Мыльные Пузыри

Гарри почувствовал запах мясного пирога даже раньше, чем успел открыть глаза. Пирог Молли Уизли был символом того, что в семье все шло по плану, и за несколько лет проживания в этом доме Гарри смог уяснить такой немаловажный факт. Однако все ли было хорошо? Поттер повернулся на бок, рядом с ним мерно поднималась и опадала грудь Джинни. Тонкая сорочка практически не скрывала ее пышных форм, легкое кружево декольте слегка сползло, огибая полушарие груди и обнажая темный крупный сосок. Раньше Гарри не задумываясь бы притянул ее к себе, захватывая в плен губ острый пик груди, подминая под себя и входя в податливый жар ее тела. Раньше. Сейчас же Поттер не почувствовал и толики того влечения, которое в былые времена захлестывало его, стоило только Гарри взглянуть на притягательное и желанное тело Джинни. Стараясь не производить лишних звуков, Поттер поднялся с постели и, подхватив неизменную форму, на цыпочках вышел из комнаты. Запах пирога стал удушливее, он так же бесшумно, как до этого выходил из комнаты, скрылся в ванной. Торопливо приняв душ и натянув форму, Гарри, продолжая ступать бесшумно, спустился вниз. Цель была одна — максимально незаметно выскользнуть из дома. У него не было никакого желания сегодняшним утром вести светские разговоры с семейством Уизли, хотя кого Поттер обманывал? Общение со всем рыжим семейством вызывало у него приступы мигрени и тошноты вот уже несколько недель. — Рон, когда ты займешься поисками Гермионы? — в тоне миссис Уизли сквозило недовольство, словно они уже ни раз поднимали эту тему. Гарри остановился на половине пути к спасительному побегу, прислушиваясь. — Мам, зачем напрягаться, она вернется сама. Погуляет и успокоится, — Гарри скривился от слов друга. Неужели Рон действительно был настолько глуп, что сам верил в то, что говорил? — Рональд, я тебе уже говорила, ты слишком беспечен, — миссис Уизли повысила голос, но внезапно, видимо вспомнив, что в ее доме живет еще кто-то помимо их семьи, снова заговорила тихо: — Я могла понять, когда она ушла на Гриммо, но и тогда, если бы не наши усилия, не уверена, что ты смог бы ее вернуть. Гарри нахмурился. О каких усилиях шла речь? — Но тогда мы знали, где она. Теперь же девчонка осталась сама по себе. Ты должен найти ее, Рональд, и вернуть в семью, — настойчивый тон Молли не оставлял сомнений, что именно она была тем серым кардиналом, который руководил действиями домочадцев, включая и Артура. — Или ты нашел другую? Поттер сделал шаг ближе к кухне, ожидая ответа. — Нет, мам, никого я не нашел, по крайней мере, на замену Гермионе. — Мы слишком много вложили, сын, чтобы она стала Уизли. Мы приняли ее, заботились о ней, девчонка должна быть благодарна, а вместо этого она исчезает. Рон, ты должен ее найти, если нужно обратись к Брустверу, после всего, министр тебе не откажет. — Мама, не беспокойся, я договорюсь с Дином и Симусом. Мы вместе начнем поиск Мионы, как только уладим несколько других вопросов. Все будет хорошо, она вернется, у нее нет выбора, — по затылку Гарри поползли неприятные мурашки от тона, которым Рон говорил. Это не был голос его друга, это был холодный, расчётливый голос человека, которого Поттер не знал. — Надеюсь, она ничего не знает? — опасливый вопрос Молли дернул Гарри сделать еще один шаг вперед. Сумрак коридора скрыл его присутствие, и теперь он мог слышать все намного отчетливее. — Нет. Она не может ни о чем знать, это исключено. — Хорошо. А теперь ешь, — Гарри услышал стук приборов о посуду и понял, что разговор между Роном и Молли был окончен. Он неслышно вернулся в гостиную и сразу же вышел на улицу, так никем и не замеченный. Сказанные слова на кухне так и не выходил из головы. Что такого сделали Уизли, что заставило Гермиону вернуться с Гриммо