Мыльные Пузыри

      Преимущество Остолбеней — в том, что ты всегда остаешься в сознании. Одновременно это преимущество и недостаток. Проще было отключиться. Тогда не пришлось бы наблюдать за бегом облаков по темному небосводу, параллельно матеря саму себя на чем свет стоит.       Это надо же! Попалась как салага. Будто не проходила жесткую подготовку у Коэна, не участвовала в десятках рейдов за последние три года. Позор. Гермиона рычала и выла внутри себя от бессилия и злобы. Что бы сказал на это Эшли? Ах да. Ничего.       Ее наставник прошел бы мимо, будто это не она валяется на пожухлой траве, а какое-нибудь бревно. Именно им сейчас Грейнджер себя и чувствовала.       Чертов Нотт! С каких пор этот засранец стал так силен?! И какого хуя, он оставил ее в живых уже во второй раз?!       Вопросы, вопросы. И ни одного логичного ответа.       Гермиона вращала белками глаз в попытках хоть что-то рассмотреть. Идея оказалась провальной и ко всему прочему принесла лишь головную боль. Снова уставившись на облака, Грейнджер постаралась успокоиться. Хоть тело и превратилось в подобие каменной статуи, ее мозг продолжал функционировать.       Давай, мать твою, не зря же тебя назвали умнейшей ведьмой!       Гермиона силой воли остановила лихорадочную пляску мыслей и сконцентрировалась на первом, что ей пришло в голову. И конечно же, в мыслях всплыл образ Нотта. Ладно. Ладно, Нотт так Нотт.       Во второй раз он оставил ее в живых, когда мог спокойно прикончить. Почему? Зачем она ему? Этими вопросами Грейнджер задавалась не в первый раз, но сегодня все было иначе. «Мы тебе не враги».       Слова, сказанные с такой уверенностью, что на половину секунды Гермиона даже поверила ему, но, тут же вспомнив, кто эти «мы», дала себе мысленную оплеуху. Может быть, для Нотта она и не была врагом, но вот для одного блондинистого ублюдка однозначно.       Но все же червячок сомнения продолжал подтачивать ее уверенность. Грейнджер сопоставила все факты, которые у нее были на сегодняшний день.       А что у нее было? По сути лишь крохи информации, которой их пичкали на ежедневных собраниях. Общие фразы и никакой конкретики.       Со смертью Волан-де-Морта Пожиратели не успокоились. Новая кровь пополнила их ряды, а за ними пришли и постоянные нападения, теракты и диверсии. Аврорат работал без устали. В первый год заседания Визенгамота созывались чуть ли не каждый день. Допросы, суды, конвои на места заключения. Министерство во главе с Кингсли было безжалостно. Безапелляционное правосудие, рубящее головы уверенной рукой.       Некоторые подсудимые действительно были поборниками чистоты крови и политики Тома Реддла, другие же обвинялись лишь в причастности, но получали столь же суровое наказание.       Грейнджер не вдавалась в подробности, а зря. Три года она, как гончая, шла по следу Малфоя. Сталкиваясь с отрядами ПСов, лично допрашивая каждого, чтобы узнать где находится их штаб-квартира. Хотя они все знали, где.       Малфой-мэнор в одночасье исчез из реестра резиденций магических семей, а заодно и со всех карт, что были в Министерстве. Авроры, которые приходили с обыском, путались в показаниях, когда пытались вспомнить дорогу. Даже Кингсли не мог указать на местоположение усадьбы.       Что ж, этого и стоило ожидать. Несмотря на то что Малфой был ублюдком, он не был дураком, и стереть с карт свое родовое гнездо стало логичным ходом.       Вот только сейчас, лежа на сырой земле и абсолютно не чувствуя собственного тела, Гермиона задумалась. За все время она ни разу не сталкивалась лицом к лицу с верхушкой группировки. Мелкие сошки, которые пытались сбежать из страны, контрабандисты, воры, парочка оборотней, но ни разу на месте терактов не было замечено того, кто ей нужен.       Ни один допрашиваемый лично Гермионой не сказал ни слова. То ли настолько был предан, то ли просто не знал. Грейнджер склонялась ко второму варианту: все-таки когда тебе ломают палец за пальцем, при этом удерживая в сознании, скорее подумаешь о своей шкуре. Но все как один молчали.       