За холодом скрывается пламя
21 июля 2025 г., 08:00
Драко Малфой с утра не самый радужный человек в мире. Коллеги знают об этом и стараются избегать его как минимум до обеда или хотя бы до первой чашки кофе.
Его искреннюю и радушную улыбку в здании Британского Министерства Магии никто никогда не видел. Да и должность заместителя главного аврора не предполагает таких вольностей.
Он с привычным хмурым видом появляется в Атриуме, быстро пересекает его и широким уверенным шагом заходит в лифт, сдержанно кивает знакомым, которые от его сурового вида жмутся по углам.
Перед тем как двери лифта закрываются, в почти переполненную кабинку запыхавшись проскальзывает растрепанная и раскрасневшаяся Гермиона Грейнджер. Всем приходится потесниться, чтобы девушка могла развернуться лицом к дверям, но она все равно задевает Малфоя локтем. Он бросает на нее еще более хмурый взгляд и отворачивается.
Будто не замечая его недовольство, Гермиона лучезарно улыбается всем присутствующим, вежливо здоровается. Она дружелюбная до приторности, будто всегда просыпается на облаках и спускается с небес, чтобы дарить тепло своей улыбки.
— Миранда, ты прекрасно выглядишь, — говорит она женщине средних лет в темно-синей мантии и с огромным цветком в волосах. — Как поживает ваш мистер Пушистик?
— Спасибо, Гермиона, он в добром здравии, — женщина улыбается ей в ответ.
— Мистер Самерс, как прошла ваша поездка к морю?
— Просто прекрасно, мисс Грейнджер! Мы с семьей чудесно отдохнули.
— Очень рада за вас, передайте вашей супруге мою благодарность за рецепт пирога с вишней, он получился таким восхитительным, что не осталось ни крошки.
Драко не выдерживает этих приторных бесед и закатывает глаза, мысленно молясь, чтобы лифт ехал быстрее. От доброты и участливости Грейнджер у него сводит скулы. Она наконец замечает выражение его лица, окидывает его строгим взглядом и раздраженно фыркает себе под нос, поджимая губы.
На следующем уровне выходит несколько человек, и в кабине становится свободнее, поэтому Гермиона отшагивает немного в сторону от Драко, увеличивая расстояние. Еще одна остановка, и они остаются вдвоем.
Как только двери лифта смыкаются, Драко резко разворачивает Гермиону, прижимает ее спиной к стене и впивается в ее губы требовательным поцелуем. Она отвечает мгновенно, будто только этого и ждала, кладет руку на его грудь, подстраивается под движение его языка, ласкает в ответ, а затем прикусывает его губу. Он издает гортанный рык, прежде чем отстраниться.
— Тебе ведь наплевать на их жизнь, зачем ты строишь из себя добренькую? — шепчет он, подпирая ее тело своим.
— Ну не всем же просыпаться такими злюками как ты, — улыбается ему. — Даже утренний секс не заставляет тебя лучше относиться к этому миру.
— О, это я еще очень довольный после секса с моей девушкой, — он нежно гладит большим пальцем ее подбородок, — без него все было бы гораздо хуже. Тогда бы я вообще ехал в лифте один.
Гермиона смеется и отталкивает его от себя, поправляет волосы, что он неаккуратно взъерошил. Лифт останавливается на ее этаже.
— Хорошего дня, мистер Малфой, — бросает ему через плечо, выходя из кабинки.
— И вам того же, мисс Грейнджер, — ухмыляется в ответ и наблюдает за ее покачивающимися бедрами, пока двери лифта не закрываются.
Поднявшись в Аврорат Малфой заходит в свой кабинет лишь на минуту, чтобы оставить там свою мантию, и торопится на планерку к главе отдела.
Поттер что-то сосредоточенно вещает по поводу дисциплины, раскрываемости и новых постановлениях, но Драко слушает вполуха. За несколько лет работы рука об руку с Избранным, он научился извлекать главную информацию, а все остальное заглушать.
После совещания Гарри просит его задержаться. И когда все остальные выходят, а дверь в кабинет Поттера закрывается, Гарри сразу переходит к делу.
— Малфой, сегодня с отчетом по раскрываемости на собрании с министром выступишь ты, — говорит он, ероша черные волосы, и Драко вопросительно приподнимает брови. — Ты подготовил большую его часть и лучше других осведомлен о нынешних делах, а я вынужден отлучиться. Идем с Джинни на УЗИ, чтобы узнать пол ребенка.
Драко просто кивает и покидает кабинет начальника.
На совещание к министру он приходит одним из последних и занимает кресло напротив Грейнджер. Она старательно игнорирует его пристальный взгляд, но румянец ее щек все же выдает ее волнение.
Совещание тянется дьявольски долго, навевая смертельную скуку. Каждый отдел отчитывался о проделанной работе так монотонно, что клонило в сон даже самых стойких. Единственное яркое впечатление, которое заставило всех взбодриться, был блистательный доклад Грейнджер об увеличении популяций магических существ. Она так горела своей работой, что невозможно было не засмотреться, все слушали ее отчет с большим интересом.
Драко распирала гордость, поэтому он обвел всех присутствующих взглядом, чтобы убедиться, что не только его впечатляло ее выступление. То, что он обнаружил, заставило его брови сойтись на переносице.
Большинство мужчин смотрели на нее завороженно, почти благоговейно. Мистер Бозли, что сидел справа от Драко, поерзал в кресле, а Льюис, заместитель начальника управления по связям с магглами, судорожно сглотнул. Малфой был убежден, что их интерес не был исключительно профессиональным.
Грейнджер сегодня была в узкой юбке, что сексуально облегала ее ягодицы и бедра, и полупрозрачной блузке. Утром в лифте под форменной мантией он этого не заметил, но сейчас, когда она сняла ее для удобства, фигура его девушки представала во всей красе. Когда она поворачивалась спиной к аудитории, глаза этих похотливых идиотов спускались ниже по ее телу, что заставляло кровь Малфоя бурлить в венах, а пальцы сжимать подлокотники кресла.
Его собственный доклад прошел быстро и четко, потому что не хотелось затягивать нудное совещание дольше необходимого. Ему вообще хотелось поскорее увести Гермиону от этих липких взглядов.
Всех поблагодарив, Кингсли Бруствер наконец-то отпускает начальников и заместителей, и все торопятся покинуть зал совещаний.
Пронырливый Арон Озвел, заместитель начальника отдела магических игр и спорта, преграждает Гермионе путь, и Драко тоже начинает двигаться к двери медленнее, чтобы узнать, что этому мерзкому хлыщу от нее надо.
— Гермиона, извини, что задерживаю. Твой доклад был очень интересный, не могла бы ты подробнее показать путь сезонной миграции кентавров.
— Да, конечно, — она улыбается, и у Драко сводит челюсть от злости.
