one chance to change

Он чувствовал себя ужасно, находясь в тесном подвале вместе со всей толпой учеников своего факультета. Они все были напуганы, разумеется, не зная даже, что следует ожидать дальше. Их закрыли здесь, не объяснив причины, но она сложилась в голове Минги самостоятельно, когда он услышал из углов громкие фразы о том, что Волан-де-Морт точно сможет выиграть. Можно было догадаться, что многие семьи тех, кто сейчас был рядом, поддерживали тёмного мага. Но для него неясно было, как вообще можно так хорошо думать об этом монстре? Наверняка, он ужасный слизеринец, предатель, решивший выбрать другую сторону, но ему плевать. Сон все еще считает, что попал на этот факультет по ошибке, только из-за того, что все родственники до него являлись учениками «змеиного» факультета. Даже думать не хочет, что случилось бы, если бы шляпа определила его в гриффиндор… а о Пуффендуе он и вовсе молчит. Сейчас его волновало, на самом деле, совершенно другое. Юнхо не было рядом. Он опросил каждого, кого только мог, но никто не видел его. И это пугало. Потому что в голове складывались только ужасные картинки того, что могло с ним случиться. Он же не мог просто бросить его, так? Если бы у Юнхо был какой-то план, он бы точно рассказал об этом Минги. Даже сказать сложно, какой из этих вариантов хуже: то, что его бросили, или то, что с Чоном что-то случилось. Хотя, в первом случае он хоть должен быть цел, а это главное для Сона. Познакомились они, как это обычно и случается, семь лет назад, оказавшись в одной лодке. Минги тогда чуть не навернулся в воду, а Юнхо очень вовремя оказался рядом, схватив его за мантию и затащив обратно. Тогда Сон и понял — он точно будет держаться этого парнишки с большими глазами, хотя бы для того, чтобы не свалиться с лестницы, когда очередная ступень решит пропасть. Было страшно, к слову. Когда шляпа определила их двоих на Слизерин, Минги сразу подумал, что это судьба, поэтому, несмотря на свою застенчивость и осторожность, решил подойти и узнать имя своего спасителя. А когда совпало так, что вещи лежали у соседних кроватей, он уже готов был уверенно говорить, что они станут лучшими друзьями. И предсказывать будущее, как потом подтвердилось на прорицаниях, у него получалось довольно успешно, ведь эти двое стали проводить практически всё время в компании друг друга. Даже выросли одинаково высокими, ну точно родственные души! Взрослели они вместе, только Юнхо чуть быстрее, пока Минги сохранял в себе какую-то детскую наивность. Но Чону это нравилось, ведь у друга всегда была самая искренняя реакция, неподдельная. И говорил всё прямо, то, что было на уме, так, что даже приходилось иногда закрывать его рот ладонью в особо неловких ситуациях. Юнхо нравилось всё это в нём, так он постепенно становился более особенным среди всех остальных. Сам Чон всегда готов был закрыть его своей спиной, если тот испугался очередной проказы Пивза, а потом помогал ему успокоиться, после того, как ходил и жаловался преподавателям на этого шута. Когда случился Святочный бал, Минги долго не мог найти себе партнёра и только ходил, обижался на Юнхо целую неделю, ведь у того была пара. Тот предлагал свою помощь, но Сон ни в какую не принимал её, ведь в его голове идеальный сценарий был таков: либо они идут вдвоём с партнёрами, либо не идут вовсе. Но всё оказалось куда красочнее, ведь Чон, когда основное празднество закончилось, утащил друга в астрономическую башню, оставив двух слизеринок, перед которыми они даже забыли извиниться. Минги тогда завороженно слушал рассказы Юнхо о звёздах и смотрел на чистое небо, на котором маленькие точки собирались в картинки. После этого у Сона заметно улучшились оценки по астрономии. В начале седьмого года обучения они решили отпраздновать воссоединение после каникул и «финишную прямую», отправившись в Хогсмид, чтобы пропустить по кружечке сливочного пива. А потом Чон показал другу огневиски, которые стащил у отца, и вечер их стал более