обратно в Нору? О чем Гермиона не должна была никогда узнать? Задаваясь этими вопросами, Гарри даже не понял, как аппарировал на первую ступеньку старого особняка Блэков. Мысли сами его привели сюда. И раз так сложилось, значит стоило еще раз осмотреть дом. Что-то Поттеру не давало покоя, ощущение, что он что-то упускает, и это ощущение стало сильнее, стоило Гарри только зайти в темную кухню и наткнуться на покрытую пылью и остатками еды тарелку. Догадка молнией поразила его, и он стремительно подошел к тарелке. Кисловатый запах еще сохранился, несмотря на то что посуда стояла тут больше месяца. Запах, который еще тогда Поттер посчитал подозрительным, но за делами быстро про него забыл. Теперь же Гарри мог сказать со стопроцентной уверенность — Гермиону травили. Медленно и методично, ее травили, чтобы она вернулась в лоно семьи Уизли. Разве не странно было то, что стоило Грейнджер провести несколько ночей в Норе, как кошмары и апатия сразу же отступили. Забота семьи — чушь собачья, оскалился Поттер. Тарелка на столе раскололась с характерным треском. Все это было спланированно, но кем? Молли или Роном? Не важно, важно лишь одно — им нужна была Гермиона, и они готовы были пойти на все, чтобы ее заполучить. Гарри достал пачку сигарет, прикуривая одну и зажимая ее между зубов. Сукины дети, вам не справиться с Гермионой — она слишком умна для вас. Гарри наложил на остатки тарелки чары стазиса и спрятал в одном из карманов кителя, на который было наложено заклятие незримого расширения. Он соберет достаточно доказательств и только потом предъявит их Уизли. В свое время Поттер хорошо уяснил, что поспешность может повредить, главное, чтобы не стало слишком поздно. Но пока Гермиона была вне досягаемости Уизли, Гарри знал, у него еще есть время. Аврорат гудел ульем, и Гарри мог бы сказать, что это обычное состояние, но сегодня в воздухе витало ощущение тревожности. Поттер спешно прошел к своей кабинке и, сняв с себя китель, осмотрелся. Рон, который еще буквально два часа назад наслаждался завтраком в Норе, теперь нервно о чем-то разговаривал с несколькими молодыми аврорами. Гарри подошел ближе, до него донеслись выкрики Уизли: — Как, блядь, они не появлялись?! Где их, сука, носит?! — Рон буквально кипел от негодования, и по всему его виду Поттер мог судить, произошло что-то серьезное. — Что произошло? — Рон резко развернулся, и Поттер заметил, как на его лице промелькнуло удивление, будто он не ожидал сегодня увидеть Гарри. — Симус и Дин не выходят на связь, — сквозь зубы прорычал Уизли. — Как долго? — нахмурился Поттер. Он знал Финнигана и Томаса, даже слишком хорошо, и мог предположить, что эти двое просто напились в каком-нибудь пабе и сейчас страдают от похмелья. — Больше суток, — Рон нахмурился, бледные щеки окрасил румянец злости. — Может быть… — начал Поттер, но тут же был остановлен Роном. — Нет. Они были в патруле и еще вчера должны были отчитаться перед Берчем, сегодня же крайний день. Ты знаешь протокол, Гарри, — Поттер кивнул. Да, он знал протокол. Если действующие авроры не выходят на связь в указанное время — они автоматически считались пропавшими. — Каков план? — Гарри сейчас было не до сыскной работы, но, чтобы никто ничего не заподозрил, он должен был играть свою роль до конца. — Ждем распоряжений и надеемся, что эти два олуха всего лишь перепили где-нибудь под Уэльсом, — отмахнулся Рон и направился в сторону кабинета Берча. Гарри не поверил Рону ни на кнат, скорее всего, его просто решили ограничить в информации. Но ему это было даже на руку, если на Поттера будут меньше обращать внимание, значит, проще будет собрать необходимые данные. Он развернулся и направился в противоположную от Рона сторону. Туда, где находился архив. В последнее время Поттер проводил в нем