Улицы города и душевные разговоры

Неожиданный дождь в Москве застаёт Даню врасплох. По мокрым тротуарам парень идёт к метро. Он снова поссорился с отцом, он снова чувствует себя паршиво. Промокшие вещи неприятно прилегают к телу. Как же его сейчас всё бесит. Даня проклинает весь мир, проклинает отца и Александра Петровича, к которому отец едет на выходные. У Москвы никогда нет времени на Химки, но в Петербург тот катается. Даня не ненавидел Александра Петровича, нет. Но последнее время испытывал к нему не самые приятные эмоции: подростковый мозг считал, что раз отец уделяет много времени кому-то, значит этот человек виноват в незаинтересованности отца Даней. Шмыгнул носом парень спускается в метро. На телефон приходит сообщение от Дениса. Ден [Чо делаешь? ] Вы [Домой иду] Ден [А, ок. Я еду в гости к ребятам] Вы [Нахуй ты мне написал] Ден [По приколу. Ты где щас? ] Вы [В метро] Убрав телефон в карман, Даня заходит в здание. Шум вагонов успокаивает и, сев на нужную ветку, он засыпает. #### Химки резко проснулся из-за ссоры бабки и какого-то мужика. Посмотрев вокруг, он с ужасом понимает, что уехал куда-то не туда, давно пропустив свою станцию. Выйдя на ближайшей, Химки пытается понять как ему уехать домой. Сев на ближайшую скамейку, парень устало вздыхает. Осознание безысходности и усталости слишком сильно бьют в голову. Как же он задолбался... – Даня? Что ты тут делаешь? – до боли знакомый голос раздаётся рядом. Химки широко распахивает глаза, смотря на до боли знакомого человека.. – Александр Петрович? Что вы тут делаете? – голос предательски дрожал. Даня сглотнул слюну, не отводя взгляд от Петербурга. – Я.. Я немного заблудился. – Александр смутился, посмотрев в сторону. Вокруг практически не было людей. – Да и скорее всего уже не успею на свой самолёт.. – Так идите к отцу... Он то вам всегда рад... – грустно хмыкнул Химки. Его слова звучали очень жёстко. Саша посмотрел на мокрого и грустного парня. Тяжело вздохнув, он сел рядом. Мальчик неожиданно закашлялся, отворачиваясь. – Всё хорошо, Дань? Ты не заболел? – Какая вам разница? – Дань, я же переживаю... – мягко сказал Саша, кладя руку на плечо. – Давай поищем как добраться к тебе до дома. Я хотя бы провожу тебя, чтобы убедиться, что ты точно дойдешь, хорошо? Голос Александра Петровича был настолько приятным и успокаивающим, что Даня не смог сопротивляться. Они вместе нашли дорогу и дошли до его дома, по пути заскочив в аптеку. Уже заходя домой, Химки обернулся на Петербург: Александр Петрович тоже немного промок, да и вид у него был немного уставший. Рубашка в некоторых местах помялась, а непослушные пряди вылезли из аккуратной укладки. – Всё, Дань, пока. Не забудь выпить таблетки и попить тёплого чая. – Хорошо, а вы точно дойдете до отца? Там погода ухудшилась, да и метро скоро закроют... – немного задумавшись, парень неуверенно спросил. – Не хотите у меня переночевать? – Если я тебя не потесню.. – Нет.. Хоть кто-то побудет со мной. – последнюю фразу Химки пробубнил, смотря себе под ноги. – Спасибо, Данечка... – такое обращение заставило сердце пропустить удар. Александр Петрович обращался к нему так в 20 веке. Нежно гладя по голове, он укладывал их с Денисом спать, говоря, что завтрашний день будет намного веселее и лучше... Парень молча покрутил головой, отгоняя воспоминания. Он прошёл в квартиру, ложась на кровать в мокрой одежде. В коридоре были слышны шаги Петербурга. Взяв в руки телефон, Даня увидел сообщение от отца. Радоваться не стоило, потому что открыв чат, он увидел лишь гневное письмо о том, что весь доклад неправильный и его нужно переделать в сотый раз. Тяжело промычав, Химки откидывает телефон