Эгоист

Обучаясь в крупной школе, да еще и в исправительной, которую вы называете «для трудных подростков», не только передряги на перемене увидишь. Чего только там нет! Выбитые зубы на кафеле в столовой, ученики, курящие прям на глазах у учителя, вечно торчащие две пары ног из кабинки туалета, а кнопки на стуле или таракан в рюкзаке здесь совсем не редкость. Как-то раз даже лягушку сунули. Не знаю, откуда ее принесли: в школе есть маленький, но глубокий прудик, в котором даже смотрители боятся искупаться - на дне где-то плавает туша лебедя, которого содержали здесь в те времена, когда школа еще носила название «пансионат для юных леди», а штырей, гвоздей и других острых предметов на его дне вообще не перечесть. Ах, куда же запропастились эти маудмазели, носящие пучок волос и кудрявые прядки, длинные платья и чепчики! Хоть в их сообществе, скучном и вечно беседующем о моде, пудре и кавалерах сердца, было бы легче выживать, чем в нашем нынешнем. Чаще всего после уроков ученики отправляются в саму «Исправительную», в честь существования которой, по видимости, и названа школа или во двор. Но иногда 1-2 человека под громкие аплодисменты и насмешки одноклассников, очень стараясь быть незамеченными, а если замеченными, то забытыми сразу же, заходят в кабинет психолога. Работает там миловидная дама, которая всегда казалась мне похожей на воспитанницу того самого «пансионата», но я никогда не решалась у нее об этом спросить. Да и сами походы к ней, как на рожон - заблаговременно знаешь, что напорешься, но идешь, покорный своей судьбе. Мисс Леонора Памфе, француженка, наливает чай в маленькие чашечки и иногда вспоминаются англичане, с их традицией пить «5 cups of tea» в «five o’clock». Особым сочувствием она не отличалась, да и психологическим и педагогическим талантом тем более, так что скорее просто служила тем человеком, которому можно было выговориться, объясниться, рассказать про то, что тебе нравится Корнягин Володя, а все твои одноклассники - настоящие козлы и ослы. Тут на тебя сначала участливо посмотрят, а затем обязательно добавят в конец, хоть ты расскажешь самую счастливую свою историю на свете, фразу «Мне жаль, machere!». А потом довольный покидаешь ее кабинет и попадаешь в лапы публики, выжидавшей тебя у кабинета, и получаешь нового домашнего питомца - улитку или комара, змею или ящерку. У детей здесь была однозначная тяга к зоологии, что я поняла, поселившись в интернате, и афишировала каждый день преподавательнице по биологии, души не чаявшей во мне, каких животных мне сегодня подарили мои добрые одноклассники, а также с иронией добавляла иногда, что они ознакомились с материалом по этой теме и просили ее дать им проверочную работу, которую они затем с треском проваливали, а я писала идеально. Марья Алексеевна, или же Марийка - человек доброй души. Никогда не проводила контрольную, пока к ней кто-нибудь не подходил и не просил один за всех. Только один раз это сделал кто-то, кроме меня, но получил отказ и двойку в дневник. В другом же классе была еще и Света Никитина, которая в этом отношении поступала в точности, как я. Мы с ней даже заключали союз год назад, но до сих пор брезгливо игнорировали друг друга и наигранно улыбались при встрече, опускаясь в едва заметном реверансе, якобы отражая наши высокие манеры.  В этом образовательных учреждении никого долго не держали - исправился - собрал вещи и вышел вон в этот же день, хотя в школе ни разу не было большого потока учеников. А моя пожилая мама работала здесь уборщицей, с ее слов, «за очень высокую заработную плату», которую она вечно девала неизвестно куда, так как мне от нее каждый месяц доставалась коробка шоколадных конфет, которую приходилось съедать в туалете на скорость, так как соседки быстро начинали ломиться и чуть ли не срывали дверь с петель, а на дни рождения я получала платье из секонд-хенда, а зимой раз в два года новую куртку. Не сказать, что тут мне было хорошо и вольготно, но учителя вроде бы уважали, меня уже не так сильно гнобили, разве что одаривали всеми, кто не относился к позвоночным, да и я сама уже свыклась с жизнью такой.  К Памфе последнее время мне на зависть зачастил Корнягин, да и то было не новым - к ней ломились толпы мальчишек, предлагая то закурить, то подудеть, то посвистеть, то и того хуже. Польщенная француженка ласково им отказывала, но у нее явно был свой фаворит, которому она разрешала все, по вечерам запирая кабинет на замок во время приема «по причине галлюцинаций», а выходил он пьяный и потрепанный, психолог же выходить почти никогда не решалась, ведь ее идеальный кукольный вид могли запачкать своими грязными взглядами и шуточками ученики старших классов, а младшие просто вечно оглядывались на нее с удивлением - Леонор и впрямь выделялась среди всех, даже преподавателей.  