слишком много времени, но, кажется, это никого не волновало. Видимо, все посчитали, что чем меньше Гарри мешается под ногами, тем лучше. И его такой расклад полностью устраивал. Толстая железная дверь отрезала его от внешних звуков, полыхнули бледные магические огни, Поттер пошел в сторону реестров портключей. Ему необходимо было проверить одну из догадок, которая возникла у него с утра, и от которой он изо всех сил пытался отмахнуться. Гарри неспешно шел между высоких стеллажей, обдумывая то, что услышал утром. Симус и Дин должны были помочь Рону в поисках Гермионы. Симус и Дин были теми аврорами, кто участвовал в перевозке арестанта двадцать восемь. Симус и Дин пропали больше суток назад. Тогда же, когда Гарри встретился с Гермионой, примерно в то же время, когда он рассказал об этом ей. Гарри хотелось ударить себя по лбу за то, что он сразу все не понял. Ошибки быть не могло. Гермиона, твою мать, что же ты задумала?! *** Драко снова и снова перелистывал страницы фолианта и не мог поверить в то, что видел. Клятва на крови. Обещание, соглашение, договор, сделка — соединенная магией и кровью. Магия — саркастичная сука. Малфой прикрыл глаза и откинул голову на мягкое сиденье дивана. Твою мать, Грейнджер, что же ты натворила. Самое смешное, Малфой мог бы поставить все свое наследства, что Гермиона Грейнджер понятия не имела, чем для них обернулся ритуал, проведенный ранее. Теперь и реакция Нарциссы, которая увидела метку на руке Драко, стала яснее. Мать все поняла раньше него. Драко тяжело поднялся с пола библиотеки и медленно зашагал на выход. Прежде чем вернуться к Грейнджер, ему необходимо было обсудить свое открытие с Нарциссой. Его медленный шаг отражался от каменных стен менора. Драко не спешил. Ему нужно было все тщательно обдумать. Проходя мимо зала с гобеленом рода Малфоев, Драко замедлил шаг. Светлое платье ярким пятном выделялось в темноте залы, Нарцисса, словно призрак прошлого, стояла напротив ветвистого родового древа, вышитого серебряными нитками на изумрудной парче. Вряд ли ее присутствие в этой части поместья было совпадением. Подойдя к матери, он взглянул на портреты, которые украшали крупные ветви раскидистого дерева. Малфой проследил взглядом путь своих предков, и остановился на нижней ветке с изображениями Нарциссы и Люциуса, а под ними единственный отросток с лицом самого Драко, от которого шла новая ветвь, отличающаяся от остальных. Она была толще и ярче всех вместе взятых, Драко уже знал, чей портрет там увидит, однако все равно был удивлен, когда вместо лица, он обнаружил подпись «Род Грейнджер». Драко прикрыл глаза, исключений быть не могло, их клятва, на деле, оказалась магическим браком. — Мне необходимо было убедиться. Не сказать, что я раздосадована, скорее удивлена твоим выбором, Драко, — Нарцисса говорила с присущим ей спокойствием, но Драко услышал в ее голосе что-то еще. Довольство? Малфой тряхнул головой, это было маловероятным. — Я бы не называл это выбором, мама, — вздохнул Драко. — Если бы это не был выбор, Драко, вы бы не смогли связать себя узами, магия бы не позволила. Конечно, я удивлена, что вы обратились к ритуалу моей семьи, — усмехнулась Нарцисса и повернула голову в сторону Драко. Малфой не знал, какого ответа от него ожидает мать, поэтому принял решение просто промолчать, дав ей возможность продолжить свои рассуждения. — Но, — Нарцисса вздохнула и положила тонкую кисть на плечо сына, заставляя того повернуться к ней, — Скорее всего, вы даже не знали прямого назначения этого ритуала. Как изобретательна магия, — Нарцисса мягко улыбнулась, продолжая, — Если бы вы не подходили друг другу, магия никогда бы не соединила вас. Поэтому, Драко, отвечу на твой невысказанный вопрос: мне все равно, маглорожденная ли твоя супруга или