интересным. После этого пришлось вставать на учёбу с больной головой, которая не помнила ничего, кроме ощущения чужих губ. Было неловко, но за одним из разговоров они пришли к выводу, что никто из них об этом не жалеет. Дали слабину один раз, потом ещё раз, а затем это стало чем-то привычным, ведь с каждым днём это странное, щекочущее всё внутренности чувство становилось всё ярче. Они никак не обозначали то, что происходило между ними, не озвучивали, но знали, что сердца принадлежат друг другу. Только вот если Минги верил, что у них и дальше всё будет прекрасно, реальность оказывалась не такой радужной. Юнхо перестал появляться на учёбе, вечно где-то пропадал, стал мало уделять ему внимания, вечно говоря, что у него дела. В один момент парню это до жути надоело, и он прямо в разгар учебного дня потащил Чона в один из дальних туалетов выяснять отношения. Они ругались и до этого, ведь с возрастом Сону перестало нравиться то, что его друг часто учил его, что и как нужно делать, но этот раз оказался более серьёзным. Несколько обидных слов в стороны друг друга, и разошлись они кто куда, лишь бы подальше, после чего не разговаривали около месяца, ведь никто извиняться первым не собирался. Только в один из вечеров Юнхо просто, без лишних слов, затянул его в поцелуй, а дальше Минги поплыл так, что вряд ли вспомнит, о чём они тогда говорили. Но ему всё ещё не нравилось то, как парень, его друг когда-то, сейчас так вряд ли можно сказать, ведь границы дружбы уже давно нарушены, сильно закрылся. Его это злило и расстраивало одновременно, ведь разве после стольких лет ему нельзя доверять? Минги точно знал, что в этой тёмной голове что-то творилось, но Юнхо делиться этим совсем не хотел. Даже сейчас он понятия не имеет, куда тот пропал. От мыслей отвлёк внезапный взрыв, выбивший дверь, которая отделяла их всех от внешнего мира. Сону не повезло немного, он стоял рядом, так, что плечо неприятно задел каменный осколок, отлетевший от дверного косяка. Не особо приятно, но терпимо, больше интересовало то, что могло вызвать этот взрыв. Вдруг за ними пришли, чтобы эксплуатировать их, чтобы они, как истинные слизеринцы, встали на сторону тёмных сил? Минги не хотел бы этого, так что, наверно, стоит попробовать найти способы сбежать. Но, почему-то, после нескольких секунд тишины вся толпа рванула на выход, пользуясь возможностью освободиться. И стоило Сону выйти за пределы этой комнатушки, как его резко дёрнули за руку в сторону, а потом и вовсе вместо подвального коридора он оказался в, судя по коробкам на полках, каком-то из складовых комнат. Человек в мантии пугал до момента, пока не стянул с себя капюшон. Перед ним Юнхо. Живой, слава Мерлину. Лицо у него бледное, брови нахмурены, но в этих глазах можно разглядеть какую-то нежность, с которой он мог смотреть лишь на одного. Сон надеется, что он не надумал себе это. — Юнхо? — всё же Минги был первым, кто нарушил тишину. — Ты..? — Подожди, — Чон покачал головой. — Я… ах… я рад, что ты цел. — Я тоже, — парень осторожно кивнул, теперь ожидая объяснений. Что они здесь делают? Почему Юнхо… скрывается? Сейчас от него не чувствовалось привычной теплоты, не было уюта, который ощущался только рядом с ним. Словно это был какой-то другой Чон Юнхо, не тот, с которым Минги был все эти годы бок о бок. — У нас не так много времени, я просто захотел, чтобы мы хотя бы увиделись. — Перед чем? Объясни мне хотя бы что-то. — Пообещай, что ты никому об этом не скажешь… Слова вызвали неприятное ощущение в груди от серьёзности темы, а закатанный рукав, открывающий вид на немного бледную отметину на внутренней части левого предплечья, добавлял дискомфорта. Та самая чёрная метка, решающая всю оставшуюся жизнь и показывающая принадлежность и верность самому ужасному существу всего магического мира. Минги долго не мог отвести от неё взгляд, ведь не мог поверить, что его близкий человек смог решиться на это. Теперь становится яснее, куда тот так часто пропадал и почему