Это был уже третий налет на изоляторы по всей стране. Гермиону и Гарри вызвали впервые, а значит дело было серьезное. Первые два закончились тем, что всех кто был на страже, жестоко перебили. По отрывкам рапорта, которые дошли до Грейнджер, она узнала, что изоляторы стояли практически пустыми, не считая пары-тройки воришек. Но зачем тогда вламываться в пустую тюрьму? Это же не логично.       Гермиона быстро соображала, перебирая в голове все, что она слышала в курилках, барах и от Коэна. Обрывки, намеки, шепотки. «Мы заберем свое».       Догадка прошила ее словно молния.       Они что-то искали. Министерство, изоляторы, даже Азкабан. ПСы приходили, переворачивали все вверх дном и уходили, оставив после себя мертвых охранников.       Но что, а может, кого?       Грейнджер лихорадило от своей же слепоты. Чертов Нотт буквально предоставил ей информацию на блюдечке. Ну что же, ублюдки, если вам что-то нужно забрать, сначала придется кое-что отдать.       Гермиона холила и растила свою ненависть несколько лет. Она нутром чувствовала, что Малфой сегодня должен быть в составе шайки ПСов. Горячая, словно лава, ярость разливалась по грудной клетке, концентрируясь в магическом ядре. Она сбросит с себя чары, а после пойдет за головой Малфоя и, если нужно, перережет глотку каждому, кто встанет на ее пути.       Она чувствовала, как пылает. Но этот огонь был исключительно внутри, плавя внутренности жидкой лавой. Как бы она ни пыталась сбросить Остолбеней, все было тщетно. Голова была готова расколоться на несколько мелких кусочков, мозг кипел от нагрузки, а ее тело так и продолжало валяться замершей куклой посреди леса.       Перед глазами снова встало лицо Нотта, и огонь ярости разгорелся сильнее. Да еб твою мать, насколько же он силен?! Или же насколько она до сих пор слаба? Образ Нотта исчез, вместо него она увидела янтарно-кошачьи глаза, которые сурово смотрели на нее.       «Ты так и продолжишь тут прохлаждаться?» — как наяву услышала Гермиона. О, этот голос она бы узнала везде, он стал неотъемной частью ее жизни. Грейнджер даже ожидала, что вот сейчас перед ней возникнет рыжая грива одного знакомого ирландца.       «Мда, ты и правда мешок с костями», — продолжал издеваться голос. — «Видимо стоило взять в ученики твоего паренька, может, из него вышло бы хоть что-то» .       Гермиона буквально ревела драконом, упираясь в стенки своего сознания, силясь сбросить с себя Остолбеней.       «Ты опять забыла самое главное», — Гермиона замерла, ожидая услышать продолжение. — «Твоя ярость помогла тебе стать сильнее физически, но и она же мешает твоей магии».       Красная пелена спадала с сознания, превращая бордовый цвет в льдисто-серый. Она усилием воли тушила внутренний огонь, следуя советом Коэна.       «Соберись, Гермиона. Соберись, мешок с костями и сбрось это школьное заклинание. Ну же!»       Эти слова послужили спусковым кручком. Затушив последний огонек внутри, Гермиона усилием воли покрыла свой разум коркой льда, концентрируясь на теплой пульсации в районе солнечного сплетения. Магия — это часть волшебника, как сердце или легкие, магия светит маленьким солнцем внутри, стоит лишь найти сокрытые двери и отпереть их, пропуская каждый магический разряд по телу. Грейнджер ощутила уже не тепло, – жар, электричеством он распространялся по телу: грудь, легкие, сердце, мышцы рук, бедра, пальцы ног. Она ощутила легкое дуновение ветра, но не отпустила концентрацию. Еще, еще, еще.       Будто ныряльщик, поднявшийся с опасной глубины, Гермиона хватанула ртом воздух, резко поднимаясь. Оглянувшись вокруг, она не увидела ничего подозрительного, лишь деревья и пожухлая листва. Глупая, кого она ожидала увидеть? Уж точно не Эшли, который сегодня должен был как раз принимать экзамен у новичков.       Гермиона встряхнула головой, на глаза тут же упали несколько прядей волос. Сдув кудри, она поднялась, разминая затекшие мышцы ног и рук. Распустив растрепавшуюся косу, Грейнджер расчесала волосы пятерней, выбивая ломкие листики и веточки. Рыкнув от негодования за ситуацию, в которой оказалась, резкими движениями заплела обратно волосы в тугую косу, по ходу вырвав несколько прядей.       