чистокровная. Магия мудрее нас, и она знает лучше. — Спасибо, конечно. Но все же я предполагаю, что нам понадобится расторжение этого нелепого брака, — льдисто-голубые глаза леди Малфой сузились, идеально-очерченные губы сложились в тонкую линию. — Это исключено, — отчеканила Нарцисса, вновь поворачиваясь к гобелену. — Клятва Блэков нерушима. — Все клятвы можно расторгнуть, — начал спор Драко. — Нет, Драко. Эта клятва нерушима. Если вы попытаетесь ее разорвать, единственный для вас исход — это смерть. Я не думаю, что мисс Грейнджер готова отправиться на тот свет, как и я не позволю умереть единственному сыну. Все-таки на ней лежит ответственность главы рода. Так что, даже не думайте об этом. — Почему на древе проявился род, а не только Гермиона Грейнджер? — задал Драко волнующий его вопрос. Это было необычно, и из-за того, что раньше он никогда о таком не слышал, сей факт настораживал. — Грейнджер — глава рода, она не может войти в наш род, иначе ее род останется без защиты. Я не так хорошо разбираюсь в родовых связях, как твой отец, — Нарцисса вздохнула и, развернувшись направилась на выход из залы. — И что теперь? — Драко внезапно почувствовал, что ему не помешает еще один совет от матери, прежде чем он направится в хижину к Грейнджер. — На твоем месте, я бы уведомила мисс Грейнджер о новом статусе, и не забудь ее официально представить мне, Драко, — с этими словами леди Малфой неслышно вышла из залы, оставив Малфоя одного. Драко продолжал смотреть на соединительную ветвь между ним и Грейнджер, словно надеялся, что она в одно мгновение возьмет и исчезнет. Но ветвь все так же ярко выделялась на гобелене, разительно отличаясь от остальных золотистым свечением. Малфой прикрыл ладонью глаза, за смеженными веками вспыхнула надпись, выполненная каллиграфическим почерком, «Род Грейнджер». Нарцисса была уверена, что магический брак не расторгнуть, несмотря на внутреннее отрицание, Драко тоже это понимал. Оставалось только донести радостную весть новой леди Малфой, или же Малфой-Грейнджер? Драко тихо засмеялся, разворачиваясь и отходя от родового древа. Единственное, на что он надеялся, так это на то, что и на этот раз Грейнджер оставит его в живых. *** Гермиона медленно провожала взглядом последние багряные капли, скатывающиеся по изуродованным телам и разбивающееся в алом море перед ее ногами. Ей не было жаль ублюдков, висевших на цепях, ее не мучили угрызения совести, она не ощущала ужаса от содеянного. Внутри образовалась тишина, и только маленький огонек довольства подогревал ее в мрачном подвале, который сегодня стал местом казни. Гермиона подняла палочку, тела с мерзким чавкающим звуком упали на земляной пол, в них уже невозможно было узнать когда-то веселыхДина и Симуса. Тех Симуса и Дина, которых она помнила, больше не существовало, на их месте были насильники и убийцы. Склонив голову на бок, она осматривала тела, решая, что же с ними делать. Закопать в лесу? Сжечь? Отправить по частям в аврорат? Ничего из этого не подходило. Они не заслуживали, чтобы их помнили, они не заслуживали, чтобы их оплакивали и, тем более, не заслуживали стать героями, что произошло бы, отправь Грейнджер их в качестве подарка Министру. Гермиона вздрогнула от скрипа открывающейся двери и тихого шага по каменным ступеням. Неужели Пенси решила вернуться? — Повеселились вы тут, как я погляжу, — до нее долетел голос с легкой насмешкой, и на плечо Гермионы опустился острый подбородок Нотта. — Что ты тут делаешь? — Грейнджер продолжала смотреть на тела, раздумывая как же ей поступить. — Пенси вдруг появилась в гостиной жутко довольная и жутко кровавая, словно богиня Кали сошла на нашу землю. Вот я и решил узнать, чем же вы тут занимались. Вижу, девичник удался на славу, — чиркнула спичка, запахло