Мыльные Пузыри

      Аппарация выдалась не совсем удачной. Ещё бы немного и Гермиона приземлилась бы прямо на одну из веток дуба, который стоял на окраине двора Уизли.       Это был бы позор однозначно. Она, которая с первого раза сдала тест в Хогвартсе, которая одна из немногих в Аврорате могла переместиться, имея лишь описание местности, в итоге повисла пятой точкой кверху, только потому, что последний стакан огневиски оказался однозначно лишним.       Гермионе повезло, или скорее её гордости. Она лишь врезалась в ствол, слегка ободрав ладони, в остальном, была в полном порядке. Проверив, нет ли кого поблизости, кто стал бы свидетелем ее позора, Грейнджер отряхнула кору с рук и толстовки и направилась к Норе.       За то время пока Гермиона блуждала по Косому, обдумывая новые обстоятельства, её злость на Рона поутихла. Не сказать, что угасла совсем, но точно можно было сказать, что Грейнджер отказалась от использования Левиокорпуса, чтобы Уизли чутка побарахтался вверх тормашками и подумал над своим поведением. Но к тому моменту, как Гермиона собралась домой, она приняла решение, что, возможно, Рон просто переживал за нее. И если говорить откровенно, она действительно чутка съехала с катушек, на что ей прямо указал Эшли. Поэтому сейчас Грейнджер хотела по-тихому пробраться в их с Роном комнату и устроиться под теплым боком своего парня.       Аккуратно открыв дверь, Гермиона поморщилась от досады, Уизли в одиночестве сидел за обеденным столом, голова низко опущена, рыжая челка, которая буквально горела огнем в свете ламп, упала на глаза, перед ним стояла пустая чашка, которую Рон похоже даже не замечал. Видимо, он так погрузился в свои мысли, что не услышал, когда Гермиона вошла.       Грейнджер прочистила горло, привлекая к себе внимание. Рыжая макушка дёрнулась, Рон поднял голову, и Гермиона встретилась со стеклянным взглядом голубых глаз. Волоски на затылке под туго-заплетенной косой зашевелились. Грейнджер не могла понять, откуда взялось это липкое чувство страха. Будто сейчас должно случиться что-то плохое. Такое ощущение бывало у Грейнджер перед особо опасным рейдом, но никогда рядом с Роном или в Норе.       — Привет, — негромко проговорила Гермиона, поворачиваясь и закрывая за собой дверь. Этот вроде простой жест дал ей минуту, чтобы сбросить с себя ощущения чужака там, где должен был сидеть самый близкий человек.       — Ты поздно, — вместо приветствия ответил Рон. Гермиона сделала несколько шагов в сторону обеденного стола в намерение сесть напротив. Но Рон ее опередил. Шумно отодвинув стул, он поднялся на ноги и хмуро посмотрел в ее сторону.       — Мне нужно было пройтись и подумать, — как можно миролюбивее ответила Гермиона. Не было никаких сил выяснять отношения. Не сегодня. Может быть потом она и поднимет эту тему, но сейчас ей хотелось одного — упасть на свою сторону кровати и уснуть.       — О чем? — Рональд продолжал буравить ее взглядом, сложив руки на груди. Гермиона нахмурилась, это становилось похоже на допрос.       — О новом назначение, — она отзеркалила его позу, готовясь к неминуемой ссоре.       — Хорошо, что ты упоминала об этом, — усмехнулся Уизли, Гермиона удивленно подняла одну бровь, не понимая к чему он клонит. Рон продолжил: — Ведь конечно же о том, что мою невесту повысили я узнаю от административников, которые среди дня пришли готовить для тебя кабинет, в то время как тебя самой, Гермиона, и след простыл.       — К чему ты ведешь? — Грейнджер резанул тон Рона. Обвинительный, обиженный тон, который она не слышала с той ссоры три года назад.       — К тому, что было бы неплохо, если бы ты поделилась этой хорошей новостью сначала со своей семьей, а не лакала не пойми с кем огневиски. — лицо Рона скривилось в отвращении, когда он в очередной раз окинул ее взглядом с ног до головы.       Этого было достаточно. Злость, что была потушена и припорошена крупицами разума, разгорелась с новой силой. Гермиона сделала шаг вперед, поднимая голову, чтобы взглянуть Уизли в глаза.       — Ты сейчас смеешь обвинять меня в том, что я не побежала сразу к вам, крича от счастья? — прошипела Гермиона, сузив глаза       — Видимо, ты побежала к кому-то другому, — выплюнул Рон ей прямо в лицо.       — Да как ты смеешь?! — захлебнулась словами Гермиона, она чувствовала, как ее начинало трясти. Подняв руку, она ткнула тонким пальчиком в широкую грудь со словами, — ты, это по твоей милости меня сместили с должности оперативного аврора и закрыли в кабинете.       Рон ни на секунду не смутился, не спрятал глаза, ни один мускул на его лице не дрогнул.       — А что по-твоему я должен был сделать? Молчать? — тон Уизли повысился. Скорее всего сейчас вся Нора услышит их разговор.       — Да, блять! Ты должен был молчать! Ты не руководил группой, не тебе нужно было подавать отчет, но почему-то ты решил, что имеешь право донести НА МЕНЯ! — Гермиона перестала сдерживаться. В ней клокотала обида такой силы, что хотелось размозжить эту рыжую башку на мелкие кусочки.       — Конечно! Неповторимая Гермиона Грейнджер может творить, что она хочет и плевать ей на остальных. Ты пострадала! Из-за этих тварей ты пострадала, и я сделал все от себя зависящее, чтобы такого больше не повторилось! — Рон навис над ней тяжело дыша, глазные яблоки налились красным, Гермиона видела — он был в бешенстве.       — Не тебе, Рональд Уизли, решать, как мне нести свою службу и уж точно не тебе на меня доносить, когда я попала в больницу защищая именно тебя! — Гермиона не хотела это говорить, видит Мерлин, он ее вывел из себя. Терпение и спокойствие, которые она поддерживала в относительном порядке благодаря ежедневной физической нагрузке и своей цели — лопнули как мыльный пузырь.       — Ты хочешь сказать, что это я не смог тебя защитить?! — заорал Рон прямо ей в лицо. Удивительно, как еще никто не выбежал на их крик.       — А что, защитил? — Гермиона спокойно задала вопрос и отошла от разъяренного мужчины. С нее было достаточно. Сегодня она однозначно поспит на диване.       Грейнджер постаралась выйти из кухни, обогнув Уизли, но тот схватил ее за руку, дернув обратно.       — Ты, блять, никуда не пойдешь, пока я не узнаю, с кем ты шаталась до ночи, — на секунду Гермиона даже растерялась. Как они от разговора о том, что Рональд на нее донес дошли до обвинений в измене?       — Тебе какая разница? Снова побежишь на меня жаловаться? Интересно к кому на этот раз? — едко выплюнула Гермиона. Она не позволит обвинять себя и тем более контролировать.       Была бы Гермиона трезвее или осмотрительнее, она однозначно предвидела бы следующее действие. Но, видимо сегодня все пошло наперекосяк. Она даже не заметила, как он замахнулся ладонью, только почувствовала обжигающую боль на щеке и металлический привкус крови от прокушенной губы. Мир взорвался прямо на ее глазах. Чашка на столе разбилась на несколько мелких осколков, когда Рональд приземлился спиной на обеденный стол. Гермиона не видела ничего вокруг, кроме того, кто посмел ей дать пощечину, дребезг окон вторил звенящей посуде на полках и в шкафах, со стен падали картины, в гостиной что-то разбилось, откуда-то сверху послышался топот ног. Гермионе было плевать, ее взгляд заволокло красным. Единственное, что сейчас притягивало внимание Грейнджер — это налитое кровью лицо Рональда.       Шокированное, красное и такое в данный момент ненавистное.       — Ты поднял на меня руку? — её голос не громче шепота, тем не менее был отчётливо слышен сквозь хаос, что творился вокруг нее.       — Гер, гер, Герм... — Уизли пытался что-то сказать, но Гермиона слышала только звук шлепка по собственной щеке.       В руку скользнула волшебная палочка, тонкие пальцы уверенно обхватили древко. Ей даже не нужно было произносить заклинание, оно сформировалось в голове само собой. И стоило ей только подумать о нем, как кроваво-красный луч вырвался из палочки.       — Протего Максима! — проклятье врезалось в сверкающую стену, рассыпаясь искрами. Грейнджер резко повернула голову, выбившиеся пряди шелком прошлись по горящей щеке.       В дверях сгрудились все семейство Уизли, с расширенными от ужаса глазами, они смотрели на Гермиону. Но среди них был только один взгляд, который не отдавал страхом: взгляд изумрудно-зеленых глаз хмуро оценивал обстановку: валяющийся уже где-то под столом Рон, разбитые чашки, треснутые окна и лицо Гермионы, на котором остановился Гарри.       — Гермиона, это я, Гарри, опусти палочку. — Поттер разговаривал с ней, как с диким зверем, который готов был атаковать, и было не важно, кто перед ним: друг или враг. Грейнджер сжала древко сильнее, пуская сквозь него еще один разряд магии. Щит перед Уизли прошел рябью, но не исчез.       — Гермиона, прошу тебя, давай поговорим. — Миссис и мистер Уизли испуганно жались к стене, Молли мяла платок перед лицом, с беспокойством оглядывая любимую кухню, Джинни с растрепанными волосами ухватилась за рукав пижамы Гарри, заставляя стоять рядом с ней. Гермиона будто в трансе наклонила голову в бок.       — Зачем? — хриплый голос удивил даже ее саму, она же не кричала... или кричала?       — Гермиона, я не знаю, что тут произошло, но давай мы сейчас с тобой успокоимся и все обсудим? — Гарри стряхнул руку Джинни и медленно, выверяя каждый шаг, пошел к Гермионе.       Грейнджер не собиралась причинять вред Гарри. Не он был тем, на кого должен пасть ее гнев. Поэтому она спокойно наблюдала, как он подошел ближе и протянул ладонь к ее лицу. Мозолистые подушечки пальцев чувствительно прошлись по воспаленной коже и Гермиона поморщилась.       — Я со всем разберусь и не оставлю это просто так, — прошептал Гарри, обхватив ее руку своей, он добавил. — Ты сейчас разрушишь дом, а знаешь, спать под открытым небом не очень приятно.       В груди будто лопнул шарик, наполненный горячим воздухом, и Гермиона, моргнув пару раз, осмотрелась вокруг. Кто сказал бы, что она, используя всего лишь интуитивную магию, практически уничтожила кухню, Гермиона бы не поверила. Но вот она стоит посреди осколков стекла и щепок дерева и смотрит в ярко-зеленые глаза Гарри, боясь снова потерять контроль.       — Он ударил меня. — Это прозвучало как-то по-детски, с обидой и непониманием. Поттер лишь кивнул и привлек Грейнджер к себе, закрывая ее ото всех. Гермиона вдохнула знакомый запах патоки и свежескошенной травы и уткнулась в грудь Гарри.       — Мы идем на Гриммо. После я вернусь и мы во всем разберемся, — Гарри даже не спросил, хочет ли Гермиона остаться, это было ясно и без слов.       — Гарри, она чуть не убила Рона!       — Гарри, мальчик мой, не стоит идти одному.       Голоса наперебой галдели, видимо, в надежде переубедить Поттера, пока Гермиона не услышала еще один. Кряхтящий, жалостливый и хриплый:       — Гермиона… Гарри, я все могу объяснить. Дай мне поговорить с Герм, — Грейнджер напряглась в объятиях друга, но тут же почувствовала, как Поттер осторожно поглаживает ее по спине в надежде успокоить. — Нет. Я все сказал. Пойдем, Гермиона. — Это был тон не Гарри, а аврора Поттера, и Гермиона не могла не улыбнуться. Как же они изменились.       Уизли наперебой еще что-то пытались сказать, но Грейнджер уже не слышала. Стараясь не смотреть в ту сторону, где наверняка уже стоял Рональд, она взяла Поттера за руку и вышла в ночную прохладу.       — Площадь Гриммо 12, — вихрь аппарации закрутил и выплюнул их в темном коридоре.       Гермиона не сказала ни слова, отпустив руку Поттера, она прошла в сторону гостиной и упала на старый помятый диван, на котором несколько лет назад спала, держа за руку Рона. Теперь же она ощущала, как ее щека горит от той же самой руки. Последнее, что она слышала, как Гарри слегка помялся у входа, а дальше лишь хлопок аппарации. Гермиона закрыла глаза, силы покинули ее.

***

      Гарри аппарировал на задний двор Норы и тяжело выдохнул. Сняв очки, он протер их рубашкой от пижамы и только теперь заметил, что был босой. В дом идти совершенно не хотелось. Он даже и представить не мог, что его там ждет. С причитаниями Молли и Джинни, Гарри еще мог справиться, но вот что делать с Роном, Поттер совершенно не знал.       Развернувшись в другую сторону от дома, Гарри побрел к старому сараю Артура, ему нужно было подумать.       Между тонкими листами черепицы, что свисали с крыши, Гарри аккуратно вытащил пачку сигарет и магловские спички. Это была заначка Гермионы, или скорее одна из нескольких. Сигареты Грейнджер прятала по всему двору и даже в аврорате, Поттера это всегда забавляло. Словно школьница, которая боится, что ее застукают и доложат родителям, Грейнджер скрывала одну из своих привычек от семьи Уизли.       Поттер покрутил в руке сигарету, разминая плотный табак, зажав фильтр между губ, чиркнул спичками. Первая затяжка всегда была глубокой, наполняя легкие едким дымом, оседая на нёбе легкой горечью. Гарри снова затянулся всматриваясь в горящие окна дома. Наверняка, никто и не думал ложиться спать. Все ждали его и что он скажет. Поттер скривился. А что вообщем тут можно было сказать. Рон, гребаный придурок, который в очередной раз не сдержался. Но если раньше все заканчивалось громкими скандалами и такими же примирениями, то сегодня его друг переступил черту. Гарри не важно было, что такого сказала или сделала Гермиона, главное, что Рон ее ударил. Дал пощечину той, которую Поттер считал буквально сестрой.       