«Зачем нахрен ему сдалась эта информация?! Это вообще никак не связано с его отделом?!» — проносится у него в голове, но все что ему остается, лишь наблюдать.
Грейнджер достает чистый пергамент, наклоняется и начинает чертить схему, а гребанному Озвелу открывается шикарный вид на ее зад.
«Так вот зачем этому ублюдку понадобилось уточнять у Грейнджер про кентавров, не по доброте душевной!», — злость закипает в нем мгновенно, кулаки сжимаются до хруста, а желание запустить в придурка заклятьем усиливается в тысячу раз.
Но он не должен превращать этого мудака в пыль под ее каблуком, никто ведь не знает, что Гермиона Грейнджер не свободна. Его не так поймут, если он поддастся гневу, поэтому он просто беспомощно сжимает кулаки. Ее гребанное желание скрывать на работе их отношения сейчас бесит Малфоя до зубовного скрежета! Если бы они знали, что Грейнджер с ним, никто бы не посмел кинуть липкий взгляд в ее сторону.
Их отношения начались со случайного поцелуя на министерском балу, со случайного секса на рождественской вечеринке. С секса по дружбе в выходные в течении нескольких месяцев. И вот уже три месяца они самая настоящая пара с серьезными отношениями и свиданиями. Тайными для всех остальных. Они попеременно живут то в ее квартире, то в его, но на работе они делают вид, что не встречаются, не занимаются сексом в кабинете, если оба задерживаются допоздна. Даже их друзья не в курсе. Так хотела Гермиона, а он не смог ей отказать.
На тот момент, под эйфорией от их жарких ночей, Драко было легко согласиться с ней, что строить отношения под лупой въедливой и вездесущей прессы заведомо обречено на провал. Общественное давление легко могло сломать их едва зарождающиеся чувства. А если учесть историю их давней вражды, известную на все министерство, различия в статусах крови и ролях во Второй Магической войне, им бы не давали прохода ни днем, ни ночью.
Но теперь его мнение поменялось. Сейчас он был чертовски уверен в том, что между ними не мимолетная интрижка, они действительно хотят быть вместе несмотря ни на что. Противоположности притянулись, и это был неоспоримый факт, который они подтверждали каждый день, признаваясь друг другу в любви.
В голове Драко проносятся миллион способов убить этого похотливого говнюка, но Гермиона наконец-то разгибается, поворачивается к этому кретину и протягивает ему схему с милой улыбкой на лице. Драко торопится покинуть зал совещаний, чтобы не устроить сцену ревности прям здесь и не разбить Озвелу его тупую морду в кровь.
***
Вечером Малфой заходит за Грейнджер. Он знал, что она задерживается сегодня так же, как и он. Коридоры министерства давно пусты, поэтому они смогут пройти по Атриуму, не прячась, взявшись за руки. Он устало приваливается к косяку ее кабинета, скрестив руки на груди, она поднимает на него глаза и улыбается так, что его сердце пропускает удар. Гермиона встает, заканчивая раскладывать документы по папкам: — Еще буквально пару минут, Драко, и мы можем идти. Он молчит, просто ждет, когда она освободится. Весь оставшийся день он не мог выкинуть из головы эту сцену после собрания, а от вспыхнувшего в голове воспоминании, его челюсть снова сжимается. — Как прошел твой день? — спрашивает Гермиона, собирая свои вещи. — Ты выглядишь напряженным. Липкий взгляд Озвела будто отпечатался на его сетчатке, кулаки сжимаются сами собой. До взрыва: Три… два… один! — Я и напряжен! Меня напрягают сальные взгляды, что бросают на тебя мужики, потому что не знают, что ты моя! Она замирает: — О чем ты? Никто на меня даже не смотрит, твоя ревность беспочвенна. В любой другой день наивность Гермионы обязательно бы умилила Малфоя, но сейчас его это бесило как никогда. Его великолепная ведьма даже не подозревала о том, насколько она привлекательна и как действует на мужчин. Он и сам долгое время сходил с ума от ее улыбки, смотрел издалека, мечтал к ней прикасаться, подкалывал, лишь бы обратить ее внимание на себя. С того дня, как она ответила на его поцелуй, он был счастлив ежедневно показывать ей как она совершенна и прекрасна. Но сейчас он кипел от ревности на полную мощность и собирался открыть ей глаза на ее коллег. — Озвел пялился на твой зад, когда ты рисовала ему схему миграции кентавров. Зачем этому олуху знать об этом, если его дело это только квиддич?! Она поджимает губы и бросает на него злой обиженный взгляд. Он понимает, что ляпнул лишнего. — Извини, я не так выразился. Конечно же, в первую очередь, все ценят твой ум и профессионализм, но это не мешает им пялиться на твою задницу при любом удобном случае. Она подходит к нему ближе, обнимает за шею, и он сжимает ее талию, чтобы заземлиться. — Не знаю зачем, но, мне кажется, ты преувеличиваешь. — Нет, это ты слишком наивна и не замечаешь их пожирающих взглядов. — Я замечаю только один пожирающий взгляд, — она легко касается его губ своими и снова отстраняется, — твой! Он прижимает ее к себе, запускает руку в волосы и углубляет поцелуй. Когда губы начинают гореть от отчаяния их поцелуя, он прерывает его, упирается в ее лоб своим. Гермиона ощущает, что он наконец-то расслабился. — Пойдем домой, — шепчет ей в губы, и она кивает. Он старается больше не думать о том, почему она до сих пор так рьяно скрывает их отношения.***
В столовой Министерства в обед было не протолкнуться, почти все столики были заняты, а вереница сотрудников со скоростью черепахи продвигалась к кассе. Малфой вернулся с задания голодный и раздраженный, а в душном и многолюдном помещении он чувствовал себя некомфортно. Он знал, что Гермиона сегодня обедает с Гарри и со входа уловил в толпе макушку любимой девушки. Ему нужно было хотя бы увидеть ее, чтобы в груди перестал кипеть котел раздражения на идиотов, что спугнули фальшивомонетчика, которого он караулил с самого раннего утра. Из-за этого ему пришлось выбраться из постели еще до того, как Гермиона проснулась, и даже его легкий поцелуй в плечо не потревожил ее сон. Гермиона что-то эмоционально рассказывает другу, бурно жестикулируя. Он тихо подходит к ним, кивает Поттеру на его приветствие. Гермиона оборачивается, чтобы посмотреть кто ее прервал, делает неловкий шаг, спотыкаясь на высоких каблуках, и врезается в грудь Малфоя, выбив из него воздух. Он машинально удерживает ее от падения, но как только она выпрямляется и обретает опору, резко убирает от нее руки. Грейнджер смотрит на него чуть расширенными глазами, будто олененок в свете фар, и быстро облизывает пересохшие губы. Из глубины его сердца поднимается острое желание заправить ее