поставил преграду между ними. Он выбрал сторону, вот так эгоистично, одним действием отодвинув всю важность Сона в его жизни. — Юнхо..? — привычные «Юно» и «Ю», которые чаще использовал Минги по обращению к нему, язык не поворачивается произнести. Ведь это не он. — Но почему? Я не понимаю… зачем? — Так будет лучше, — тот поправил рукав чёрной водолазки, натянув его до кисти. — Мои родители приняли это решение, и я решил пойти за ними. Вот так просто? И до боли глупо, что он вот так безрассудно, как думается Минги, поставил крест на себе. — Я хочу быть честен перед тобой, поэтому… я решил признаться. Поздно, да, но… лучше, чем ты вовсе не будешь знать об этом. Извини, что не поделился этим. — Это не просто какая-то татуировка, чтобы ты просто «не поделился этим», — в парне начал просыпаться настоящий гнев от беспечного тона. — Ты… ты понимаешь, что вообще сделал? Юнхо, ты теперь должен служить этому… монстру! Ты не понимаешь?! — Минги, я… понимаю твои эмоции, — Чон вздохнул, опустив взгляд в пол. — Но я должен был. Я не могу подорвать авторитет моей семьи, тем более, в такое время. Некоторые вещи… не зависят от нас. К тому же, я многому обучился за период, что был приближен к более опытным волшебникам. — Нет… нет! Я не хочу слушать весь этот бред! — Сон сделал несколько шагов назад, эмоционально закрывая ладонями уши. Может, на Юнхо какое-нибудь заклинание, которое не даёт ему мыслить здраво? Хотелось бы верить в это, а не в то, что тот действительно находит плюсы в своём новом положении. Минги даже хотел бы, чтобы на самом деле каменный осколок отлетел не в плечо, а в голову, и всё это оказалось бы просто сном, пока он лежит в какой-нибудь коме. Всё было бы лучше, лишь бы не правда. — Юнхо, ты находишься среди убийц, тех, для кого нет каких-либо моральных принципов, почему ты не можешь понять этого? Разве ты не помнишь, как больно было девочке второгодке из Гриффиндора, когда она прямо за завтраком узнала, что её дом разгромили пожирателей и теперь она сирота? Минги не знал, почему он должен объяснять такие простые вещи. Он дорожил Юнхо, очень сильно, поэтому, наверное, и готов был распинаться перед ним хоть сутками, чтобы достучаться до него. Искренне не хотелось верить в то, как резко изменился этот человек. — Не нужно оценивать моих решений, ладно? Пути назад, во всяком случае, уже нет, — Чон вновь покачал головой, теперь уже сильнее сводя брови. — Я сказал, чтобы ты знал, а не чтобы учил меня чему-то. — Ах, вот как, — Сон вскинул руки. — И решил сделать больно и мне, да? — Я не- — Ты знаешь, каково мне вообще слушать всё это? — парень грубо перебил его. — Ты думаешь лишь о себе и собственной выгоде, да? Почему тебе так резко стало плевать на меня? — Мне не плевать! — волшебник произнёс это немного резко, после чего осёкся. — Я… я ведь смогу обезопасить тебя, если буду знать, чего ожидать. Я не смогу пережить, если узнаю, что с тобой что-то случилось, правда. — При этом, ты ранишь меня сильнее, чем кто-либо другой. Эта фраза осталась без ответа, ведь Юнхо почувствовал жжение на предплечье, ему уже нужно было уходить. Парень за два шага оказался прямо перед Минги и взял его за руки, пользуясь состоянием второго. — Не появляйся на площади, ладно? Пожалуйста, оставайся в здании школы, я смогу найти тебя, я обещаю. Спустись по лестнице и сразу иди направо, в главный зал, — волшебник поднёс его руки к своим губам, оставляя на костяшках поцелуй. — Поверь мне, Минги, прошу тебя. Сон наверно так глуп и доверчив, раз ему не хотелось отпускать эти холодные руки. Он вовремя успел одёрнуть себя, чтобы не потянуться прямо за ним, когда их взгляды пересеклись. По сердцу, кажется, провели ножом, когда на лице Чона появилась небольшая улыбка, сопровождаемая болью в глазах, появившейся совершенно внезапно. От крайней фразы Юнхо, перед тем, как трансгрессировать, у Минги невольно заслезились глаза. Хотелось бы верить, что это не последнее «Я люблю тебя», которое он услышал от него.

