абсурд.

И злоба на всё и вся читается по глазам

За которыми ничего, и ты хуже, чем Грегор Замза

В угол ползи и пол сигаретами ковыряй

И внимательно слушай стены, но только не доверяй им

(Не вздумай, не доверяй!)

31006

DAKOOKA, pyrokinesis

      утром N проснулся от того, что его имя начало чесаться. оно ползло по внутренней стороне груди, требовало документов, подтверждающих его существование. он поднялся, надел рубашку, в которой, согласно последнему уведомлению, полагалось проходить судебную проверку.       на лестнице ему вручили бумагу с подписью. подпись была его. N не помнил, чтобы ставил её. судя по формулировке, он признал себя тем виновным, кто обязан явиться в отдел. какой отдел — не указано. но с момента получения бумаги всё в нём, даже ногти, чувствовали, что отдел есть, он ждёт, и он не простит опоздания.       в приёмной сидел мужчина без лица. — вас вызывали, — сказал он. — кто? — это не уточняется. но раз вы пришли — значит, виновны. — в чём? — в необходимости быть здесь.       N хотел возразить, но понял, что язык стал слишком тяжёлым для рта.       на стене висела табличка: «Бог отменён по техническим причинам. Просим сохранять спокойствие». никто не сохранял. все были спокойны заранее, как будто рождались с этим встроенным согласием на абсурд.       он попытался уйти, но за дверью оказался коридор, в точности повторяющий тот, из которого он пришёл. с теми же шагами. тем же шёпотом. теми же глазами, смотрящими изнутри выключенного лифта.       и где-то, в тонкой щели между бумагами и пеплом, шевелилось: «ты не был рожден. ты был оформлен. ошибка — не в тебе. ты — ошибка».