непослушную прядь за ухо. Эти буйные кудри сегодня смотрятся особенно дико, а этот вид уже стойко ассоциируется у него с видом его возлюбленной, удовлетворенной после их страстного секса. Но он не может позволить себе и секунду слабости, когда сотни пар глаз направлены на них. Они должны поддерживать на людях легенду стойкой неприязни друг к другу. Поэтому он сцепляет челюсти и усилием воли сводит брови к переносице. — Грейнджер, — цедит сквозь зубы, обдавая холодом не только Гермиону, но и всех в радиусе пяти метров. — Твоя координация, как всегда, оставляет желать лучшего. Хотя бы извинения я сегодня от тебя услышу? — Малфой, — с такой же надменностью отвечает она, вздернув свой хорошенький носик. — Я бы охотно извинилась за свою неуклюжесть, будь передо мной нормальный человек, а не надменная слизеринская задница. Поэтому лучше сам смотри, куда идешь. — Твои манеры и того хуже, — тут же отбивает ее подачу. — Жаль, что твои энциклопедические знания не распространяются на умение держать себя в приличном обществе. Поттер, стоящий рядом, вжимает голову в плечи и болезненно морщится. Каким бы храбрым его ни считали, он предпочитал не вмешиваться в перепалки этих двоих из соображения собственной безопасности. Малфой был его другом и надежным товарищем, а Гермиона почти сестрой, их острые взаимоотношения его удручали, но попытки их примирить и сгладить ссоры он давно забросил. Спустя много лет, вращаясь в одной компании, они научились сосуществовать друг с другом, но не прекратили обмениваться колкостями или открыто спорить, что иногда удручало всех друзей. Тихие и мирные дружеские посиделки были большой редкостью и считались подарком и внеочередным Рождеством. Если возникала необходимость работать вместе, они старались держать нейтралитет, но готовы были отстаивать свое мнение до хрипа, сотрясая стены министерства. Поэтому никто не удивлялся подобным сценам. Гарри хорошо изучил своего друга и мог с легкостью определить, что сейчас Малфой на взводе, и эта перепалка больше для того, чтобы выпустить пар, нежели попытка по-настоящему выразить свою ненависть. Но Гермиона никогда не тушевалась перед ним и готова была поставить его на место в любой интеллектуальной битве. И поэтому он просто предоставил этим двоим выпустить эмоции, чтобы потом этот шторм превратился в штиль. — О, я бы смотрел куда иду, если бы твои нечёсаные волосы не закрывали мне обзор. Ты будто предавалась любовным утехам в кладовке министерства и после даже не удосужилась провести по ним пятерней, — съязвил он, прошипев колкую фразочку. Все присутствующие и так давно прислушивались, едва сдерживая любопытные взгляды, а от скабрезного замечания Малфоя вовсе затаили дыхание, и только самые стыдливые смогли отвести глаза. Щеки Гермионы мгновенно вспыхнули алым. Она почти закипала от злости и была на грани залепить ему звонкую пощечину по его острому надменному лицу. — Мерзавец! Моя личная жизнь тебя не касается, — ее волосы будто наэлектризовались, а кулаки сжались добела. — Да, ты права, нельзя касаться того, чего не существует, — фыркнул он. — У меня что-то пропал аппетит. Всего хорошего! Он развернулся на пятках и быстрым шагом направился к двери, ощущая, как ему в спину метает молнии ее взгляд. Драко знал, что в бешенстве она бывает еще более горячей и страстной, а показательное выступление их публичной ссоры отведет от них любые подозрения. На днях они немного забылись и чуть не прошли по атриуму взявшись за руки. Недавний приступ его ревности запустил новый виток необузданной страсти, что сносило крышу обоим, и эта маленькая оплошность едва не стоила им раскрытия их отношений. Эта девушка делала его мягким и сентиментальным, до чертиков влюбленный аврор готов был потакать любым ее прихотям, но мужское эго и чувство собственничества хотело кричать на каждом углу, что эта девушка любит только его. Он хотел касаться ее при первом же желании, целовать на виду у всех, жениться на ней в конце концов. Эти противоречия разрывали его сердце, а похотливые взгляды мужчин только подпитывали пожар его ревности.***
После скандала в столовой Гермиона торопилась в свой кабинет, отбивая ритм гнева каблуками. Малфой воскресил в ней те давние воспоминания, когда они ссорились публично по-настоящему, не фильтруя оскорбления. Обида горчила на языке, хоть и была иррациональна в их нынешней ситуации. Дверь неприметной кладовки по пути в ее отдел внезапно открылась, и Драко, схватив ее за локоть, затащил в темноту. Она попыталась вывернуться, потому что до сих пор злилась из-за «искрометного шоу» перед коллегами. — Отвали, Малфой. — Извини, любимая, — в темноте он пытается поймать ее губы. — Я просто слишком хорошо сыграл свою роль, чтобы отвести от нас подозрения и улучшить момент, чтобы приласкать мою девушку. Я думал о тебе целый день, а увидев в столовой не смог удержаться, чтобы не поговорить с тобой. Меня заводит один твой вид, а от твоих волос я схожу с ума. Он уткнулся в ее кудри носом и глубоко вдохнул, пуская потоком воздуха мурашки по ее шее. — Именно поэтому ты нелестно отозвался о них при всех, — ее голос все еще отстраненный, отдает арктическим льдом. Его руки шарят по ее бедрам жадно и настойчиво, а горячие губы ласкают шею, подтапливая ледник, которым она хотела казаться, заставляя ее сдаваться на его милость. — Я смогу вымолить твое прощение… — он бросает в дверь невербальные заглушающие и запирающие и опускается на колени. Ведет руками вверх, задирая ее юбку, и Гермиона хватается за его волосы, чтобы не упасть от его расплавляющих ласк. Ее трусики соскользнули до лодыжек почти незаметно, правая нога ложится на его плечо, а первое касание к клитору вызывает у Гермионы стон. К языку добавляются пальцы, она, не сдерживаясь, подается к нему бедрами, тянет его за волосы, сбивчиво шепчет его имя. Драко обожает звуки ее наслаждения, в темноте он может ориентироваться только на них. Он жалеет о том, что не видит ее лица или то, как она сжимает свою грудь через блузку свободной от его волос рукой. Она что-то шепчет, но он не может разобрать слов, из-за крови, что стучит в его ушах, от влажных звуков, что издает его рот на ее лоне. Только когда она содрогается в его руках от оргазма, он поднимается с колен, придерживает ее расслабленное тело, чтобы оно не съехало по стене, и вытирает мокрый подбородок рукавом. Гермиона приходит в себя, обретая почву под ногами после оргазма, который отправил ее в стратосферу. Зная как быстро и легко ей удается его завести, она уверена, что сейчас его брюки