✩

Крайний учебный год должен был стать особо запоминающимся в их жизнях. И он стал, определённо. Только если все говорили, что «новая» жизнь начнется после выпуска из школы, у Юнхо все временные рамки немного сдвинулись. Крайние каникулы в его жизни поменяли всё, а в особенности его самого. Прошлось принять слишком серьёзные решения для его возраста, поскольку так диктовали время и обстоятельства. Конечно, он не изменился резко, как считал сам, ведь его позиция, так или иначе, строилась годами. Возможно, он просто хотел хранить всё в глубине души, поскольку любую информацию можно использовать против него же самого. Его приоритетом всегда была семья, поэтому, когда отец поставил его перед собой и объяснил, что и как, младший Чон не противился даже, только кивнул. Ему было страшно, но он старался уверять себя, что так его семья будет в безопасности, как и он сам. Иметь какое-то место рядом с сильнейшим магом — гарантия будущего успеха, так его научили. Поэтому Юнхо принял метку, прекрасно понимая, что вместе с ней за его спиной появилась костлявая белая старуха, в любой момент готовая замахнуться своей косой. Ситуация с Минги для него была слишком неоднозначной. Юнхо быстро дал свой ответ тогда, но потом провел большое количество ночей без сна, думая, правильно ли поступил. Не хотел, чтобы на парне хоть как-то отразились эти перемены, поэтому тщательно скрывал всё. Это было трудно, поскольку их связь все же была достаточно тесной, но Чон сумел справиться. Минги не сложно было отвлечь от чего-то, что ему не стоило знать. Юнхо было стыдно вот так обманывать его, но он знал, что Сон может разочароваться в нём или обидеться, а этого он бы точно не смог вытерпеть. Чон Юнхо не тот, кто хотел бы пасть в глазах дорогого человека, ведь он должен быть лучшим. Наверно, Чон всё же ужасный эгоист, раз при этом держал его рядом, только привязывая к себе больше. Но, так уж вышло, терять того, с кем ему комфортно, кому он может довериться, совсем не хотелось. Что сделано уже не вернуть, Юнхо нужно было идти дальше. На самом деле, принимать никаких действий в этой битве он не собирался, его рука вряд ли бы поднялась убить кого-то. Тем более того, с кем он учился все эти годы. Сострадание из него никуда не делось, а вот ему бы сейчас не помешало бы найти место, куда затаиться на некоторое время. Он просто пользовался некоторой информацией, которую получал, в своих целях, создавая вид активного участия, чтобы обезопасить и себя, и других. Особенно Минги. Они разошлись, хотя скорее Юнхо ушёл, пару часов назад, и ему хотелось бы верить, что парень его послушался и уже был внутри школы, в безопасности. Хотя, сейчас это слово язык не поворачивается произнести, в данный момент такого понятия просто нет, как бы не хотелось верить в обратное. Сейчас он шел среди всех этих развалин, что не так давно были внутреннем двориком школы. Довольно грустное зрелище, все же здесь все они выросли. На месте огромной дыры когда-то стоял фонтан, куда однажды умудрился упасть Минги. Он тогда долго ходил и недовольно ворчал из-за того, что Чон много смеялся с него. В самом углу этого двора, за высокими кустами, они вдвоем нашли укромное местечко, где сидели, когда на улице было особенно тепло, и хотелось просто побыть в тени и без лишних глаз. Воспоминаний огромное количество, жаль, что эти места теперь практически стёрты. Несмотря на свой быстрый шаг и натянутый на голову капюшон, глаз всё же зацепился за сильно потрескавшуюся стену. Наверняка, здесь был какой-то бой, Юнхо отдаленно слышал взрывы и крики с этой