в сторону. Решив все-таки встать, Даня идёт на кухню. Там уже чем то вкусно пахнет. – Переоденься, Дань, а то сильнее заболеешь. Потом приходи, поужинаем. – У меня же в холодильнике почти ничего не было. – почесав голову, задумчиво говорит Химки, смотря на Петербург, что стоял, что-то готовя у плиты. Сняв пиджак и закатив рукава, Александр Петрович ловко орудовал сковородкой. Сейчас его вид, немного небрежный, но всё же элегантный, немного раздражал. Казалось, что Александр Петрович чувствует себя хозяином ситуации, не ощущая повисшего напряжения. – Я нашёл пару яиц и решил приготовить яичницу. Всё же лучше чем ничего, правда? Повернувшись на Данила, Саша опешил. Мальчик явно был раздражён, сжимая кулаки. Он резко вдохнув воздух, убежал куда-то в сторону. Химки сорвал с себя мокрую одежду, переодеваясь. По щекам текут слезы из-за несправедливости. Почему? Почему жизнь так жестока с ним? – Данечка? – нежный голос раздаётся в проёме двери. Химки резко поворачивается, зло смотря на человека. – Данечка, что... – Почему? Почему он вас любит? Почему он забил на меня!? Он из-за вас не вспоминает обо мне, ругаясь! Я не идеальный! Всё делаю плохо, у меня ничего не получается! Я ничтожество! .. Но если бы вас не было, то отец уделял бы мне внимание! Я хочу вас ненавидеть, а вы так добры ко мне... Я ничего не могу поделать с этими чувствами! Ничего.. – у Дани началась истерика. Он резко сёл на пол, хватаясь за голову. Александр Петрович тут же оказался рядом, прижимая к себе истерящего подростка. – Я вас ненавижу! Вы забрали отца! Почему вы его забрали! Даня вцепился в Сашу, смотря ему в глаза. Зрачки у Химок были бешеные полные злости, но заглянув в глаза напротив, он опешил: Александр Петрович со страхом смотрел на него. Одинокие и тихие слезы текли по щекам. Заглянув в глубь серых омутов, он увидел в них забытое чувство. Переживания и заботу. Петербург молчал. Он лишь укачивал парня на руках, гладя по голове. Даня успокоился. Он пристыжено посмотрел на Александра. – Александр Петрович, я... – Иди искупайся и покушай, а потом ложись спать, хорошо? Я могу постелить себе в гостиной? – Да... Больше Александр ничего ему не сказал. Он погладил его щеки и встал, уходя в комнату. Даня искупался, а потом поел вкусную яичницу. Рядом с едой на столе лежали нужные таблетки и стоял ароматный чай. Посмотрев на порцию, Химки понял, что Александр Петрович выложил ему оба приготовленных яйца, а сам так и не поужинал. Впрочем, с ним он в этот вечер больше не пересекался. Закрыв дверь, Петербург что-то делал в гостиной, но совесть и чувство стыда не позволяли Дане зайти туда. Он слишком много наговорил этому человеку. #### За что Даня накричал на Александра, он не понимал. Вся скопившаяся злость вышла наружу и он говорил совсем не то, что думал. Он уважал Петербург и был очень к нему привязан. По сути за его более менее хорошее детство, Даня обязан именно ему. Просто... Просто 90-е сильно притупили воспоминания и детская обида слишком сильно ранила и его, и Дениса. Александр Петрович бросил их тогда, отправив в совсем другое место. Больше чем 10 лет мальчики жили у разных городов, не зная причину такого поступка Петербурга. #### Ночь пролетела незаметно. Даня долго не спал, сидя в телефоне, а под утро всё же уснул. В квартире слишком тихо. Утренний свет проскальзывает в комнату. Химки медленно встаёт, идя на кухню. Там за столом сидит грустный Александр Петрович. Дане почему-то показалось, что его лицо стало ещё бледнее, а глаза немного красными. – Утро, Дань. Как ты? – услышав шаги, Александр поднял голову, слабо улыбнувшись. Почему то от его вида Даня чувствовал себя неловко. – Доброе