натянуты в районе ширинки так сильно, что причиняют ему дискомфорт. Но она не готова отпустить его с каменным стояком, поэтому разворачивается к нему спиной, отставляет попку и трется о его напряженный член через плотную ткань форменных брюк, давая ему понять, что она окончательно его простила. Он низко рычит, хватая ее за талию. Всего пару секунд у него уходит на то, чтобы расстегнуть ширинку и спустить брюки вместе с трусами, а затем потянуть ее за бедра, толкаясь в ее влажный жар. Они стонут одновременно, Драко начинает с медленных толчков, оттягивая свои бедра, а потом с силой толкается, поджимая ягодицы, и Гермиона почти кричит от удовольствия, потому что он задевает ту самую чувствительную точку, что сводит ее с ума. Его размеренный темп сменяется на интенсивный, приближает их обоих к той черте, за которой их ожидает освобождение. Теряясь от избытка чувств, она царапает стену пальцами, подмахивает бедрами в погоне за разрядкой. Он чувствует приближение ее оргазма, тянет ее за волосы, делает еще несколько мощных толчков, и они оба разбиваются на части волной наслаждения. Легкие поцелуи в темноте становятся молчаливыми признаниями в любви, пока они приходят в себя. Поправив на себе одежду и проверив коридор, они по очереди выходят из кладовки и расходятся по разным направлениям. Они увидятся вечером и скажут о своей любви уже вслух.***
Недолго Драко смог игнорировать голодного ревнивого зверя внутри. Как ни старается, он больше не может развидеть те знаки внимания, что Гермионе оказывают другие мужчины. Чтобы не думать как гребаный собственник и не наделать глупостей, Малфой не приближается к ней на публике слишком близко, наблюдая издалека. И ему не нравится то, что он улавливает своим въедливым аврорским чутьем. Не только облизывающие взгляды позволяют себе все гетеросексуальные мужчины министерства в отношении Гермионы. Особо наглые не дают ей прохода: затевают с ней разговор в коридорах, будто случайно проводят рукой по спине или целуют руку при встрече. Наивная Грейнджер вежливо улыбается им, позволяет мимолетные прикосновения, будто не замечая подтекста. Сегодня Гермиона предупредила его о том, что коллега пригласил ее на обед, чтобы обсудить ее новый проект. Поэтому Малфой, движимый инстинктами, стоит в Атриуме, скрытый от чужих глаз в тени колонны, где ему открывается широкий обзор. Драко видит с каким восторгом и огнем в карих глазах она рассказывает Терри Буту о своих идеях, когда они возвращаются с обеденного перерыва. Он пропускает ее вперед и рука этого недоумка ложиться ей на поясницу на грани дозволенного, а губы растягивает заискивающая улыбочка. Волна ревности поднимается из глубины его сердца, затмевая все разумные мысли. Сразу после того как Гермиона с Бутом скрывается в лифте, Драко, скрипя зубами, спешит покинуть Атриум. Он так торопится выйти на воздух, что сбивает с ног миловидную блондинку, которая неожиданно появляется перед ним, когда он обходит колонну. Девушка, вскрикнув, падает и рассыпает по полу огромную стопку папок, которую несла в руках. Драко, выругавшись, присаживается на колено и начинает собирать их с пола, тараторя извинения. Малфой не сразу замечает, что девушка не реагирует, застыв на месте, просто смотрит на него огромными зелеными глазами. Он понимает, что никогда не видел ее раньше, поэтому не знает как к ней обращаться. — Ох, я совершенно не смотрел куда иду, прошу прощение, мисс… — Реббека, зовите меня просто Реббека, мистер Малфой, — просит она, улыбаясь, наконец придя в себя. — Я новая ассистентка мистера Малькома, начальника отдела происшествий и катастроф. Драко подает ей руку, помогая встать. На щеках девушки играет смущенный румянец, она заправляет прядь за ухо и хлопает длинными ресницами. — Тогда ты тоже можешь звать меня Драко, — он улыбается, держа в руках ее ношу. Драко узнает этот взгляд, так на него смотрели почти все девчонки в Хогвартсе. Все, кто не давал ему прохода, кто с легкостью соглашался уединиться с ним в нишах школьных коридоров. Но сейчас он не жаждет таких взглядов, поэтому старается сохранять дружелюбный, но профессиональный тон. — Позволь загладить мою вину и помочь донести эту тяжеленую кипу бумаг до твоего рабочего стола. Глаза девушки сияют, и она кивает. Они поднимаются на ее этаж, весь путь до которого она нервно теребит рукава и закусывает губу. Драко оставляет папки на ее столе, снова извиняется и торопится ретироваться. На следующее утро, зайдя в свой кабинет, он обнаруживает на столе тарелку с черничными кексами. Даже не заглядывая в записку, он точно знает, кто оставил их здесь. Реббека не показалась ему похожей на типичную охотницу за мужиками, но Драко все равно старается быть осторожен. Он бы ничего не добился, работая в аврорате, если бы бездумно ел все, что ему подкладывают поклонницы, поэтому он проверяет угощение на зелья и чары, а, не обнаружив посторонних проявлений, скармливает благодарным коллегам. Этим их взаимодействие не ограничивается. Всю неделю он замечает Реббеку в коридорах, будто она случайно оказывается там же, где и он. Девушка здоровается с ним, желает хорошего дня или перекидывается другими невинными фразами. Это могло бы начать раздражать Драко, но у тайных отношений с Грейнджер была обратная сторона. Все женщины министерства думают, что он тоже свободен, а значит были бы не против прибрать его к рукам. Он знает, как может действовать аврорская форма на женщин, и потому их не винил. А вкупе с истинным Малфоевским обаянием устоять было сложно.***
Гермиона редко появлялась на этаже аврората. Она сама не любила, когда ее отвлекают от работы по пустякам, поэтому и Гарри она предпочитала не посещать без веских причин. К Драко в рабочее время ей тем более заходить не следовало. Они начали встречаться совсем недавно, и он все еще действовал на нее воспламеняюще, стоило оказаться с ним в одной комнате. Ей приходилось находить к нему хоть крупицы негатива, чтобы скрывать их отношения. Порой ей нужно было останавливать себя, когда посреди рабочего дня у нее возникало сильное желание увидеть его или рассказать об интересном случае из сферы ее работы, узнать его мнение. Последнее время ей все чаще хотелось пройти по холлу, не пряча своих чувств, взять его за руку в коридоре, пообедать с ним на глазах у всех. Она вышла на этаже мракоборцев, надеясь увидеть его хотя бы мельком по дороге в кабинет друга, поймать его прожигающий взгляд, от которого у нее каждый раз от затылка до кончиков пальцев ног прокатывались мурашки. В коридоре