Ты сам напросился

Ночной Париж был залит мягким светом уличных фонарей, отражающимся в стеклянных стенах роскошного ресторана. Афтепати бренда, с которым сотрудничали ATEEZ, подходило к пику: музыка становилась громче, смех звучал всё свободнее, а бокалы с шампанским не задерживались в руках надолго. Хонжун, обычно знающий меру в алкоголе, в этот вечер будто решил проверить её границы. Каждый раз, когда мимо проходил официант с подносом, в его руке тут же оказывался очередной бокал. Сонхва, не отходивший от него ни на шаг, только сильнее хмурился, следя за состоянием младшего. Он знал, чем такие вечера могут закончиться, и в какой-то момент решил, что пора вмешаться. Как только Хонжун потянулся за очередной порцией шампанского, Сонхва резко перехватил его руку, забирая бокал и ставя его на ближайший столик. Его взгляд стал строгим, почти родительским. — Всё, мы уезжаем, — твёрдо произнёс он, доставая телефон. Через несколько минут менеджер уже был в курсе ситуации и забронировал им ближайший отель. Вылет в Корею был назначен на завтра, а до этого Хонжуну нужно было хотя бы немного прийти в себя. Поездка до отеля прошла в полудрёме. Хонжун, опустив голову на стекло, что-то невнятно бормотал, а Сонхва лишь крепче сжимал ремешок своей сумки, мысленно готовясь к ночи. Когда они добрались до номера, Сонхва, попрощавшись с менеджером, взял ответственность на себя. Капитан был уже слишком пьян, чтобы идти прямо, поэтому Сонхва помог ему добраться до номера. Он осторожно уложил Хонжуна на кровать, после чего пошёл искать в сумке таблетки от похмелья. Наполнив стакан воды, он обернулся и заметил, что младший уже раскинулся на кровати, всё ещё в уличной одежде, ворча что-то себе под нос. Сонхва вздохнул, подошёл ближе и начал снимать с него пиджак, расстёгивая верхние пуговицы рубашки, чтобы та не давила на горло. Но Хонжун, даже находясь в таком состоянии, не терял момента. Едва ощутив прикосновения, он резко схватил Сонхва за руку и, пользуясь неожиданностью, повалил того на кровать, зависая сверху. Сонхва попытался отстраниться, но пьяные выходки Хонжуна было не так просто игнорировать. — Выпей таблетку, — строго сказал Сонхва, пытаясь сохранить самообладание. Но вместо ответа Хонжун склонился ниже, горячее дыхание коснулось его уха. — Только если ты сам меня уговоришь, — голос прозвучал хрипло, почти игриво. Старший едва успел сообразить, как пальцы Хонджуна уже скользнули по его талии, а губы сползли чуть ниже начиная оставлять лёгкие поцелуи на шее, будто играя на грани дозволенного. Сонхва крепче сжал зубы. Это было глупо. Он должен был просто подняться, развернуться и уйти на свою половину кровати, а лучше вообще лечь на диван, но… Хонжун выглядел слишком уверенным. Слишком трезвым в своём намерении. — Что, испугался? — Хонжун издевательски приподнял бровь, и это стало последней каплей. — Ты сам напросился... Сонхва двигался быстро. Он резко перехватил руку Хонжуна, выворачивая её назад, и в следующую секунду сам оказался сверху. Глаза младшего распахнулись в удивлении, но прежде чем он успел что-то сказать, Сонхва наклонился ближе, почти касаясь губами его щеки. — Надеюсь, утром ты будешь помнить, кто из нас первый начал, — прошептал он, голосом, от которого у Хонжуна пробежали мурашки. А затем тепло его дыхания сменилось мягкими, но требовательными прикосновениями губ к коже младшего. Сонхва двигался медленно, словно изучая, словно проверяя, насколько далеко он может зайти, пока Хонжун не дрогнет. — Ты… — голос Хонжуна был чуть осипшим, в нём слышалась растерянность, но Сонхва не дал ему договорить, лишь усмехнувшись. — Что, капитан? Боишься? — прошептал он ему в ухо, целенаправленно растягивая момент. Хонжун судорожно втянул воздух. Эта ночь обещала быть долгой... Тишина в номере казалась почти осязаемой, разбавляемая лишь приглушённым шумом ночного города за окном. Но между ними—напряжение. Ощутимое, электрическое, как будто воздух стал тяжелее. Хонжун смотрел