стороны. Он не знает, что повело его подойти ближе, но это определено было правильное решение. Потому что прямо у этой стены лежал тот, кого он точно сможет узнать даже по фигуре, даже несмотря на то, что был повернут к нему спиной. На его темных, еще воздушных прядях лежал осадок от пыли и грязи. Палочка, которую Чон не раз держал в руках, лежала чуть поодаль от вытянутой руки. Не сломанная, к счастью, у Оливандера сейчас вряд ли можно заказать новую. Но сейчас переживать нужно было не об этом. Юнхо быстро опустился на колени прямо перед Минги, осторожно поворачивая его на спину, чтобы проверить его состояние. Сердце забилось слишком быстро, в ушах начало звенеть от всех мыслей, которые начали появляться при виде его бессознательного состояния. Чон начал трясти его, чтобы попытаться привести в чувства. Шок, кажется, затмил всю его рациональную часть, поэтому он, прямо говоря, растерялся, не зная, что делать. Из носа у Сона шел кровавый след, еще не совсем засохший и, кажется, на его затылке было что-то. Всё же не должно закончиться вот так, не для Минги. — Эй? Ты чего здесь? Юнхо от неожиданности повернулся слишком резко на голос. Перед ним стоял их однокурсник, парень с Гриффиндора — Чхве Чонхо. Они никогда особо не общались в силу разных интересов, но парень всегда знал, что у того были особые успехи в учебе, его часто выделяли на занятиях. — Я… А ещё, Чон вспомнил, что у него родители работали в больничном крыле школы, он точно должен что-то уметь. — Пожалуйста, помоги, — Юнхо указал на Минги. — Я… я не знаю, что с ним, я нашёл его здесь. Осмотри его, пожалуйста, Чонхо… Парень наклонился, отмечая довольно критическое состояние одного из волшебников. Он нахмурился, а после начал качать головой. — Здесь опасно, мы не можем прямо тут, — Чхве посмотрел по сторонам, чтобы удостовериться, что сейчас им ничего не угрожает. — Пожалуйста, я хочу знать, что он… хотя бы жив. Его голос сам дрогнул на фразе, поскольку голова совсем не хотела принимать факт, что может выйти наоборот. Чон внимательно наблюдал за тем, как Чонхо опустился рядом и приблизился к лежащему на его коленях Минги. — Дурень, ты должен был сразу проверить его пульс, — хмыкнул на него второй Хо, бросив сощуренный взгляд, пока пальцы его ощупывали место под челюстью. — Он жив, но его сильно задело, кажется. — Да… да, помоги ему, прошу. Слизеринец понимал, что звучит сейчас жалко, по крайней мере чувствовал себя так из-за неспособности сделать что-либо. Наверно, даже из-за внезапно выстроившихся психологических барьеров. Он успел достаточно насмотреться на различные виды жестокости, но такое состояние любимого человека делало его абсолютно бессильным. Одна лишь мысль, что вот так всё может оборваться, приводила в настоящий ужас. Потому что Чон Юнхо считал себя виновным в этом, что он оставил его одного, когда должен был быть рядом, чтобы оберегать. — Да что ты заладил, — Чхве цокнул от раздражения. — Конечно, мы его не бросим, но нужно отнести его внутрь. В этом и была проблема, у Юнхо совсем не было на это времени. — Мне нужно сделать ещё кое-что, — Чон тяжело вздохнул. — Пожалуйста, присмотри за ним. — Ты оставляешь его на меня одного? — Чонхо удивлённо вздёрнул брови. — Эй, я могу не справиться! — Пожалуйста… Было глупо терять время на эти бесполезные споры, так что в следующий момент произнесённое Чхве «Вулнера Санентур» буквально затянуло все следы крови и, возможно, другие раны, которые были им не открыты. Чонхо развит не по годам, поэтому действительно способен на многое. Даже на то, чтобы трансгрессировать