сновали авроры, громко шутили и переговаривались, уклонялись от самолетиков с сообщениями. Многие здоровались с ней, и она кивала в ответ с легкой улыбкой. Она почти дошла до кабинета Гарри, но вдруг услышала знакомый хриплый смех, на который ее тело моментально отреагировало. Она повернула голову на звук и увидела Драко, прислонившегося к стене недалеко от своего кабинета. Он снял свой китель и остался в рубашке с закатанными рукавами и портупее с чехлом для волшебной палочки. В дни, когда он одевался по форме, он действовал на нее особенно возбуждающе. Рядом с ним стояла милая блондинка в облегающем фигуру черном платье, которую Гермиона никогда раньше не видела. Они мило беседовали, девушка кокетливо улыбалась Малфою, постоянно теребя свой локон у лица. В районе груди кольнуло, и Гермионе тут же захотелось узнать, чем же она его так рассмешила. Но она отогнала неприятное чувство и сосредоточилась на Драко, проследила линию его напряженных плеч. Он смущенно улыбался и кивал, слушая рассказ этой девушки, потирая затылок и взъерошив волосы. Будто почувствовав ее присутствие, он поймал взгляд карих глаз, и его улыбка пропала с лица, сменившись напряженной складкой между бровей. Гермиона поспешила отвернуться и зашла в кабинет Поттера, отогнав любые вздорные мысли по поводу увиденного. — Привет, Гермиона. Нечасто ты балуешь меня своими визитами, — Гарри поднялся из кресла, чтобы встретить подругу, поцеловал ее в щеку. — Привет, решила проведать тебя, мне кажется, что я так много работаю, что скоро мой зад превратится в плоскость. — Ты преувеличиваешь, твой зад в порядке и по-прежнему привлекает самцов. — И ты туда же, Гарри. — фыркнула она, припомнив, что Драко ей сказал про пожирающие ее взгляды. — А кто еще такого же мнения? — уточнил наблюдательный Поттер, и Гермионе захотелось хлопнуть себя по лбу. — Да так, одна коллега из моего отдела. Но я ей не поверила, — отмахнулась Грейнджер. — Ты всегда была невосприимчива к знакам внимания от мужчин, поэтому ты до сих пор одна. И не позволяешь тебя с кем-то познакомить. Гермиона поморщилась, на языке вертелось признание о том, что она уже не одинока, а очень даже любима, и такой счастливой никогда себя не чувствовала. Но они с Драко обоюдно договорились хранить их отношения в тайне, поэтому она прикусила язык. — Ты помнишь про встречу в баре в следующую пятницу? — напомнил друг. Уже несколько раз Гермиона, ссылаясь на занятость, пропускала их посиделки. Поэтому Гарри беспокоился, что она истощает себя работой до крайней степени. Джинни убеждала его, что по ее наблюдениям сердце Гермионы было не свободно, но Поттер отмахивался от ее подозрений, он знал, как поздно порой подруга покидала министерство, и как мало у нее оставалось времени на свидания. Хоть это тема и была щекотливой, но друзья надеялись, что романтические отношения усмирят ее трудоголизм. И периодически пытались ее с кем-то познакомить. — Джинни просила узнать, не будешь ли ты против, если она пригласит кого-то из ее бывших коллег? — решил все же прощупать почву Гарри. После того как новоиспеченная миссис Поттер закончила квиддичную карьеру, некоторые дружеские связи в среде спортсменов у нее остались. И многие завидные игроки хотели бы сводить на свидание саму Гермиону Грейнджер. Гермиона не смогла сдержаться, чтобы не закатить глаза. В этот раз она пропускать встречу не планировала: — Я приду только при условии, что никаких свиданий вслепую не будет, мне не требуется помощь в вопросах моей личной жизни, — начала она с легким раздражением в голосе, но в дверь несколько раз стукнули, и она замолчала. Гарри пригласил незваного гостя войти. На пороге появился Малфой, быстро просканировав помещение пытливым взглядом. Его хмурое лицо сейчас выражало крайнюю степень занятости, а несколько бумаг в руках говорили о том, что он заглянул в кабинет начальника по делу. — Грейнджер, — коротко кивнул ей, — какими судьбами? Его голос был максимально незаинтересованным, но встретившись с ним глазами, она прочитала в его серых радужках беспокойство. — Зашла проведать друга и уже ухожу, чтобы не отвлекать главу Аврората от важных дел, — она встала и повернулась спиной к Гарри, чтобы он не видел ее лица. Драко же вглядывался в ее лицо с особой тщательностью пытаясь понять по ее мимике причину ее неожиданного появления. Глядя ему в глаза, она одними губами произнесла «я люблю тебя» и подмигнула. В его глазах мгновенно вспыхнул огонь, который скорее всего согреет ее сегодняшней ночью. Уверенным шагом Гермиона направилась к двери, бросив Гарри короткое прощание.***
В один из поздних вечеров Драко снова заходит за Гермионой. Он думал о ней весь день, поэтому не может не воспользоваться моментом, пока они едут в лифте вдвоем. Они страстно целуются, позволяя рукам блуждать по телам, почти готовые срывать одежду прямо в стенах полупустого министерства, распаляя желание до немыслимых пределов. И едва успевают отшатнуться друг от друга, когда лифт открывается на третьем уровне. Реббека заходит в лифт, улыбаясь Драко, и коротко кивает Гермионе, которые пытаются выровнять сбитое дыхание. Они едут почти в гнетущей тишине, что совсем не смущает Реббеку. Она теребит свой белый локон, кидая на Малфоя быстрые взгляды из-под ресниц, и замечает его неаккуратный вид: — Драко, твой галстук немного съехал в сторону, — говорит она, выпустив короткий смешок. Не спрашивая разрешения, она становится перед ним, поправляет галстук и скользит по его груди руками. Его тело мгновенно напрягается от чужих прикосновений, но девушка этого не замечает, улыбается кокетливо. — Вот, так-то лучше! Драко впадает в ступор от такого неприкрытого флирта, чувствует затылком, как Гермиона прожигает его взглядом, от чего в горле критически пересыхает. Лифт наконец-то останавливается в Атриуме, Гермиона обходит Малфоя, грубо задев его плечом и пробурчав себе под нос «снимите себе номер», идет к каминам быстрым шагом, не дожидаясь его. Реббека тоже выходит, бросив на него игривый взгляд: — Хорошего вечера, Драко. Он медлит и, когда обе девушки исчезают в пламени каминов, он наконец-то приходит в себя, и ухмылка растягивает его губы. Кажется, его любимая ведьма распробовала вкус ревности.***