утро, лучше... Александр Петрович, простите... Я сказал вам много гадостей и не правды.. Простите, я не так плохо думаю о вас.. Просто.. Просто я расстроен сильно ссорой с отцом и очередным своим провалом... – перебирая пальцы, Химки старался не смотреть на взрослого. Петербург тяжело вздохнул, делая глоток воды. – Я не сержусь, Дань. Я всё понимаю... Тем более у тебя есть причины, чтобы думать так... – грустно усмехнувшись, Александр снимает очки, потирая переносицу. Химки сел рядом. Он боязливо взглянул в лицо культурной столицы. – Это вы о чём, Александр Петрович? Романов глянул на парня. – Денис сегодня приезжает в Москву вечером. Нам всем надо поговорить и наконец-то обсудить 90-е... Я знаю, что вы обижаетесь на то время, так ведь? Даня молчал. Разве это было так очевидно? – Почему вы тогда бросили нас? Казалось, что этот вопрос заставил Петербург распасться на тысячу мелких кусочков. На полминуты Саша стал похож на самого несчастного человека в мире, а потом постарался и собрал волю в кулак. – Я могу ответить на этот вопрос вечером, когда приедет Денис? – Даня кивнул. – Спасибо. А сейчас расскажи, что у тебя случилось с отцом и что за провал недавно произошёл? И Данила выложил всё: высказал все чувства, переживания, поделился вечерним сообщением и пересказал пару фраз отца. Саша слушал, не перебивая. – Я помогу тебе с отчётом. Постараюсь объяснить алгоритм их заполнения, а потом мы поедем в офис к Михаилу Юрьевичу и вы поговорите. Обещаю, что он тебя выслушает. Хорошо? – Да. Ближайший час они сидели на кухне и Саша простым языком пытался объяснить парню все формальности официальных документов. Петербург не кричал, не ругался. Он спокойно несколько раз повторял одно и тоже, пока Даня не понял. #### Ехали к Москва Сити они молча. Даня думал о вчерашнем и боялся встречи с отцом. Всё слишком тяжело. В здании Химки почувствовал себя максимально некомфортно. Дыхание участилось и тело сковывала дрожь. Саша взволнованно смотрит на ребёнка, гладя того по плечам. Даня успокаивается, чувствуя поддержку. Дверь в кабинет столицы открывается и города заходят внутрь. Москва сидит за столом, смотря на вошедших. Петербург садится с боку, а на Химки - рядом с отцом. – Доброе утро. – Привет, пап. Саша кивнул, строго смотря на возлюбленного. Московский минуту смотрит на него, а потом поворачивается на сына. – Дань, нам стоит поговорить.. – Я отчёт с утра переделал и отправил его тебе на почту. – Я... Я не об этом. Мы с тобой мало общаемся, и я хотел бы просто поговорить. – О чём? – Химки был удивлён. Его отец никогда не хотел с ним разговаривать. Москва бегло посмотрел на Петербург. – Дань, ты обижен на меня? Химки, широко раскрыв глаза, смотрел на отца. Он ожидал всего что угодно, но не этого.. Отец интересуется? Отец переживает? – Я... Я... – с глаз неконтролируемо текут слезы. Саша садится ближе при обнимая парня за плечи. – Пап, я просто хотел твоего внимания... Тихий шёпот сына застал Мишу врасплох. Слишком тяжёлая картина открылась взору: Саша, обнимающий мальчика, плачущий сын и полная тишина. Он не придумал ничего лучше, чем подойти и обнять обоих. И это было лучшее решение: Даня прижимается к отцу, продолжая плакать, но уже от счастья. Петербург медленно отстраняется, смотря на воссоединение семьи. Мише слишком трудно понять, что этот мальчик не его ученик, не его подопечный, а сын. Московские ещё какое-то время стоят, обнимаясь. Химки замолкает, заглядывая отцу в глаза. Впервые он видит в них что-то доброе и родное. Сейчас ему хорошо как никогда. – Я люблю тебя, Дань. Прости меня за всё. – Прощаю, пап, и ты меня прости. Я стану лучше и отчёты буду правильно заполнять. Александр