Вояж

Воропаев смотрел на свою Пушкареву. Ее массивные груди колыхались при ходьбе в такт игривым волнам бездонного океана. Она отлично загорела на солнце, и теперь ее нежная, бархатная, ранее молочного цвета кожа отливала бронзовым оттенком. Пушкарева смеялась, и солнце освещало ее глаза, в которых жила любовь, как и в горячем молодом сердце, любовь к Александру. Она ступила босыми ногами в синий океан, волны нежно обнимали ее хрупкие щиколотки, изящные голени, миниатюрные розовые пальчики. Ветер слегка раздувал песок, поднимая вверх крошечные песчинки. Александр Юрьевич скинул свои плавки со слоником и хоботом, и подойдя к Пушкаревой, поднял ее на руки, радостно и счастливо закружил. Она заливисто смеялась, крепко держа его за шею и едва касаясь своим лицом его лица. Они упали на раскаленный песок и, тесно переплев руки, целовались. Обоих накрыло желание, словно девятый вал. Это был их отдых, их райское наслаждение.