Драко почти до макушки был завален отчетам раскрываемости и даже в обед не вышел из своего кабинета. Сегодня он не хотел сильно задерживаться, у них с Гермионой был запланирован романтический ужин дома с пикантным продолжением, и он ждал его с нетерпением. В дверь постучали, и он разрешил войти, даже не подняв глаза. Поставив последнюю точку, он наконец обращает внимание на гостью. Реббека теребит край рукава явно нервничая, но подходит ближе решительным шагом. Драко замечает в глазах девушки лихорадочный блеск, она облизывает губы и набирает в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить: — Драко, я больше не собираюсь ходить вокруг да около, — ее голос уверенный и твердый. — Ты мне очень нравишься, и я хотела бы пригласить тебя на ужин. Малфой замирает с открытым ртом, переваривая ее признание. Он не думал, что это милая девушка расценит его бездействия как нерешительность, а не то, что он в ней не заинтересован, и сама возьмет всё в свои руки. Он старался вести себя с ней отстраненно и профессионально, но явно недооценил ее симпатию к нему. Он глубоко вдыхает, понимая, что придется разбить ей сердце, но другого выхода нет. — Реббека, ты замечательная девушка, но я не могу принять твое приглашение. Я кое с кем встречаюсь, — честно признается он, будто сдирая пластырь. Ее рот приоткрывается от удивления и неверия: — Все журналы пишут о тебе как о холостяке, а в стенах министерства ты ни с кем не был замечен, поэтому тебе не обязательно придумывать несуществующую девушку, чтобы отшить меня помягче, — ее голос начинает дрожать, и в уголках глаз собираются слезы, а в груди Драко нарастает паника. Он никогда не мог выносить женских слез. Еще в детстве, когда Пэнс устраивала истерики, не получив желаемое, он готов был лезть от этого на стенку. А слезы его матери вообще причиняли ему физическую боль. — Нет, Реббека, это правда, просто мы скрываем наши отношения, — обреченно говорит он. — И кто она? — она подозрительно прищуривается, ожидая ответа. Драко понимает, что ему придется признаться и взять с нее слово, что она никому не расскажет. — Я встречаюсь с Гермионой Грейнджер! — Это звучит еще более нелепо, — злится Реббека. — Все знают, что вы терпеть друг друга не можете. — Так было раньше, а сейчас мы уже несколько месяцев встречаемся, но на работе не афишируем. Помнишь, в тот вечер, когда ты в лифте мне галстук поправила? Мы с Гермионой целовались, а после твоего жеста она вылетела из лифта пулей. — Да, — ее лицо озаряет понимание, — теперь понятно, почему она на следующий день чуть не испепелила меня взглядом в кафетерии. А почему вы скрываете отношения? — Гермиона не любит, когда ее имя полоскают в прессе, да и я не буду в восторге от статей с домыслами о нас, а если все узнают, то общественный резонанс будет бешенный и нам не дадут покоя. — Ваши отношения в любом случае будет информационной бомбой, чем раньше вы это переживете, тем будет легче, — задумывается блондинка. — Я тоже так думаю с недавнего времени, но не могу давить на Гермиону. Я люблю ее и хотел бы рассказать об этом всем, — он тяжело вдыхает. — Мне надоело смотреть, как другие мужики увиваются за ней, а я ничего не могу с этим сделать и бешусь от ревности. Малфой разоткровенничался, потому что теперь хоть с кем-то мог поговорить об их с Гермионой отношениях. Будто огромный валун упал с его души. — Я поняла тебя, спасибо, что сказал мне правду. Теперь мне очевидно, что шанса у меня нет, но мы можем продолжить дружеское общение? — спросила она с надеждой. — Если хочешь, я могу тебе подыграть, чтобы немного подтолкнуть Гермиону заявить о своих правах на тебя. Драко в неверии поднимает на нее глаза: — Ты правда могла бы мне помочь? — Да, тогда в лифте довольно неплохо получилось вывести ее на эмоции. Она протягивает ему ладонь для закрепления своих слов. — Договорились, — Драко жмет ее руку и улыбается.***
Гермиона заходит в лифт, возвращаясь в Министерство с деловой встречи и сталкивается взглядом с Реббекой Битти, с новенькой, которая клеилась к ее парню. Грейнджер подавляет раздражение, мысленно проклиная неудачный день за эту неприятную встречу. Она разузнала об Битти после того, как увидела их с Драко милую беседу у его кабинета. Ничего особо примечательного в ней не было: симпатичная молодая девушка, недавняя выпускница Пуффендуя, прилежна в работе, молодого человека нет, со всеми дружелюбна. Но после того, как она лапала Драко у нее на глазах, Гермиона перестала считать эту девушку бедной овечкой. Пока лифт медленно ехал вверх Реббека болтала без умолку со своей подругой Моникой, не обращая внимания на вошедшую Гермиону. Грейнджер была занята поиском блокнота в своей сумке, когда ее привлек разговор попутчиц. — Мон, знаешь кого я собираюсь пригласить на свидание в эту пятницу? Драко Малфоя, — ее подружка охает в изумлении, а Гермиона резко замирает. — Он настоящий джентльмен, он недавно сам предложил проводить меня до рабочего места и помог донести стопку документов. — Быть того не может! По нему стонут все женщины в министерстве, от молоденьких стажерок до женщин в почетном возрасте. Я сама еле держу себя в руках, когда он идет по Атриуму в своей аврорской форме, — пропищала Моника. — Да, он не был замечен ни с одной девушкой в стенах министерства, а «Пророк» не первый год присуждает ему титул завидного холостяка, поэтому, думаю, он вполне способен оценить новый комплект белья, что я себе прикупила. Реббека демонстративно расстегивает лишнюю пуговицу на полупрозрачной блузке и подмигивает собеседнице. Пальцы Гермионы сжимаются на ремне сумки, кровь стучит в ушах. Когда двери лифта открываются на уровне аврората, Грейнджер вылетает из кабины, чуть не сбив с ног несколько сотрудников, быстрым решительным шагом направляется в сторону кабинета Драко, даже не обратив внимание на победную улыбку на лице Реббеки. Гермиона как ураган врывается в кабинет, послав к черту любую конспирацию. У них с Драко давно не было общих рабочих проектов и такое резкое появление в его кабинете могло привлечь внимание любопытных коллег. Но сейчас ей на это наплевать. Драко удивленно поднимает на нее глаза и встает из-за стола, когда она, хлопнув дверью, заглушает кабинет чарами. — Грейнджер, ты в порядке? На его лице мелькает паника, он пытается ее осмотреть, но Гермиона сокращает между ними расстояние и впивается в его губы поцелуем. От замешательства он замирает на мгновение, а потом вжимает ее в свое тело, углубляет поцелуй и зарывается пальцами в ее буйные кудри. Они целуются страстно, будто это жизненная необходимость, попытка спастись в штормовом море держась друг за друга. Когда они наконец отстраняются, то продолжают упираться друг в друга лбами. — Я люблю тебя, — шепчет она, — обещай, что, если когда-то твои чувства ко мне изменятся, ты мне первой об этом скажешь. — Гермиона, — его