едким дымом, перед лицом Гермионы в тусклом свете появилась рука с длинными бледными пальцами, предлагающая ей сигарету. Грейнджер наклонила голову и, обхватив фильтр губами, глубоко затянулась. — Да, Пенси довольна, — запах табака смешался с солоноватым запахом крови, Гермиона выпустила облако дыма в потолок, прикрывая глаза. — Не только Пенси, — она кивнула на замечание, продолжая курить с закрытыми глазами. Сжечь или закопать? — Кровь волшебников очень ценна. Она служит для многих ритуалов, особенно она полезна для укрепления защиты родового гнезда. Мощной защиты, сильной, — Гермиона раскрыла глаза, голова Нотта исчезла с плеча, и краем глаза она заметила, как он встал около одной из стен, прикуривая для себя сигарету. — Продолжай, — попросила она, приготовившись внимать. — Заклинание поглощения. Конечно же, в школе этому не учат, да и в аврорате, я думаю, тоже. Но вот в семейных библиотеках чистокровных нет-нет, да найдется это интересное заклятье. — Что оно дает? — спросила Гермиона, поворачиваясь лицом к Тео. В тусклом свете магических огней, Нотт выглядел призраком, бледная практически прозрачная кожа, впалые щеки и яркие, буквально светящиеся в темноте, синие глаза. — Защиту, — мягко улыбнулся Нотт. — Защиту для дома, сильную, нерушимую, она питает дом магией, забирая жертву крови, и, тем самым, делает из него уже не просто строение, а живой организм. — Думаю, это полезно, — в ответ улыбнулась Гермиона и, испепелив остатки сигареты, вновь повернулась к телам. — Что нужно делать? — Все очень просто, сестренка, я тебе помогу. Еще несколько часов они потратили с Ноттом на заклинание поглощения. Возможно, прошлая Гермиона Грейнджер была бы в ужасе от того, как пол и стены буквально впитывали в себя пролитую кровь и тела бывших сокурсников. Прошлая Гермиона Грейнджер избегала настолько темных заклятий, прошлая Гермиона Грейнджер верила в гриффиндорскую отвагу, в справедливость, в то, что добро обязательно должно победить зло. Но вот нынешняя Гермиона Грейнджер без единой эмоции наблюдала, как дом, будто одержимый голодом зверь, пожирает Дина и Симуса ради того, чтобы это место стало еще безопаснее для них всех. Теперь Гермиона не верила ни в отвагу, ни в добро, она верила в единые мотивы и единую цель, а еще общую боль. Теперь для Гермионы не существовало надежды на то, что все будет хорошо, вместо бесплодной надежды появилась уверенность, что хорошо будет только тогда, когда все ублюдки сдохнут, и они разрушат систему, которая породила их всех. Закончив с заклинанием, Тео, на удивление, галантно проводил ее до спальни и, пожелав спокойной ночи, ошарашил Гермиону тем, что поцеловал ее в макушку, словно Грейнджер было пять. После, видимо смутившись собственного порыва, он резко, без слов, развернулся и скрылся за дверями собственной комнаты. Гермиона только и успела смыть с себя кровь и запах табака и, упав на кровать, провалилась на этот раз в спокойный сон без сновидений. Последнее, что пришло ей в голову, так это то, что с недавнего времени она слишком часто стала спать.

***

Малфой рассчитывал, что виток аппарации выбросит его прямиком на выжженную поляну, но никак не ожидал, что окажется около входной двери. Возможно, все дело было в защитном барьере, который Грейнджер установила на несколько миль вокруг дома, но скорее всего, причиной была их новая связь. Драко протер глаза, раздумывая о том, стоит ли Грейнджер посвящать в их так называемый брак сейчас или все же дождаться подходящего момента, и повернул латунную ручку. Дверь открылась практически бесшумно и, сделав несколько шагов, Малфой замер. Что-то изменилось. И нет, дело было ни в простом убранстве гостиной, и ни в тишине, окутавшей дом. Что-то на более глубинном уровне. Сам дом чувствовался иначе. Драко