с Минги, который всё ещё был без сознания. Немного опасно, но выбирать было не из чего, на себе бы он его не потащил. Слизеринец дотянулся до палочки Минги из виноградной лозы с сердцевиной из шерсти единорога — Юнхо знал точно, поскольку однажды им вместе пришлось идти за новой, поскольку палочка сама решила иссякнуть, такова натура сердцевины. Как сейчас помнит расстроенное лицо Сона, потому что он думал, что слишком плохой волшебник, раз довёл её до такого состояния. Каждое подобное воспоминание резало ножом по сердцу, так что Чон постарался отмахнуться от этого, сейчас не самое время. Напоследок задержав внимание на красивой, по его мнению, палочке, он впихнул её в карман чужих брюк, чтобы она была рядом в нужный момент. — Только знаешь, Юнхо, — напоследок сказал Чхве, смотря на растерянного парня. — Подумай, пожалуйста, о том, как можешь причинять боль своими действиями. Тебе не стоит быть эгоистом, если не хочешь действительно потерять его. Даже не дав тому вставить слово, двое парней моментально растворились, оставив Чона сидеть одного. Он невольно нахмурился, обдумывая его слова. Неужели Чонхо что-то знает? Или он догадался? Во всяком случае, сейчас у Юнхо не было много времени на то, чтобы сидеть здесь, ведь где-то не так далеко он услышал взрыв, а значит, ему пора бежать отсюда. Он сжал в руках ткань, которую ему дал Чхве, сказав, что если она окрасится в красный, значит Минги очнулся и всё с ним в порядке — своеобразный вариант дистанционного общения —, после чего убрал её в карман своих брюк. Вернув капюшон на голову, парень быстро направился по тому пути, которому и следовал изначально, параллельно предполагая варианты, как ему встретиться с Соном.

✩

Две стороны столкнулись на площади перед замком, а Юнхо стоял рядом со своей семьёй. Он даже не слушал, о чем говорят, лишь высматривая в толпе напротив знакомую фигуру. Платок в его кармане окрасился, а значит Минги сейчас в порядке — это уже радовало. Голова уже гудела от нагрузки и Чон понимал, что начинает сдавать морально, но держался, как мог. Он всё ещё верил, что они с Соном смогут встретиться и всё наладить, а для этого ему нужно выглядеть стойко, чтобы Минги переживал не так сильно. Им обоим тяжело, как и всем другим, это было очевидно. Но вот момент, их взгляды на мгновение пересеклись. Для Юнхо, кажется, в этот момент остановилось время и никого вокруг больше не было. Только Минги на него смотрел не теми глазами, что обычно, это был совершенно иной взгляд: полный страха, какой-то неуверенности и разочарования. Последнее пускало дрожь по всему телу, а дыхание и вовсе сперло. Чон не успел как-либо среагировать, ведь в моменте Сон поспешил куда-то, резко развернувшись. Юнхо, в этот раз не теряя ни секунды, практически сразу рванул за ним, благо толпа была большой, и родители не стали его останавливать. Сейчас не до его проблем в личной жизни, либо же они просто всё поняли, ему бы хотелось верить в это. Его задачу сбежать упростил внезапный переполох, так что, смешавшись с различными волшебниками, он просто бежал вслед за самым ценным в его жизни — последние события сами привели его к таким мыслям. Конечно Юнхо должен был, как и до этого, думать о своей семье, но сейчас его внутренний голос и сердце командовали им, говоря о том, что этот шанс он упустить не может. Чон всегда знал, что их души переплетены, поэтому даже сейчас у него не было каких-либо трудностей догнать его, как будто он понимал, куда именно парень будет следовать. — Минги! — Юнхо выкрикнул, уже не в силах держать что-либо в