Еще к подозрительным вещам относились птица колибри, бережно хранимая в клетке Гуревич, которую он всем говорил, что купил за рубли в Америке, а порой казалось, что даже был готов сжечь на месте или испепелить взглядом, стоило кому-то сказать про его сокровище; а также вечные крики из столовой, на которые мне вечно жаловалась Леонора, когда я иногда приходила посидеть и позаниматься в учительской, что было мне дозволено в силу почета труда моей матери. Откуда они издавались было неизвестно, но их никто иной не издавал по-нашему мнению, как сторож с очень сложной узбекской фамилией и простым именем -Аким-ибн-Алихан, или же Аид, так как кроме него никого ночью в коридорах и быть не могло, хотя днем он сам дурно спал и тоже сетовал на некое существо, кричащее по ночам.  В школе намечался бал, связанный с каким-то приближающимся весенним праздником: то ли с прошедшим 8 марта, то ли с наступающим 1 апреля или вообще с днем труда 1 мая, о чем точно не знала даже Светочка и ее подружка Лизаветта, которая настояла на том, чтобы ее все величали именно так, первая из которых в целом знала все и всюду, а вторая была большой поклонницей моды и красоты. Так как я состояла в неплохих отношениях с той самой Леонор, мне вечно предлагали помочь передать ей записку-приглашение, а взамен я как-то раз даже получила хромого котенка. В целом, меня все устраивало, хотя ненавязчиво возникало ощущение того, что на балконе женской комнаты уже скоро будет жить целый зоопарк, но благо та же самая Лизаветта предусмотрительно съехала уже месяца два назад.  Мне было ужасно интересно увидеть избранника Леоноры, но кроме плохой способности поддерживать, та отличалась еще и отменной хитростью - приняла все до одного приглашения, с условием станцевать только один танец, отчего квоту проведения бала подняли аж на 4 часа.  А меня никто не пригласил, оттого мне было совершенно безразлично, кто кого звал, тем более меня прельщала позиция остаться в комнате и не идти с единственным двинутым на голову Гуревич, так как только он соизволил отправить мне приглашение. И вот наступил праздничный а день, а точнее вечер. Вновь посерчав в коридоре Светочку, мы обменялись скупыми реверансами и удалились прочь, но весь день вокруг меня окалачивалась Лизаветта: -А кто тебя пригласил? -А с кем ты танцуешь? -А в каком платье? Ну Ленка, ну ответь ты уже! -А я знаю! А я знаю! Тебе Корнягин ведь нравится!  -Неужели не пригласили? -А теперь скажи уже конкретно и отвянь, как цветок, с моих ушей, - не выдержала я и ответила Лизе.  -Кто пригласил эту шалаву Леонор? , - разъяренно взвизгнула она, отчего волна этого мощнейшего писка даже отшагнул меня назад, а головы одноклассников медленно повернулись на нее -Для чего тебе? И почему шалаву? -КТО ЕЕ ПРИГЛАСИЛ!!?, - взревела Лизаветта, уже поднятая мальчишками на смех, а затем зарыдавшая и убежавшая куда-то прочь Так я и не поняла сути ее вопроса, но наболтало она видимо про меня там знатно, что все девчонки за праздничным ужином прямо перед балом шушукались и озирали меня с ног до головы, что было мне безразлично.  Потом подошла Леонор, молча приняла меня за плечи и нежным голосом пропела: -Bonjour, mashere! На бал идешь? -Да вроде бы не собиралась. Что мне , с Гуревич позориться что ли?  -Ох, мне жаль! -Не стоит, - порой она вставляла эту фразочку так не кстати, что хотелось прям сейчас пропасть и переместиться куда-то в другое место.  Она отвела меня в сторону и ненавязчиво предложила.  -Слушай, сегодня Володя из твоего класса хотел бы провести бал со мной , и, так как я знаю, что он тебе симпатичен, предлагаю тебе надеть мое платье, а я тебя накрашу так, что нас вообще не смогут различить. Ты будешь Леонор, а я - Ленкой. Ну что , согласна? От целого бала с Корнягиным я не могла отказаться, было бы это даже ценой моей собственной смерти, потому приняла приглашение и отправилась в комнату к психологу.  Мы обменялись одеждой, откуда-то она взяла парик с пучком, таким же, как у нее на голове, и надела на меня, что уже меня до жути насторожило, но вдаваться в подробности я не стала. Далее накрасила меня и, вуаля - из зеркала смотрела вторая Леонор! А рядом - отображение моей собственной персоны. На момент меня перетрясло с воспоминания со парике, но, ласково напомнив о том, что он очень шаткий, Леонор попросила меня больше не трястись.  