Отдаленный гул раздался как раз со стороны, где должен был находиться изолятор, и Грейнджер навострила уши. Значит, они уже добрались до темниц.       Блять, блять, блять.       Гермиона, что есть сил припустилась по темному лесу, перепрыгивая поваленные деревья и небольшие ямки. Блять, блять, блять. Чертов Нотт — он еще получит от нее свою порцию. Грейнджер почему-то не хотелось убивать Теодора, но надрать от всей души тому зад и запрятать в темницу она была абсолютно не против.       Деревья расступились, и Грейнджер увидела распахнутые настежь ворота изолятора. Авроры вместо того, чтобы предпринимать какие-то действия, перетаптывались на одном месте, напряженно вглядываясь в черную пасть тюрьмы, не смея войти.       Какого черта они стоят тут как истуканы?!       Гермиона снизила скорость, переходя на быстрый шаг, вдыхая через нос. На нее повернулось с десяток любопытных глаз: бывшие однокурсники по академии, парочка новичков, что только вышли в поля, и, конечно же, авроры, которые охраняли изолятор. Просканировав присутствующих, она не увидела первого отряда, в который входил Гарри и Рон. Перед темным проходом вышагивал командующий отрядом охраны.       Гермиона скривилась от его вида: форменный китель еле сходился на обрюзгшем животе, щеки покрывала редкая поросль светлых волос, шагая взад-вперед, командир фыркал и отдувался, промакивая сальным платком потный лоб. Отвратительное зрелище.       Проходя мимо соратников по оружию, она получала либо одобрительные кивки, либо хмурые взгляды. Это стало такой нормой, что Гермиона никак не реагировала на выпады коллег. А сейчас и подавно, ярость, что слегка притухла во время бега, разгоралась снова.       Грейнджер чеканным шагом подошла к командиру и встала по стойке смирно. Это давалось с трудом, руки слегка потряхивало, а разум так и норовил покрыться красной пеленой. Остатки самообладания висели на тонком волоске.       — Аврор Грейнджер прибыла в распоряжение и ждет дальнейших указаний, — отрапортовала Гермиона, нервно похлопывая ладонью по бедру, чтобы хоть как-то сбросить дрожь. Ей нужна была твердая хватка палочки, когда она доберется до Малфоя.       — Грейнджер, зашла по дороге прическу сделать? — хохотнул командир, даже не поворачиваясь в ее сторону.       — Никак нет. Жду распоряжений. Или вы решили устроить пикник на открытом воздухе? — в тон ответила ему Гермиона, за что и получила злобный взгляд.       — Иди отдохни, Грейнджер. Первый отряд во всем разберется. — Отмахиваясь от нее, как от назойливой мухи, махнул в сторону командир. Гермиона оскалилась. В голове гулял бордовый ураган.       — С кем разберется, сэ-эр? — протянула девушка, осматривая запечатанный вход. Впустить, но не выпустить. Но если один вход запечатан, кто мешает сделать второй?       — Гребаные Пожиратели во главе с сучонком Малфоем заявились сюда и потребовали выдать их папашку. Идиоты, — захохотал командир, его веселье подхватили подчиненные.       Гермиона копила магию на кончике палочки. Нужно больше, еще больше.       — Они думали, что зайдут и выйдут целехонькие. Как бы не так. Вот теперь первый отряд повеселится.       Гермиона уже не слышала, о чем дальше говорил командир. В ушах стоял гул, по краю зрения полыхало красное марево, палочка нагрелась в руке. Медленно она подошла к одной из боковых стен от входа и направила на нее палочку.       — Грейнджер, мать твою! — крик командующего утонул в оглушающем грохоте Бомбарды Максима. Крупные камни и мелкое крошево разлетелось во все стороны. Кажется, кто-то вскрикнул от боли. Гермионе было все равно. Перед глазами красной тряпкой маячила возможность расквитаться с ублюдком Малфоем.       Не обращая внимание на вопли командира и крики авроров, Грейнджер перепрыгнула несколько крупных валунов, что откололись от скалистой породы, и юркнула в узкий проход.       Извини Эшли, пришло время для ярости.