустилась на плечи мага, заставляя его на секунду содрогнуться. Слишком знакомо было это чувство предстоящей игры, накала страстей и бушующей в крови ненависти. Стараясь развеять наваждение, галлюцинацию, маг усилил напор разрушающей магии. Он не хотел вспоминать, не хотел вновь поддаться порыву. — Ты в праве уничтожать мир, но зачем же так поступать с моими последователями? — деланно обиженный голос раздался из глубины башни. Кулаки сжались, прерывая магию. Та клокотала, не найдя выхода. Тяжёлая, густая тишина опустилась на мир, прежде чем взорваться ещё более мощным потоком проклятий, следуя указу господина. Словно дирижёр во всем этом хаосе, маг направил вспыхнувшие эмоции на разрушение. Он старался не слушать, не замечать, не смотреть... Кто-то обнял его со спины, прижимаясь всей грудью. Тихий шёпот, способный перекричать самую сильную бурю, не оставлял сомнений в личности его обладателя. Слишком хорошо блондин знал, кому принадлежат эти интонации, слишком хорошо помнил боль, не покидавшую его сердце долгие годы. — Когда-то ты подарил самое дорогое, что у тебя было этим существам, а сейчас что, пытаешься их уничтожить? Губы сомкнулись в тонкую линию, на щеках заходили желваки. Маг не хотел произносить и слова, не мог себе позволить. Он знал, что с галлюцинацией лучше переговоров не вести, однако сдержаться становилось всё сложнее и сложнее. Особенно когда проворные руки переместились от его талии вниз. Ниже, ещё ниже... Легонько проходясь по кромке брюк, играясь. Порочность. Вот оно. — Убери руки. — единственная фраза, которую позволил себе блондин. Он выдохнул эти слова сквозь зубы, не позволяя себе задуматься. — А то что? — существо, способное противостоять крышесносной энергетике, лишь забавлялось. Его не трогала ни чужая магия, ни чужая ярость. — Уничтожить ты меня не в состоянии, уже пытался. А больше угрожать нечем. Едва сдерживая рык, маг сосредоточился на энергии в своих ладонях. Именно поэтому он не колдовал столь долго. Аура прошлого тяжёлой ношей ложилась на грудь, не давая вздохнуть. Воспоминания о когда-то счастливом прошлом доставляли боль. Не осталось ничего приятного в переглядках и объятиях. Сколько раз блондин пытался дотронуться до силуэта, сколько раз его рука проскальзывала мимо... Не отдавая отчёта собственным действиям, мужчина и сейчас потянулся к чужим ладоням, пытаясь их остановить. Лишь в самый последний миг он сумел себя отдернуть, не разочаровавшись ещё сильнее. — Ты такой не разговорчивый стал... А я ведь помню, как раньше мы часами разговаривали обо всём на свете, мечтая создать лучший мир... — Это осталось в прошлом. В том прошлом, где я хотел быть с тобой, а ты ещё не покинул меня, превратившись в прах. — Но вот же я. Стою перед тобой. — при этих словах ласковые губы ещё раз коснулись мочки чужого уха, вызывая мурашки. — Я в состоянии создать бурю, ураган и шторм с нуля, но не могу справиться с собственной галлюцинацией. — блондин хмыкнул. — Ну не жалко ли это? — Фу, как низко. Я ожидал более радушный приём. — голос сделался ещё более обиженным. — Ну что мне сделать, чтобы ты поверил в меня? На секунду маг сделал вид, что задумался. Все его галлюцинации достоверно знали историю их отношений. Они были идеальным образом реального человека. Только слегка более блеклые по сравнению с безудержной энергией истинного зла. Единственная особенность их всех — они не знали, как зовут блондина. За столько лет он сам забыл своё истинное имя. Слишком долго никто его не произносил, слишком легко то кануло в лету. — Назови меня по имени. Сзади раздался приглушённый смешок. До того абсурдным было предложение. Однако и ответ последовал незамедлительно. — Эндрю. Это казалось ударом. В очередной раз земля содрогнулась, с башни посыпались камни. Только вот... После этого магия закончилась, словно вся иссякла. Разрушительная энергия пропала, ведомая ласковым обращением. Пелена перед глазами мешала сосредоточиться, увидеть хоть что-то. Не веря в происходящее, блондин обернулся в чужих объятиях. Аура собеседника больше не давила, окутывая приятным, знакомым теплом. — Но... как? — Когда ты отдал часть моей души людям, подарив им огонь, процесс моего разрушения обратить было нельзя. — Натаниэль вздохнул, отводя взгляд в сторону. — Однако мы же высшие сущности, не забыл? Мне требовалось время на восстановление. И вот. Новое амплуа, без ожогов и ран. Эндрю и вправду смотрел на такого родного, но будто бы незнакомого человека перед собой. Не было больше уродливых шрамов от ожогов и сотни ран на чужом теле. Ярко-голубые глаза завораживали своей кристальностью. В них больше не плескался тот гнев. Рыжая шевелюра блестела на солнце, отливая красным. Всё тот же цвет крови. Когда-то она стекала с его рук. Сейчас же они словно поменялись местами. Не в силах поверить в увиденное, блондин наклонился, прошептав: — Натаниэль, неужели это и вправду ты…? — Я… Да, но вместе с тем нет. Теперь меня зовут Нил. И знаешь, я устал уничтожать. — Чужие губы изогнулись в столь родной, ободряющей улыбке. Следуя неведомому порыву, Эндрю приподнялся на носочках, легко касаясь чужих губ своими. Ему требовалось подтверждение. И оно не заставило себя долго ждать. Две противоположные магии соединились в одну, восстанавливая всю разруху. Нет, они не дарили покой и не воскрешали умерших, но исцеляли, даря шанс на спасение. Самое действенное лекарство в столь жестоком мире. Сила, обладать которой могут только высшие существа, переписывала историю, заменяя воспоминания. Не было этой жестокой расправы, не было попытки уничтожить мир. Люди всё ещё помнили о вечной войне между двумя сторонами, помнили об их взаимной неприязни. Однако они забыли о том, как двое врагов когда-то нежно полюбили друг друга, пойдя на невозможные жертвы. Сдерживая свою магию, когда-то они творили вместе. Те часы не помнили даже самые старые люди, о них ведали лишь скалы и моря, храня эти воспоминания под гнётом клятвы. В пыль также обернулась и скоропостижная смерть одного из них. Будто никогда и не было жертвенного огня, будто боль не раздирала ежедневно сердце одной из высших сущностей. Скорбь осталась чем-то призрачным, как и обращение во тьму. Когда-то давно люди смешали два образа в одно существо, не справившись с потерей одного из них. Тогда добрые черты они приписали искусственно созданным богам. А вот злые качества достались некогда праведному защитнику человечества. Тому, кто, не ведая, что творит, отдал самое дорогое, что у него было, тем самым погубив любимого. Забыв истинное имя, Эндрю и вправду каждый день всё больше и больше захлёбывался, живя вечной агонией. И вот, один спасительный поцелуй наконец принёс столь желанный покой. Теперь всё могло быть как раньше. Баланс восстановлен, они снова — Эндрю и Нил, готовые бок о бок идти по линии жизни. Две великие сущности, несущие в мир добро и зло. Прекрасные вместе, две половинки, когда-то разбитые жизнью.