Мотылëк

В баре было весьма уютно, хотя пыльно, а из шести ламп работали только три, и вокруг них крутились мотыльки. Парень неопределëнного, но не слишком пожилого возраста сидел у стойки и хлестал пиво из бутылки. Рядом стояло ещë восемь таких же бутылок, только уже пустых. – Мистер, а вам не слишком ли много? – бармен протëр стакан тряпочкой и поставил на полку. Других посетителей не наблюдалось и до самого закрытия никто уж точно не придëт. Тиканье часов возвещало о том, что скоро будет полночь. И ровно в это время двери заведения закроются до утра. – Не, ик, милок. Мне заши-ик-бе-е-енно. – сероволосый то ли лис, то ли волк закрыл глаза и медленно открыл, уставившись на бармена. – А ты, ик, любопытный. Вроде и стар, с бородо-ой... Но при этом и дов-ик-ольно молод, если по фигуре. – лисо-волк отхлебнул из бутылки и потряс еë, убеждаясь, что осталось всего на один глоток. – Так... Сколь ж тебе? – Хех, вы уже сильно пьяны. Но даже так, сомневаюсь, что поверите любому из моих слов. – А ты меня... Обманы-ик-вать собрался? – Нет, вовсе нет. Мне около, хм, дайте-ка подумать. – бармен отложил ещë один стакан и потëр пальцами бороду, точно отсчитывая года. – Да, должно быть не меньше шести сотен лет. А может и семь сотен уже. Так и не вспомню. – он снова взял стакан и продолжил протирать. – И раз уж вы спросили, то пожалуй и я тоже поинтересуюсь. Вы лис или волк? Давненько таких необычных не встречал, всë люди, да люди. Ушастый, чуть оживившийся на словах про шесть или семь сотен, сразу поник ушами, слыша вопрос. Хвост его, свернувшийся колечком, свис к полу, будто тряпка. Но всë же он заговорил: – Да чëрт его, ик, знает... Лис, вроде как. Хотя всю жизнь челове-е-еком был... – его голос с каждым словом всë больше подрагивал. – Да уж, ну и ну. Но не раскисай, дружище. Тебе и так неплохо. Загрубевшие от времени пальцы коснулись этих мягких ушек, трепещущих от малейшего движения. Шерсть и правда была мягче некуда, похожая на шëлк. Часы стали отбивать полночь, что отдавалось эхом по пустому помещению. – Ох... Как время то пролетело. Похоже, что тебе уже пора. – бармен убрал руку от головы удивлëнного лиса, смотря на него со снисходительной улыбкой. – Но я ведь ещë не допи-и-и-ил... – Даже если так, позволить тебе остаться я не могу. Есть конечно те, кому позволительно, но тебе и этих бутылок хватит с лихвой. Лампа у них над головой замигала. Мотыльки, летавшие вокруг неë, полетели к более устойчивому свету. Внезапно Гимад проснулся. Над ним была всë та же обычная ярко-белая лампа, сбоку — серые бетонные стены, а под ним — жëсткая кровать. Привкус пива во рту быстро растворялся, ускользая, как и сон, столь яркий и в то же время мимолëтный. – Боже... Что это было вообще? В голове эхом отдавались удары часов, а уши до сих пор тряслись, ощущая те прикосновения. Вглядываясь в свет лампы на потолке, он заметил, что вокруг неë летает мотылëк. Мотылки часто ассоциируются с ночной тьмой и таинственностью. Они могут быть символами перехода между миром живых и мертвых, поскольку многие культуры связывают их с душами ушедших. Например, в некоторых традициях считается, что мотыльки являются душами, возвращающимися на Землю или провожающими в иной мир.