Петрович научил меня сегодня. – Химки повернулся на сидящего рядом Александра. Тот радостно улыбался, смотря на них. – Это радует. Что ж, пойдёмте? Я думаю вы уже проголодались? – столица спросил города, осматривая их. – Я проголодался. – весело сказал Химки. – Совсем немного. – всё ещё сидя на стуле, говорит Петербург. – Пойдёмте домой, я уже заказал нам обед из теремка. Все дружно вышли из здания, идя к квартире столицы. Тишина сейчас совсем не напрягала. Наоборот. Сейчас она лишь придавала сил, помогая понять, что всё хорошо... #### Ночью Саша не спал. Истерика Дани совсем выбила его из колеи. Руки мелко тряслись от осознания своей ошибки. Он виноват в том, что бросил мальчиков. Дрожащими руками он набирает номер столицы. Знает, что тот не спит. Разговор был не из приятных. Петербург рассказал об истерике Дани возлюбленному, умолчав слова мальчика. Саша старался быть спокойным, но строгим. В очередной раз этот разговор был тяжёлым и долгим. Романов настоял на разговоре между Московскими. Миша с горем по полам согласился, заканчивая звонок. Этой ночью Саша так и не сомкнул глаз. #### В квартире столицы прохладно и серо. Всё слишком идеально. Нетронуто. Даня ушёл в гостевую комнату поговорить с Магнитогорском. Саша и Миша остались на кухне. – Есть хочешь, Саш? – Хочу. – тихо говорит Петербург. – Что с тобой? Ты какой-то потухший. – Всё нормально, просто устал. – падая в объятия возлюбленного, Саша устало прикрывает глаза. – Ты уверен, что хочешь говорить с мальчиками о том, что было в 90? – гладя Петербург по плечам, осторожно спрашивает столица. – Я должен это сделать. Не стоит от них это скрывать... Я слишком сильно разочаровал их своим поступком. – Раз ты считаешь, что это важно. – задумчиво пробубнил Миша, смотря в окно. Он не был в восторге от того, что должно произойти сегодня вечером. Времена 90 ему самому не очень приятно вспоминать, а Саше тем более. Рассказать о том, что было достаточно тяжело. Рассказать, в понимании Саши, значит пасть в глазах детей как взрослый и собранный человек. Миша это понимал, зная, что в этот вечер тяжело будет всем. #### Ближе к 18 часам прилетел Денис. Вечер начался с вкусного ужина, приготовленного Сашей, и небольшого просмотра фильма. – Пап, Михаил Юрьевич, вы хотели о чём-то поговорить? – первым нарушил тишину Денис. Сидя на кухне за столом все долгое время собирались с мыслями. – Да, мы должны откровенно поговорить. – очень серьёзно сказал столица, заставив парней занервничать. – О чём? Мы с папой поговорили и помирились, а вы с Даней - сегодня утром. Всё хорошо же. – Нет, Денис. Нам давно надо было обсудить эту тему, которую мы все аккуратно обходим стороной... – тихо сказал Саша, смотря в свою кружку с чаем. – Какую? – Мурино ничего не понимал, бегая взглядом от отца к Михаилу Юрьевичу. А Даня, кажется, стал понимать к чему всё идёт. – Вы про 90? – Химки неуверенно спросил смотря на родителей. Михаил кивнул, а Александр так и не поднял глаз. – А... – Денис откинулся на спинку стула. От тех событий неприятный осадок на душе всё ещё есть. – Сначала я хочу услышать от вас, что вы думаете о произошедшем? – первым спросил Петербург, смотря на мальчиков. Переглянувшись друг с другом, парни начали. – Было обидно. Непонятно почему вы нас бросили? –Очень обидно, пап. На тот момент мне казалось, что ты отказался от нас. Мы долго думали с Даней над тем, в чем же провинились, но так и не поняли. – Чувства были не из приятных. – Казалось, что мы стали вам не нужны... Повисло долгое молчание. Саша смотрел на детей собираясь с мыслями. Миша аккуратно взял его холодную ладонь в свою, подбадривая. – Я.. Простите меня, мальчики. Я