себе. — Пожалуйста, Минги! вместо радушного ответа Сон развернулся, направив на него волшебную палочку. Юнхо остановился резко, с неверием смотря на него. Конечно, у него есть причины обижаться и злиться на Чона, но неужели тот готов пойти даже на такие способы? — Оставь меня, — Минги произнёс это дрогнувшим голосом, его тело само сопротивлялась словам. — Я не хочу… просто не ставь меня перед выбором. Лицом к лицу столкнувшись с Пожирателями, он понял, насколько те на самом деле беспощадны. На его глазах пронзили заклинанием несколько ровесников, сам Минги пытался дать отпор, но своей неопытностью — конечно, он ведь даже не успел закончить школу — сильно проиграл. Когда открыл глаза и увидел перед собой потолок замка, успел подумать, что жизнь его уже закончена, но вовремя подоспевший Чонхо успел предотвратить начинающуюся панику. Чхве рассказал, что нашёл его Юнхо, но Сону от этого стало лишь хуже. Почему тогда рядом с ним сейчас был не Чон? Почему он решил просто отдать его в чужие руки? Так сильно тот был поглощен влиянием Пожирателей Смерти, что даже отбросил на задний план своего… а кто они вообще друг другу? Минги уже ни в чем не был уверен. Как и в Юнхо. — Нет, — Чон стоял на месте, смотря на чужие смятения. — Я не уйду. Больше никогда. — Не говори так, — Минги часто закачал головой. — Ты делаешь всё только хуже. — Я знаю, — волшебник сделал шаг вперёд, на пробу. — И я хочу исправить то, что сделал, Минги. Я идиот, ступивший туда, куда не следовало, сейчас я понимаю все свои ошибки. Пожалуйста, только позволь мне– — Я не могу, — Сон крепче сжал палочку в своей дрожащей руке. — Я просто не могу забыть всё это. — Ты и не должен. Просто дай мне попробовать всё изменить. Юнхо кажется понял, что никаких действий в его сторону предприниматься не будет — Минги просто не может себе этого позволить, как бы не заверял об обратном —, поэтому продолжил делать маленькие шажки к нему навстречу. Осторожные, медленные, всё ещё тщательно следя за чужой реакцией, чтобы не испортить всё. — Ги, я прошу тебя, — это коварный приём, он специально назвал его именно так. — Дай мне последний шанс. Сон попытался сжать губы, чтобы унять нижнюю, что начала трястись. Он даже не почувствовал, как из уголков глаз уже побежали дорожки из слёз, которые он пытался сдерживать всё это время. Перед Юнхо он привык был таким, какой есть, ведь тот всегда говорил ему быть таковым, поэтому и сил сопротивляться эмоциям больше не было. Минги просто выронил палочку из руки, сразу накрыв ею лицо. Сейчас он понимал, насколько беспомощен, но, даже если это просто ход, которым Чон решил воспользоваться в своих целях, Сон не станет сопротивляться. Он вдруг подумал, а насколько больно умирать от рук того, кого ты любишь всем своим сердцем? Успеешь ли подумать вообще об этом? Либо же вся боль придёт уже тогда, когда душа, обречённая на вечные страдания, будет скитаться приведением? Но вместо ожидаемого, его просто обхватили двумя руками и прижали к широкой груди. От Юнхо в последнее время исходил только холод, но сейчас Минги почувствовал тепло, которого так не хватало. Пальцы сами сжали края мантии, чтобы тот точно не исчез, а сам он зашелся в сильном плаче. Обычно ему всегда было стыдно после такого, но не сейчас. — Пожалуйста, пусть всё будет хорошо… — дрожащим и осипшим голосом, спустя несколько мгновений, произнёс Сон. — Всё будет, Минги, — Чон обхватил руками его щеки, поднимая лицо. Большими пальцами, как раньше, он трепетно начал вытирать всю влагу на бледной коже. — Обязательно будет. — Ты обещаешь? — Обещаю.