на Сонхва снизу вверх, его губы были приоткрыты, а дыхание всё ещё сбивалось после внезапного переворота. Слова застряли у него в горле, потому что в голове пульсировала одна мысль: "Сонхва не просто отвечал на игру. Он её вёл." Сонхва медленно, нарочно медленно, выровнял дыхание, давая Хонжуну шанс отступить, но тот даже не пошевелился. Только его пальцы крепче сжались на простынях. — Ну? — голос Сонхва прозвучал низко, почти насмешливо. — Что-то хотел сказать? Хонжун провёл языком по пересохшим губам, но быстро осёкся, когда Сонхва опустил ладонь ему на грудь, чуть надавливая. — Я… — Хонжун всё-таки попытался взять себя в руки, но это оказалось сложнее, чем он думал. Алкоголь слегка мутил голову, но не настолько, чтобы он не понимал, что происходит. Сонхва склонился чуть ближе. — Я тебя слушаю. "Чёрт, его голос…" Хонжун желая подразнить старшего, слабо усмехнулся. — Кажется, я перебрал, да? Сонхва поднял бровь, но не ответил. Вместо этого его пальцы скользнули вверх, поправляя сбившуюся ткань рубашки Хонжуна. Жест почти заботливый, но в нём чувствовалось что-то ещё. — Ты завтра будешь ненавидеть себя за это, — спокойно сказал Сонхва, наконец отстраняясь и медленно вставая с кровати. Хонжун почти протестующе сжал простынь, но Сонхва даже не дал ему времени на возражения. — Таблетка, вода — на тумбочке, — добавил он, будто между ними только что не произошло… это. — Спи. И прежде чем Хонжун успел хоть что-то сказать, Сонхва развернулся и ушёл в ванную, оставляя капитана одного — гореть в собственных мыслях. Сонхва вернулся в комнату спустя несколько минут, уже без пиджака, с расстёгнутыми на пару кнопок рукавами рубашки. Душ немного остудил его мысли, но только до того момента, как он встретился взглядом с Хонжуном. Младший всё ещё лежал на кровати, но теперь — не в том же состоянии, в котором он его оставил. Рубашка сбилась набок, открывая линию ключицы, волосы слегка растрёпаны, а на губах… лёгкая, почти невинная, но чертовски провокационная ухмылка. "Опасно." Сонхва сжал пальцы, скрывая накатившее раздражение — или не раздражение вовсе? — Ты вообще собираешься спать? — Его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость. Хонжун лениво приподнялся на локтях. — А ты? — Его взгляд был слишком пронзительным для человека, который буквально пару минут назад едва держался на ногах. Он играл. Сонхва сделал шаг ближе. — Хонжун, не начинай. — А что, если я уже начал? Пауза. "Чёрт." Сонхва знал, что правильнее было бы остановиться. Просто закрыть глаза на провокацию. Но когда Хонжун слабо прикусил губу и чуть склонил голову набок, будто оценивая его реакцию, что-то внутри щёлкнуло. Сонхва молча подошёл к кровати, опускаясь на колени рядом. Рука скользнула по матрасу, приближаясь к Хонжуну, но не касаясь его. — Ты точно понимаешь, что делаешь? Хонджун чуть наклонился вперёд, так что между ними остались миллиметры. — А ты? Сонхва смотрел пару секунд прямо в его глаза, выискивая хотя бы тень сомнения, но не нашёл ничего. "Твою же мать." Всё, что было дальше, произошло за считанные секунды. Сонхва резко наклонился вперёд, ловя Хонжуна за затылок и впечатываясь губами в его губы. Глубоко. Жадно. Слишком чертовски правильно, чтобы быть ошибкой. Хонжун застонал в поцелуй, сжимая ткань рубашки Сонхва пальцами, будто боялся, что он может передумать. Но Сонхва не собирался. Руки скользнули по талии младшего, надавливая, заставляя прогнуться, пока тот не оказался под ним. Горячее дыхание смешивалось, сердца стучали слишком быстро, но ни один из них не думал останавливаться. Хонджун прервал поцелуй только на секунду, чтобы перевести дыхание, но Сонхва воспользовался этим, прикусывая его нижнюю губу и притягивая ближе. — Ты так и не сказал, боишься ли ты… — прошептал он, голосом, от которого по коже младшего прошёлся жар. Сонхва усмехнулся. — Не бойся. Я знаю, что делаю. И с этими словами он снова закрыл расстояние между ними, лишая Хонжуна права на дальнейшие лишение слова.