голос мягкий и нежный, а шепот в губы более чем интимный, — я люблю тебя, не знаю, что ты себе надумала за те пару часов, что мы не виделись… — Просто пообещай… — перебивает она его тираду, и по голосу ясно, что для нее это очень сейчас важно. — Обещаю тебе, любовь моя, — он целует ее в лоб и обнимает крепко. — Произнеси полностью… Он наигранно закатывает глаза на настойчивость его несносной ведьмы, но делает, как она просит. — Гермиона Джин Грейнджер, я люблю тебя всем своим сердцем, но, если когда-то мои чувства к тебе поменяются, я клянусь, что расскажу тебе об этом первой. — Я тоже обещаю тебе это, Драко Люциус Малфой, — говорит она, улыбаясь и снова нежно касается его губ своими. — А теперь можешь объяснить, что на тебя нашло? Она мнётся, явно пытаясь скрыть свои мотивы, опускает голову вниз, но он ловит ее подбородок пальцами и заставляя смотреть ему в глаза. — Да так, всякие сплетницы в лифте обсуждают, как хорошо ты выглядишь в своей форме, какой ты завидный холостяк и тому подобное, — Драко не может сдержаться и разражается хохотом, — а я лучше всех знаю, что ты бешено сексуален в форме и без нее… Ее игривый тон и закусанная губа, заставляет его кровь устремиться к паху, а смех резко оборваться. — Грейнджер, ты не можешь быть так жестока, еще несколько часов до того, как я смогу забрать тебя домой и трахнуть так, как мы оба любим, — стонет он разочарованно, а она хихикает. — Придется потерпеть, милый. Я собираюсь наставить тебе засосов, чтобы каждая женщина в министерстве, от молоденькой стажерки до женщин в почетном возрасте, знали, что ты мой! — Ты хочешь объявить о наших отношениях? — он не верит своим ушам. — Почему бы и нет, мне кажется, я уже готова. Давай сначала расскажем нашим друзьям, а потом и всем остальным. На его губах расцветает самая счастливая улыбка. — Хорошо, — кивает он. — Мне уже не терпится, чтобы все похотливые мужики министерства знали, что ты моя, и если Озрак еще хоть раз посмотрит на твою охеренную задницу, то я выколю ему глаза своей палочкой. Он снова захватывает ее губы в плен, проталкивает язык ей в рот, и она стонет. В дверь стучат, прерывая их, Гермиона поправляет одежду и волосы, садится в кресло для посетителей, прежде чем снять чары, а Малфой позволяет войти. На пороге возникает Гарри Поттер с озабоченным выражением лица. — У вас всё в порядке? Гермиона так пронеслась по коридору, что моя секретарь забеспокоилась. Никто из вас не совершил убийство другого? Вы слишком долго находитесь в одном кабинете. — Гарри, все в порядке, — улыбается Гермиона другу, — мы с Малфоем вполне способны ладить, никто бы никого не убил. — Даже лучше, чем ты можешь себе представить, — бурчит Драко себе под нос, опускаясь в свое кресло, самодовольно хмыкнув, но расслышать его смогла только Грейнджер. — Я пришла поговорить о новых протоколах задержания и описи конфискуемых редких магических существ, которые я хочу предложить внести в правила, мне нужно было мнение опытного аврора. — А почему ты не пришла ко мне? — задумывается Гарри. — Я просто пока собираю сведения, не хотела отвлекать тебя по таким мелочам, не обладая полной картиной. — Ладно, тогда потом расскажешь. Если у вас все в порядке, и вы не устраиваете ссор, то я, пожалуй, вернусь к работе. — Да, всего хорошего, Поттер, — говорит Драко с нажимом, давая понять, что пора бы уже закрыть дверь с той стороны. — Гарри, наша пятничная вечеринка в баре в силе? Могу ли я прийти с другом? — бросает ему вдогонку Гермиона. Гарри удивленно поднимает брови, но быстро берет под контроль мимику. Кажется подозрения, что у подруги кто-то появился, имеют под собой реальные основания, поэтому он расплывается в улыбке. — Да, конечно, приводи. Мы давно гадаем кто твой новый парень. Он уходит, закрыв за собой дверь, а Драко перестает сдерживать смех. — О, ты удивишься, приятель! — наконец, говорит он, отсмеявшись. — Раз у нас есть шикарное прикрытие, и твой дружок перестал совать свой избранный нос в наши дела, то может я покажу тебе, как сильно я тебя люблю? От его порочного тона ее щеки вспыхивают жаром, который прокатывается волной по ее телу и начинает тянуть между ног. Она нетерпеливо облизывает губы, встает и медленно подходит к его креслу, наклоняется и ему предоставляется шикарный вид на ее грудь в глубоком декольте ее блузки. Она целует его губы медленно, тягуче. — Я хочу узнать, что ты задумал! Драко тянет ее на себя, помогает забраться к нему на колени, в пару секунд расправляется с блузкой и припадает к ее груди, целует жадно, стягивая лифчик. Другой рукой он тянется к ее промежности, проводит пальцами по влажным трусикам и не сдерживает рычание. Ласкает ее мучительно медленно, заставляя разгорячённое тело извиваться, Гермиона скулит, впиваясь ногтями ему в плечи через рубашку. Малфой и сам горит от нетерпения, член болезненно упирается в ширинку, поэтому он ставит ее на ноги, разворачивает к себе спиной и нагибает над столом, задирает юбку и стягивает белье вниз. Она распластана по поверхности, раскрыта перед ним, такая беззащитная и уязвимая и им обоим чертовски это нравится. Они безоговорочно доверяют друг другу. Его пальцы скользят по ее вульве, распределяя влагу, Гермиона нетерпеливо ёрзает, и он проталкивает в нее два пальца, вырывая из ее груди стон. Вспомнив, что они не заперлись снова, Драко кидает на дверь запирающее и заглушающее заклинания и, отбросив палочку на стол, возвращается к ласкам. Двигая пальцами, он наслаждается хлюпающими звуками, ее стонами и мольбой, кусает ее ягодицу и тут же облизывает. — Какая же у тебя охрененная попка, Грейнджер! И все это только для меня! Каждый раз у меня каменный стояк, когда я тебя вижу. Его пальцы с силой нажимают на переднюю стенку ее влагалища, и она содрогается от оргазма, выкрикивая его имя. Пока она пережидает свой оргазм, на задворках сознания слышит, как звякнул его ремень и расстегнулась молния на брюках. Малфой привстает с кресла, чтобы стянуть белье и садится обратно, тянет ее за бедра на себя, помогая ей опустится на его член. Он не может сдержать стона, когда она вращает тазом прежде, чем привстать и снова опуститься. Он подстраивается под ее ритм, подаваясь бедрами ей навстречу. — Драко, как же охуенно ощущать тебя внутри! — шепчет она не в силах молчать. — Ты сводишь меня с ума каждым толчком. Ты мой, только мой! Я никогда не смогу насытиться, — стонет она, ускоряя темп, а его пальцы на ее бедрах сжимаются все сильнее. — Ох, моя сладкая, обожаю, когда ты не сдерживаешься, когда с твоих губ слетают грязные словечки. Драко поднимает руку и сжимает ее грудь, а губами впивается в нежную кожу на шее и это верный шаг к разрядке для обоих. Они громко кончают, не сдерживая слов любви. Отдышавшись, они удовлетворенно улыбаются, лениво и неспешно поправляют на себе одежду. — Думаю, наше незапланированное совещание можно считать успешным, и теперь мы оба можем вернуться к другой работе, — подмигнув, говорит она, направляясь к двери. — До вечера, любимый. Он провожает ее радостной улыбкой с теплотой в сердце от того, что их отношения выходят на новый уровень.***