Решение пришло само. Ему не нужно было даже размышлять или придумывать другие варианты. Гарри предельно ясно знал, что он будет делать. Испепелив окурок, Поттер взмахнул палочкой, стирая с себя запах табака и направился к дому.       Открыв дверь кухни, в которой еще несколько минут назад царил беспорядок, Гарри, как и предполагал, встретил всех домочадцев. Джинни сидела рядом с Роном и тихо о чем-то переговаривалась, Молли восстанавливали поврежденные шкафчики, а Артур занимался треснувшими окнами. Но когда Гарри вошел, каждый из присутствующих замер в заметном ожидании.       — Все хорошо. — Гарри самому стало противно от своих слов. Ни хрена тут хорошего не было.       Рон подскочил со своего места и дернулся к Гарри, остановившись прямо напротив него. Поттер вглядывался в такое знакомое и родное лицо и не верил в то, что тот сделал. Рональд заглядывал в его глаза с надеждой и какой-то досадой.       — Где Гермиона? — хрипло спросил Уизли.       — Как я и сказал, она пока побудет на площади Гриммо. — Сухо ответил Гарри и заметил, как Джинни сузила свои зеленые глаза.       — Я пойду к ней. Я все объясню. Она должна понять. Это был не я. Я... — Рональд сбивчиво тараторил, перебивая сам себя. Гарри видел, как он уже готов был направиться к Гермионе, но он не мог этого допустить.       — Нет, Рон. Гермионе нужно отдохнуть, и сейчас ты ничего не сможешь сделать. — Как можно спокойнее ответил Поттер.       — Ты не понимаешь. Я смогу поговорить с ней. Она должна меня выслушать. — Рон как заведенный повторял одно и то же, делая шаг мимо Гарри к выходу. Поттер не мог этого допустить. Правой рукой он уперся в грудь Уизли и слегка толкнул. Вышло не слегка, Рон не удержавшись на месте, сделал несколько шагов назад.       — Я сказал нет. — Повторил Поттер.       — Гарри, — неуверенно пропищала Джинни, и Гарри заметил, что они привлекли внимание всех на кухне.       — Нет, Джинни, — оборвал ее Поттер. Ему было не важно, что она хотела сказать. Он не переставая смотрел на Рона и на секунду, мимолетное мгновение, Гарри засомневался в своем решение.       — Не стой на моем пути, Гарри, — плюнул Рон и Гарри сжал кулак. Секунда сомнения испарилась, будто и не было никогда. Точным, выверенным движением, Поттер нанес хук справа. Визг Джинни вперемешку с криком Молли заложил уши. Гарри периферийным зрением заметил, как Артур кинулся на выручку сыну, но Поттер остановил его поднятой рукой.       — Ты. Ударил. Гермиону. — Прорычал Поттер, наблюдая, как Уизли стирает кровь с губы. Удар вышел что надо, вся правая сторона Рона сияла багровым. Но Гарри этого было мало.       — Ты не имеешь права поднимать руку ни на нее, ни на другую какую-либо девушку, — продолжил Поттер, делая стремительный шаг вперед и хватая Рональда за грудки.       — Гарри, я знаю, отпусти, я не знаю, что нашло, Гарри, ты же знаешь меня, я никогда не... — оправдывался Рон, стараясь сбросить руки Гарри, но у него ничего не вышло. Поттер оборвал его попытки, перехватив того одной рукой за шею, а второй продолжая держать за футболку.       — Никогда, — Поттер с силой встряхнул Уизли, — слышишь, никогда не смей поднимать на нее руку.       Рон хрипел, не имея возможности ответить, лишь его испуганный взгляд убедил Гарри, что тот его услышал. Отпустив шею Уизли, Поттер сделал пару шагов назад, вытирая руки о пижамные штаны. На кухне стояла оглушающая тишина.       — Я не знаю, простит она тебя или нет, но надеюсь, у тебя хватит ума не повторять больше подобного. Потому что, Рон, даже несмотря на то, что ты мой лучший друг, я не позволю причинить ей вред. Гермиона достаточно настрадалась. — С этими словами Гарри развернулся и как и был – босиком и в пижаме – вышел на улицу.       Подняв голову к безоблачному звездному небу, Гарри хотелось завыть: от злости, от отчаянья, от обиды. Он никогда не думал, что ему придется выбирать между двумя лучшими друзьями. Но сегодня Поттер понял, что без раздумий встанет на сторону Гермионы. От этого осознания стало даже легче дышать, и Гарри, не оборачиваясь, аппарировал.