✩

И Юнхо сдержал свое слово. Больше не было никаких долгих разлук, не было ничего плохого и тёмного в их жизнях. После победы над Волан-де-Мортом магический мир начал постепенно вставать на ноги, раны затягивались, оставались только следы, которые никогда не дадут забыть о произошедшем. Чон пытался избавиться от одного — символизирующего главную ошибку своей жизни — но метку так просто не свести. Перебил её, оставив образ змеи, как символ своего факультета, и добавил ноль, чтобы теперь это было обозначение восьмёрки. Восемь — это число, под которым он играл за команду в Квиддич, месяц, в который родился Минги и день, когда они приняли то, что между ними чувства больше, чем обычная дружба. Восьмёрка для Юнхо, на которую он часто смотрит горизонтально, это символ бесконечности. Бесконечность — это именно то время, которое выделено им на друг друга, оно больше не ограничено, не загнано в какие-то рамки. После войны они оба продолжили обучение, чтобы официально закончить школу, в которую потом Юнхо ушёл преподавать, став преподавателем по предмету «Защита от Тёмных искусств». Больше не нужно было страшиться проклятия, из-за которого учителя так быстро уходили с этой должности, а ещё Чон, хоть и не самым хорошим путём, узнал достаточно многое, чему и начал обучать учеников. Среди других преподавателей к нему, конечно, было много вопросов в первое время, но он быстро доказал чистоту своих намерений. А Минги устроился на роль Астролога. Отвечая на все вопросы, почему он выбрал именно этот предмет, если изначально его успеваемость оставляла желать лучшего, он просто говорил, что один важный ему человек научил его смотреть на звёзды по-другому, и теперь ему хочется, чтобы и другие понимали насколько они удивительны. Подробностей Сон не рассказывает, но в груди всегда становится тепло от воспоминаний, как в первый раз смотрел он по-другому не только на небосвод, но и на Юнхо. Конечно, у них теперь не так много возможностей побыть наедине, но, во время длинных перерывов, теперь уже два преподавателя, словно студенты, прячутся в каморке кабинета Чона, где один рассказывает о том, что дети учатся быстрее и запоминают всё лучше, чем он в их годы, а второй только крепко обнимает и гладит по голове, то и дело повторяя, что Минги просто был лучше в других вещах. — Как думаешь, — в один из вечеров, когда они уже были свободны от работы, как-то спросил его Юнхо. — Сколько было бы неразберих, если бы в школе появился ещё один профессор Чон? — О, думаю, многие бы точно терялись, — Сон только усмехнулся, качая головой. — А что? — Предполагаю возможные проблемы, — волшебник, как ни в чем не бывало, пожал плечами. — Хотя, они ведь нас не касаются, так ведь? — О чём ты? — О том, что я хочу, чтобы ты стал этим профессором, — Юнхо посмотрел ровно в его глаза, а после достал из кармана золотое кольцо. — Хочу, чтобы ты вышел за меня. Минги и секунды не потратил на раздумья, только сгрёб его в объятия и затянул в долгий поцелуй. Наверно, он слишком эмоциональный, раз слёзы снова обожгли глаза, но рядом с Чоном, теперь уже будущим мужем, можно было быть слабым. Их жизнь, уже давно-давно ставшая общей, проверена испытаниями, не оставляя ни на что сомнений. И будущие, которых, наверняка будет не меньше, уже совсем не пугали, ведь они точно уверены, что смогут справиться со всем, пока сердца их стучат в унисон.