Вечером в пятницу в их любимом баре многолюдно. Гермиона протискивается к столику, где уже сидят ее друзья: Джинни, Рон со своей девушкой Падмой Патил, ее сестра Парвати, Невилл и Луна. Они все радостно приветствуют ее, когда она садится на свободный стул. — Гермиона, мы сгораем от нетерпения познакомиться с твоим тайным парнем, — тут же начинает Джинни, — где же он? Гермиона не может сдержать загадочной улыбки, в глазах ее друзей горит неподдельное любопытство. — Он сейчас подойдет… — начинает она, но ее прерывает Гарри, который подходит к столику, толкая перед собой Драко. — Смотрите кого я неожиданно встретил возле бара, Малфоя! Вы же не против, если он присоединится к нам. Гарри надавливает на его плечи, усаживая на стул рядом с Гермионой, и все дружно кивают в знак одобрения. Драко бросает на свою ведьму хитрый взгляд, и она подавляет улыбку, что готова растянуть ее губы. — У нас сегодня особый повод, — заговорчески улыбается Джинни, обращаясь к Драко, — мы с минуты на минуту ждем загадочного бойфренда Гермионы. — Неужели? — брови Драко в притворном удивлении взмывают вверх. — И кто же этот счастливчик, Грейнджер? Гермиона не может удержаться, чтобы не закатить глаза и не цокнуть. Не обращая внимание на друзей, она берет его за галстук и притягивает к себе, впивается в его губы требовательным демонстративным поцелуем. Все звуки для нее в мгновение исчезают, когда он ей отвечает, запустив свои пальцы в ее кудри и разместив свою руку на ее затылке. Поцелуй длится недолго, она отстраняется и замечает, как его обычно хмурое лицо озаряется самой искренней и довольной улыбкой, что когда-либо он позволял себе на публике. Драко так прекрасен в этот момент, что она не может не отразить на своих губах не менее счастливую улыбку. — Ты каждое утро видишь его в зеркале, — говорит она, поднимая руку и стирая свою помаду с его губ. Она наконец-то поворачивается к своим друзьям, которые смотрят на них с ошарашенными лицами. Джинни приходит в себя первой, почти визжит от переполняющих ее эмоций. — Офигеть! Я чувствовала, что ваши перепалки однажды перерастут во что-то большее. Каждый раз, когда вы спорили о чем-то, то сексуальное напряжение от вас так и веяло. — Мне нужно уходить в отставку, — сокрушенно восклицает Гарри, — я замечал пару раз странности за Малфоем или знакомый оттенок помады на его шее и даже не подумал, что вы встречаетесь. — Я достаточно хороший аврор, чтобы умело скрывать свои отношения, даже от такого назойливого оперативника как ты, Поттер, — ухмыляется Драко. — За это нужно выпить, — предлагает Невилл, притягивая Луну ближе к себе, и все активно поддерживают предложение.***
Кажется, что время в Министерстве Магии замерло, будто мир поставили на паузу. Все люди, что спешили по своим делам, останавливаются как вкопанные, моргают, пытаясь осмыслить увиденное, сталкиваются с другими сотрудниками. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер минутой ранее вышли из камина. Приобнявшись, они пересекают Атриум, направляясь к лифтам, будто не замечая происходящей вокруг неразберихи. Расслабленная ослепительная улыбка платинового блондина, которую Гермиона хотела бы внести в список охраняемых объектов ЮНЕСКО, будто дополнительно освещает холл. Он не мог бы выглядеть еще более самодовольно, чем в этот момент, когда гордо сопровождает ее. Они подождали более свободный лифт, но зайдя в кабину, Драко все равно прижал ее к себе ближе, положив руки на ее талию. Все поглядывают на них, но молчат, просто кивнув на их приветствие. — Сегодня чудесный день, не так ли, мистер Блум? — обратился Драко к солидному мужчине из международного совета по выработке торговых стандартов. Мужчина аж дернулся от доброжелательного тона Малфоя и ничего не ответил, лишь нервно кивнул. А Грейнджер не сдержала смешка. Лифт останавливается на четвертом этаже, Гермиона оставляет быстрый поцелуй на губах Драко и выходит. — Хорошего дня, любимая, — кричит ей в след Драко и успевает заметить, как быстро ее щеки залил румянец, прежде чем двери лифта снова закрылись.***
В обеденный перерыв Гермиона занимает самый дальний столик в столовой, чтобы не привлекать лишнего внимания и спокойно пролистать свои записи, пока ожидает Драко. Она отгораживается от постороннего шума, погружаясь в документы, но рядом резко отодвигается стул, привлекая ее внимание. Арон Озвел садится рядом с ней, не спросив разрешения, и кладет руку на спинку ее стула в таком самоуверенном жесте, что раздражение явно отражается на ее лице, но мужчина этого даже не замечает. — Привет, Гермиона, — улыбается он, — с нетерпением жду очередного общеминистерского собрания, чтобы послушать, как поживают братья наши меньшие… Он не успевает продолжить, потому что на него падает густая тень, будто сама тьма опустилась на них, и загустел воздух, потрескивая напряжением. Озвел поднимает глаза, напарываясь на свирепый взгляд Малфоя, который, не церемонясь с назойливым коллегой, скидывает его руку со спинки и садится между ним и Грейнджер. — О чем ты болтаешь с моей девушкой, Озвел? Она не любит квиддич, — Драко приобнимет Гермиону за плечи, и она прикусывает губу, чтобы не рассмеяться от его собственнического тона. — Да так… ни о чем… — почти заикаясь, говорит Арон, вставая и пятясь назад. — Не буду вам мешать… Он почти выбегает из кафетерия, и Гермиона все же смеется в голос. Драко заводит ее еще больше, когда готов отстаивать свое право на нее, поэтому она прижимается к нему всем телом, шепчет, почти касаясь губами мочки уха: — Я бы оседлала тебя прямо здесь, но прибережем этот запал до вечера, боюсь, что коллеги и так на сегодня слишком взбудоражены, — оставляет на его шее короткий, но многообещающий поцелуй. Его зрачки расширяются, губы растягиваются в похотливой усмешке, что сулит ей очередную греховно-бессонную ночь. — Любимая, как думаешь не пора бы нам начать обсуждение перехода на новый уровень? Что ты думаешь о том, чтобы съехаться?