огляделся, прислушиваясь к ощущениям. Дом словно ожил. Это невозможно было увидеть, но отчетливо ощущалось в магии, что теперь наполняла всю комнату. Он прошел к неизменным креслам, но не стал, как обычно, располагаться в одном из них. Малфой до сих пор помнил выражение лица Грейнджер, когда она увидела его сидящим, скорее всего, на ее месте. Если она думала, что искусно скрывала свои эмоции, что ж, Малфой мог бы ее разочаровать. В тот момент Гермиона Грейнджер буквально пылала недовольством, что, честно говоря, приносило превеликое довольство самому Малфою. Он до сих пор не понимал, чем ему так нравилось выводить ее из себя, но то, как начинали сверкать ее карие глаза, как слишком бледная кожа покрывалась гневным румянцем, а безумство на голове, которое она называла волосами, буквально начинало искрить — приводило Малфоя в дикий восторг. Возможно, он был сумасшедшим, впрочем, с его родословной, это не могло быть исключением, но все же Драко считал, что дело совсем не в этом. В гостиной, которая стала значительно просторнее, Малфой заметил с виду удобную кушетку, стоящую невдалеке от ряда стеллажей с книгами. Продолжая прощупывать ощущениями изменения в доме, Драко подошел к одному из стеллажей. Книги по зельеварению, артефакторике, алхимии, заклинаниям и еще множество довольно узнаваемых фолиантов, которые он ни раз видел в библиотеке Ноттов. Тео времени зря не терял и, похоже, все же успел припрятать самое ценное еще до того, как авроры наведались в Нотт-менор. Драко наугад взял одну из книг и присел на довольно удобную кушетку изумрудного цвета. Почему-то ему показалось, что над убранством тут поработала Паркинсон. Бесцельно листая потрепанные страницы фолианта, Малфой продолжал раздумывать над тем, что чувствовал. Биение жизни — так бы он описал свои ощущения. С виду хилая хибара превратилась в родовое гнездо. До ареста отца Малфой даже не понимал, как важна магия дома, но после того, как Люциуса забрали, он это отчетливо почувствовал. Менор словно вымер, даже несмотря на присутствие в нем жителей. Без патриарха родовое поместье превратилось в груду старинных камней, пусть и с до сих пор сильной защитой. Ослабел не только дом, но и всегда сильная Нарцисса, несмотря на то, что мать хотела казаться для него сильной, Драко видел, как, год за годом, она угасала. Малфой прикрыл глаза: магические браки — это не шутка, связь, созданная через клятву и скрепленная магией и кровью, могла как дать силу, так и забрать ее же. И именно это и происходило с Нарциссой. И именно это и стало одной из причин, почему Малфой так маниакально искал отца все эти годы. Когда-то мать спасла Драко, и он обязан был отплатить ей тем же, вернув Люциуса. — Ого-го, я-то думаю, чем тут попахивает, а это ты и твоя меланхолия, — Малфой скрипнул зубами и повернулся к Нотту. Тео, видимо, до сих пор не мог ему простить, что Драко, в свое время, не дал тому утопиться в бутылке. Что ж, кто-то же должен был взять на себя злость Нотта, и он был не против исполнить эту роль. — Где Грейнджер? — спросил он, пропуская мимо ушей выпад Тео. — Спит. Наша матриарх слегка утомилась после заклинания поглощения, — проговорил Тео, потягиваясь и скрываясь в коридоре, ведущем на кухню. Звон посуды доносился даже до Малфоя, и Драко подумал, что Нотт опять ищет чем бы смочить глотку, однако тот его удивил, когда появился с летящим рядом с ним подносом, на котором стоял кофейник и две чашки. — Каким я буду хозяином, если не предложу гостю кофе, — оскалился Тео, и столик, стоящий, по обыкновению, между кресел, с грохотом приземлился рядом с Малфоем, за малым, не придавив его ноги тяжелыми деревянными ножками. — Ты так щедр, — в тон ответил ему Драко, однако, от кофе не отказался. Если Грейнджер спала, значит у него было еще время. Заклинание поглощения требовало внушительных запасов магической энергии и, скорее всего, она проспит еще несколько часов. Драко споткнулся о собственные мысли. Заклятие поглощения? — Заклятие поглощения? — повторил он вопрос вслух. — А разве ты не ощутил, этот дом, наконец, становится похож на дом, а не на полуразвалившуюся хибару, коей она недавно являлась, — Тео, как ни в чем ни бывало, пил свой кофе и рассматривал пейзаж за окном. — И кто стал жертвенным агнцем? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Малфой, хотя было отчетливое желание прибить Нотта за то, что он позволил использовать это темное проклятье. При неправильном обращении оно могло поглотить не только жертву, но и самого волшебника. — Думаю, ты и сам догадываешься. Но так уж и быть, я тебе скажу. Финниган и Томас. Ох, видел бы ты их — великолепные образцы гнева женщины. На них не просто живого места не осталось, все их важные места были раскиданы по подвалу, — Тео хохотнул от довольства, Драко закатил глаза. В отличие от Нотта, он не был приверженцем прямых физических наказаний. Малфой считал, что врагов необходимо изживать, спускать на самое дно, чтобы после они, день за днем влача свое существование, помнили, кто это с ними сделал. — Я не буду спрашивать, кому пришла идея использовать их для заклятия поглощения, я спрошу по-другому. Нотт, ты охуел? — рыкнул Драко, чашка со звоном опустилась на поднос, и Малфой повернулся всем корпусом к Нотту, который сидел на противоположном краю кушетки. — А если бы оно поглотило Грейнджер, что тогда? — О, так ты о ней беспокоишься, — Тео в удивлении посмотрел на него, и Малфой даже на минуту поверил ему, пока не рассмотрел в его глазах искры издевки. — Скорее, о вас, — бросил Малфой, отворачиваясь и устремляя взгляд на книжные полки. Он не хотел признавать, что при одной только мысли о том, что с Грейнджер могло что-то случиться, все внутри Драко покрывалось коркой льда. — Так мило с твоей стороны. Но для этого ты опоздал года, эдак, на четыре, — бросил Тео и замолчал. Драко снова повернулся, рассматривая друга. Что тот имел ввиду? Малфой до сих пор не был в курсе, что именно произошло с Тео, Нотт же, в свою очередь, и не спешил ему об этом рассказывать ни тогда, ни сейчас. — Говори прямо, Нотт, — Драко надоели недомолвки. Он был сыт по горло тем, что его собственные друзья начали считать его если не врагом номер один, то, как минимум, человеком, которому нельзя доверять. — В чем ты меня обвиняешь? — Дай подумать, Драко, — Тео задумчиво барабанил пальцами по подбородку, и это действие жутко раздражало Малфоя. — Ты не сделал ни-че-го. — Поясни, — Драко подался вперед. Он не даст Нотту просто так вбросить эти слова и уйти. — Что я должен был сделать, Нотт? Что?! — Как-то раз, это было практически после битвы, я пришел к тебе с просьбой, — начал Тео. Драко помнил тот день, Нотт прибежал к нему взлохмаченный, поздним вечером, бормотал о том, что им всем грозит опасность, что ему необходимо бежать, что им срочно нужно скрыться. Тогда Малфой отмахнулся от Нотта, не поверил, думал, что Тео, как обычно, перепил крепкого эльфийского вина и, на фоне его отношений с отцом, впал в бред, как с ним бывало, и не раз. — Ты говорил, что нам нужно бежать, — тихо проговорил Малфой. Какое-то смутное подозрение закралось внутрь сигнализируя, что возможно Тео говорил о чем-то другом. — Да, нам, мне и… — Тео резко замолчал, будто сами слова доставляли ему нестерпимую боль, но, вдохнув, продолжил. — Мне и Лизи. — Лизи? — Драко показалось, что он ослышался, но очередное воспоминание трехлетней давности всплыло в сознании. Фото, обычное магловское фото девушки с копной волнистых каштановых волос и нежными голубыми глазами. Драко прикрыл глаза. — Тео, что с ней