вас не бросал, а намеренно отправил пожить к другим городам. – видя шок на лицах детей, он быстро продолжил. – Прежде чем осуждать и обижаться, прошу выслушайте меня. Я заранее прошу у вас прощения и предупреждаю, что всё, что вы услышите, будет не очень приятно и шокирующе, возможно. – Саша снова выдержал паузу, побледнев. – Я сдался. Я не смог пережить тот век и сдался, поддаваясь зависимостям. – голос предательски дрогнул. – Ты курил, пап? – очень тихо и удивлённо спросил Денис. – Не только. Я употреблял и не хотел, чтобы вы это видели. Не хотел, чтобы вы смотрели как я теряю веру в жизнь. Не хотел подавать плохой пример. Мои поступки оправдать нельзя, но ваша отправка в другой город казалась мне самым верным решением. Так я мог оградить вас от себя и всей этой дряни. Михаил Юрьевич помогал мне тогда, поэтому он тоже не мог вас навещать... Простите, я нанёс вам сильную психологическую травму, заставив думать, что о вас забыли... Этот разговор должен был произойти, потому что вы имеете право знать то, что было от вас сокрыто. Простите меня мальчики, если сможете... – к концу Сашу сильно трясло, и Миша встал, чтобы налить ему успокоительное. Денис и Даня молчали. Они смотрели на Петербург, на человека, что воспитал их, был рядом и бросил в один момент. Сейчас мир перевернулся и осознать произошедшее очень сложно. – Пап, это правда? – Да, Денис. К сожалению, да. Саша не смотрел на мальчиков, опустив взгляд в стол. Миша наоборот. Он наблюдал за всей ситуацией, стараясь сохранять холодный рассудок. – Александр Петрович, простите. Мы знали, что вам тяжело, но не знали как помочь. Все мы наделали ошибок, слишком много храня в себе. Вам стоило рассказать это раньше. – Нет, Дань. Не всё так просто.. – задумчиво сказал Москва, встревая в разговор. – О таком вспоминать то не хочется, не то что говорить... Резкий всхлип заставил замолчать всех. Посмотрев на Петербург, все широко открыли глаза: закрывая рот рукой, Саша плакал, опустив голову. – Пап... – Денис встал со своего места, подходя к отцу. Даня тоже. Столица обнял возлюбленного, прижимая к себе и успокаивая. Ситуация не оставила и его равнодушным. От нахлынувших воспоминаний, Москва почувствовал как в носу неприятно защипало. – Папа, папочка, не плачь. Мы не обижаемся. – Да, честно-честно, Александр Петрович. – Мы любим тебя, пап. – Очень сильно... Красными глазами Петербург посмотрел на детей. Он обнял их, прижимая к себе. Всё будет хорошо. Теперь в семье нет никаких секретов. - эта мысль успокаивала, даря понимание на хорошее развитие их взаимоотношений. Успокоившись, Александр посмотрел на детей, погладив их по голове. – Всё хорошо. Спасибо, что простили... Я думаю, что достаточно на сегодня разговоров. Время позднее, так что топайте спать. – Пап, ты точно в порядке? – Точно, Денис. Идите отдыхайте... Мальчики медленно вышли из комнаты, оставляя столиц наедине. Москва обнял Петербург со спины, прижимая к себе. – Ты большой молодец, Сашенька. Я горжусь тобой, милый. Пойдём тоже спать? – Миша нежно целовал шею, расслабляя напряжённого возлюбленного. Ноги Романова совсем не держат. Он поворачивается в объятиях, обнимая столицу за шею. – Спасибо, Мишенька, спасибо, что ты рядом. – Я всегда рядом, моя заря. Они не долго так постояли, а после пошли в комнату. Как только Саша переоделся, он тут же лег на кровать, засыпая. Вернувшись из душа, столица любуется спящим Петербургом: разбросанные волосы по подушкам, смятые под себя простыни и домашняя одежда придавали Саше очень уютный вид. Только усталая бледность немного напрягала Мишу. Он лёг рядом с возлюбленным, прижимая того к себе. Этой ночью они будут спать спокойно...