Вот и бал. Я терпеливо ищу глазами Володю, но не замечаю его среди толпы. Кабинет психолога почему-то заперт, но я и сама понять не могла, почему. Сквозь громкую музыку доносились какие-то неразборчивые крики из коридора, но никто не обращал на них даже малейшего внимания. Меня, то есть, Леонор, уже раз десять приглашали на танец, но, изображая адскую головную боль, я, улыбаясь, отказывалась. Разочарованные глупые мальчишки перестали подходить.  Бал длился до утра, не было ни Артема, ни выпивки, а мне надо было кормить Бекки, ту самую хромую кошку, являвшуюся платой за выполнение моего «долга». Вырвавшись из толпы, я пробралась к выходу и направилась к своей комнате, на пути дернув ручку кабинета психолога, которая на удивление вновь оказалась закрыта. Макияж, к моему удивлению, даже не отмывался, а пучок накрепко застрял одной из шпилек в моей голове, так что доставать его мне же было бы больнее. Взяв на руки Бекки, я оставила всю остальную живность и снова отправилась к кабинету психологу. Моя кошка никого не смущала, так как большинство уже свыклись с тем, что Леонор часто кормила ее , а порой даже забирала к себе, если какая-то Светочка или Настенька снова начинали про нее что-то говорить. Посидев в комнате с полчаса, я решила снова подойти к кабинету психолога, но он вновь был заперт изнутри. Зная, что Леонор очень часто уезжает на автомобиле домой, я подошла к директрисе и уведомила ее о том, что мой кабинет почему-то закрыт извнутри. Вместе с ней мы вернулись к кабинету, но на продолжительные стуки никто не отвечал. -Странно, - сказала директриса, - А кому вы доверяли ключ? -О , что вы, я просто позабыла закрыть дверь, а ключи обычно лежат у меня на столе, - я прекрасно знала, где и что лежит у Леоноры, потому могла бы даже ответить на вопрос, в каком ящике у нее лежит парфюм, пилочка для ногтей или даже назвать ее точный адрес и всю семью. Леонора мне доверяла все, на протяжении почти трех лет рассказывала мне на приемах о своей жизни, мельком упоминая важные данные о себе или личных вещах, так что я могла копировать все, вплоть до манер ее поведения , вплоть до стиля ее макияжа. У меня была прекрасно развита память - и слуховая, и зрительная.  Вернулась директриса с трудовиком, в руках держащим огромную палку, с виду напоминающую лом.  -Мадам Памфе, прошу, отойдите! Не хочу повредить такого золотого психолога из-за глупых учеников!  Я покорна отошла, но открыв дверь, директриса сразу же отшатнулась и упала в обморок прямо на руки трудовика.  -Месье, скажите, что там произошло?, - он помотал головой, в видимо не силах что-либо произнести.  Я заглянула внутрь и пошатнулась, не в силах поверить собственным глазам: на полу лежали убитые ножом Корнягин, Гуревич и тот самый фаворит Леоноры, на полу лежала моя одежда, а головы, как музейные экспонаты, аккуратно стояли на полке. Кругом царил лишь хаос и , казалось, что он здесь всем управлял. Зная, что Леонор цинична и спокойна всегда и везде, я не издала не звука и просто простояла ровно, отмолчав нужное на мой взгляд время. Кошка издала очень жалобное «мяу» и я поняла, что лучше все-таки отойти в сторону.  -Дети! Дети! Отходим! Все по комнатам. Заприте двери! Звоните родителям и просите вас забрать! Завтрашние занятия отменяются, - орала директриса уже собравшейся публике.  Стадо баранов стало медленно отступать назад, кто-то ликовал, кто-то ревел ужасной панике, а кто-то просто шутил орал и ревел. Кто-то крикнул «Леанор, я люблю вас!», через некоторое время все снова затихло.  -Найдите Машкову Лену, на телах ее отпечатки пальцев. И одежда ее. Она - убийца. Найдите, и если она будет жива, то везите ее в полицейский участок! Немедленно!, - трудовик сорвался с места и побежал исполнять указ, - Леонор, дорогая, побудьте в ночную смену сегодня! Потом я дам вам возможность отдохнуть, обещаю, будет отпуск! Думаю, многим сегодня пригодится психологическая помощь. Мы предоставим вам другой кабинет, подальше от столовой.  Вот и все. Моя мама уже уехала к отцу домой, я осталась одна, раскрывать свою личность было опасно. Кто-то убил Леонор и для меня это было, как пить дать. Подозрения падали на Лизаветту, но не было смысла раскрываться мне сейчас. А можно ли мне вообще раскрыться? Увы… Теперь я - Леонор и это - мое имя, хотя бы на ближайшее время, пока меня не уберут из розыска. И вот я сижу в кабинете на втором этаже школы, за дверью уже выстроилась огромная очередь учеников, которым то ли не спится, то ли они просто решили увидеть меня, т.е. Мисс Памфе, теперь мне следует делать все, как она. И впервые моей памяти представилась возможность сыграть мне на руку.