случилось? — Ничего хорошего, — Нотт поднялся на ноги, стряхивая с джинсов невидимую пыль. — Ни с кем из нас ничего хорошего не случилось. Но Лизи… — Тео сжал кулаки так, что побелели костяшки, Драко даже показалось, что он услышал, как скрипнули его зубы. — Лизи не заслужила. Так что да, Малфой, когда мне нужна была твоя помощь, ты отмахнулся, когда Блейзу нужна была твоя помощь, ты его высмеял, ну а Пенс, Пенси никогда ни у кого не просила помощи. — Я не мог представить, — сдавленно проговорил Драко, роняя голову. Салазар, насколько он был ослеплен собственными мотивами, что не замечал, как его друзья буквально горят в жажде отмщения. Драко стало мерзко от себя: — Тео… — Ты не мог, а она, — Нотт кивнул на одну из дверей, что виднелись вдали коридора, — Она не просто могла, она прошла тоже, что и мы. Драко не нужно было говорить, через что прошла Грейнджер, он, хоть и не полноценно, но видел все своими глазами. А вскоре ему снова придется погрузиться в ад ее воспоминаний. Внезапно, лицо Тео оказалось настолько близко, что Драко отшатнулся. Глаза Нотта лихорадочно сверкали, а на губах играла совсем не дружелюбная улыбка. — Так что послушай меня, Малфой. Послушай и запомни. Я не смог уберечь Лизи, но с ней, с ней такого не будет. И если ты хотя бы помыслишь о том, чтобы причинить ей вред, — Тео выпрямился так же резко, как и подошел к Драко. — Ты станешь новым подаянием нашему родовому гнезду. Твоя сила будет как нельзя кстати, и я не посмотрю на ваши узы. Запомни мои слова. Тео развернулся и направился на выход из дома, Драко же, подскочив, остановил его окликом: — Как ты узнал? — Малфой сжал левую руку в кулак. — Ты забыл чья семья была первой, кто использовал эту клятву. Блэки всего лишь слегка ее модифицировали. — Тогда почему не сказал ей? — Драко сделал шаг по направлению к Тео, собираясь если тот откажется ему говорить, вытрясти из него всю правду. — Потому что твоя сила нужна ей, потому что ты полезен, Малфой, и, надеюсь, Гермиона никогда не узнает об этом, но мне кажется вы неплохо смотрелись бы вместе. Ее огонь и твой холод, хорошее сочетание, — Тео кивнул собственным словам и продолжил: — Пока ты ей полезен и нужен, я ничего делать не буду, но стоит тебе только подумать о том, чтобы сделать ей больно, — глаза Нотта заискрились а на кончиках пальцев Малфой заметил разряды магии. — Помни из какой я семьи, Малфой. Драко ничего не ответил, наблюдая как Тео уходит из дома, на удивление тихо прикрывая за собой дверь. Вернувшись на кушетку, Малфой откинул голову, наблюдая как под потолком танцуют крупицы пыли в дневном свете. Чертов Нотт, Драко не ожидал, что Грейнджер станет ему настолько дорога. Что ж, у Малфоя не было ни единой причины вредить Гермионе Грейнджер. Скорее она свернет ему шею, когда узнает об их узах. Но раз Нотт пообещал молчать, значит у Малфоя было еще время. Драко услышал тихий скрип и, открыв глаза, поднялся и повернулся на звук, который исходил из коридора, что вел к комнатам.Там, в дверях, с растрепанными волосами, в растянутом свитере на несколько размеров больше и с сонным лицом, стояла виновница их разговоров. Гермиона Грейнджер, которую он привык видеть злой, напряженной, сверкающей на него убийственным взглядом глубоких карих глаз, сейчас, с невероятно очаровательно-сонным выражением лица, смотрела на него без былой враждебности. На краткий миг Малфой решил, что, возможно, все же не стоит тянуть, и сейчас прекрасный момент для разговора о том положении, в котором они оказались, пока взгляд Грейнджер не сфокусировался, и она не увидела кто стоит перед ней. Малфой ухмыльнулся, заметив, как буквально минуту назад мягкий взгляд заволакивает коркой льда, и ее лицо приобретает привычную маску холодной враждебности. Видимо, все же стоило подождать.